Завлеки меня в свои сны

      Как и ожидалось, квартира встретила ученицу тишиной. Всё лежало на том самом месте ещё с утра, когда девушка уходила в школу. Грязная посуда в раковине, скомканный плед на диване в гостиной и забытый телевизор, в котором шло очередное шоу о преображении обычной девушки в настоящую принцессу. Всё это означало лишь одно — отец с прошлого дня так и не вернулся домой. Как мило с его стороны. Вот, правда, как можно быть настолько пофигистичным человеком? Он даже не смог прислать хоть одно вшивое сообщение по типу: «Со мной всё хорошо, меня не сбила машина, и никакой наркоман не налетел на меня с угла».       Сложно? Нет, набор занимает всего две минуты, но для Джуда это ещё та морока, ради которой он не будет тратить свои драгоценные минуты. Что же, довольно эгоистично, а когда было иначе? Ладно, чего таить, недавно было совсем по-другому. Счастливая семья, ребёнок, радостный от подарка даже не на день рождения, просто так, чтобы очередной раз просто побаловать вниманием. Из кухни всегда доносились приятные ароматы выпечки, ради изготовления которой женщина вставала в дикую рань, по квартире часто слышались вопли отца, когда он сидел на диване с пачкой чипов и болел за любимую команду в Чемпионате Мира по футболу. Здесь было до жути уютно, сюда хотелось возвращаться.       Девять месяцев. Прошло всего девять месяцев, а на изменения стало страшно смотреть. Будто все краски слезли, оставляя после себя безжизненный выцветший холст. Как и то, какой семья Хартфилии стала. Люси лишь вздохнула, ощущая, как стены стали нестерпимо давить, словно с каждой секундой сужались, а она сама становилась каким-то маленьким ненужным пятном. Люси сняла наушники, переключила музыку на большие колонки в собственной комнате. По пустой квартире тут же вступили первые аккорды. Соседи бы точно не обрадовались, когда стены стали дрожать от громкости, но кто их будет слушать, да и вообще, что они могут сделать, если на часах только четыре часа вечера, а до положенного срока можно ещё гулять и гулять.       Они даже успели привыкнуть, пусть иногда и ворчат между собой, когда, сидя на лавочке возле подъезда, видят школьницу, но это только для вида, для поддержания авторитета «противной старушки», который лежит на плечах двух подруг. Они никогда не говорят этого самой девушке, лишь здороваются, спрашивают, как дела и улыбаются натянуто, как умеют, слыша саркастичное «Просто превосходно», а когда малышка скрывается за железными дверями многоэтажки, начинают обсуждения её нелёгкой судьбы. Все прекрасно знают, что Джуд очень редко появляется дома, пусть вся правда для них скрыта, но им хватает и этого. А зачем ещё что-то понимать, если можно просто перемыть кости своим соседям, чем они и занимаются практически весь день. Поистине счастливые люди. Ни суеты, ни каких-либо проблем в жизни.       Люси полностью растворилась в музыке, не чувствуя себя уже так одиноко. Она мигом переодевается из школьной формы в удобные домашние шорты и короткий топ, завязывает на макушке небрежный пучок и начинает заниматься уборкой. Как назло, в холодильнике находится не так много продуктов из-за вчерашнего ливня, в который Люси отказалась выходить, даже под предлогом того, что перед глазами, черт бы их побрал, не наблюдается любимых сосисок. Нет, вовсе не потому, что она боится промокнуть –гулять под дождём одно из её любимых дел. Когда капельки касаются твоего лица, становится как-то спокойнее что ли. Но не тогда, когда тебе на голову без конца льют воду из ведра, а по телу табуном бегают мурашки от холода, и не тогда, когда кажется, будто до апокалипсиса остаются считанные минуты. Небо затянуто чёрной удушающей глыбой, а ветер вырывает деревья с корнями, как, к примеру, это было на соседней улице в прошлом месяце.       Люси весь прошлый вечер просидела на подоконнике в комнате с чашкой горячего шоколада в руках, карие глаза устало рассматривали мокрые улицы города. Ближе к ночи непогода закончилась, и девушка смогла облегчённо вздохнуть. Бросила в раковину пустую грязную чашку, заварила крепкое кофе и, накинув красную толстовку с капюшоном, в которой неизменно находилась пачка сигарет, вышла из квартиры, осторожно, тихими шажками поднимаясь по ступенькам на крышу. Не дай бог кто-то из соседей услышит шум и выйдет из своей квартиры. Не то чтобы она боялась этих слишком фальшивых со своей дружелюбностью людей, но они точно в дальнейшем будут следить за ней во все глаза и больше не допустят к любимому месту, закрыв дверь на ключ. А ругаться лишний раз не хотелось. Сил, наверное, не было.       Сегодня погода радовала теплотой, и Люси всё-таки пришлось выйти за продуктами, как только квартира засияла чистотой после двух часов копошения с пылесосом, шваброй и тряпкой для пыли. Люси ещё не решила для себя, нравится ей убирать или нет, одно она понимала хорошо — с музыкой она готова на покорения всех вершин. Это и правда мотивирует, а взрослые наоборот ругаются, видя своего ребёнка с наушниками в ушах. Ничего-то они не понимают. Сразу, как девушка переступила порог собственной квартиры после побега с классного часа, смартфон в её руках издал еле громкий недолгий звук, оповещающий о приходе сообщения в мессенджере — Telegram. На экране светилось окошко с широкой улыбкой одноклассницы. — «Не ссы, малышка! Всё путём!»       Пять слов, а Люси спокойно вздохнула, мысленно обнимая подругу до хруста костей. Она была на все сто процентов уверена в Скарлетт и её хорошей фантазией, из-за которой по сочинениям на вольную тему ей не было равных среди всех одиннадцати классов в их школе. Подруга точно смогла придумать что-то такое логичное, от чего у Штраус не было бы и шанса подумать о побеге своей ученицы, хотя она всегда готова к такому исходу. Она верит своим ученикам, пусть и знает порой, что её нагло обманывают, но это ровно до того момента, пока кто-то из них не опростоволосится и не попадётся за руку. Тогда пиши пропало. Сам виноват. И Люси широко улыбается, смотря на сообщение, отсылает благодарственные пять стикеров с воздушными поцелуйчиками и обнимашками. Пишет, что обязательно отдаст долг, на что Эльза присылает лишь улыбчивый смайлик, а затем сразу сердечко. Люси искренне рада, что такой человек, как Скарлетт находится рядом и просто поддерживает, это заставляет хоть немного, но любить этот мир и не проклинать Господа за ад в её жизни.       Люси приходит домой уставшей от тяжёлых пакетов в руках, но довольной, прекрасно зная, как вкусно проведёт этот вечер. Она сразу переодевается обратно в домашнюю одежду и около часа возится на кухне. Ужин проходит за просмотром любимого сериала «Друзья», который она готова пересматривать год за годом всю свою оставшуюся жизнь. Сериал повествует о жизни пятерых друзей, об их жизненном пути, которые в итоге находят истинную любовь. Люси даже завидует. Столько приключений, от которых можно задохнуться. Им точно будет, что рассказать своим внукам, в отличие от жизни Люси, которая не может похвастаться чем-то особенным, ведь её жизнь — сплошной День Сурка.       В 15 серии 2 сезона как раз рассказывалось о том, как Чендлер и Джоуи проводят пару дней, не вставая с новых кресел за просмотром телевизора. И Люси понимает, что ей хотелось бы провести вот так время вместе с этими ребятами, ведь даже просто ничего не делая, они умудряются сделать из этого шоу. С ними никогда не бывало скучно. Когда Моника понимает, что влюблена в Ричарда, и это оказывается взаимно, Люси только фыркает, сглатывает кусочек жареной курицы и откидывается на спинку стула, поджимая под себя ноги, словно тибетский монах на медитации. Она вслух осуждает Геллер, говоря о том, что Ричард слишком стар для неё, и в будущем у них ничего не получится.       Пусть она знает сюжет всех серий на зубок и понимает, как права в своих словах, но каждый раз, будто в новинку, ругает Монику за простоту, а мужчину за то, что кружит голову бедняжке, у которой ещё вся жизнь впереди. Если быть с кем-то в паре, то уж точно не с мужчиной, который старше её на двадцать чёртовых лет. Росс и Рейчел, наконец, проводят ночь в музее, и Люси приподнимается, вскидывает руки к потолку и кричит в голос «Аллилуйя». Как всегда бывает, не удерживается на месте и падает вместе со стулом назад. Она поднимается, резко оглядывается по сторонам, будто в квартире собрались все соседи и наблюдают за её поражением, неловко чешет затылок и начинает убирать посуду со стола. Ну, подумаешь, с кем, собственно, не бывает?       Она топит за эту пару ещё с того дня, как впервые наткнулась на этот сериал. Они ведь прошли вместе столько всего, хотя сказать, что она не умилялась, когда были намёки на отношения Джоуи и Рейчел, значит нагло соврать. А плакала ли она, когда Джо остался один? Конечно, ревела так громко в голос, что сосед напротив не удержался и позвонил в звонок узнать причину грусти подростка. Он, конечно, лишь вздохнул и быстро ретировался обратно в свою квартиру. Со всеми же было. С чего он вдруг посмотрел на неё как на идиотку. Ах да, он же мужчина. Грёбанный сильный пол. Люси уверена, что он не смотрел «Титаник», ведь тогда бы его холодное сердечко точно не выдержало. Как и Люси собственно, следующие два дня она не могла успокоиться. Люси была слишком уж впечатлительной. «Чёртовы сериалы, горите вы в аду!» — кричит Люси, но всё равно хватает вкусности и садится перед телевизором, переключая из своего ноутбука на плазму новый сезон Люцифера — горячего правителя ада, решившего выбраться в отпуск.       После сытного ужина Люси решает заняться уроками. Девять вечера — самое что ни на есть лучшее время. Музыка негромко, лишь для фона, играет с колонок, а ученица старшей школы для начала делает алгебру, которую почему-то задали даже после самостоятельной работы в классе. Слишком жестокая женщина. «Это вообще-то не по правилам». — думает Люси и устало роняет голову, прикрывая на секунду глаза. От цифр уже начало рябить, голова перестаёт соображать. Она слишком долго не спала. Но Люси садится удобнее и всё-таки пытается решить пример. После адской математики, идёт очередной любимый предмет «История». Что ждать от дальнейших уроков, Люси не знала точно, но мозг продолжал твердить, чтобы она выучила этот параграф от корки до корки и не выделывалась. Если честно девушка хочет как можно скорее окончить школу, поступить в университет-неважно-какой и просто съехать. Она желает жить в общежитии, в окружении хотя бы одной соседки по комнате.       Люси не может спать, когда знает, что за стеной очередная пустота. Она не ходила на приём к психологу, прекрасно сама всё понимает. С уходом матери всё перевернулось, и теперь Люси страдает отсутствием сна, осознает, что это как минимум не нормально, что она явно больна, но пересилить собственный страх она была не в силах. Джуд ни о чем не догадывается до сих пор, ведь нужно хотя бы иногда интересоваться жизнью дочери для того, чтобы постараться как-нибудь решить эту проблему. И не секрет для самой девушки, что это не вызывает у него особого восторга, мужчине легче зарыться носом в работу и не думать, что творится в его семье, а ведь Люси всё понимает, знает причину такого поведения, но продолжает молчать. Изображает глупого подростка, которому, также как и родителю, плевать на их жизнь.       Люси недовольно откинула учебник в конец кровати и, перекатившись с живота на бок, сползла на пол, хватая из рюкзака пачку сигарет. Снова час ночи, а она идёт курить из-за того, что непрошеные мысли вытесняют параграф по истории и буквально разъедают мозг. Нужен никотин, её собственное успокоение. Люси даже не успевает ухватиться за ручку пластикового окна, как тут же слышит хлопок входной двери и через секунду негромкое копошение в гостиной. Брови удивлённо поднимаются вверх, а рука так и не открывает окно. Серьёзно? Кто-то соизволил спустя сутки с лишним вернуться домой, и что теперь? Она, правда, сможет, наконец, уснуть? Люси бросает пачку обратно в школьный рюкзак, чувствуя, как потребность никотина чуть уменьшается и прямо так в домашней одежде прыгает в кровать, накрываясь тёплым одеялом. Она даже не замечает, как за одну жалкую минуту сознание уплывает, а она больше не слышит никаких звуков и даже не замечает того, как дверь в комнату тихо отворилась. Голова Джуда появилась в проёме, равномерное дыхание подростка заставило мужчину вздохнуть, и он также быстро вышел из комнаты.

***

      Люси понимает, что проспала, когда мимо дома проезжает фургончик с кофе, к которому Люси всегда подбегает по пути в школу в одно и то же время, и его громкий звук доходит до её окон. Хотя, когда она сонно приоткрывает один глаз, вначале не понимает, что происходит, какой сегодня день, время года и где вообще она собственно находится, а когда в голову моментально вонзается мысль, что она по жёсткому опаздывает, резко подрывается на ноги, путается в одеяле и с жалобным писком падает на пол. Круглые часы на параллельной стене показывают «7:35» и девушка начинает по-крупному переживать. В это время она обычно направляется в школу. Всегда ходит пешком, так как учебное заведение находится всего в двадцати минутах, сегодня же придётся вталкиваться в забитый людьми автобус, что спешат на работу. Это для девушки сродни пытки.       Душный транспорт, толпа ворчащих людей, когда на их обувь случайно наступают и обязательно найдётся какая-нибудь старушка, которая начнёт расталкивать людей своими худыми локтями, пытаясь пробраться к свободному месту или же если того нет, унизить какого-нибудь паренька отсутствием воспитания и согнать с сидения. Люси только представив весь этот ад, морщит лицо и даже на секунду забывает, что опаздывает. Потом вновь начинает бегать по квартире с громкими воплями. Она даже не обращает внимание на то, что поспала она не больше семи часов за последние несколько дней, ударяется обо все косяки, пытается не порвать школьную форму натягивая на тело, конечно наносит кое-какой макияж, дабы не спугнуть одноклассников своими синяками под глазами от вечных недосыпов. Ругает себя за то, что вчера не умудрилась сложить рюкзак, бегая по комнате за тем или иным предметом, и уже ровно в «7.55» пулей вылетает из квартиры.       Она подбегает на остановку ровно за минуту до приезда автобуса, радует лишь то, что она находится практически возле подъезда, и теперь Люси пытается выровнять дыхание, сидя в мягком кресле автобуса, на которое успела упасть первая, нежели высокая женщина модельной внешности. Та одарила её недовольным взглядом, но Люси на это было привычно плевать. Она вообще-то устала от таких ярых метаний по квартире, а как только представляет, что ей нужно будет преодолеть далеко немаленький кросс от автобусной остановки до школы, недовольно морщит лицо. Люси открывает дневник, узнать на какой же урок, она молодец такая опоздает, и вуа-ля любимая — «История».       «Прелестно, Люси. Это просто замечательно. Он уже тебя ненавидит», — девушка смотрит на экран смартфона, где светится большими цифрами время «08:05». — «Ой, да пофиг!», — с этими словами она глубоко вздыхает и откидывается на спинку.

***

      Люси ещё никогда так не бегала. Часто опаздывала, это да. Беспокоило ли её это? Немного. Но к счастью, каждый раз удавалось избежать наказания, она усмиряла гнев учителей всеми цивилизованными способами, какие только могла придумать. Но в этот раз мозг активно требовал тело торопиться и не нарываться на неиспытанный доселе гнев нового учителя, с которым явно лучше не играть. Ну, так сказала ей Эльза. Не убедила, конечно, но что-то внутри помимо мозга заставляет её перепрыгивать целых три ступеньки по лестнице, ведущей на второй этаж, где находится класс истории. Она чуть не упала, поскользнувшись на повороте, но вовремя удержалась за ручку двери кабинета информатики. Между делом она успевала ругаться на себя, на отца, на глупую болезнь, из-за которой не спит ночами и конечно на сурового историка с его правилами.       И когда Люси видит заветную табличку с номером 128, именем учителя и названием: «Кабинет Истории» резко тормозит, проехав подошвой кроссовок по полу мимо двери, словно ребёнок на ледяной дорожке. Быстро разворачивается и, хватаясь за ручку, дёргает дверь слишком сильно на себя и залетает в кабинет с такой скоростью, будто за ней уже больше часа гонится серийный маньяк с хорошо заточенным ножом в руке. Люси глубоко и отрывисто дышит, опираясь плечом о косяк, в руках рюкзак касается пола, а одноклассникам казалось, что девушка сейчас упадёт. Люси тоже так казалось, если честно. Давно, очень давно она так не бегала. Горло горело огнём, а ноги дрожали в дикой усталости, и если завтра она сляжет с температурой под тридцать девять, будет совсем не удивительно, ведь на улице уже не лето и ветер не такой тёплый, как раньше. — Простите… Я опоздала, — дыхание никак не могло прийти в норму и Люси казалось, что она произнесла эти слова настолько уныло, как будто вот-вот собралась отойти в мир иной.       Одноклассники смотрели на подругу с сожалением и желанием схватить её бренное, уставшее тело и спрятать так хорошо, чтобы её не трогали минимум пару часов, а в особенности их новый учитель истории. Нацу смотрел на опоздавшую старшеклассницу не моргая, в руках учебник со звуком захлопнулся и мужчина облокотился поясницей об учительский стол. — Хотелось бы сперва узнать причину опоздания, — голос холодный, и каждого в классе будто обдало ведром холодной воды. Они продолжали сидеть на месте почему-то не в силах сдвинуться. Взгляд серо-зелёных глаз опустился на обложку книги, будто искал там что-то совершенно новое, после вновь посмотрел на ученицу, которая всё также облокачивалась о дверной косяк. Мужчина опустил руку с книгой вниз, а свободную засунул в карман чёрных брюк. Он ждал ответа и Люси готова была действовать. — Ох, вы даже не представляете, что случилось, — Люси вздохнула, чувствуя, насколько было сухо во рту из-за быстрого бега. В ушах шумело и казалось, что её бедные лёгкие вот-вот взорвутся, а сердце выпрыгнет из груди подобно птичке из клетки на такую долгожданную свободу. Её состояние не собиралось приходить в норму, а строгий и, по-видимому, не настроенный на приятный диалог учитель, заставлял Люси невольно вздрагивать. Мужчина выглядел явно враждебно или может Люси просто показалось, её мозг мог придумать и не такое. Так или иначе, её мысли тут же путались, создавая в голове полный хаос. Люси не была бы собой, если бы не сделала как обычно. Глупое оправдание всегда имелось в кармане. Знак «Стоп» в этот раз почему-то не сработал, а хотя работал ли он когда-нибудь? Но смотря на недовольного учителя, наверное, надо бы подумать, стоит ли вообще продолжать разговор или просто нужно извинится и попроситься на место. Но Люси это Люси. — Я уже была в пяти минутах от школы, когда на меня напали три собаки. Бродяги смотрели на меня явно не дружелюбно, от их голодного взгляда я не знала, что делать, но тут… Серьёзно, всё так и было. С угла выбежала ещё одна собака, чуть меньше в размере моих обидчиков и встала на защиту. В секунду они резко вцепились, а когда те сбежали в ужасе, поджав хвосты, я увидела на её боку ранение. Схватила на руки и побежала в ближайшую лечебницу. Знала, что опаздываю, но как же я могла бросить свою спасительницу, это оказалась девочка, ещё совсем маленькая. Это было бы слишком жестоко, моё молодое сердечко не могло бы пойти на столь мерзкое преступление, как же тогда собственно спать по ночам? Портить собственную карму не хотелось.       Взгляд лучшей подруги, на который она наткнулась, ведь старалась не смотреть в сторону учителя, а рассматривать кабинет, будто видит его впервые, мысленно кричал ей: «Заткнись, дура. Ты уже и так наговорила лишнего!» И Люси это прекрасно понимала, но остановиться была не в силах, точнее просто не умела. Она всегда доводила свою ложь до её совсем глупого и не логического конца. Эльза вздохнула и провела большим пальцем возле горла при этом, криво улыбаясь, одноклассники лишь сочувственно покачали головой. Только после своей оправдательной речи Люси обратила внимание на учителя. Он всё также стоял у стола, молчал и просто смотрел на неё. Не строго, не прожигал взглядом, просто спокойно слушал каждое слово. — Мне жаль тебя расстраивать, но я совершенно не люблю животных и как бы это жестоко не звучало, твоя история совсем не тронула моё сердце.       Спокойный голос молодого учителя пролетел по классу, заставив Люси плотно сжать губы. И для кого она собственно распиналась? Для кого старалась реанимировать уставший мозг для хорошей отговорки? Люси чувствует, что её обманули. Жестоко. Такого с ней ещё не случалось. И как реагировать она не знала. Как говорится: «К такому жизнь меня не готовила». — Я могу занять своё место? — Определённо да.       Девушка кивнула головой и осторожно сдвинулась с места, прошла мимо Нацу и направилась прямиком к последнему ряду. Она всё ещё не могла поверить, что всё обошлось и ничего трагичного не произошло, как и остальные в классе собственно тоже. Судя по их лицам, они ожидали мясорубки, готовились уже молиться за подругу, Люси, кстати, была с ними солидарна. Думала, что Драгнил будет брызгать ядом ей в лицо, ведь столько всего нашептала Эльза на ушко, даже мысленно её похоронила, но… ничего. Совершенно ничего. Его голос даже не дрогнул, изменилось лишь одно — глаза. Серо-зеленый цвет сменился чёрной смолой. За одну чёртову секунду. Так незаметно и так моментально, будто выстрел из огнестрельного оружия, что заставило невольно напрячь все мышцы в теле. И когда она почти дошла до своей парты, её нагнал голос учителя. — Было бы неплохо узнать имя защитницы, чьё молодое сердце не готово на жестокость.       Уже возле парты в конце класса девушка обернулась, смотря на учителя. — Люси Хартфилия. — Люси… — Нацу медленно, как-то по-странному тихо, будто пробуя на вкус, произносит её имя и ненадолго замолкает. — Раз уж ты, Люси, на ногах, может, тогда начнём проверку домашнего задания с тебя? Надеюсь, ты готова? — Конечно, — кажется, скрежет её зубов слышал весь класс. Она бросила рюкзак на парту и всем телом показала свою боевую готовность. Она обязательно ответит на все вопросы, в журнале напротив её фамилии будет стоять хорошая оценка, а новый учитель истории больше не будет смотреть на неё таким взглядом. Чёрным вязким месивом, будто желая в эту же секунду утопить тебя в своих же собственных глазах. Если честно, Люси ещё никогда такого не видела. Не встречала человека с подобной энергетикой, способным сменить своё настроение по щелчку пальцев, так неожиданно, что инстинктивно начинаешь пятиться назад, предчувствуя нечто опасное. Но Люси упорно была настроена только на победу в этой странной борьбе, потому что понимала — так просто её не отпустят. Отчётливо видела в чёрной яме желание осадить непослушную ученицу. — Превосходно, — уголки его губ дрогнули, и мужчина обошёл собственное рабочее место, усаживаясь на стул. Нацу откинулся на спинку, закинул ногу на ногу в позе цифры «4» и, схватившись за шариковую ручку, стал негромко постукивать ею по деревянной поверхности. Это начало неприятно давить на виски. Какое-то эмоциональное насилие и Люси не сдержалась, нахмурив лоб. Стук… Стук… Стук… Это уже кажется совершенно ненормальным, стрелки часов будто перестали издавать звук, который зачастую раздражал всех учеников, особенно в моменты контрольной работы. Сейчас же Люси начинала бояться этой грёбанной ручки в пальцах правой руки Драгнила. В голове эхом отбивался звук удара.— Можешь отвечать с места, я же не тиран всё-таки.       «Какое благородство, сукин ты сын».       Люси мысленно проскулила. Не стоило радоваться раньше времени. Это оно — то самое, чего стоило ожидать ещё вначале. Отпустит её безнаказанной? Ну, да. Конечно. Наивное дитя да и только. С ней просто играли, как жертву загоняли в угол. Вроде как можно расслабиться, а на самом деле тебе не выжить. В фильмах ужасов, где в жанрах стоит психология, всегда происходит что-то подобное, но это же реальность, они не в фильме, они в школе и это кажется ещё более странным. Люси была готова к войне, рьяно выбивая из головы все непрошеные мысли, пытаясь оторвать взгляд от ручки. Она до сих пор продолжала всё те же пугающие манёвры. Всего лишь ручка… Люси будет держаться до последнего, не зря же она поздней ночью сидела за учебниками. Интуиция не подвела, когда вопила во всё горло учить этот чёртов параграф, будто хотела предотвратить что-то явно неприятное. Люси знала ответы, как никогда раньше и ждала только вопросов от учителя. Нацу долго себя ждать не заставил и начал с лёгкого, голос всё также спокоен и на тихом полутоне. — Назови, пожалуйста, основную цель освободительных движений в колониальных странах Азии и Африки в начале 20-го века?       «Я помню это! Люси, ты точно справишься. Эту ночь ты спала. Спала спокойным сном, и ты точно сможешь ответить на его вопросы. Твоя голова ясна, как небо в солнечный день».       Настроение быстро встало с колен и Люси чуть расслабилась, пусть и зная, что это только начало катастрофы, ну так твердила шариковая ручка, медленно постукивая по деревянной поверхности учительского стола. Люси вообще часто разговаривала с собой мысленно. Ругала, подбадривала и просто размышляла. Иногда даже о чем-то совершенно не подходящем под разговор, в котором она участвовала. По типу: «Почему огурец зелёный, а помидор красный, а не наоборот?». Из-за этого она могла надолго зависнуть в своём мире, пока кто-то не отвесит ей звонкой пощёчины или же как подруга не стукнет по плечу. Да, в собственном мире Люси нравилось, но не сейчас, когда в классе стояла до жути давящая тишина, а атмосфера казни била по голове. Взгляд мужчины такой спокойный и одновременно пробирающий до костей был направлен прямо на Люси. Ей не нравилось то, что творилось в его глазах, точнее она не могла понять, о чём думает учитель. Его лицо не выражало абсолютно ничего и от этого страшнее. Люси сглотнула, но ответила без единой запинки в голосе. — Основной целью их деятельности было изгнание монополистов и изменение действующих варварских грабительских порядков. Участниками антиколониальных движений были наиболее незащищённые слои населения — крестьянство, рабочие и духовные лица.       Люси выговорила это как скороговорку, удивляясь самой себе. По классу прошлись еле слышные восторженные хлопки от одноклассников. Но так же быстро замолчали, заметив на себе взгляд чёрных глаз. Этот мужчина реально пугал своим чересчур спокойным спокойствием. Почему его спокойный взгляд ужасает до чёртиков больше, чем тысяча разъярённых быков несущихся прямо на тебя с клубками пыли под копытами? Всё потому что в них будто умирает сама жизнь, затихают все эмоции, остаётся лишь какая-то тёмная и неизвестная миру пустота. Понять, разглядеть что-либо, хоть какую-то крупицу света было нереально. Кажется, такого даже не существует, но нет. Именно этот взгляд сейчас смотрит на Хартфилию. И Люси понимает, что с каждой минутой её боевой настрой утихает со скоростью падения метеорита и если он врежется в ядро земли, держаться на ногах она будет не в силах. — Хорошо, — Нацу кивает головой и, наконец, Господи, как же этого ждали все, будто сам воздух вздохнул, кладёт шариковую ручку на стол. Напряжение почему-то так и не спало. — Тогда ответь: «В каком году была установлена Либеральная демократическая власть в Латинской Америке?» — Эм. В 1993…? Нет, стойте! — девушка резко выставила руку вперёд, показывая ладонью знак стоп, секунд десять ей понадобилось, чтобы покопаться в мозгу и найти правильный ответ. Она должна, она обязана.— 1991. Да. В 1991 году. — Хорошо, а теперь, Люси… — мужчина как в замедленной съёмке, явно никуда не спеша, садиться ровно на стуле и подаётся всем телом вперёд. Облокотившись грудью о край стола, скрепляет пальцы в замочек, подносит к губам. — Скажи мне… — почему он растягивает свои слова? От этого веет чем-то опасным и не хорошим. Люси уже хочется поскорее сесть на место, её начинает не по-детски передергивать, однако она продолжает обманывать мозг, повторяя про себя, что всё хорошо и не стоит так напрягаться. Хотя она и так чувствует себя каменной глыбой не в силах сделать даже одно лишнее движение. Мужчина задаёт только третий вопрос, а Люси уже желает прекратить эти пытки. Ещё никогда и ни один урок не выжимал из неё столько эмоциональных сил. Жуть просто. — На какие две основные модели была разделена Модернизация промышленности стран Западной Европы, России и Японии в начале 20 века? — Эм, ну… Разве это являлось домашним заданием? — Люси окончательно терялась в истории, внезапный вопрос заставил споткнуться на ровном месте, хотя Люси уже давно некрепко стояла на ногах, в мыслях валялась на холодном линолеуме в их классе, потому что всё происходящее было сложным для неё. Для её состояния вечного недосыпа и усталости. Карие глаза стали бегать по кабинету. Когда пауза затянулась, пришлось снова вернутся к лицу учителя. Нацу молчал, а Люси ждала ответа. Но наверное подсознательно знать ничего не хотела. Разговаривать не хотела, смотреть на мужчину тоже не хотела. Ничего. Только домой, только в кровать, только, чтобы не было одиноко. На самом деле Люси не любила этот момент ожидания. Кто вообще придумал ждать что-то… Оно пугало, заставляло мелким мурашкам бегать по всему телу, терзать душу и доводить до кипения собственный мозг. Эти ощущения Люси не могла вынести, слишком сложно. — Вы должны были пройти эту тему ещё пару уроков назад. Неужели ты не помнишь? — Нацу вздернул бровь к верху, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. Его взгляд похоже ни на одну секунду не прекращал видеть лишь Хартфилию. Он вообще моргал? Да, но очень редко. Это нормально? Нет, совсем нет. Этот мужчина сам по себе странный.       Вот если бы не ситуация, в которой Люси чувствует себя кроликом в одной камере с хищником, то могла бы поклясться, что на секунду залипла на внешность этого мужчины, как впрочем, и все девушки в этом классе. То, как натянулась белая рубашка на широких плечах и невероятно рельефных бицепсах от его проделок руками, нельзя оставить без внимания. Строгая форма шла ему слишком сильно, даже как-то непростительно хорошо. Это снова неправильно, да? Очень странно, очень. Ощущать два самых несовместимых чувства одновременно было и непривычно и страшно. В жизни стало слишком много этих слов. Сейчас Люси была загружена донельзя внезапными вопросами ответа, на которые естественно не знала, ведь что она делала на прошлых уроках истории? Конечно, мать его за ногу, спала. Она стопроцентно спала. Дома, на уроке, не суть. Главное, что она понятия не имела, что следует ответить, но сдаваться было нельзя. Показать слабость перед мучителем она не желала. А стоило ли продолжать бороться? По её бледному измученному лицу уже всё было предельно понятно. И страх и не понимание и желание закончить опрос прямо сейчас, иначе голова не выдержит столь огромной нагрузки. Люси казалось, что прошло, наверное, пол урока, если не больше, но нет… Часы показывали «8:35». Пять минут, её личный ад длится всего каких-то пять минут, а Люси уже чувствует желание выкурить целую пачку сигарет. А может две? Нет, Люси, ты не вывезешь! — Нет, в смысле, я помню… Конечно, помню… Дайте мне секунду, — голос тихий, чуть вздрагивающий, странно, что она вообще смогла говорить. Ком обиды будто перекрывает дыхание. Что же она сейчас чувствует? Страх? Обиду? Полное непонимание такого отношения со стороны учителя? Да всё сразу. Одновременно все эмоции захлестнули её душу. Растерянное и уставшее лицо снова бегало по всему кабинету, в то время как отрешённый взгляд учителя полный жуткого спокойствия заставлял сердце биться чаще. Как у него получается быть настолько пугающим? Что творится в этой макушке? Какие демоны им руководят? Люси хочется лишь бросить в него рюкзак и просто сбежать. Никогда больше не приходить на этот урок. Взять и стереть из памяти, пусть даже ударом по голове чем-то тяжёлым. Она готова была сейчас на всё, что угодно. Да, просто вырубите её, потому что Люси больше не выдержит. А Нацу всё продолжает свой опрос и кажется, даже не думает останавливаться. Вот та тёмная сторона, о которой упоминалось ещё на первом уроке. Кто бы только знал, что это не просто жалкие угрозы, которыми учителя зачастую бросаются вслух для поддержания порядка в классе. — Тогда может, ты расскажешь мне о тенденциях развития культуры в ХХ веке? Это же тема за 9 класс, Люси, ты меня разочаровываешь. — Я отвечу, сейчас отвечу! — Люси прошептала это слишком быстро, скорее даже выкрикнула. Голос надломился, будто она тонула в огромном океане и только сейчас смогла, наконец, вынырнуть, стараясь докричаться до помощи. Но её упорно игнорировали, а мужчина не стал ждать и пары секунд, задавая уже новый вопрос. Слишком быстро, даже без времени на понимание и осмысление. Люси вновь тонула. Колени дрожали, голова начала нестерпимо болеть. Слишком сильное давление. Разве такое вообще возможно? Он человек? Да, человек, но… Наверное, Люси просто слаба. И морально и физически, её слишком легко надломить. — Как насчёт Революции 1848 года? Вторая империя во Франции? Может, ты расскажешь что-то про Древний Египет? Или же про Эпоху Просвещения?       Быстро, слишком быстро и молниеносно вопросы вонзались в голову. Может быть Люси и смогла найти ответ в своей голове. В прошлом году она ещё училась, действительно сидела и слушала урок, отвечала на вопросы и даже писала от руки рефераты на листе А4, но сейчас её просто безжалостно топили в глубоком океане под названиям «Всемирная история». Она не могла вспомнить ответ, потому что следующий вопрос уже залетал в её голову, не дав и шанса на выдох. Нацу явно не нужны были ответы. Цель совершенно не в этом. Изначально весь фокус строился не на опросе. Мужчина вбрасывал разные темы, словно бил толстой арматурой по голове, и Люси чувствовала, что задыхается, не зная, куда себя деть. Сколько это мучение будет продолжатся? Она ощущала себя маленьким напуганным ребёнком. — Люси, ты же сказала, что готова, так расскажи мне хотя бы что-нибудь, — Нацу вновь схватился за любимую ручку, начиная свои пытки с новой силой. Люси мысленно застонала от бессилия. Снова этот стук в голове, так и до первой психиатрической клиники не далеко. Люси больше не хочет слышать голос Драгнила, но не тут то было. С её желаниями вообще никогда не считаются. — Может быть, объяснишь классу причины Первой Мировой Войны?       Может быть. Опять это «может». Этот взгляд на неё давил, этот голос вводил в ступор, этот человек был ещё тем монстром, от действий которого у неё начинали скапливаться слёзы в уголках глаз. Впервые из-за учёбы, нет… Какая к черту учёба? Этот человек сводил с ума. Это было слишком сильное воздействие на её психику. Ещё никогда настолько загнанным зверьком она себя не чувствовала. Маленьким, боявшимся даже шелохнуться. — Чтож, надеюсь, к следующему уроку ты подойдёшь с большей ответственностью. А сегодня, прости, но хорошей оценки ты не заслужила, — мужчина открыл классный журнал и напротив фамилии девушки синей ручкой безжалостно вывел «2». Люси упала на стул, не чувствуя собственных ног, губы были искусаны за секунду. Оценка не была так важна, как понимание того, что это наконец закончилось. Она больше никогда не хочет встречаться с этой удушающей тьмой, с этой глубокой ямой, откуда нет выхода. Люси не видела. Было слишком темно.       Взгляд карих глаз опустился на парту, но пелена из слез не давала чётко видеть. Она не хотела разрыдаться прямо здесь, посреди кабинета, перед одноклассниками и главное перед ним. Но как же хреново она себя чувствовала. Будто выжали все соки, и сейчас она была опустошена до последней капли. Невероятно обидно. За последние дни она смогла нормально поспать, не чувствуя ежеминутные страхи и когда это, наконец, произошло, она случайно опаздывает на этот грёбанный урок истории. Правда старалась и что получила взамен? Лишь удар потдых.       Люси сильнее сжала пальцы в кулак, от чего ногти неприятно впились в кожу, оставляя на ладонях небольшие красные ранки. Мужчина тем временем поднялся на ноги, начиная объяснять ученикам новую тему. Он вёл себя уже не так убийственно как буквально минуту назад, но так же запредельно спокойно, словно по его мнению не произошло ничего криминального. Он больше не направлял свой взгляд на девушку, если бы её парта пустовала. Спрашивать, кого либо о домашнем задании он больше не стал и каждый подросток в этот момент молился все богам мира, чтобы его не настигла та же участь, что и бедняжку Хартфилию. Они смогли вздохнуть с глубоким облегчением, когда прозвенел звонок на перемену. Долгожданный, мать его, звонок. — Спасибо за урок, было очень интересно, — Штраус подорвалась на ноги, скрепив пальцы в замочек и опуская их к ногам, она мило улыбнулась, когда очередное домашнее задание было написано на доске, а учитель уже собирался выходить, прощаясь заодно с учащимися. Возможно, на каких-то минутах она сжалась внутри, лишь на мгновение ощутив на себе настоящую тьму когда-то красивых серо-зелёных глаз, но прямо сейчас светилась неподдельной радостью, смотря прямо на Драгнила. Он был слишком привлекателен внешне, чтобы обращать внимание на черты характера. Для Штраус, это всегда было важнее. — До завтра! — Нацу широко улыбнулся, также резко меняя своё настроение, словно удар молнии о грозовое небо. Так не бывает, это ненормально! У этого человека точно проблемы. На сто процентов! Мужчина хватает пальцами классный журнал и выходит из кабинета, оставляя дверь открытой. По коридорам уже вовсю бегали дети, издавая громкие, радостные крики от двадцатиминутной перемены. Школа ожила, а Люси так и не сдвинулась с места. Кажется, она будет отходить еще очень долго. Не чувствуя сейчас на себе взгляд этих сумасшедших глаз, стало намного легче дышать, появилось чувство, что это всё происходило не с ней. Какой-то жуткий фильм в 4D формате, где ты ощущаешь все эмоции главных героев на себе. На макушку внезапно ложится большая мужская ладонь, слегка взъерошивая блондинистые волосы. — Что это за хмырь глумился над моей девочкой? — знакомый голос над головой заставил Люси вымученно улыбнуться, но она была слишком рада видеть друга, чтобы до сих пор вспоминать Драгнила. — Если я скажу, что он конкретно меня обижает, ты выбросишь его в окно? — Люси повернулась назад, облокачиваясь грудью о спинку стула, от чего рука одноклассника соскользнула с её головы и упала в воздухе. Грей быстро засунул руки в карман и едко улыбнулся. — Могу перед этим ещё и пальцы сломать, чтобы ручку держать не смог. — Мне определённо стало легче, — этот парень точно умеет поднять ей настроение, а когда перед глазами проплыл момент его слов, Люси ещё больше расслабилась.       Она бы с удовольствием посмотрела на то, как мужчина вылетает из окна вниз головой, а на следующий день им говорят об очередной замене учителя, потому что тот уж точно проведёт большое количество времени в больнице. Грешно, Люси. Ой, как плохо, но от этого становилось действительно легче, ведь её никто и никогда настолько жестоко не топил. Они точно не подружатся, никогда и ни за что. «Быстрее Ад замёрзнет!» — как сказала Хлоя в одной из серий о предложении правителя ада переспать.       «Ты точно будешь гореть в котле!» — Люси мысленно вздохнула и вновь улыбнулась другу. Почему-то от плохого настроения не осталось и следа, лишь небольшая апатия, усталость и ненависть к историку. Страха как такового не наблюдалось. Странно? До безумия.       Грей Фуллбастер был одним из тех парней в их классе, с которыми она общалась чуть менее тесно, нежели с Эльзой, но, ближе, чем с другими. Он единственный кто был против походов под трибуны заброшенного футбольного поля, но разве за этой девчонкой можно уследить? А запретить ей делать что-либо вообще не имело смысла, Хартфилия всегда поступала, как считала нужным и шла до конца, пусть и зачастую это было глупым решением. Но это же она. — Когда тебя выписали? — Вчера, — парень широко улыбнулся и плюхнулся на свободный стул по правую сторону от подруги.       Буквально две недели назад Фуллбастер ввязался в перепалку между ним и парнем из параллельного класса, забивая стрелку на заднем дворе школы. Гениально просто. Они сбежали за минуту до того, как прибежали учителя, но взбучку от директора всё равно получили в придачу с месяцем исправительных работ. В итоге, сломана рука и небольшое сотрясение, противник не загремел в больницу, но не ходил в школу минимум пару дней и выглядел, мягко говоря, не очень. Ещё бы, Грей с детства занимался спортом и в драки стал ввязываться, как только научился ходить на своих двоих. — И сегодня ты уже в строю? Сколько у тебя жизней, парень? — к разговору присоединилась Эльза, закончив переписку с кем-то в телефоне, и повернулась лицом к друзьям. Вопрос она задала скорее из приличия, так как быстро обратила своё внимание на Хартфилию. — Ты почему опоздала, малышка? — Банально проспала, — Люси горько вздохнула, и упала лицом на парту, вытягивая вперёд руки, отчего ладони свисали в воздухе. — Давайте забудем об этом, иначе моя голова взорвётся. — Мне, правда, искренне тебя жаль, Люси, — голос Штраус заставил троицу обратить на себя внимание. Люси лишь повернула голову, продолжая лежать на парте. Лисанна тут же оживилась, стирая с лица сожаление, и схватилась ладонями за щеки, мечтательно втягивая носом воздух. — Но вы видели, как ему идёт вся эта доминантность? Я думала, сознание потеряю.       Люси вздохнула, закатила глаза и стукнулась лбом о холодную поверхность собственной парты. Она тоже думала, что потеряет сознание, вот только совсем в другом смысле и от совершенно иных ощущений. Ощущений чужих рук на своей шее. Захотелось прямо сейчас исправить имя одноклассницы в своих контактах на «Сумасшедшая фанатка сумасшедшего учителя истории». — Лис, будь добра, держи свои фантазии при себе, иначе меня сейчас вырвет, — Эльза шикнула на одноклассницу, заставляя ту недовольно махнуть рукой и вернуться к беседе с соседкой напротив. Да, как и все остальные девушки Скарлетт признается в привлекательности учителя и даже этого не скрывает, но его характер оставляет желать лучшего. Выходка на уроке была слишком жестокой, пусть он и говорил придерживаться правил, но это не значит, что нужно терять голову и срываться на её Люси. — Не кисни. Пойдем, накормим тебя, ты же стопроцентно не успела ничего сьесть, — Грей поднялся на ноги, хватая подругу за локоть. — Он прав. Лучшее лекарство от депрессии — это еда! — Эльза схватила подругу за руку с другой стороны, и общими усилиями друзья поволокли бренное тело подруги в столовую.