Завлеки меня в свои сны

— Ты слишком близко принимаешь это к сердцу! Не переживай так, — Грей подвинул тарелку с шоколадными кексами ближе к подруге, что в полном унынии сидела на соседнем стуле по левую сторону и подпирала щеку ладонью.       Люси в очередной раз удивилась тому, как парню опять же удалось выбить эту сладость у женщины за стойкой, ведь мучное изделие разлеталось по рукам за считанные секунды. Это всё чёртова привлекательность Фуллбастера, его улыбка была способна подкупить любого, и буфетчица как раз была одной из таких людей. Женщина не обращала внимания на то, что потом он отдаёт сладость подруге, главное –увидеть этого привлекательного ученика ещё раз. Да, Грей пользовался своим положением, очень жестоко, но никто не был против, что очень радовало Люси. Она вздохнула, но сладость в руки взяла, разворачивая тесто от бумажной обёртки. Голова всё ещё упрямо отказывалась думать после такого сильного натиска со стороны нового учителя по истории, но Люси отчётливо понимала сейчас одно — она не боится его, пока не встретится взглядом. Это значит лишь то… что нужно не встречаться с ним взглядом. Слишком элементарно, Ватсон. Потому сейчас она не чувствует себя настолько ужасно, как к примеру десять минут назад на уроке, ощущается лишь некая подавленность, не более. Но как Люси удастся провернуть главную аферу года, это уже совершенно другой вопрос, на который она пока не знает ответа. — Что значит не переживай? — Эльза недовольно нахмурилась, посылая другу укоризненный взгляд. Сделав глоток клубничного сока, она махнула ладонью на Хартфилию. — Он поставил ей неуд, а в выпускном классе это не то, чем можно гордиться, — после её слов парень замолчал, и теперь Скарлетт повернулась к однокласснице. Проблемы были забыты уже после второго кекса и, кажется, сейчас её ничего не волновало. Эльза только покачала головой из стороны в сторону. Иногда она чувствует себя мамочкой этих двух идиотов, так как всегда старается думать наперёд, а не жить только сегодняшним днём. — Тебе нужно подойти и постараться договорится об исправлении оценки.       Люси подавилась выпечкой, парень недовольно цыкнул, а после усмехнулся с реакции подруги, ведь та осталась сидеть неподвижно с раскрытым от ужаса ртом и кексом в руках, что застыли в воздухе, и с каждой новой секундой начинали трястись. Выглядело комично, но Эльза лишь закатила глаза, думая о том, как подруга хорошо умеет разыгрывать драматизм. Ей бы в театральное. — Эльза, я очень тебя люблю, но твоя поддержка такое себе удовольствие, — лицо Хартфилии кисло скривилось, будто она вспомнила, как недавно давилась лимонами, и теперь уже недовольным взглядом прожигала одноклассницу. — Как ты себе это вообще представляешь? Я думала, что не доживу до конца урока, а ты говоришь о какой-то там пересдаче, — слушать подругу дальше смысла не было. Ей сейчас начнут втирать что-то про то, что они выпускники, что нужен хороший аттестат. В общем, всё то, что Люси и так хорошо понимает. — Ты куда? — Грей нахмурился, когда подруга неожиданно поднялась на ноги, хотя вопрос был крайне глупым, он уже наперёд всё знал. — Дело первостепенной важности! — Снова курить? — О, да! — Хартфилия улыбалась, уже предвкушала, чувствуя, как никотин будет гулять по лёгким, а после мятные конфетки перекатываться на языке, и ей обязательно станет лучше. Хватает рюкзак, машет друзьям ладошкой и вылетает из столовой, так, будто куда-то слишком опаздывает. Для неё это был важный ритуал, который она никогда не пропускала.

***

      Последующие уроки прошли спокойно, Люси даже не уснула. После взбучки на уроке истории сна не было ни в одном глазу, как по взмаху волшебной палочки, черт возьми. И Люси вроде радовалась, а с другой стороны это очень пугало. Пусть она лучше вечно будет ходить сонная, нежели испытает гнев учителя на себе ещё хоть один грёбанный раз. Хотя нет, что за вздор. Просто, пускай она никогда его больше не встречает, вот. Нацу, мать его, Драгнил. Откуда он вообще свалился на её и без того проблемную голову? Люси снова пропускала тему урока по биологии, но теперь уже и-за терроризирующих её голову мыслей. Дреяр продолжал что-то усердно доказывать ученикам, в то время как они совершенно не желали слушать ни слова. Последний урок, в голове уже роились мысли о планах на сегодняшний вечер, выпускникам не терпелось услышать долгожданный звонок на перемену, за секунду собраться и сбежать из учебного заведения навстречу свободе. Люси смотрела на учителя, видела, как вена на лбу вздулась от злости, и как в глазах полыхнуло пламя желания задушить каждого в этом классе. Мужчина был одним из лучших и одновременно строгих учителей в их школе. Но многие всё равно предпочитали выводить его из себя, получали нагоняй, но даже это не успокаивало их бунтарскую сущность. Да, его определённо нужно бояться, ведь и журналом может ударить по голове, как это случилось однажды. Было, кстати, больно, ну так рассказывал один ученик из параллельного класса. И сейчас Люси не понимала, почему этого грозного мужчину, что будто молниями стрелял во все углы, она не боялась до дрожи в коленях, а спокойный взгляд нового учителя истории для неё подобно сесть на электрический стул. Наверное, всё из-за его энергетики, в серо-зелёных глазах, что от злости хозяина начинают темнеть. В его ужасно странном поведении. Драгнил будто учился вовсе не в педагогическом университете, а где-то в подпольном кабинете с табличкой: «Как за 10 дней научиться капать людям на мозг так, чтобы они обходили тебя десятой дорогой».       Он действительно нагонял на Люси какой-то немыслимый страх, и девушка пообещала себе стараться по минимуму пересекаться с ним взглядом, хотя как это будет происходить, она не понимала, но заверить себя в этом — заверила. Люси очнулась от мыслей, когда в кабинете стояла мёртвая тишина, а сам учитель устало плюхнулся на своё рабочее место. Видимо всё-таки взбесили Дреяра, отчего прочувствовали на себе весь его словарный запас, и, как оказалось со слов Эльзы, они напишут самостоятельную работу за пятнадцать минут до конца урока. Что же, теперь понятно всеобщее уныние.       «Идиоты одноклеточные». Люси не сдержалась от мысленного ругательства. — Хартфилия, отнеси журнал в 128 кабинет, — голос мужчины вырвал её из мыслей. Мужчина протянул ей классный журнал с надписью «11-А» на обложке, который видимо, заполнял, так как являлся их классным руководителем.       Люси кивнула, поднялась на ноги, но когда осознание резко вонзилось в голову, будто в неё попали стрелой из лука, резко села обратно, принимая позу первоклассника: нога к ноге, рука сложена на руке. Ситуация напрягала, в голове пульсировала красная кнопка, издавая в ушах звук сирены. Опасность! Поднять панику! 128 кабинет — класс истории — историю ведёт страшный Драгнил — Драгнила она боится! До жути, до дрожи в коленях. Сердце начало по-новому бешено стучать, приводя в хаос остальные органы, ей казалось, что у неё заболело абсолютно всё тело, хорошее внушение конечно. Она ещё не готова была встретиться с этим взглядом. Не сегодня. Нет. Может, завтра? Да, точно. Ведь завтра урок истории, а может она просто его прогуляет. Да, так и сделает, потом её точно утопят в чёрной бездне его глаз и, возможно, выбросят в окно. Ну и пусть! Люси плотно сжала губы в одну линию и резко замотала головой, вызывая у мужчины удивление. — Не пойду! — В каком смысле «Не пойду»? Хартфилия, не выёживайся, иди в кабинет истории! — Дреяр махнул толстым журналом в воздухе, призывая ученицу подняться, но Люси продолжала сидеть на месте и, как загипнотизированная, мотать головой в стороны и повторять одно и то же. — Сказала же, что не пойду! — Я что, тебя уговаривать должен? — голос мужчины был спокоен, пока в голове, что-то не щёлкнуло, и он не подорвался на ноги, громко шлёпая школьным журналом по деревянной поверхности стола. Он мог бы с лёгкостью попросить какого-то другого ученика, но его слишком вывели из себя эти дети. Ему нужна была «кровь». Громкий рёв разнёсся, кажется, по всем трём этажам школы, заставив учеников зажмурить лицо. — Хартфилия, не заставляй меня переходить грань дозволенного. Живо поднялась! — Ладно, — нарываться ещё больше не хотелось, её и так уже скоро накроет депрессия с этой школой, поэтому она поднялась на ноги и поплелась к учительскому столу.       Выглядела она подобно призраку, честно. Лицо слишком бледное для нормального состояния человека. Забрав журнал, Люси услышала недовольное цоканье учителя, который сразу продолжил рассказ темы. Девушка вышла в коридор. Вот кто её проклял в самом-то деле? Так не бывает. Не бывает в жизни всё настолько плохо. Она думала, что хотя бы в школе будет проводить свои счастливые дни подростка, так как за её пределами она просто морально исчезает. Последний год учёбы не должен быть таким.       «Не должен, ты понял?!?!»       Люси выставила кулак вверх, мысленно проклиная создателя за свои неудачи, когда мимо прошёл ученик, поражённый стойкой девушки, которая держала руку с журналом на талии, одна нога находилась впереди, а вторая вытянута кверху. Люси прокашлялась и постаралась сделать вид, что ничего не было, хотя также хотела дать подзатыльник незнакомцу за то, что продолжал пялиться на неё, как на сумасшедшую, но вовремя себя остановила. Нужно отдать этот чёртов журнал и вернуться в кабинет, ведь если она пропустит самостоятельную по биологии, можно уже точно заказывать белые тапочки. Быть врагом двух самых разъярённых учителей как-то не вызывало желания, ей и одного Драгнила — сына самого сатаны хватает.       И вот стоя у двери того самого класса, сквозь которого слышались неразборчивые слова учителя, объясняющего что-то ученикам, видимо «11-А». Люси топталась на месте, не в силах собраться и постучать по деревянной двери. Она будто приросла и даже подумала о том, не оставить ли ей классный журнал под дверью, он же когда-то выйдет и увидит его одиноко лежащем в коридоре. Люси мотнула головой в отрицание. «Нет, девочка, так нельзя. Не будь такой размазней, это всего лишь учитель. Всего лишь слишком пугающий своей аурой мужчина, всего лишь…». Люси услышала за дверью шаги и резко подпрыгнула на месте, быстро мотая головой из стороны в сторону. Она металась на месте, ещё не до конца решив, что делать. Постучать, бросить журнал у порога или… Да о чем тут думать? Люси пришла к выводу, что похожа на сумасшедшую и ведёт себя очень глупо. Мысль о том, чтобы сбежать в эту же секунду сияла неоновой вывеской в голове, но ей не суждено было сдвинуться, дверь резко отворилась, показывая мужчину.       Он держался рукой за дверь, смотря на Хартфилию удивлённым взглядом. Сейчас его глаза были обычного серо-зелёного цвета, отчего Люси мысленно громко фыркнула. Выглядел он не так страшно. Обычный человек, ничего примечательного, и хвоста демонического у него не было, крыльев тоже, а рожки не торчали из розовой макушки, клыков, которыми он прокусывал ей шею в её мыслях, тоже вроде как не наблюдалось. И Люси успокоилась. Какого черта она собственно боялась, как школьница нашкодившая — она же и есть школьница, которая не так давно облажалась — но это не значило, что нужно было вести себя по-глупому. А разве можно было вести себя как-то иначе, если этот мужчина буквально вытаскивал душу, заставлял чувствовать всю печаль мира из-за одних чёртовых глаз. Сейчас, на данный момент она ничего такого не чувствовала, будто и вовсе не было этого утра. Перед лицом щёлкнули пальцы, заставив Люси вздрогнуть и поднять голову на учителя, с каждым разом всё сильнее прижимая к груди классный журнал, скорее интуитивно. Тело работало быстрее, нежели мозг. — Ты что-то хотела?       Вот честно, Люси уже думала над тем, чтобы положить журнал на пол и быстро слинять, отползая от мужчины сливаясь со стеной, но позориться куда больше не хотелось. Она вроде и не боялась уже так сильно, но отпечаток урока истории остался на ней прочно, будто на душе поставили клеймо. — Журнал. — Хорошо, спасибо. — Нацу выхватил протянутый журнал двумя пальцами большим и указательным, опуская руку вниз. Взгляд его пронзительных чистых глаз смотрит прямо на девушку и та в удивлении самой себе не отдёргивается и в ответ встречает его своими карими. — Что-то ещё?       «Да, сказать какой ты мудак и что буду каждую ночь молиться над тем, что бы ты выпал в окно!».       Разум вопил, и Люси еле сдерживалась, чтобы не прокричать эти слова вслух прямо в лицо учителю, чтобы тот точно услышал, запомнил и если повезёт, выполнил, наконец. Но вместо этого Люси машет головой в отрицание, улыбается натянуто, но как можно дружелюбнее и срывается с места, забегая за угол в сторону лестницы на третий этаж, где находится кабинет биологии. По взгляду Нацу стало понятно, что актриса из Хартфилии никудышняя и её улыбку не оценили. Мужчина лишь хмыкнул, прикрыл за собой дверь, и направился к соседнему кабинету, видимо, направляясь именно туда, перед тем, как встретить ученицу.       Люси залетает в класс как раз к тому времени, когда одноклассники вырывают из тетрадей чистые двойные листочки, а учитель выводит на доске три вопроса для самостоятельной работы. Мужчина кивает головой, и Люси проходит на место. В тот же момент, когда она садится на стул, в её сторону поворачивается Скарлетт. — Судя по тому, что ты не выглядишь, как загнанный кролик с ужасом в глазах, предполагаю, что всё прошло более менее цивилизовано, — Эльза говорит шёпотом, не дай бог быть замеченной учителем, ещё один вопрос он может с лёгкостью руки добавить. А за это её класс, как и она, собственно, себя не погладит. Люси вздохнула, подпирая ладонью щёку — одна из её любимых поз, и вспоминает историка. — Да, сейчас он мне не показался таким диким. Будто два разных человека, — Люси фыркает, когда воспоминания сводятся к утру и сжимает в руке шариковую ручку. — Но я всё равно его ненавижу.       Эльза понимающе кивает головой и быстро отворачивается, когда по классу пролетает голос Дреяра. Всё остальное время до звонка ученики пишут самостоятельную работу. Люси довольно улыбается, понимая, что знает ответы на вопросы и с ней, оказывается, не всё потеряно. Она обязательно окончит школу хотя бы на «4» и уедет прочь из этого города.

***

      В конце урока Нацу, как всегда, задаёт домашнее задание, выводя его мелом на зелёной школьной доске, улыбается ученицам, что обращаются к нему, говоря, как хорошо прошёл урок и выходит из класса, направляясь прямиком в учительскую. Ещё один урок у «10-Б» и он сможет, наконец, вздохнуть. Быть учителем ему что-то порядком поднадоело, а ведь прошло не так много времени его пребывания в этой школе. История была его жизнью, на которую он потратил слишком много сил, времени и нервов. Зато сейчас он тот, кем хотел стать когда-то ещё в выпускном классе и гордо может вздёрнуть подбородок кверху перед отцом и бросить взглядом простое, но очень действенное «Съел?». Нацу спускается по лестнице на первый этаж и заворачивает в главный коридор. Учеников сейчас было не так много, седьмой урок не частое явление у старшеклассников, что очень радует не только школьников, но и самих учителей, хотя ему сегодня как раз таки не повезло. Мужчина здоровается в ответ, когда мимо проходят подростки, которым он преподаёт историю, направляясь прямиком к заветной двери. — Ты же сказала, что он не такой пугающий, как показалось. Так какого хрена, Люси?       Нацу почему-то сразу узнает голоса и самое главное имя — с недавних пор его «любимая ученица», которая продолжает упрямо игнорировать и прямо-таки забивать гвоздь на главные три правила в его преподавании. Мужчина видит девушек недалеко от выхода из школы, их поза не оставляет ничего другого, как удивлённо замереть и прислушаться, благо в коридоре было не шумно. Люси крепко держалась ладонями за край пластикового окна, в то время как Скарлетт держала подругу за поясницу и с усилием тянула на себя. — Я всего лишь отдала журнал, это другое, — девушка шипела, но упрямо продолжала держаться. Предложение одноклассницы ей не понравилось ещё с самого утра и сейчас она уж точно не попадётся на её угрозы. А для Скарлетт это раз плюнуть. Она иногда ведёт себя, как мужчина в юбке, взглядом и убить может. А её слова иногда абсурднее одно другого. Договориться о пересдаче? Пф, да она лучше зубами втянется в этот подоконник, чем ещё раз встретится с учителем истории. Каждый раз его взгляд всплывает в памяти и заставляет девушку не то что вздрагивать — трястись как щенок после ливня. А то, что он сорвался утром только на неё, а последующее его настроение по отношению к другим ребятам было слишком позитивным, неприятно давило. Обидно даже. Будто он нашёл себе жертву и тренирует на ней свой дьявольский характер. — Я больше не пойду на его урок. Мне не нравится. Он меня пугает! Нет! Нетушки! Не-а и ничего подобного! — Люси, если ты не пойдёшь и не договоришься о передаче, тебе точно писец. С тебя шкуру сдерут! — Скарлетт тоже не из робких, сдаваться не умела. Она крепко сжала зубы и продолжала свои пытки над подругой. Не в её характере бросать это белокурое чудо на тропу плохих оценок, но Люси была той ещё упрямицей, продолжая в отрицании мотать головой. Ни за что и ни когда! — Этого всё равно не избежать, лучше позже, чем раньше. Я ещё не готова!       Нацу почему-то усмехнулся, засунул одну руку в карман штанов, второй держа классный журнал и продолжая наблюдать за ученицами. Нет, он вовсе не любит, когда его боятся, когда смотрят со страхом в глазах, к которому он уже настолько привык, что порой тошнит. Просто этот ребёнок выглядел сейчас до жути комично. Держался за пластиковый подоконник как за спасительную соломинку, пальцы с каждой секундой съезжали вниз, и казалось, что она вот-вот упадёт, подруга продолжала тянуть на себя, со скрежетом в зубах, повторяя, почему она продолжает общаться с этой девушкой. Но Люси всё также не сдавалась. Откуда в ней столько сил, ведь иногда даже двигаться было слишком тяжёлым действием, а тут такой внезапный всплеск энергии. Люси лишь могла удивляться, как сильно этот мужчина на неё влияет.       Нацу думает, что не может быть всё настолько серьёзно. Или может? Да, он признается себе, что утром перегнул палку, понимает насколько сильно, но это он. Нацу часто говорили, что он дурак, не умеющий держать свои эмоции под контролем, твердили, что когда-то это принесёт ему уйму проблем, но Нацу был не в силах изменится. Ему всегда по-жестокому сносило крышу, когда что-то происходило не так, как ему было нужно, не так, как привык. Даже в отношениях он никогда не делал то, что ему не нравилось, все всегда подстраивались под него. Поэтому «любовь» не длилась вечно, как в детских сказках. Одно из плюсов быть учителем — это вечный контроль над всеми. Он чувствует себя маленьким мальчиком, которому не хватает власти. А когда ему срывает башню, он не знает, что сможет выкинуть в следующий момент. Одна сторона боится самого себя, другая жаждет контроля над всеми. — Черт, Люси. В тебе упрямства, как карандашей в моем пенале, — Эльза тяжело вздохнула и отпустила подругу, делая шаг назад. Скарлетт знает, что говорит. Рисование было её хобби ещё с самого детства, так что цветные палочки находились у неё во всех сумочках, пеналах, валялись по всему дому. Люси плюхнулась ногами на пол, широко улыбаясь. Она сияла как начищенная монета. Была довольная собой, смогла переубедить саму Эльзу и не встретится со злым драконом. — Пойдём домой, Эльзи, — Люси схватила подругу за локоть, и всё ещё улыбаясь, как мартовская кошка, поволокла одноклассницу к выходу. Нацу только покачал головой.

***

      Люси устало развалилась поперёк кровати, свесив голову к полу, ожидая, когда кровь дойдёт до мозга, и она сможет нормально соображать, ноги несильно били по стене, стоящей между её комнатой и гостиной, а в руках уже больше пятнадцати минут находилась книга по физике. Она вертела ею из стороны в сторону, подкидывала вверх, пыталась выманить знания прямо себе в мозг, как в смешных видео в Тик Ток, но всё безрезультатно. Поистине странный предмет, который она вроде и понимает, а с другой стороны хочется истребить его из жизни человечества. Уроки как всегда делались поздней ночью и до жути на сонный мозг, что упрямо игнорировал всю информацию учебного плана за одиннадцатый класс. Ведь зачем садиться за тетради сразу после школы, если можно немного, часа так на два, залипнуть в Instagram, а после взахлёб посмотреть пару серий любимого сериала. Потом найти какую-нибудь комедию с чёрным юмором и, поедая вредную пищу вроде чипсов и колы, просидеть у телевизора до одиннадцати часов ночи, кутаясь в мягкий плед. Главы семьи как всегда не было дома, Люси привыкла.       Легче было спросить, когда он бывал дома, эти часы, даже не дни, она может пересчитать на пальцах. За эту неделю она видела Джуда лишь два раза. В понедельник утром, когда столкнулись на кухне, заваривая крепкий кофе и два дня назад ночью, когда мужчина сидел за документами по работе в гостиной, а Люси просто вышла в туалет. Сухое приветствие, вопрос об успеваемости в школе был скорее знаком приличия, они не проговорили и двух минут. По началу Люси дико злилась, но теперь свыклась с той мыслью, что отец её просто-напросто ненавидит. Нет, не так. Он не может находиться рядом с ней чисто в психологическом плане, на эмоциональном фоне. Её пугающая схожесть с умершей матерью сводила его с ума. Раз за разом воспоминания непринуждённо оживали в голове, больно надавливая на мозг, и понимание того, что ничего не будет как раньше разъедает изнутри, словно где-то глубоко в его теле сидит неведомый зверёк, и, медленно растягивая удовольствие, разбирает душу, убивает в нем последние капли привязанности к собственной дочери.       Люси вроде понимает, возможно, даже не держит обиду, но… ей было всего 16, совсем ещё ребёнок. Ей просто необходима забота, она могла бы с удовольствием разделить с отцом трудное для них время, они должны были держаться вместе, ведь кроме друг друга у них никого не было, но мужчина сломался. Не выдержал того, что каждое утро видит маленькую копию своей любимой жены, ради которой когда-то бросил всё — семью и будущее кресло начальника большой компании. Он поднялся на ноги самостоятельно, сотворил прекрасную семью — большой дом, маленькая дочь и прекрасная супруга. В один момент идиллия треснула, словно покрытие на экране смартфона от удара об асфальт и медленно, тягуче, как бы издеваясь, темнота расползалась маленькими крошками, пока однажды слишком резко всё не разлетелось на части. После этого осталась лишь Люси, и остался Джуд. Будто два чужих друг для друга человека живущие под одной крышей.       Люси уже давно не плакала, когда по голове слишком внезапно били воспоминания прошлого, они всегда крепко сидели внутри, больно давя на грудь, но Люси могла их как-то контролировать, чтобы не доводить себя до сумасшествия и, сейчас отбросив учебник на пол, она охватила руками одеяло по обе стороны от себя и укуталась в него, словно бабочка в кокон. Спать. Хотелось спать и ни о чём не думать. Ни об отце, ни о матери, ни о чёртовых уроках, от которых пухнет голова. Люси крепко сжала собственные плечи, прижимая колени к груди. Под ватным одеялом было жарко, но Люси не обращала внимания, она желала уснуть. Зажмурила уставшие от света глаза и, как в детстве, стала считать овечек. Одна перепрыгнула через клумбу с цветами, затем вторая, третья, четвёртая, пятая… Мысли стали плавится, как сталь от прикосновения с высокой температурой, овечки удалялись всё дальше, и в какой-то момент она сбилась, полностью теряясь в мире снов.

Прикосновение изящной женской руки по золотистым девичьим волосами заставили подростка расплыться в блаженной улыбке. Чувство чего-то лёгкого разлилось по телу, казалось, в животе даже бабочки запорхали, было тепло и уютно. Сладкий тонкий голос раздался над самим ухом, мелодия, что часто звучала в доме, стала эхом разносится по комнате. Звуки пианино создавали атмосферу чего-то совершенно лёгкого, будто ты стоишь на высокой-высокой горе, а на бескрайнем небе появились мягкие пушистые облака. Ты падаешь в них, перекатываешься с живота на спину, громко хохочешь, а твою макушку продолжает гладить всё та же нежная рука, пальцы перебирают локоны, а ты только можешь, что улыбаться.

      Люси слишком резко подпрыгивает на месте, отчего врезается спиной в стену, больно бьётся затылком, и перед глазами тут же появляются звёздочки, боль сразу пронзает виски так сильно, будто их накалывают чем-то острым. Она часто дышит, лёгким сильно не хватает воздуха, кутается в одеяло и пытается прижаться к холодной стене как можно ближе, но это же невозможно. Карие глаза лихорадочно бегают по тёмной комнате, по улице за окном, которую каждую ночь освещают фонари, но не сегодня. Похоже, в городе снова отключили свет. Люси ощущает, как по щекам непроизвольно начинают течь слезы, ещё немного и она начнёт захлёбываться в собственных рыданиях. Страх сковывает тело, она только и может, что до боли сжимать пальцами край одеяла и сжиматься в комочек. Стены стали тисками давить со всех сторон, она вновь ощущала себя ненужной кляксой, до которой никому нет дела.       Макушка горела огнём от прикосновений до боли сердцу знакомой ладони, мелодичный голос матери раздавался в ушах, и Люси ничего не слышала кроме этой чёртовой мелодии. Слишком реалистично, так не должно быть, так не бывает. Сердце вот-вот вырвется из груди, оставляя после себя огромную рваную дыру. Люси рывком выпутывается из одеяла, падает на пол, глотая в себе слезы, дрожащими руками вытаскивает из кармана кофты пачку сигарет и слишком резко срывается с места, чуть не спотыкается и едва успевает обуться в кроссовки. Вот так в коротких лёгких шортах и спортивном топе она выбегает на крышу и в панике закуривает сигарету. Когда первая затяжка была сделана, а дым заполнил собой каждую клеточку её лёгких, Люси глубоко выдыхает, падает на холодный цемент, облокачиваясь спиной о выступ на краю, на котором часто сидит и поднимает глаза к тёмному небу, полностью усыпанному яркими сияющими звёздами.       Город был погружен во мрак, кажется, на улице глубокая ночь, так как голосов практически не слышно. Люси докуривает сигарету и разваливается в форме звёздочки на холодном цементе, раскинув руки в стороны, всё так же не отрывая взгляд от созвездий. Они были прекрасны, ярко сияли. По оголённым участкам тела гулял ветер, заставляя мурашки табунами метаться по нежной коже, Люси чувствовала, что замерзает, губы начали подрагивать уже от холода, но это было только на руку. Она полностью пришла в себя. Сигарета в очередной раз спасла, холодный воздух освежил мысли, и Люси больше не слышала мелодию и не ощущала на своей макушке ладонь. Давно, слишком давно с ней такого не происходило, она уже забыла этот липкий страх, сковавший всё тело, когда ты полностью чувствуешь присутствие ушедшей на тот свет матери, её запах, голос, тепло — всё это настолько реально, что кажется, будто у тебя едет крыша. Понимаешь, что со своими страхами ты один на один, и от этого приходишь в ещё большей ужас.       Люси практически не спит в одиночестве, лишь в присутствии кого-то за стеной собственной квартиры или в классе учебного заведения, где ежесекундно маячат школьники, иногда её силой вырубает, а иногда девушка пытается справиться самостоятельно с болезнью и засыпает. Тогда случается это. Больше спать она не желает. Люси находится в таком положении очень долго, кажется до утра. Тело не слушается от холода, и Люси понимает, что точно заболеет. Этого не хочется, в её теле слишком много слабости, болезнь точно добьёт её, поэтому она поднимается и стоит на ногах уже крепко. Спускается по лестнице и заходит в пустующую квартиру, заваривает крепкий кофе. На часах 3 утра и Люси думает, чем себя занять. Вариант «спать» даже не рассматривается. Она чувствует себя сейчас ещё хуже, нежели до того, как уснула. Думать о произошедшем она не желает, так как горло вновь начинает перекрывать, что-то душит её изнутри, и Люси быстро включает то, что отвлечёт её.       Уже спустя десять минут Люси смеётся с момента, где Джоуи мастерит огромный стеллаж, умудряюсь при этом распилить дверь в комнату Чендлера пилой. Её любимый момент из этой серии. Смешно же, правда. Её это отвлекает. Она больше не хочет думать ни о чем кроме «Друзей». Люси смотрит следующую серию, потом ещё одну…поэтому, когда на часах уже 6 утра, девушка откидывается на спинку дивана и улыбается, заканчивая смотреть 3 сезон. Она точно знает, что Моника и Чендлер будут вместе, это одна из любимых пар в сериале, комичные до ужаса. Допивает очередную чашку кофе и плетётся в ванную комнату, нужно собираться в школу. Люси, наверное, была больше рада. Да, сонная, как и всегда. Да, она валится с ног на ходу. Но желание оставаться в этой чёртовой квартире совершенно не было, она хотела сбежать. Ей нужна была компания друзей, просто людей, чтобы не чувствовать себя одинокой.       Сегодня Люси не опаздывает, она бредёт по тротуару прямиком к зданию школы, музыка в ушах приятно ласкает слух, а свежий воздух не даёт плохим мыслям поселиться в голове. На этот раз в её руках одиноко находится шоколадный пончик, она слишком много выпила кофе за эту ночь. Глаза привычно слипались, в голове туман, и она каждый раз спотыкается то о камень, то о бордюр, то о собственные ноги, что всё время заплетались. Кто-то мог бы подумать, что она пьяна, ведь внешний вид и координация говорит о том, что последние несколько дней она то и делала, что бегала по барам. Хотя Люси не прочь сейчас бы пропустить стаканчик вина, она любит этот сладкий вкус и слишком приятный аромат, но больше всего ей нравится, что после принятия алкоголя всё дурное из головы выветривается и остаётся лишь пустота. В теле приятная слабость, и Люси старается пить до такого состояния, чтобы уснуть сразу же и надолго, тогда сны её не беспокоят, и на утро она просыпается бодрой, без всяких кошмаров, доводящих до истерики.       Да, голова гудит похмельем, во рту неприятные ощущения и весь день она ходит с бутылкой минералки, но это того стоит — спать она не хочет. Это достижение. Алкоголь вперемешку с сигаретами, ты точно сошла с ума. Тебе ведь всего лишь 17. Организм каждый раз продолжает кричать: «Ещё чуть-чуть и прямо в рай, дура», но что она, собственно, может сделать. Люси усмехается своим мыслям, старается избежать столкновения с учениками, что носились по коридору в поисках нужных кабинетов. Люси заходит в кабинет физики и замирает в дверях. За учительским столом сидит Миражанна. Она мило улыбнулась ученице и пригласила её занять место. — Что происходит? — Люси садится рядом со Скарлетт за парту, рассчитанную на двух человек, бросает рюкзак на деревянную поверхность и с любопытством заглядывает в телефон подруги, в котором она быстро строчит ответ на сообщение. — Вместо физики сегодня будет классный час. Хочет объявить что-то важное, — Эльза откладывает смартфон в сторону, экраном вниз и, как ни в чем не бывало, улыбается. Люси хмурится, одноклассница явно что-то скрывается, но разве она может включить обиду, если сама о многом умалчивает. — И зачем я собственно вчера пыталась вызубрить параграф? — Люси прикусывает губу после слова «вчера» сразу вспоминая ночной кошмар, выражение её лица, что сменилось за секунду, замечает Скарлетт, но ничего не говорит. Люси вздыхает и поворачивается лицом к классному руководителю, после того как звенит звонок и женщина поднимается со стула. Она проходит на середину класса и как всегда сбивает окружающих своей улыбкой. Парни млеют. Многие завидуют им белой завистью. Иметь в руководителях такую сногсшибательную красавицу хочет полшколы, но билет в лотерею выиграл лишь «11-Б». — Ребята, я хотела бы поделиться с вами моим счастьем. Я выхожу замуж, — после её слов кабинет ожил, со всех сторон послышались возгласы поздравлений, некоторые девушки подбежали к Штраус, даря ей свои объятия. Они были жутко рады за своего учителя, она точно заслуживает счастья.       Мужская половина класса досадно вдохнули, тот, кто стал её суженым точно везунчик в этой жизни. Люси была действительно рада за учителя и одновременно ей завидовала. Она нашла своего человека, того, кто будет идти с ней нога в ногу, поддерживать во всех начинаниях, заботиться и любить. Люси до жути хочет именно этого. Большой дом с уютным задним двориком, нужного человека рядом и двух маленьких проказников, очень похожих на своих родителей. Люси очень боится того, что это так и останется лишь мечтой, желанием. Да, она ещё совсем юна, неопытна, вся жизнь впереди, поэтому Люси надеется на своё счастливое будущее. — Если он посмеет вас обидеть, мы всем классом придём к нему ночью! — кто-то выкрикивает из последней парты и ученики раздаются в смехе. Миражанна смеётся, стирает капельку слезы в уголках глаз и тут же грустит. Она слишком любит этих мелких дьяволят. — И в связи с этим событием, я переезжаю в столицу. Малыши, я больше не буду вашим классным руководителем, — класс замер, а женщина печально вздохнула. Все понимали, почему так получилось, пытались сдержать обиду, ведь счастье Штраус было действительно важным, она очень хороший человек. Но как же они? Кто будет жопу ради них рвать, прикрывать косяки, пусть и после, наказывая, но лучше так, чем на них скинут бомбардировщик. Миражанна тут улыбнулась. — Но вы не унывайте, вам уже поставили замену. Учитель истории… — О, нет… — Люси чувствовала, как её голос надломился, ощущая прилив настоящего треша. Вот только не говорите, что и на этот раз удача повернеться к ней задницей? Люси скрестила пальцы на руках. В их школе всего два учителя истории. 50 на 50. — Нацу Драгнил… — Пожалуйста, нет! — надежда умирает последней, и Люси думала, что сейчас услышит продолжение фразы «Нацу Драгнил новый учитель, ему ещё не дадут класс в управление, поэтому с вами теперь будет возиться Грандина». Да, завуч школы, пусть лучше она. Люси готова на это испытание. Пусть так, она как-то переживёт. Люси впервые мысленно молилась, пусть и не знала слов. — Будет вашим новым классным руководителем. — Да блять!       Люси громко упала лбом на парту. В голове до сих пор стучали слова Миражанны, Эльза ободряюще гладила подругу по спине, хотя понимала, что этого не хватит, чтобы полностью удалить всю боль от ситуации. Билет в лотерею? Да, Люси? Скорее она споткнулась о билет собственного варения в котле. Персональный ад Люси Хартфилии.