Завлеки меня в свои сны

      Люси просыпается около часа дня. Выходной, суббота. Через плотно закрытую дверь слышится звук включённого телевизора. Новости. Отец дома. Как и обещал. Предупреждал. Солнце светит из открытого окна, озаряя лучами чистую комнату подростка. От дождя не осталось и следа, будто и не было этого ливня, сильных порывов ветра и поездки на машине с учителем. Ну, об этом пока думать не стоит ибо выходные. Иначе Люси сейчас начнёт по-жёсткому загоняться. По поводу теста, нового классного руководителя, да и самой истории в общем. Когда это она вдруг стала так часто думать об учёбе? Да прямо с появлением Драгнила, чего таить. Жизнь точно изменилась. Школьная жизнь. Но об этом потом. Сегодня она слишком в хорошем настроении, чтобы ломать мозг и строить себе же препятствия. Голова обязана отдохнуть и расслабиться. Люси слишком нуждается в разгрузке.       Девушка выдыхает воздух из лёгких настолько облегчённо, будто с её плеч, наконец, после стольких мучений — а оно так и было — сняли огромную глыбу, упала гора, что-то настолько необъятное, что Люси не может правильно объяснить. Выгорание. Да, именно так. Это было именно оно. В свои семнадцать, когда девушка обязана учиться, веселится и дышать полной грудью, Люси просто существует. Так быть не должно. И сегодня, Люси в этом в этом уверена, всё будет иначе. Хотя бы один день. Один чёртов день нормальной жизни. Она выспалась. Правда. Впервые за это долгое время. Не чувствует усталости, глаза не слипаются ежеминутно, а в голове просто спокойно. Непривычное чувство, давно забытое, но настолько затягивающее, что Люси не хотела бы его окончания. Она потягивается, вытягивая руки вверх, а после снова, испытывая облегчение, выдыхает. Первым делом хватает в руки смартфон, заходит в Telegramm и пишет подруге «Доброе утро», закрепляя это смайликом со счастливой улыбкой на губах.       Входная дверь негромко хлопнула, оповещая о том, что девушка осталась в квартире одна. Люси не расстроилась, ей хватило и ночи в присутствии родителя. Она откидывает одеяло в сторону, вскакивает с кровати и подбегает к рабочему столу. Тянется к колонкам и включает музыку на полную громкость. Настроение на высоте. Хочется танцевать. Хочется жить. Необъяснимое чувство заполняет каждую клеточку её тела. А ведь Люси всего лишь поспала и выспалась. Как мало ей нужно для счастья, оказывается. Ощущать бодрость в теле и ясность мыслей. Люси вытаскивает чистое банное полотенце из шкафа, подбирает по пути домашнюю одежду и под биты музыки мчится в ванную комнату. Как любит отмокает в горячей воде больше часа, от чего появляется лёгкое головокружение, на этот раз это чувство довольно приятное. Лицо больше не такое бледное, приобрело более здоровый вид, на щеках играет румянец, к сожалению, синяки от недосыпа под глазами никуда не исчезли. Не всё так просто, но Люси не заморачивается. Заплетает на голове небрежный пучок, поправляя на теле одежду, и несётся на кухню, громко подпевая знакомые строчки в голос.       Стоя возле плиты, готовя себе завтрак, Люси удаётся даже пританцовывать в такт музыке, размахивая деревянной ложкой из стороны в сторону. Уносится в танцы с головой, исполняет пару профессиональных движений телом, а уже спустя пару минут вскакивает на месте, вспоминая о включённой плите. Люси немного досадно вздыхает, вспоминая свои занятия хореографией в восьмом классе. И зачем она, спрашивается, бросила это интересное занятие? Люси не могла объяснить свои действия в прошлом, когда внезапно пришла домой, бросила рюкзак в угол и поставила родителей перед фактом. «Я бросаю уроки танцев!». Мама была расстроена, но навязывать дочери что-либо не любила, это был не её стиль, и за эту черту характера Люси уважала женщину. Она часто вспоминает свою жизнь ещё при матери, вот так между какими-то делами, но её вовсе не бросает в дрожь, на глаза не наворачиваются слезы, просто чувство, будто от тебя отодрали что-то важное, жизненно необходимое. Становится пусто, и Люси старается занять голову чем-то другим и как можно скорее.       Завтрак проходит как всегда под очередную серию «Друзья». Люси отрывается от просмотра лишь на мгновение: проверить мобильный телефон на наличие ответа от Скарлетт. На рабочем экране висела лишь ненужная реклама, которую Люси каждый раз случайно «разрешает», оповещение о низком заряде батареи и уведомлении от Instagram, что кто-то находиться в прямом эфире. Люси удивлённо вздёрнула бровь, но телефон отложила. Мало ли, чем подруга занята в данный момент. Она совсем не похожа на Люси. Живёт с родителями, никогда не ест в одиночестве, потому что в её семье традиция собираться за столом в полном составе, может болтать часами с матерью и ругаться с отцом по поводу выхода на улицу в короткой юбке. Всё как у обычных старшеклассников. Поэтому Люси даже не обиделась.       Она заливается хохотом, когда Рейчел осуществляет тайную фантазию Росса и переодевается в принцессу Лейю, в то время как мужчина после разговора с Чендлером представляет вместо возлюбленной свою мать. Смеётся, когда Джоуи пытается провести время с противной Дженис и вроде бы с первого взгляда всё хорошо, но в конце он говорит, что всё равно терпеть её не может. Люси соглашается с Триббиани, хотя смех этой странной женщины заставляет её смеяться в голос. Настроение взлетело ещё выше, а для Люси это вообще какой-то странный феномен. Она решает заняться уборкой и дальнейшие два часа проходят с инвентарём в руках. Музыка замолкает лишь на секунду для того, чтобы автоматически переключить следующий трек и Люси быстро переводит дыхание, начиная снова подпевать, прекрасно попадая в слова той или иной песни. Соседи уж точно не обрадуются такому комбо. Но кто их вообще будет спрашивать? Что-то не нравится? Купите себе дом вдали от цивилизации и живите отшельником. Всё слишком просто.       Время пролетело практически незаметно, девушка хватает в руки стакан с соком и плюхается на диван в гостиной. Люси хмурится, берёт в руки смартфон и скрещивает ноги под собой. Ответ на своё ещё утрешнее сообщение она так и не получила. Вроде бы и ничего серьёзного, обычное утреннее приветствие, которое почему-то сегодня Люси чувствовала, что обязана отправить. Но подруга продолжала то ли игнорировать, то ли не замечать. Две галочки продолжали гореть серым цветом, а табличка «Была в сети 23:55» начала беспокоить девушку. Эльза мало когда расстаётся со своим мобильным, а её сообщения никогда не оставляет без внимания, потому что признаться стыдно, пишет она ей максимально редко. «Нужно исправляться!». Каждый раз думает девушка, потому что понимает даже сонной головой как холодно порой относиться к близкой подруге. Ведь если той не будет рядом, что Люси будет делать? Эгоистично. Она знает. На этот раз Люси решает позвонить. Откидывается на спинку дивана, закидывает ноги на журнальный столик и подносит смартфон к уху.       В руках тарелка с шоколадными шариками, которое периодически залетает в рот и девушка довольно улыбается, ощущая всеми рецепторами любимую сладость. Вместо голоса подруги слышатся томящие гудки, они неприятно давят на мозг, и Люси начинает хмуриться ещё сильнее, когда первые две попытки дозвониться закончились провалом. И. Что. Это. Значит?! Люси не бросает попытку и уже больше пяти минут терроризирует мобильный телефон подруги, пытаясь достать её из-под земли, если это понадобиться. Телефон издаёт писк, предупреждая, что через девять секунд произойдёт автоматическое отключение из-за низкого процента батареи, отчего Люси подскакивает на месте, со звуком ставит тарелку на журнальный столик, залетает в комнату и падает на кровать с громким шипением, когда ударяется локтем о холодную стену. Зато теперь смартфон подпитывается энергией, а Люси продолжает свои пытки. И ура. Спустя, наверное, около двадцати пяти попыток, слышится хриплый голос подруги. Люси первая идёт в наступление. — Хочешь довести меня до клиники, Эльза?! Телефоны придумали для того, чтобы отвечать на них. Что за дела, девочка?! — Люси хотела подняться на ноги, ведь кричать вслух свои недовольные реплики не очень неудобно, но короткий провод, что тянулся от телефона к розетке возле кровати, заставил девушку шикнуть и сесть обратно, по привычке подмяв под себя ноги. Тишина на той стороне трубки заставила Люси успокоить бурю внутри и отодвинуть телефон от уха, убеждаясь, что она говорит именно с подругой, а не перепутала номер и сейчас кричит на абсолютно левого человека. Её подруга не стала бы слушать, быстро прервала её претензии, заставив замолчать. Девушка вернула телефон в исходное положение, на этот раз голос был куда более спокойным. — Эльза… всё же хорошо? — и снова молчание. Молчание, от которого внутри всё переворачивается, как будто в данный момент ты находишься в парке развлечений на одном из аттракционов, и тебя безжалостно раскачивает в разные стороны. Эльза никогда не вела себя так. Никогда. — Эльза, скажи, что всё хорошо, потому что я начинаю волноваться, а если это происходит руки тянуться к сигарете, а мозг начинает придумывать различные ситуации с совершенно трагичным финальным исходом! — в трубке послышались тихие прерывающиеся всхлипы, девушка пыталась удержать их в себе. Выходило плохо. Люси слишком резко замолчала. На этот раз внутри что-то упало, рухнуло. Теперь она пересела на другой аттракцион, железная конструкция, в которой она находилась, подкидывала её то вверх, то внезапно со страшной скоростью заставляла лететь вниз. Ещё ни один раз за время их дружбы Люси не слышала, как эта девушка плачет. Всегда сильная Эльза уже не сдерживалась и громко рыдала в трубку, не в силах сказать что либо. Не на штуку встряхнуло. — Ты дома? Эльза, если нет, скинь мне геолокацию. Я буду через пять минут, даже если это в конце города!       Люси отключилась и резко поднялась на ноги, стягивая с себя домашнюю одежду. Она знала, сообщение с местонахождением подруги придёт уже сейчас. Была уверена, что нужна своей подруге, пусть и от неё практически никогда не было поддержки, но так сложилась её жизнь. Люси упрямо заставляет себя именно сейчас изменить отношение к подруге и быть рядом с ней. Тянет резинку с волос, бросает на пол, хватает телефон, снимая с зарядки, и бежит в коридор. Смартфон на секунду светится, оповещая о новом сообщении.

***

      Люси громко хлопает дверью машины, такси она поймала быстро, стоило выбежать из подъезда, совершенно игнорируя недовольное замечание водителя. Он свою «малышку» бережёт, как зеницу ока, а тут какая-то нервная школьница вдруг обращается с ней как-то грубо. Но Люси слишком спешила, чтобы извиняться или просто послать мужчину, куда подальше с его ржавым корытом. Такси уезжает, а девушка остаётся стоять у входа в городской парк. Карие глаза лихорадочно бегали по местности, перепрыгивая с одной лавочки на другую. Людей сегодня было не слишком много, в основном мамочки с колясками, пожилые люди и пара молодых ребят. Они явно находились на свидании. Нарядно одетые девушки с цветами, на щеках румянец. Люси закатила глаза. Романтика там всякая, иногда бесит. Может, просто она завидует? Да, скорее всё так и есть, ведь девушка в этом плане абсолютный ноль. Вот вообще «не алё», что называется.       Ну, был у неё первый поцелуй, если можно это таковым назвать, ещё в юные года в лагере, и второй был в школьной подсобке кабинета химии, когда она с одноклассником осталась на дежурство. Но об этом никто благо не знает. И он и она решили забыть этот момент, навсегда вычеркнуть из своей жизни. А вот до серьёзных свиданий Люси ещё не доходила. Но сейчас не об этом. Совсем. Она проходит мимо деревянных лавочек, на которых какая-то компания из трёх мужчин разливает спирт по пластиковым стаканчикам, совсем не боясь быть пойманными правоохранительными органами, ведь распитие алкоголя на территории парка строго запрещено. Проходит по длинной асфальтированной дорожке, по краям на зелёном газоне усыпанной клумбами цветов. Их было как-то слишком много. Красиво, но много. Обходит большой фонтан в самом центре, ругается чуть ли не матом, когда не может найти одного единственного человека на этой территории. Вздыхает облегчённо, когда та самая потеря сидит на скамейке недалеко от фургончика со сладкой ватой.       Люси замерла, оглядывая подругу со стороны. Голова опущена, от чего нельзя было увидеть лица, плечи висят, колени прижаты к груди, она облокачивалась спиной о деревянную спинку, и ей точно было плевать на то, что она залезла с ногами, и что какая-нибудь бабулька решившая, что её замечания слишком важны, решит сказать, какая молодёжь невоспитанная. Эльзе было совершенно не до этой мелочи. Люси осторожно подходит и подсаживается ближе. Кладёт ладонь на затылок подруги и совсем легко тянет на себя, ловя в свои объятия. Эльза совершенно не против, обхватывает пальцами ткань на жёлтой толстовке подруги со спины и утыкает носом в её шею. Слышатся всхлипы. Люси гладит волосы, ничего не говорит и ждёт, пока одноклассница придёт в себя хоть немного и расскажет о своей проблеме. Видеть эту девушку полностью разбитой Люси не привыкла от слова совсем.       Всегда радостная, с неподдельной улыбкой на губах, воинственная и, если нужно, строгая или это Люси ничего не замечала, полностью пропадая в своём мире печали и бессонных ночей? «Ну, конечно, дурья ты башка! Все люди хрупкие личности, в каждом из них сидит маленький ребёнок, требующий внимания и заботы. Не только ты в этом мире вся из себя забитый котёнок, обиженный на вселенную. Ты слишком эгоистичная! Врезать бы тебе!». Самобичевание в свою сторону девушка прекращает, когда подруга медленно отстраняется и поднимает на неё свой уставший взгляд. Слишком красные глаза, Люси понимает, подруга плакала не переставая. Становится стыдно, что она ничего не замечала и не могла даже попытаться предотвратить то, что довело одноклассницу до состояния полной разбитости. — Прости, Люси, — голос хрипит и Скарлетт пытается надеть на губы улыбку. Да, надеть, потому что кроме как страдать не хочется делать ничего. И Люси вместо того, чтобы и дальше быть милой внезапно бьёт подругу ладонью по затылку, от чего так удивлённо подпрыгивает, не в силах скрыть полное непонимание. — Какого, собственно говоря, черта, ты всё это время игнорировала мои звонки? Если тебя что-то тревожит, ты должна звонить мне, я бы приехала впервые же минуты! Хочешь, чтобы я ещё раз привела тебя в чувство? Моя ладошка всегда к вашим услугам! — Да, Люси умеет поддержать. Именно так. Нет, чтобы обнять, расспросить, в чём проблема, постараться успокоить. Люси бьёт и начинает отчитывать. — Я хочу узнать подробности, и даже не думай что-либо скрыть. Я отдала последние карманные деньги на такси, поэтому жду чёртовых объяснений. — Я просто понимаю, что у тебя самой не всё хорошо, а грузить ещё и своим дерьмом я не хочу. — Ударить ещё раз? — Люси нервно ведёт бровью, складывая руки на груди и слишком быстро сдаётся, смотря в эти карие глаза напротив, вздыхает и откидывается на деревянную спинку скамейки. Отчитывать подругу и дальше не было смысла и особого желания. Эта девушка была слишком хороша для неё. Сама попала в болото, но всё ещё продолжает думать о ней. «А ты говорила, что рядом нет людей, которым ты нужна. Вот она живой, пример заботы и понимания, а ты сидишь и тупишь. Прийди в себя, открой глаза шире!».       Люси откинула голову назад, поднимая глаза на чистое голубое небо. Ни единой тучки, словно сейчас не осень, начало ранней весны. Когда только всё оживает и просыпается после долгой спячки. И Люси не хотела, чтобы это было так, её устраивает и то, что сейчас происходит. Она любила осень и любила зиму. Не стандарт, знает. Многие удивляются, как можно быть такой не как все. А что хорошего в жаре? Ничего! Да, плавать в море ей нравится, загорать тоже и ко всему этому, палящее солнце над головой раздражало. Становилось плохо, душно. Ей больше по душе дожди. Чуть прохладно, но она любит укутаться в плед, залезть на подоконник с горячим шоколадом в руках, главное, чтобы молочный и наблюдать через окно как время года постепенно меняется, а на город медленно опускаются белые снежинки. Она всегда радуется слишком ярко. Надевает куртку, забывая взять шапку и варежки, и выбегает на улицу. Ведёт себя совершенно не по возрасту, будто ей не пятнадцать, а где-то пять, и она впервые увидела снег.       Как-то раз она присоединилась к малышам младше неё эдак лет на шесть в желании слепить снеговика. Тогда в их районе возвышался огромный, почти под три метра снежный человечек со шляпой с блёстками на голове, которую мальчик вытащил из маминого шкафа, морковкой вместо носа и игрушечным рыцарским мечом в руках. Дети гордились, пока один пьяный зевака не въехал в их общее достояние. Плакали всем двором, как говорится. Люси разрешила проколоть ему шины. Месть совершилась, а их так и не наказали ибо «нельзя ездить пьяным за рулём, здесь же жилой двор, скотина ты эдакая!». Кричал каждый житель их дома. Люси улыбается своим воспоминаниям, а после рьяно мотает головой, будто пыталась стряхнуть упавший на голову пожелтевший лист. Ну вот, опять утонула в своём мире. «Тебя не изменить». Люси уже дважды мысленно дала себе затрещину. — Я знаю, что ещё та эгоистка и мне нужно уделять тебе больше внимания, ты это заслуживаешь, как никто другой, а я… Я без тебя точно загнусь, — голос Люси стих, а последние слова были произнесены с некой волнительной дрожью. И в следующий момент она задала давно терзающий её голову вопрос. Одновременно и хотела услышать ответ и боялась. А вдруг её просто жалеют. Да нет, глупость какая-то… И всё же? — Как ты вообще со мной всё ещё общаешься?       Люси перевела взгляд на компанию мальчишек десяти-двенадцати лет по правую сторону от их скамейки. Ребята спорили на тему: «Поиграть в футбол на свежем воздухе или завалится к кому-нибудь домой, утопая в виртуальной вселенной», слишком громко и почти доходя до ссоры из-за разногласий. Люси и правда много думала о своей дружбе со Скарлетт. Если вернутся к самому началу, к январю этого года, то про этих двоих можно сказать: «Две девушки из 11-Б класса». Просто одноклассницы. За день говорили от силы раза три. «Привет/пока» или «Химичка заболела и у нас будет замена». Переломный момент случился в самый холодный день месяца, когда Люси слишком задумалась, очередной раз, пропадая в своём мире, случайно ступает на каток возле школьных ворот. Пытаясь удержаться на ногах, схватилась за первое, что попалось под руку и этим «чем-то», оказался рюкзак на спине Скарлетт. Девушки одновременно полетели на скользкую дорожку.       Пострадал не только копчик, но и лоб, когда они ударились друг об друга головами, перед тем как упасть. В итоге, у обеих сломана нога. Права и левая. «Как палочки Twix». Отшутилась как-то Эльза, лёжа на больничной койке. И в тот момент, не смотря на гипс и запах медикаментов, Люси провела действительно захватывающий месяц в обществе одноклассницы. Они много шутили, просмотрели огромное количество фильмов. Как комедию, так и мелодраму, вытирая слёзы друг другу, после тех или иных грустных или же наоборот милых моментов. Сплетничали о жизни больницы и о том, что медсестра за стойкой в холле точно имеет какие-то отношения с главным врачом. Эдакий себе служебный роман, но он же женат. «О, ужас!». Как бы сказала Даша из популярного мультфильма «Даша-путешественница», когда знает, что поблизости трётся противный Жулик. Люси было хорошо с Эльзой, а Эльзе с ней. И Хартфилия часто удивлялась тому, что одноклассница до сих пор с ней дружит. Каждое утро подходит не к компании девчонок, с которыми точно есть о чём поговорить, а к Люси, которая иногда даже не может связать и двух слов, постоянно находясь в сонном царстве. Скарлетт и правда очень хороший человек, а Люси выпаливает вслух свой вердикт: — Я же просто ужасный друг!       После её слов нависает тишина, и Люси чувствует, как ускоряется темп биения её сердца. Сказать-то она сказала, но услышать согласие из уст подруги она была не готова. А вдруг она крикнет что-то на подобие: «Хартфилия, ты и правда самый отстойный друг из всех возможных! Бесишь меня! Не хочу больше иметь с тобой ничего общего. Эгоистка ты чёртова!!!». Но Эльза лишь невесомо улыбается, на этот раз более искренне и вытирает остатки влаги на лице. — Согласна, ты и правда странная, — Эльза кивает, но больше, наверное, своим мыслям, которые для Люси недоступны. Откидывается на спинку, полностью копируя позу подруги. Устремляя взгляд в небо. — Но я не брошу тебя, даже если скажут, что это нужно для спасения мира от пришельцев. Буду кричать: «Хрен вы угадали, это моя девочка!». — Эльза отводит взгляд с голубизны и смотрит прямо в глаза лучшей для себя подруги. — В твоей жизни полная задница и ты не хочешь делиться этим, потому что всё это дерьмо нужно проговорить вслух и упасть туда с головой. Это для тебя тяжело, понимаю, и я продолжаю ждать. Всё хорошо, — на этих словах Скарлетт широко и искренне улыбнулась, потрепав одноклассницу по голове.       Люси как-то даже растерялась, явно не ожидая услышать что-то подобное. Было приятно, однозначно. Что-то тёплое появилось в груди, заставив сердце сделать пару кувырков и вернуть размеренное биение. Люси улыбнулась, чувствуя себя по-настоящему счастливой. Нужной. Этот день она внесёт в один из счастливых и выведет на календаре красным перманентным маркером. — Я расскажу, правда. Скоро!       Люси обещает и подруге и главное себе, что сделает это. Понимает, что нужно собраться с силами и поделиться с подругой тем, что не даёт ей нормально дышать. Это всё не настолько серьёзно, чтобы держать в секрете. Почему она вообще умалчивает? Ведь она не серийный маньяк, не убивает котят поздно ночью и не ворует у соседей нижнее белье. Эльза была права, ей просто нужны силы, чтобы окунуться в собственный кошмар и прожить всё ещё раз. Выговорить это вслух. Она думает, часто, слишком часто, даже как-то ненормально, а вслух, наверное, не сможет. Уже сейчас чувствует, как горло перекрывает ком, становится тяжело дышать, что-то вырывается из груди и Люси пытается держаться. Она как бы наоборот должна подбадривать, пытаться как-то поднять настроение, а не шмыгать носом, вновь привлекая внимание Скарлетт к своей персоне. — Всё хорошо, малышка, — Эльза тянет последнее слово и подскакивает на ноги. — Пойдём ко мне? — Звучало слишком уж двусмысленно… но пойдём, — смеётся Люси, хватая подругу под руку. Они направляются к выходу из парка. Эльза попутно рассказывает, кто посмел довести её до такого состояния и Люси зло фыркает, утверждая, что больше не отпустит подругу одну на какую-то вечеринку.       Стоило этому произойти один раз, как Скарлетт успела познакомиться с парнем, серьёзно поссориться из-за него с родителями, что он вовсе не какой-нибудь хулиган, а приличный человек из хорошей семьи. Через пару дней узнать о том, что родители были правы и приятный внешне молодой человек оказался, что говорят «Настоящий мудак!!!» из-за которого она проливала слезы сутки напролёт, обманутая первой казалось бы любовью. Люси обещает вырывать ему глаза, повторяя давно заученную фразу из любимого мультфильма «Добрыня Никитич и Змей Горыныч». — Глаза. Мне нужны его глаза! — Ты хочешь вырвать ему глаза? И уже от себя добавляет: — Да, я хочу вырвать ему глаза! Пытается скопировать жёсткий властный мужской голос богатыря.       Спустя полчаса прогулки подруги заваливаются с пустующую квартиру Скарлетт, чьи родители в силу занятости на работе оба уезжают в командировку. Люси не ведётся на уговоры «Вытащить из родительского бара алкоголь», в итоге после двадцати минут споров, курьер приносит четыре коробки пиццы и апельсиновый сок. Подруги падают на мягкую кровать под тёплый плед и смотрят недавно вышедшую мелодраму «Он не такой». Очередная милая и наивная история, которая одновременно заставляет посмотреть на многие вещи иначе. Люси ещё пару раз отдёргивала Скарлетт принести вино, недовольно шикая. Не лучшее лекарство от разбитого сердца, иначе бы уже большая часть вселенной остались алкоголиками без работы и жилья. Планета превратилась бы в сплошную свалку.       Люси в свою очередь хотела бы запомнить этот день во всех его красках, во всех мелочах, потому что счастлива. Поистине чувствует себя легко. Люси отправляет сообщению отцу о том, что останется с ночёвкой у одноклассницы, на что не получает ответа даже после того, как галочки становятся зелёными, оповещая о том, что абонент прочитал, но проигнорировал. Люси не обиделась. Не впервые. Джуд скорее всего сейчас слишком пьян в компании друзей. Он любит забываться. Был бы воля, вышиб себе память уже давно. Девушки до поздней ночи не спят. Смотрят фильмы, как интересные, так и полную чушь, но смешную. Разговаривают обо всём на свете, пытаюсь заткнуть те неловкие дыры в их общении за те дни, когда Люси была полностью поглощена своим миром. Хартфилия ещё раз говорит, чтобы подруга не знакомилась с сомнительным парнями, на что Эльза уже не плачет, признавая собственную глупость. Но они же ещё подростки. Им простительно.       На следующий день Люси прощается подругой, убегает домой, где пару часов готовит еду, вновь радуя соседей громкой музыкой, заодно подпевая слова знакомых песен и лишь затем садиться за уроки. Выполняет всё чётко и правильно, пусть это и занимает практически полдня. Рядом лежала толстая книга по истории, от которой у Люси иногда бегают мурашки по телу, стоит только вспомнить злосчастные вопросы. Взгляд учителя и те адские пять минут мучений. Урок будет только во вторник и Люси с довольной улыбкой, вскакивает со стула и закидывает книгу обратно на настенную полку над рабочим столом. Не сегодня, детка.       Уже вечером ближе к шести часам они всем классом провожают своего бывшего классного руководителя и её жениха в новую жизнь. Люси не сдерживает слезинки на уголках глаз. Искренне поздравляет женщину с важным событием в жизни, желает огромного счастья, в шутку не забывает упрекнуть, что их бросили под колеса движущегося танка без тормозов с надписью «Новый учитель истории». В шутку ли? Никто так и не понял и продолжил прощание. А Люси знает, что не шутит. И Эльза знает, что подруга не шутит. Ни капельки. Это просто не подлежит какому-нибудь юмору, потому что чистая правда.       Люси ложится около одиннадцати вечера и просыпается по звучанию будильника ровно в «6:30». Она крепко подтягивается на кровати и понимает, что выспалась. Снова. Эти шикарные три ночи будут преследовать её во снах. Предел мечты. Люси давно не собиралась с такой лёгкостью, никуда не торопясь. Спокойно позавтракала вкусным, только что сваренным кофе с клубничными круассанами, попутно листая ленту в Instagram, лайкая фотографии котят, друзей и прочую ерунду. Одевшись в опрятную школьную форму, Люси включила музыку в наушниках и выскочила из подъезда, вдыхая лёгкий осенний ветерок. Куртка с лёгким шарфом на шее оказалась не лишней, с каждым днём в Магнолии становилось на пару градусов холоднее. Пахло осенью. Причём, самой что ни на есть настоящей. Октябрь же. Солнце сегодня было уже не таким ярким, как пару дней назад. Лишь совсем немного выглядывало из-за серых туч, повисшими на небе. До школы Люси добралась за привычные двадцать минут, подавив в себе дикое желание протанцевать под хорошую музыку в ушах. — Кто-то сегодня в слишком хорошем настроении, — подмечает Фуллбастер, столкнувшись с одноклассницей на пороге школы. Люси лишь широко улыбается и закидывает руку ему за шею, отчего парню приходится идти с согнутыми коленями из-за разницы в росте.       Она слишком игрива, когда в хорошем расположении духа, когда выспалась и когда любит эту жизнь. Хочется кричать, что мир прекрасен. «Люди, живите этим днём!». Воображаемая бегущая строка повторяет одно и тоже предложение в голове Хартфилии, и она не сдерживается, проговаривает эти слова вслух проходящим мимо ученикам, едва касаясь ладонью их плеча, продолжая прижимать одноклассника к себе. Грей был доволен такой ситуацией, он хотел бы видеть подругу в таком повышенно хорошем состоянии как можно чаще, но раз даже Эльза не знает всего, что творится с Хартфилией, то ему и подавно не скажут. Это печалит. Сильно? Больше, чем простого одноклассника. Ученики же наоборот не разделяют такого восторга, как утро понедельника, потому недовольно прожигали девушку взглядом. Без пяти восемь, они сонные, не готовые к урокам, а им тут говорят жить и радоваться. Ну не странная ли девчушка? Нет, не странная. Просто выспавшаяся. Им не понять. Им плевать. Люси обнимает Скарлетт у входа в кабинет, и они обе занимают привычные места в конце класса.       Первый урок литература. Люси готовилась. Рассказала стих на самый высокий бал, поспорила с учительницей, когда их взгляды разделились над характером того или иного героя из романа. Ариес говорит, что он антагонист, Люси же стоит горой, твердя, что таким его сделала суровая жизнь, за что нельзя его считать виновным во всех грехах. В общем, учитель соглашается лишь на половину и с усталостью просит Хартфилию занять своё место, ставя ей ещё одну заслуженную оценку. Люси сидит довольнее ребёнка, которому подарили леденец. За этот же урок ей делают замечание быть немного тише, когда Люси шепчет что-то только ей известное на ухо Скарлетт, поддавшись всем телом вперёд, прикасаясь грудью к парте, а после смеётся над ответом подруги.       Учительница что-то быстро щебечет, пытаясь привлечь внимание ребят к новой теме, рассказать что-то интересное и захватывающее из биографии нового автора, упомянуть пару его стихов и замолкает лишь ненадолго, когда в класс заходит Драгнил и здоровается со своими учениками. Голос как всегда приятен на слух, возникает чувство, будто тебя обволакивает чем-то мягким и тёплым, как плюшевый плед в самую холодную ночь зимы. Люси дёрнулась от собственного сравнения. «Ого, девочка, а ну успокой свой больной мозг. Что за дела?». Во всём была виновата литература, Люси в этом уверена. Типа романтика и все дела. Стоп. Какая к черту романтика?! Алё! Она впервые посмотрела на нового учителя на трезвую голову, так сказать, ясным глазами. И уже начинает нести полный бред. Да, девочки были правы, говоря, что их учитель слишком привлекательный мужчина, но… Ей же нет до этого дела. Да и вообще, какой прок фанатеть по своему учителю? Да ещё по Драгнилу, что вспыхивает агрессией слишком уж резко.       И в тот момент, когда их взгляды на одну жалкую секунду случайно пересекаются, когда мужчина поворачивается всем телом к классу, становясь в одну из своих излюбленных поз: сложив руки на груди и внимательно обведя весь класс серо-зелёным цветом, Люси мгновенно прячет взгляд в тетради. Вначале ей, мягко говоря, была неинтересна новая тема, над которой тщательно распиналась Ариес, а тут она по одному щелчку пальца вдруг воспылала любовью. Ага. Как же. Всё именно так и ни как иначе. Только жажда учится, да. Никакого страха. Нет. Глупости какие. Но Люси усердно пытается сделать вид, что очень увлечена конспектом литературы, чтобы обратить хоть малейшее внимание на классного руководителя, а в голове бьётся страшная мысль после того как Драгнил объявляет о цели своего прихода в их класс. «Классный час… Классный час… Классный… Кто вообще придумал это адское слово…» — Я задержу вас всего на пятнадцать минут, не переживайте так, — мужчина улыбается краешком губ, извиняется за вмешательство перед учителем литературы и выходит из класса, оставляя после себя восхищённый вздох учениц.       Люси всё это время думает, как бы избежать классного часа. Она уверена — он отпустит остальных домой, а её оставит, заводя разговор о тесте. О том чёртовом тесте по истории, который она благополучно проморгала ещё и так глупо попалась, бесстыдно сбегая. Люси вздохнула, пытаясь выстроить цепочку идеального плана для очередного побега, и на этот раз он должен быть удачным. Хотя это же Люси, у неё всё ни как у людей.       Да, сегодня Люси была слишком энергичная, слишком весёлая, слишком болтливая. Даже курила сегодня лишь один раз и то, потому что парни потащили. Это кстати и странно. Никакого привыкания она не чувствует, как это происходит у многих людей. Она даже не боится этого чувства, будь что будет. Курение для неё лишь способ забыться, опустошить голову от ненужного и просто для того, чтобы спокойно дышать, как бы странно это не звучало. И сегодня ей ничего такого не требуется. Её голова яснее солнечного дня, ей хорошо и спокойно. Так зачем забываться? Правильно, ни к чему. Уроки проходят спокойно, и Люси получает пару оценок, понимая, как приятно казаться для окружающих действительно умной, а не просто каким-то ходячим зомби, который только дышит, ест, ну и спит. Последнее это уже скорее отсебятина.       На переменах между уроками она прогуливается по коридору с подругой, и когда взглядом натыкается на классного руководителя, идущего прямо к ним на встречу, подскакивает как от удара током и быстро прячется в пустом кабинете информатики. Точнее залетает в него с такой скоростью, что одиноко сидящая учительница в углу класса в страхе подпрыгивает на месте и желает проговорить вслух пару матерных слов в сторону ученицы. Ну, вот зачем Люси это делает? Потому что в голове чётко возникает ситуация, когда мужчина тащит её за шиворот в свой страшный кабинет с номером «128», садиться в любимое кресло, слишком по вальяжному как для учителя, и поднимает на неё свой убивающий внутри тебя всё живое взгляд чёрных глаз. Вновь задаёт вопрос из домашнего задания учебника, который она вчера убрала на полку как какую-то книгу по чёрной магии от греха подальше. Из сердца вон. А Люси снова не может дать хоть какой-то ответ и не только потому что не знает, а потому что мысли путаются, накладываются одна на другую, и голова превращается в одну сплошную скомканную вату. Ну уж нет, не сегодня. Драгнил проходит мимо, улыбается и здоровается в ответ ученицам по разные стороны коридора и, по мнению девушки, совсем не замечает шалости с её стороны уже на минуточку второй раз за этот день.       Впервые это случилось в столовой. Девушка, стоявшая до этого спокойно, слишком резко присела, будто её за ноги утащил кто-то неизвестный, прямо как в фильмах ужасов, прячась за столиком посредине зала. Она сидела на корточках, молилась Богу и неловко улыбалась компании ребят, что сидели на стульчиках, шокировано поглядывая на Хартфилию. Нацу хорошо заметил эту выходку боковым зрением, но продолжал упорно игнорировать. Ему казалось это каким-то ребячеством и начинало дико раздражать. Да, он строг. Да, любит когда с его правилами считаются. И ни один ученик этой школы, да вообще ни один ученик на его памяти так себя не вёл. Есть и те, кто его ненавидел. За спиной говорили гадости, когда мужчина валил их на экзаменах, было множество споров.       Его как проклинали, так и любили. Он был честным в выставлении оценок и те, кто действительно этого заслуживал своими стараниями, уходили с его уроков с улыбкой. Но, черт возьми! Ещё никогда на его пути не попадался такой экземпляр как Хартфилия, его «горячо любимая ученица». Но сегодня с утра всё казалось действительно другим. И поток его мыслей кружился, почему-то вокруг этой особы. Точнее её поведения, которое он точно не мог связать вместе с Хартфилией. Совсем. Он как-то уже привык видеть её уставшей, сонной, зачастую находящуюся явно не в этом мире, что происходило довольно часто и не слишком проявляющую желание разговаривать вообще с кем либо, а сегодня это была не она. Энергичная, слишком уж возбуждения что ли, с улыбкой… Да, неловко признаваться… с красивой и широкой улыбкой на губах. Притягивающей внимание. Манящей. Желающий увидеть ещё раз. Так, мысли явно не туда! Неприемлемо!       Он вошёл в распахнутую дверь кабинета «11-Б» класса так тихо, чтобы не прерывать урок. Взгляд почему-то сам потянулся к последней парте у окна. Ну, вот просто так. Необъяснимо просто так. Привычка какая-то выработалась за те дни, что он преподаёт в этой школе. Ведь на том месте вечно было какое-то сонное царство, будто вокруг все живое, а именно эта поляна была выжжена до безжизненности. Хартфилия привлекла его внимание не потому что имела какую-то особенную внешность или черту характеру. Вся фишка в том что она, чёрт возьми, всё время заставляла отвлекаться и проверять находится ли она с ними или же снова по привычке спит. Она всегда нарушает его правила. Он этого не любит. А теперь его ещё и избегают. Просто превосходно.       Шестой урок закончился, и класс мог бы прокричать единогласное «Ура» если бы не классный час в кабинете истории, в который они плелись, как мученики на каторгу. Ну Люси, по крайне мере, чувствовала себя именно так. Осталось только спеть песню из популярного фильма «Пираты карибского моря», когда в третьей части они стояли с петлёй на шее. И поэтому уже вовсю строила великие наполеоновские планы. Ну не может она заставить себя переступить порог кабинета. Сразу голова болит, хвост отваливается, ноги не слушаются, будто прирастают к полу, а после, живя своей жизнью, быстро бегут в другом направлении. Что и делает девушка. Прощается с подругой, говоря, что на этот раз прикрывать её не нужно. Она не хочет, чтобы гнев учителя прошёлся и по Скарлетт. Этой слишком хорошей девушке ни к чему проблемы. Люси прячется за углом недалеко от кабинета, пальцами сжимая стену, и выглядывает лишь на половину, глазами ища Драгнила.       План таков: как только за ним закрывается дверь в класс, Люси стартует и сбегает из школы в темпе бешеного кролика. К сожалению, чтобы добраться до главного выхода нужно пройти этот злосчастный коридор. Как назло сегодня запасной находился под дежурством завуча, а получить нагоняй ещё и от этой женщины как-то меньше всего хотелось. Звонок прозвенел, и Люси чуть сжалась за углом, высовывая лишь макушку. Ну, где же ты? Непростительно опаздывать на собственный классный час! Люси мнётся ещё минуту, шипит от ожидания, которое никогда не любила и сжимает пальцами холодную стену. Плечи внезапно стали гореть, словно на них положили раскалённые утюги, по одному на каждое плечо. Люси сглотнула, ощущая незнакомые руки на своём теле. Кто-то плотно прижался к спине своей грудью, и Люси отчётливо почувствовала, как тело обхватил жар, будто на каждую клеточку попала горячая лава. Обжигая, мучая, не в силах было сдержать то ли вздох, то ли крик. Пальцы сжались ещё сильнее, до беления костяшек.       Люси уловила приятный запах мужского парфюма смутно для неё знакомого и поспешила убрать эту страшную мысль из своей головы. Да нееет. Этого не может быть. Люси удручённо вздохнула, когда прямо над ухом раздался спокойный, чуть хрипловатый знакомый сердцу голос, который она предпочла бы никогда не знать. В одно мгновение по телу рассыпались мурашки, и Люси чувствовала, как подкашиваются собственные коленки. Будто фейерверк взорвался на ночном небе, осыпая синеву яркими красками. От страха ли? Люси не знала, не хотелось думать. Она не понимала, что делать, что говорить и вообще старалась не потерять сознание. Чужое дыхание, тепло его тела, всё ещё находилось слишком близко. Непростительно. Непедагогично. Опасно. Напряжённо с табличкой «Убьёт». — Пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься сбегать? — Пожалуйста… скажите, что вы лишь плод моей фантазии… И на самом деле вас здесь нет… — голос обрывается на каждом слове и Люси старается придвинутся к стене ещё ближе, чтобы не стоять с мужчиной максимально тесно. Его руки всё ещё находящиеся на её плечах, теперь уже сжали кожу чуть сильнее, и Люси успела пискнуть, неосознанно дёрнувшись на месте.       В голове слишком правдоподобно мелькала картинка, как глаза учителя за секунду вспыхивают вязкой чернотой. Тиски на теле расслабляются, и Люси чувствует себя свободно, уже можно нормально дышать, хотя Люси всё равно хотела сбежать. Она чувствовала, как затылок прожигают взглядом и понимала, что ждут, пока она развернётся. Люси вздохнула, набрала воздуха в лёгкие и повернулась лицом к мужчине, припадая спиной к стене. Взгляд она решила задержать на его любимых белых кроссовках. Они были действительно классными. — Тебе не кажется, что нам нужно поговорить? — голос не изменился, оставаясь таким же не слишком громким. Каким-то загадочным… что ли. Уже без волнующей девичье сердце хрипотцы. Нет, обычный голос классного руководителя, с которым у тебя сложились странные отношения. Люси следила за тем, как он засунул свободную руку в карман штанов, не сдвинувшись с места ни на метр, ощущала на себе пристальное взгляд и молилась, чтобы серо-зелёных. — Эм… Нет? — Люси прикусила губу, неловко улыбнулась и всё-таки подняла голову, когда услышала непроизвольный вздох учителя, сопровождающий в себе нотки какого-то обречения. — Эм, да! — Нацу сунул девушке в руки синюю папку и заговорил уже более серьёзно, продолжая держать ладонь на пластике, которую она прижимала к груди как что-то очень важное и ценное. Скорее просто в удивлении ситуации. — Отнеси эти документы в кабинет химии и подожди меня там. Я освобожусь буквально минут через пятнадцать. И не смей даже выйти в коридор! — Люси кивнула не раздумывая, ведь как можно спорить, если на тебя смотрит чёрная дыра, впитывающая в себя все эмоции и желание возразить или не послушать. Мужчина прошёл мимо удовлетворённым ответом и Люси, наконец, смогла чуть расслабиться.       «Поговорить? Серьёзно. Зачем говорить? Я не хочу говорить. Этот день слишком хорош, чтобы в конце портить его какой-то неизбежной проблемой».       Люси осторожно приоткрыла дверь в кабинет химии, убеждаясь, что внутри никого нет, положила папку на учительский стол и села по привычке на последнюю парту. Ну, как по привычке, скорее от нежелания находится рядом с мужчиной меньше, нежели чем на три метра. За это время ожидания Люси успела насладиться парочкой видео из Tik Tok, нажаловаться подруге на собственные неудачи и пять раз отвергнуть мысли о том, чтобы выпрыгнуть в окно. Останавливало, что третий этаж. Дверь в кабинет негромко хлопнула, и Люси повернула голову, встречаясь с омутом серо-зелёных глаз. Нацу вдёрнул бровь, медленно, с обессилеем, помотал головой и очередной раз вздохнул. — Серьёзно? Последняя парта? — Люси пожала плечами, разводя руки в стороны. А что? Поговорить и так можно если что. Нацу по своей излюбленной привычке присел на край учительского стола, скрестив ноги и складывая руки на груди. Перед этим он пальцем ткнул вначале на девушку, а после на парту перед собой. Люси упрямо мотнула головой. — Хартфилия, не беси меня. Сядь уже за эту чёртову парту! — Вот правда, Нацу чувствует, что начинает закипать. Эта девушка слишком упряма и когда-то точно доведёт его до белого коленья, а Люси во имя воздержания ядерного взрыва и сохранения собственного эмоционального здоровья, хватает рюкзак и садится уже ближе. На первую парту возле учителя. — Первое, что я хочу узнать так это то, какую специальность ты выбрала для дальнейшей учёбы? — Журналистика. Кафедра радиовещания, — Люси прекрасно понимала, к чему клонит учитель, почему вздыхает и чешет затылок, пропуская волосы сквозь пальцы, и почему продолжает неотрывно на неё смотреть. — И ты уже знаешь, что среди сдачи экзаменов стоит история? — Да, — голос стал совсем тихим, а Люси направила взгляд на свои переплетённые пальцы на коленках, сама она откинулась на стуле, прислоняясь к деревянной спинке. Она давно решила, в какой профессии видит себя в будущем, чем будет дышать. И, естественно, знала, какие предметы стоит подтянуть, а на какие не стоило тратить особых усилий. — Тогда, может, объяснишь мне, почему ты так наплевательски относишься к данному предмету, которое, на минуточку, отвечает за твою дальнейшую судьбу?! — Нацу сорвал голос, и Люси сморщила лицо. Это было громко. Не жутко, просто громко. Кабинет вновь замер тишиной. Люси понимала, что в словах учителя только лишь логика, и сама хочет ударить себя по голове. Она так хотела выучиться, уехать и начать новую жизнь. Она на это надеялась, мечтала. И сама всё портит. Каким-то глупым страхом, которому явно нет нормального объяснения. Ну, строгий этот учитель. Ну, пугает его взгляд до костей. И что? Это не значит, что нужно дрожать как маленький ребёнок и сбегать, как только видишь его на горизонте. «Люси, ты такая дура!». Люси поджала губы, признавая полное поражение и собственную глупость. Нацу вздохнул и на секунду прикрыл глаза. — Прости. В тот день я действительно погорячился, не стоило так на тебя давить, — недолгая заминка, и он продолжает. — Иногда меня заносит…       Нацу не знает, зачем всё ещё что-то говорит, будто оправдывается, словно хочет, чтобы это прекратилось. Её глупый страх перед ним исчез. Да, хочет, ведь это ненормально, со всех точек зрения. Он лишь хотел извинится и вернуть разговор к уроку, но… Чёрт… Этот ребёнок сидит перед ним весь сжавшийся, испытующий не самые приятные ощущения от разговора и виновата не только тема беседы, но и сам мужчина. Нацу внезапно для себя вспомнил её разговор со Скарлетт пару дней назад у выхода из школы, который он бесстыдно подслушал и понимал, что обязан как-то всё исправить и направить девушку на учёбу. Чтобы она больше не накручивала себя дурными мыслями. Люси на секунду затаила дыхание, переваривая в голове слова учителя. Он извинился. Вот это поворот из всех возможных поворотов событий. Ей казалось, что мужчина не способен на что-то подобное. Из слов Драгнила можно сделать лишь один вывод: его давление в прошлый раз было неосознанным, как казалось девушке, просто он не всегда дружит с головой. Что же… Вот это как раз таки не удивило, если честно. Люси молча кивнула, продолжая всё также разглядывать свои ладони. — Люси… — Нацу вздохнул и Люси вздрогнула, услышав своё имя из уст историка. Его мягкий голос сейчас совершенно отличался от того дня, когда он впервые узнал её имя. Девушка подняла на него свой взгляд. И Нацу не знал, что именно читалось в этих карих глазах, в которые он смотрел сверху вниз. Что-то между смятением, стыдом и каплей всё того же страха. Почти ничтожной крупицей боязни перед ним. Что же… Уже не плохо. — Я не хочу выносить всё это за рамки класса, но давай ты соберёшься и начнёшь учиться, потому что мне придётся вызвать твоего отца и спросить, почему же ты всегда приходишь в школу в подавленном состоянии, явно вызванного отсутствием сна, — Люси вздрогнула, слова были хуже удара хлыста по оголённой коже.       Она не хотела, чтобы отец когда-либо вообще узнал о состоянии своего ребёнка. Может быть она не так берегла его моральное состояние, как боялась узнать с его уст, что мужчине на это глубоко плевать. Нет, он этого не скажет, его выдаст взгляд. Он не сможет помочь, потому что не изменится, Джуд не хочет быть ближе, не может. Он же слаб. Она помнит, для мужчины слишком тяжело пересилить собственную душевную боль. Ему легче забить и забыть о том, что у него всё ещё осталась маленькая семья. Её вздрогнувшие плечи были видны невооружённым взглядом, но Нацу ничего не сказал. Почему-то возникло желание погладить её по голове, пытаясь хоть немного подбодрить. Не будет ли это как-то слишком? Сегодня он, вроде как, и так совершил то, чего не стоило. Вот это было за гранью педагогичности, слишком неправильно близко, почти интимно. Нацу мысленно отдёрнул необъяснимое наваждение, продолжая находиться в своей позе. — Я надеюсь, мы договорились? — Да, я… Постараюсь, — Люси неловко улыбнулась, смотря прямо в глаза мужчине. Сказать — она сказала, в прочем как обычно, а как выполнить — это уже другой, более странный вопрос.       Люси прощается с учителем, выбегает из класса как-то резко. Страха на этот раз не чувствуется, лишь дикая, просто жуткая неловкость, которая давила на голову чем-то тяжёлым. Она даже не хочет думать о том, как нелепо всё это время выглядела в глазах этого человека. Глупая девчушка! Маленький ребёнок. Люси приезжает домой на автобусе, проведя практически всю дорогу за своими мыслями. В основном, всё кружилось вокруг истории и словах учителя об экзаменах. Он прав, нужно взять себя в руки и начать думать головой в правильном направлении. Как же всё-таки трудно так резко переключаться. Вроде только с утра ты и думать боялась о его жутком взгляде, а сейчас всё уже не так печально. Ну, как… Почувствовать на себе чёрную трясину всё так же не хотелось. Люси уверена — она не выдержит. Теперь придётся всеми силами стараться не доводить ситуацию до точки кипения. Зайдя в гостиную, Люси натыкается взглядом на стикер синего цвета на дверце холодильника, которого с утра точно не было.       «Уехал в командировку. На месяц»       Всего пять слов, а Люси готова была на стенку лезть. Этот мир точно её ненавидит. День всё-таки скатился в привычное русло, и Люси лишь вздыхает. И какая к черту история?! Ей бы не умереть от недостатка сна в организме и не свалится в какую-нибудь канаву по пути в школу. Ве-се-лье.