Спаси мою жизнь!

***

— Не мог надеть что-то потеплее? — спросил Юнги, садясь за руль своего автомобиля. Это был третий вопрос, на который Мин так и не получил ответа. Чимин просто игнорировал и Юнги, и его напрашивающиеся вопросы. Пак под грозным взглядом всё же сел в машину, но только потому что ему это выгодно. Всё же дорога до академии была долгой, грязной, мокрой и холодной. А внутри салона тепло. Тишина продлилась буквально на три минуты, после чего Юнги слышал только кашель и тяжёлые хрипы, которые Чимин пытался скрыть. Они становились всё громче и жёстче, а сам парень был очень бледным, словно превращался в ледышку. Его белоснежные волосы были мокрыми от дождя, но пальто так и висело на его слабых плечах. Юнги стиснул зубы и выдохнул, разглядывая глазами ближайшую аптеку. Через пары минут показалось одно нужное помещение. Старший резко остановил машину и вышел на дорогу со словами: «Сиди здесь!». Чимин только качнул головой, облокотился об окно и закрыл глаза. Время для мальчика шло очень долго, а вот для Юнги и минуты не прошло: он уже сидел с пакетом лекарств в машине. Старший достал какие-то антибиотики и простую воду, поворачиваясь к больному. — Зачем ты только вышел на улицу, — сказал альфа, вытаскивая небольшую таблетку желтоватого оттенка. — Выпей, они должны помочь… Чимин на время погасил все свои похабные черты характера и сделал то, что от него требовал истинный. Голова кружилась, дышать было тяжело, но это не помешает ему отучиться сегодня и дожить до конца дня. Юнги тронулся, продолжая путь до академии. Сейчас очень рано и до пар есть лишний час, поэтому он решил не торопиться, а ехать чуть медленнее, не дёргая омегу. — Вчера был твой отец? — снова поинтересовался старший. — Дядя… Голос Чимина был очень хриплым, а на каждом вздохе он кашлял, не имея сил и руками рот прикрыть. — А…родители… — на эти слова мальчик покачал головой, отворачиваясь от альфы. Ему было тяжело. Он судорожно выдохнул, еле сдерживая слёзы, давя ком в горле. Брови омега сильно нахмурил, а от страха заплакать перед волком, Чимин просто зарылся носом в рукав пальто. Запах кофе успокаивал… Юнги не стал ничего говорить… Он просто не мог. Только и сделал, что закусил губу и ехал дальше, иногда поглядывая на бедного человечка. Волк внутри скулил от вида его лисёнка, метался в стороны, а сам Мин пытался его удержать. Машина остановилась возле ворот академии, и пока Юнги собирал вещи, Чимин прятал лицо за стеклом от мимо проходящих студентов. — Они ничего не скажут, — Юнги открыл дверь и вышел, обходя автомобиль. Чимину было приятно и тепло сидеть в салоне, и он категорически не хотел выходить, только вот надо. Как странно для мальчика, но не странно для альфы, Мин открыл для младшего дверь и помог встать. — С-спасибо, хён, — Мин уже хотел уходить, но маленькая ручка мальчика его остановила. — Не говори никому, где я живу…пожалуйста. — Хорошо. Пальто и лекарства оставь себе, — он убежал, но помахал рукой, прежде чем Чимин хотел отдать ему его же вещь. Стоя около входа, Чимин делал вид, что не замечает на себе все эти ревнивые и удивлённые взгляды, но это просто ничто, по сравнению с его физической болью. Чимин совсем сбился с его чувствами. Он видел эту заботу от альфы, но… Лисёнку нужно больше. Он хочет больше, хочет любить своего истинного и отдать ему всю свою искреннюю любовь. Чимин чувствует к нему симпатию и желает всегда быть рядом…никогда не расставаться, но… «Хочет ли этого Юнги?» — думал Пак, прежде, чем открыть дверь в холл академии…

***

В данный момент Чимин желал лишь одного: сбежать из этого мучительного ада, где тебя хотят сжечь заживо, и ты сам не знаешь, за что именно. Они все смотрят, окружают и насмехаются, пока Пак сглатывает вязкую слюну, сжимая листок с изображением. Он всегда был таким слабым и пугливым. Никогда не дрался и пальцем никого не трогал, потому что так воспитали… А его слегка жёсткий характер — это прикрытие от злых людей, гибридов, от мира… — Как тебе это удалось, шлюха? — противный голос сзади и толчок в спину. Старенький кнопочный телефон выпал из кармана парня и разбился об каменный пол здания. Мальчик очень быстро поднял его, понимая, что больше техника и звука не подаст. — Простите… — это не вопрос и не утверждение. Чимин сам не понял, что сейчас произошло, но обида всё сильнее накалялась. — Сколько ты заплатил Мин Юнги, а? — снова непонятный для мальчика вопрос. — Да у тебя и денег нет, никчёмный… Каким образом ты вышел из его машины? Как ты смеешь носить его одежду? Смерти захотел? Чимина снова толкнули, уже сильнее, подставляя подножку. Удар был не таким сильным, как от дядиной руки, но боль всё же пронзала всё тело. Он повредил локти и стал кашлять сильнее. Падать больно, но не настолько, как прощаться с мечтой… — Что это? Хаха, вы только посмотрите, — продолжала всё та же омега, рассматривая законченный рисунок мальчика. Она обращалась не только к своим подругам-крысам, но и ко всем студентам, что находились в холле. — Ты что, в дочки матери решил сыграть, идиот! Чимин дрожал, боялся быть не убитым, а потерять то, над чем трудился всю ночь, исписывая карандаш до синяков на пальцах. Это мразь вертела листком во все стороны, смеясь, как психопатка, сбежавшая с психбольницы. А её «подружки» поддерживали это насилие, совсем не имея совести. — Повторяю последний раз… Как ты добился Юнги? Но Чимину будто рот закрыли, а вопроса он так и не мог понять. Слово «добился» никак не укладывалось в голове, а лучше бы его вообще не существовало. Звук рваной бумаги убил все мысли мальчика, заодно и его самого. Он поднял свою голову, ловя глазами падающие куски его рисунка. Большие и маленькие, но такие мятые… Мятые и сломленные, как Чимин сейчас, ничего уже не имеющий. Его старания превратились в капли воспоминаний, что стекали по красным, заболевшим щекам. Ещё чуть-чуть бы сдержать себя… Границы его подсознания рушились мгновенно, стирались к чертям и всё из-за какого-то задания Чхве Минхёка. Всё из-за этого куска бумаги, который давал Чимину надежду в течение нескольких дней. Альфа говорил, что всё измениться, что всё будет хорошо, но где это «хорошо»? Мечта превратилась в мусор, что отправят на переработку. Но только его жизнь никуда не денется и всё из-за этих глупых омег, всё из-за мешающегося истинного… всё из-за Чимина. «Мечта станет одной и самой ценной. Она будет только твоей и точно станет реальностью…» — говорил врач, только теперь всё напрасно. Рисунка нет. Мечты нет. Есть только Пак Чимин и его боль… Боль, всхлипы и слёзы, которые он так напрасно пытается скрыть. «Хоть кто-то» — просил про себя мальчик, дожидаясь помощи. «Кто-нибудь…» — снова и снова думал он про себя, пока крысы смеялись и покрывали его обидными фразами. — Чимин? Что вы себе позволяете?! — знакомый голос кричал рядом, но лисёнок боялся открывать глаза. Это был его любимый Тэхён. Мальчик, решающий все проблемы Пака. Тэхён — его любимый друг детства… — Пусть знает, как находиться рядом с вожаком стаи волков, — последние слова невоспитанной омеги звучали хуже, чем угроза. Но это уже ничего не изменит. Тэхён помог мальчику встать. Он крепко обнял друга и гладил по спине, угрожая всем студентам своим кошачьим взглядом уйти по своим делам. — Прости… — прошептал Чимин, крепче сжимая младшего, ища в нём свою защиту. — Нет, это ты должен меня простить, Чимин~а, — говорил Ким, уже смотря в заплаканные глаза друга. — Я не должен был… Кашель Пака перебил слова гепарда, и тот сразу же нахмурился. Тэхён не стал снова расспрашивать, ведь Чимин не любит это, но про пакет с таблетками и дорогое пальто он точно расспросит. — Мальчики, вам помочь? — сзади подошёл Чонгук, смотря на рядом лежащие куски бумаги. — Себе помоги, — съязвил Ким, уходя с альбиносом на первую пару. Чонгук хмыкнул, смотря в след своего истинного котёнка, после решил подобрать бумажки. Чон следил за происшествием, он просто обязан доложить об этом Юнги. О том, как его омегу били. Как испортили его вещи. Как издевались. Чонгук знает, на что способен Мин Юнги…

***

После первой пары, Чон сразу же побежал к старшим, на улицу, где собиралась вся их хищная компания, чтобы доложить о происшествии. На лавочке уже сидели многие его друзья, включая Юнги. — Ты снова последний, Чонгук~и, — посмеялся Хосок — он был чёрным волком из стаи Мина. — Ну-ну. Намджун-хёна сегодня вообще нет, — Гук сел рядом с Юнги, доставая из своего рюкзака собранные им бумажки. — Когда дело касается течной омеги, Намджуна никогда нет с нами. Немного покопавшись, младший вытащил то, что хотел и положил перед носом вожака. — Что это? — спросил Мин, пытаясь что-то с этим сделать. — Твой омега попал в лапы Айрин перед первой парой, — альфы удивились, чувствуя ближайший пиздец. Они начали обсуждать что-то в слух, пока Юнги хмурился и собирал «пазл» из оборванных кусочков раскрашенного листа. — Тебя там тоже упоминали, по типу: «Как ты имеешь права стоять рядом с Мин Юнги!». А потом разорвали вот это. — Какие же они мрази, — разозлился Хосок, помогая собрать изображение. — Мальчик ведь к психологу ходит, как они могут так поступать. — Знаешь же, Айрин никогда не остановиться… если только мы ей не скажем. Постепенно картинка начала проясняться и, в итоге, то, что увидел Юнги, заставило его открыть рот в немом шоке и выдохнуть тонны сожаления. Мин сидел молча, чувствуя, как сердце стремится выпрыгнуть из груди. Как лёгкие наполняются ядовитым кислородом. Как руки сжимаются в кулаки, будто сейчас он одним ударом уничтожит всех тех, кто причинил его мальчику ужасную боль. Юнги встал резко, забрал куски рисунка и ринулся в сторону 301 кабинета…

***

Снова обед… Снова ненавистные взгляды и паскудные слова, шёпотом произносимые. Весь этот гнев так и льётся на бедного первокурсника…но он уже привык. Всё-таки парень не хам, не ввязывается в драки, не любит насилие, только очередной раз этого не избежать, а силы свои Пак применять так и не научился. Его отец давным-давно ещё говорил, что «делая зло в ответ, твою жизнь счастливее не сделает». Хоть отца больше и нет, но мальчик до сих пор вспоминает его приятный запах, низкий успокаивающий голос; умные слова, до сих пор хранящиеся в душе альбиноса. То, как большая ладонь встряхивала волосы, а улыбка так и тянулась до ушей. Было спокойно, уютно… Чимин скучает по отцу, по матери, по детским дням… очень сильно… — Давай сюда сядем? — вывел из мыслей голос Тэхёна. — Ага. Небольшой столик на два места, рядом окно и колонна, что прячет двух парней, хоть и наполовину. Этого им тоже хватит, чтобы спокойно поговорить, не обращая внимания на шепчущихся студентов. Младший за пять минут набрал еды на один поднос для себя и друга. Взял специально побольше, зная, что Чимин в рот совсем ничего не брал со вчерашнего дня. Чимина просто тошнит от всего, пока его мучения продолжаются. Сложно Киму осознавать, что испытывает каждый день его друг. Сложно осознать, как вообще мальчик ещё терпит. Это совсем с жизнью Тэхёна не сравниться. С жизнью Сокджина и многих других, если не всех… Это жизнью нельзя назвать: дикое страдание, насилие, ломящая боль в теле, постепенное психологическое расстройство, нервные срывы, опасная свобода для внутреннего животного… Тэхён уже успел извиниться раз сто, пытаясь поднять улыбку на лице Чимина хоть на миллиметр. Они общались много, но совсем о другом и далеко не о том, о чём думают. — Слушай, давай хёну позвоним? — предложил Ким, ища нужный контакт. Чимин сразу же поддержал идею и уже через минуту они слышат голос… — Зачем звонишь? — это был точно не их любимый Сокджин. — Ты кто? Где Джин-хён? — переспросил Тэхён, с опаской смотря на Пака. — Это Ким Намджун. Мой омега сейчас спит, поэтому не звони больше, — сонным голосом ответил Джун, посматривая на своего спящего мишку с белыми ушками. — С-стой. Передай ему, что мы с Чимином очень скучаем и… не обижай нашего хёна. — Ладно, — звонок резко завершили. Чимин кинул чуть взволнованный взгляд на младшего, пытаясь проглотить свой обед. — Кажется… С ним всё будет хорошо (?) — продолжил Пак, чуть улыбаясь. — Надеюсь, что завтра он не выгонит Намджуна за дверь, когда придёт в себя. Кстати, откуда пальто? Ммм, и лекарства, — Тэхён поднял брови, требуя ответ. — А…это. Юнги отдал. Т-то есть он встретил меня утром и отдал. Я весь замёрз, а… ещё он купил таблетки, — Чимин был смущён и слегка улыбался. Он до сих пор помнит, как старший волновался за него; как подвёз. Купил дорогие лекарства, которые Чимин в глаза ни разу не видел. Как вчера не хотел отпускать… — Правда? Мин Юнги? — Тэхён чуть не подавился чаем после слов друга. — Ты точно уверен, что это был именно он? — Да, Тэхён, точно. За что я и получил сегодня утром от омег, — Пак продолжал глупо лыбиться, как самый влюблённый человек на земле. — Он не такой и плохой, как все говорят. Это всё слухи… ну, я думаю. — Кажется, я вижу, что мой беленький пушок расцвёл, — Ким посмеялся, чем больше смутил друга, что похож был на красный помидор. — Ага, на себя посмотри. Как видишь Чонгука, сразу слюни пускаешь, — за что Чимин получил в плечо. Мальчики продолжили свой обед, уже ни на кого не обращая внимания…

***

Тэхён уже находился в нужной аудитории, в то время, как Пак ушёл к психологу. Тэхён тоже устал. Его родители просто отвратительные люди. Мать — злая стерва, требующая миллионы от мужа. Отец же помешенный бизнесмен, который каждый день зовёт в гости молодого альфу из богатой семьи для своего сына, дабы отдать мальчика куда подальше, но в состоятельные руки. Невыносимо общаться с каждым из гостей. Невыносимо делать вид послушного и доброго ребёнка. Невыносимо проливать каждую ночь слёзы, а потом отчитываться перед друзьями, почему у него глаза такие красные. И каждый раз Тэхён врёт… Он заставляет себя лгать друзьям, боясь, что они бросят его. Лгать родителям, потому что говорить правду бессмысленно. Лгать всему миру, потому что не может по-другому… Отец пишет каждый день сообщения, звонит, дабы предупредить о новой встрече с новым богатым альфой. А Тэхён просто устал отнекиваться, специально продлевая время его венчания с кем-то. Просто устал делать из себя прекрасного сына и говорить каждый раз: «Предыдущий мне понравился больше… Мы можем поискать ещё кого-нибудь?» И так происходит на протяжении двенадцати встреч с отбитыми альфами, которым лишь бы прижать к кровати омегу и изнасиловать, теряя свой рассудок… Даже сидеть за партой невыносимо, когда рядом телефон звонит бесконечно. Он не хочет брать трубку отца и выслушивать его нравоучения по поводу того, как нужно вести себя на сегодняшнем ужине. Тэхён просто ждёт учебного звонка, чтобы хотя бы пара истории его смогла отвлечь, однако телефон так и продолжал раздражать своим звуком, мешая другим студентам. — Почему не берёшь? — снова он — Чон Чонгук собственной персоны явился на лекцию. — Отвали, пока не ударил. Гук не в первый раз наблюдает это отчаянное лицо. Ещё вчера, возвращаясь к своей машине после пар, он успел заметить, как его поникший омега садился в чёрный автомобиль. Он выглядел совсем потерянным и безнадёжным, а у альфы кулаки сжимались до крови. — Не будешь отвечать? — снова спросил Чонгук, пытаясь заглянуть в чуть влажные глаза омеги, на что тот просто отвернулся к окну. Чонгук взял дорогой телефон парня и ответил сам. — Ало, Тэхён… — начал мужской голос, пока Чонгук не перебил мужчину. — Это не Тэхён. Омега резко развернулся к истинному, постепенно умирая от происходящего. — Кто это? Срочно передайте трубку моему сыну! — Это его альфа. К сожалению, Тэхён не хочет отвечать вам, — серьёзно говорил Чонгук, замечая потерянный взгляд мальчика, что тянул свои руки, в надежде отобрать телефон. — Как ты смеешь?! — Поверьте, ещё как смею. Чонгук сбросил звонок, блокируя этот контакт, чувствуя усиленный запах мёда. — Зачем ты это сделал… — Тэхён встал изо стола, тихо всхлипывая. — Зачем! Ты… ты всё испортил! Он оттолкнул альфу, убегая из кабинета вместе со своими вещами. Тэхён лучше бы пропал в страшном лесу или попал в глубокую яму, чем снова посмотрел в глаза родителям, после необдуманного поступка Чонгука, что бежал за омегой, в надежде поймать мальчика, извиниться, успокоить, обнять… «Это его альфа» — после этих слов родители его не простят. Опозорят, а потом насильно затолкнут первому попавшемуся альфе. Тэхён лгал им всё это время, что альфы у него нет; что хочет себе богатого и влиятельного, потому что этих слов они и ждали от мальчика. Ким говорил им то, чего старшие и хотели слышать, пока душа омеги ныла от безысходности… Только в момент крепкие руки хватают омегу и тянут на себя, совсем с безопасными намерениями. Тепло проникало в каждую клеточку тела, а запах арахиса успокаивал, будто так всё и должно быть. Тэхён пал на колени, словно ангел, утративший все свои силы. Он в объятиях альфы совсем размяк, это совсем не тот забивной омега, а просто бедный человек, нуждающийся в помощи и поддержке. Тэхён просто прижался, когда альфа развернул его, и отчаянно заплакал, всё-таки стараясь сдерживать себя и свой ком в горле. Чонгуку всё равно, что пары начались. Ему совсем плевать на проходящих мимо опаздывающий студентов, теперь ему важен только сломленный мальчик, сидящий на его коленях. Всхлипы были тихими, а рубашка Чона была мокрая. Ему очень хочется узнать проблему Тэхёна и решить её, как можно быстрее. — Ч-что… что мне д-делать, — где-то в шею шептал омега, перебирая пальчиками ткань Гука. — Я боюсь… боюсь. — Тшшш, расскажи мне, котёнок, — шептал младший в ответ, впервые успокаивая вот так кого-то. — Я помогу. Конечно поможет. Теперь Чонгук сделает всё возможное, чтобы помочь. Тот день, когда он впервые увидел Тэхёна, когда осознал, что этот чудаковатый красивый мальчик — его истинный, сразу же сошёл с ума. Влюбился, как глупый школьник, а теперь не может надышаться им, этим прекрасным человеком. — Ты ничего не сможешь сделать. Он… Они всё равно найдут меня, а потом бросят… Лишь бы избавиться от ненужного сына. — Не плачь. Всё будет хорошо, просто скажи мне, чего ты хочешь? — альфа приблизился к влажному лицу и нежно стёр слезинки с щёк. — Хочу довериться тебе, но… — омега поднял свой взгляд и теперь они смотрят друг на друга. Один с сожалением, а другой с надеждой, чувствуя необъяснимую связь. — …не могу. — Почему же не можешь? — вновь тихо спросил альфа, аккуратно поглаживая Тэхёна по голове. — Т-ты спишь с другими. Используешь их. Я видел, как тебе… ну… — Веришь слухам? И чего же ты видел, Тэхён? — Гук усмехнулся, понимая, насколько между ними глупое недопонимание сейчас. — Ещё в туалете видел, как… — Тэхён замялся. — Как моя сестра чистила мне обувь? — альфа засмеялся, увидев реакцию истинного, который удивился после слова «сестра». — Тэхён~а, сначала убедись в чём-то сам, а потом уже доказывай. — Значит ты не спишь с омегами? — Нет…не сплю, — прошептал Чон вставая с пола вместе с мальчиком. — Теперь объясни мне, что у тебя происходит, пока я сам не разобрался. Тэхён прицепился к телу напротив, уже стоя на ногах. Стоит ли ему говорить об этом… о его страданиях. — Родители… Они каждый вечер приглашают влиятельную семью в гости, чтобы я выбрал себе будущего мужа. Им не важно моё мнение насчёт собственных чувств. Им нужно объединить бизнес с такими же бесчувственными бизнесменами, — Тэхён крепче сжал ладонь альфы, прижимаясь к его груди. — В их понимании, я обязан выйти замуж за альфу, которого мне ищет отец, а не за истинного, которого я полюблю, — новый всхлип донёсся до ушей Чонгука. Он крепко обнял мальчика, чувствуя, как его внутренний зверь хочет вырваться и отомстить за омегу. — Я боюсь стать несчастным. Боюсь сломаться, когда сил уже не останется. Боюсь навсегда остаться одиноким гепардом и умереть в тихом лесу. Я просто хочу исчезнуть… — Исчезнуть… — тихо повторил Гук, пытаясь надышаться сладким запахом. — Доверься мне, Тэхён. Я обещаю, что сделаю тебя счастливым, — омега посмотрел на истинного. — Обещаю, что не оставлю тебя одного, — омега нервно задышал, выпуская слёзы. — Обещаю, что никто не посмеет сделать тебе больно, — омега не сдержался и заревел, как маленький, прыгая на Чонгука всем телом. Где его альфа шатался раньше? И именно сейчас он обещает быть рядом… — П-пожалуйста, не бросай, — всё, что смог выдавить из себя Ким. — Не брошу, котёнок. Этот день стал переломным как для Тэхёна, так и для Чонгука.

***

— Минхёк-хён? Вы здесь? — Юнги-щи? — психолог развернулся к парню и привстал, удивляясь неожиданному визиту. Мин от силы за три курса в академии заходил только раз, не больше. И сейчас уже второй, совсем неожиданный, но важный. Он сел на диван, прямо напротив старшего, злясь за то, как к нему только что обратились. — Не нужно… Просто Юнги. Вы старше, значит и обращайтесь ко мне, как к младшему, — психолог кивнул головой, повторяя «Юнги», после чего с вопросом посмотрел на парня. — Мне нужно знать про ваши занятия с Пак Чимином. Перед Минхёком легко упала стопка рваных кусков бумаги. Старший сразу всё понял… Он разложил каждый разрисованный кусочек мятого листка и начал постепенно собирать воедино, словно собирает чьё-то разбитое сердце. — Что произошло? — спокойно спросил психолог, поглядывая на слегка взволнованного парня. Юнги мял свои кулаки, пока в голове плавали воспоминания с его омегой. С его рисунком, который сейчас так печально лежит собранными обрывками на столе. И то, что изобразил мальчик вновь заставляет альфу сожалеть, корить себя за своё плохое отношение к омеге; к истинному, который должен быть с Юнги до конца своих дней. — Ох, мальчик… Кто вообще посмел поступить с ним так… — Вы знаете, что это? — Юнги показал на рисунок. — Мне сказали, что Чимин плакал. А раз плакал, значит это для него очень важно. — Это обычное задание для таких, как Чимин. Мальчик сломлен и потерян… — Минхёк немного подумал. — Обычно, я не обсуждаю своих клиентов, однако… Чимин твой истинный, а это многое меняет. — Он не больной и не псих… — Я этого и не говорил, Юнги. Только вот с первого взгляда понял, что мальчику плохо. Он сбит с толку, совсем не понимает, что делать дальше. Я знаю, что его родители… — врач замялся, потому что жалко. По лицу Мина он понял, что тот тоже в курсе. — В общем… это задание должно было помочь ему и то, что он изобразил — его мечта. Ты ведь всё понимаешь. — Понимаю. — Здравствуйте, сомбэ! — чересчур радостный крик донёсся до альф. Чимин, наконец, пришёл. Юнги взглядом попрощался со старшим и, вставая с места, подошёл к мальчику вплотную. Он снова чувствует этот запах. Корица будто разъедает его изнутри, но это приятно, как течение по телу проходит. Чимин уже успел провалиться в придуманный им глубокий овраг, потому что эти узкие глаза так и заставляли подчиниться, но Юнги ничего не делал. Он просто положил свою ладонь поверх белых волос мальчика и легко потрепал. — Будь осторожнее, Минни, — сказал и ушёл, оставляя воодушевлённого паренька одного. — Проходи, Чимин, — Минхёк указал рукой на диван и поставил чайник. Пак устроился на любимом месте, а через пары секунд резко вздохнул, увидев обрывки своего рисунка. — Простите, — снова извинился младший за испорченное выполненное задание. — Я сделаю всё сначала и… — Не нужно, Чимин. Всё хорошо. Я приму твоё старание, — Минхёк ещё раз рассмотрел изображение и улыбнулся. — Я думаю, что эта мечта скоро исполнится. — Правда? Я…я ведь всё правильно сделал? — Конечно правильно, — психолог встал и развернулся к чайнику, тихо выдыхая тонны сожаления, как это делал Юнги. Им сложно понять жизнь Чимина, также, как и Чимину сложно понять их жизнь. Старший налил мальчику кофе, а себе чай. Он улыбнулся снова, развернулся и положил обе чашки на стол. Он может только поддержать, а вот исполнить мечту парня способен только Мин Юнги… — Это семья? — спросил старший, делая глоток напитка. — Да… Моя будущая семья, — Чимин посмотрел на своё искусство, держа в руках горячую чашку с кофе. — Я подумал, что если нарисую счастливую семью, то моя жизнь вскоре измениться. Это… — Пак показал на маленького человечка, — …я, а рядом — мой истинный. — Любишь детей? — альфа слегка провёл пальцем по двум маленьким силуэтам, что стояли рядом с нарисованным Чимином и его истинным. — Люблю. — Ты молодец, Чимин~и. Мало таких добрых и сильных омег, как ты… — Я устал… Быть добрым и сильным тяжело, — перебил Чимин старшего. — Сегодня всё измениться, — когда Юнги прощался с ним, по глазам понял, что альфа готов предложить свою помощь. Готов спасти мальчика, каких бы проблем у омеги не было. Готов защищать и любить… — Я точно в этом уверен. Их разговор продлился ещё на час, и Чимин совсем забылся. Забыл про время, про сломанный телефон, про дядю, который ещё существует.

***

Вода уже стекала по серым, сырым стенам подъезда, пока дождь всё усиливался и сильно стучал по дырявым крышам двухэтажного квартирного дома. Темнота постепенно обволакивала улицы, парки и трассы, по которым машины ехали поскорее домой. Осень не давала покоя: слишком холодная, пасмурная и мокрая. Осень и должна быть такой… Света в покинутом людьми переулке совсем не было. Там ничего нет уже как десять лет. Жители постепенно покидали этот нищий район, в котором только гнилью пахло, мусором и невыносимым угнетением… Властей это не волновало, как тогда, так и сейчас. Будто этого почти нежилого места никогда и не существовало. Только ушастый Чимин и забытый обо всём дядя доживают свои года в этом опустевшем месте, совсем далёком от современного мира, современных домов и их вполне современных жителей. Чимин устал жить. Устал тащить эту тяжёлую жизнь и почему именно ему она досталась такой… Уже пять минут Пак стоит у двери, что каждый день его ждёт и впускает в ад с невыносимой аурой каких-то дьяволов. Телефон сломался, а Чимин опоздал — худшее положение. Дверь всегда была открыта, как и сегодня. Парень слегка вступил в порог дома, чувствуя тонны алкогольного запаха. Стеклянные бутылки от очередной дядиной алкашки валялись разбитые — значит злой. Сильно злой… Сняв мокрые насквозь кроссовки, мальчик тихим шагом поплёлся в глубь дома, натыкаясь босой ногой на стекло. — Чёрт! — тихо пискнул Пак от режущей боли, замечая тень за собой. — Вот ты и вернулся, гадёныш, — дядя толкнул парня на пол и кинулся на него с верху, насильно снимая всю одежду. — Ничтожный ублюдок, я научу тебя, как нужно правильно отвечать на мои звонки. — П-прости. Пожалуйста, т-телефон сломался, — пытался выговориться Чимин, но очередные удары заставляли его согнуться пополам и молчать. — Где, сука, деньги?! Знаю же, что ты трахаешься с тем богатеньким. Сколько он тебе даёт? — Я… Вновь удар в бок, два, три… Почти вся одежда мальчика валялась далеко от него, пока противные руки старшего лапали влажное тело. — П-пожалуйста… не надо, — молил Чимин, проливая отчаянные слёзы. Он не хочет быть изнасилованным. Не хочет быть убитым. Он хочет к Юнги… — Заткнись! — дядя схватился за белые волосы и потащил к стене под громкие, чуть хриплые крики. — Лучше бы ты сдох тогда со своими ничтожными родителями. Чимин упал от толчка и сильно приложился головой о бетонную стену, чувствуя новую влагу, что текла с головы. Это была кровь… — От тебя одни проблемы! Ни денег, ни еды, ни нормального дома. А всё почему? — он схватил мальчика за шею и потянул на себя, не давая Чимину вздохнуть. — Потому что я посей день отдавал всё тебе… Деньги, еду и дом… — Н-нет! Омега оттолкнул изо всех сил старшего и попытался убежать от его удушающих рук, но всё бесполезно. Дядя намного сильнее, но только физически. Его грязные, липкие руки вновь сжимали шею омеги и кидали парня на острые осколки мокрых бутылок. Снова крики Чимина от острой боли в спине, ног, рук, сердца и души. Ему очень плохо, тяжело; голова постепенно раскалывалась и кружилась, пока тёплая кровь стекала по бледным щекам. Чимин постепенно терялся, слаб и просто верил в лучшее, пока с него резко рвали всю оставшуюся одежду. Парня прижали к стене и насильно развернули лицом к холодному бетону. Всё это время его белые уши и хвост так и торчали от невыносимых эмоций. Теперь же шёрстка стала красной… Он прокричал последний раз, как почувствовал холодные руки на своей коже. Это было противно, но в глазах всё равно уже темно. Может теперь он станет хотя бы полезной бездвижной куклой для своего ничтожного дяди. Перед своей отключкой, Чимин услышал только знакомый голос, его взволнованный крик и тёплые руки…

***

Юнги спешил к себе в одинокий дом, снова попадая под сильный ливень. Тут же ему в голову всплывает его мальчик, которого он хотел подвезти сегодня после пар. Не успел… Проезжая по тёмному, грязному району, где и проживает альбинос, Юнги остановился у нужного подъезда… Сегодняшний разговор с Минхёком подтолкнул альфу на нужные действия. Совсем не зная жизни Чимина, мало зная о самом Чимине, Юнги хочет его спасти, помочь, уберечь и защитить от всех, кто причинял мальчику одно сплошное зло. Зачем он приехал к обшарпанному дому его омеги? Альфа без понятия… Только вот его волк воет внутри и не даёт отдохнуть от напряжённого дня. Странное чувство всё вертится в сердце, а волнение постепенно с головой обволакивает. Будто что-то страшное происходит. Тишину нарушает только звук разбитого стекла и невыносимый крик, раздирающий душу. — Чёрт… — прошептал Мин и, стукая дверью машины, выбежал на крик. Подняться на второй этаж не стоит ни одной секунды. Юнги бежал слишком быстро, пытаясь обдумать хоть какой-то план его заявления в чужом доме. Пытаясь хоть немного усмирить своё дикое животное, готовое спасти бедную омегу. Пытаясь не уничтожить сумасшедшего человека, что мучительно терзал маленькое тело его павшего лисёнка. Каждый удар приносил боль. Каждый крик разрывал тело на маленькие кусочки. Чимин кричал громко, верил, что его услышат. Его должны были услышать… Мальчик снова вставал и падал; снова ударял своими маленькими кулачками взрослое тело, что совсем не приносило пользы. Только последнее его падение окончательно выбило все оставшиеся силы, а потом появился тот самый спаситель. В глазах медленно мутнело, пока веки сами опускались вниз. В ушах — тишина, и только в воспоминаниях останется силуэт альфы, который услышал его. Который, сжимая кулаки до хруста, с яростью избивал насильника. Альфа, который перегородил путь к альбиносу и, взяв тело на руки, понёс туда, где будет только тишина и спокойствие для измученного мальчика. Юнги очень сильно сожалел, что изначально ничего не предпринял. Даже утром… Он просто дурак. Дурак, который решил, что пару таблеток спасут омегу от жара, от боли, от слабости. Дурак, решивший, что одно лишь его пальто сможет согреть. И где теперь это пальто? Оно просто мокрой тряпкой лежит у неработающей батареи, на которой висят наручники… С «дядей» Мин разберётся потом. Сейчас для него важен только один человек. Одно хрупкое существо, которое он осторожно положил на задние сидения автомобиля и укрыл мягким покрывалом. Сразу включил печку и быстро поехал в лучшую больницу его района. Ночь была близка, хотя только десять вечера. Тёмные улицы и трассы освещались яркими фонарями. Свет отражал маленькие капли дождя, падающие на стёкла проезжавших машин. Юнги продолжал ехать, продолжал посматривать на мальчика, который на секунду открыл свои глазки после отключки и снова закрыл. Чимин тихо простонал, видимо от боли, проходившей по телу, а потом замолчал. «Заснул» — понял альфа, чувствуя внутри трепет, уют и дикое волнение. Уши и хвост пропали как у Чимина, так и у Юнги, однако запахи их летали внутри салона и смешивались в прекрасный аромат, расслабляющий двух гибридов. Осенняя атмосфера как обычно нагоняла некий покой, но сейчас в машине уютно, особенно под сопение беловолосого мальчишки. То, что произошло ранее, заставляет Юнги вновь волноваться. Минхёк был однозначно прав: Чимин просто нуждался и нуждается в помощи… в спасении. До больницы осталось минуты три. Там работали практически все знакомые Мина. Он слишком много спасает и помогает гибридам, отправляя их в эту лечебницу. Поэтому каждый день навещает спасённых, работая с врачами и медсёстрами. Здание большое. Восемь этажей, зеркально-белые стены, отражающие большой город. Заехав на территорию, Юнги вышел на улицу, глубоко вдыхая чистый осенний запах. Он осторожно подхватил тело, закутанное в приятное шерстяное одеялко и пошёл внутрь. Охранники поздоровались с будущим вожаком, а добрая медсестра Суджин, всегда принимающая больных, проводила истинных в небольшую палату, где были все возможные удобства. — Врач сейчас подойдёт, а я пока промою от крови вашего… — …омегу. Спасибо, Суджин-щи. — Так вот он какой? — медсестра улыбнулась, снимая покрывало, которое прикрывало оголённую грудь мальчика. — Лисёнок… Юнги лишь хмыкнул и продолжал сидеть рядом с Чимином, дожидаясь врача. Суджин закончила в момент, как в палату шагнул Ким Сухо — лучший врач-хирург в округе. Он состоял в стае Юнги, тоже был волком. Хороший напарник Мина. — Спасибо за работу, Суджин-и, — он посмотрел на вожака и улыбнулся их новой встречи. — Здравствуй. Что на сегодня, Юнги? — Омега… — Чей он? Откуда? Снова нападение? — сразу его любимые допросы. Врач приблизился к альбиносу, рассматривая его покалеченное тело, с кучей ссадин, ран, порезов… — Мой. Из дома. Насилие родственника, — также сразу ответил Юнги, аккуратно поглаживая личико Чимина. — Т-твой? — Ага… Не спросишь? — Твой отец и так всей стае уши прожужжал про твоего лисёнка. Он просто в ярости, — Сухо нанёс сильную мазь на все раны, включая кисти рук и ушибленную голову. Приготовил специальные таблетки, которые Чимин должен будет выпить. — Уже второй день тебе волчицу подыскивает. Никак не может успокоиться… Юнги лишь молча наблюдал за действиями друга, игнорируя его слова. Всё это надоело. Его истинный Пак Чимин — он им и останется. Никакая омега не займёт место рядом с сильным вожаком Мин Юнги, только его лисёнок… — Ему уже ничего не докажешь, — всё-таки ответил Мин. — Старик никогда меня не поддерживал, боялся доверять важные задания и, в принципе, хотел себе сына, который будет слушаться каждого его приказа. Он до сих пор жалеет, что второй родилась Юна, — альфа помог приподнять голову мальчика и укрыл его одеялом. — И вдруг прихожу я с «прекрасной» повесткой… — Он просто не хочет, чтобы в стаю волков входил не волк, — Сухо вздохнул, проверяя температуру больного и сел на стул рядом с койкой. — Ты скоро станешь вожаком, а рядом будет твой омега. Он единственный оставшийся альбинос, и, знаешь… Было бы очень круто продолжить род белых лисов. — Да… Только вот не каждого устроят изменения в волчьей стае. — Правил как таковых не существует, Юнги. Ты вправе быть с тем, кто тебе предназначен. Я тебя всегда поддержу. — Спасибо, Сухо. Хах, только вот Чимин ещё ни на что не соглашался, — улыбнулся альфа, наслаждаясь запахом корицы. — Я даже не знаю, взаимно ли у нас. — Конечно… Мне нужно идти к остальным. Завтра посмотрим на его состояние. Тебе желательно остаться с ним. Юнги поклонился врачу, сел обратно и, положив свою голову рядом с Чимином, заснул… Теперь должно всё измениться, как и мечта Пак Чимина должна сбыться…