А на нашем дворе... Повесть Вторая

…..Тёплый летний вечер был в самом разгаре. Закатное солнышко ласково грело лица и руки обессиленно растянувшихся на нагревшейся за день, чуть покатой черепичной крыше конюшни, ребят. Митька, Андрей, Иван и обе Маши сегодня доделали всё что было возможно, чтобы с чистой совестью убраться завтра с Царёвых глаз - подальше в отпуск. Разобрали какие-то бумаги старые, починили царский трон, в порыве Высочайшего гнева искалеченный, даже печку в царских покоях – что совсем уж не царское дело – побелили. Словом, сделали всё, чтобы не к чему было царёвым очам прицепиться. И сейчас, утомлённые жарким трудовым днём, чуть дремлющие на, как яблочко золото-розовом, закатном солнышке, лениво переговаривались: -“Ну, куда в этот раз рванём?” -“Можно на озёра.” -“Были уже, Данилов. Три дня в робинзонов играли.” – грустно напомнила принцесса, косо поглядывая на свою чуть кривоватую правую руку, сломанную в ту поездку – “Лучше куда-нибудь, где люди есть.” -“Да у меня эти люди уже вот где сидят!” – неопределённо махнув рукой, вяло возмутилась Данилова – “Нет! В деревню, к тётке, в глушь, в Саратов!” – Митька, упиравшийся затылком в её затылок, согласно угукнул - его, похоже, тоже доконала многолюдность дворца. -“Ну, тогда решено.” – сквозь дремоту отозвался Иван-солдат – “Собираем свои кости…ой….вещи, и со вторыми петухами едем в моё родное село. Там Купала, народу ни много, ни мало…..” -“И занзноба твоя. Ну и так всё понятно, зачем уж оправдываться. Едем!” – с тёплой усмешкой приподнялся на локте Данилов. -“Протестую! Обеими руками протестую!” – с неподдельным страхом вскинула руки Маша. С недавнего времени, начитавшись религиозной литературы, Маша, и до того девица очень набожная, буквально шарахалась от всех проявлений язычества. -“В меньшинстве ты, сестрёнка!” – рассмеялся её брат, без усилий возвращая её руки в прежнее, лежачее положение и щекоча -“Не боись! Мы тебя мавкам в обиду не дадим, лешим не выдадим!” – С другой стороны удало отозвался Иван. -“Это ещё кто кого в обиду не даст.” – буркнула, зажмурившись от какого-то особенно нахального лучика-зайчика, Маша, и закрыла посеревшим от пыли, замаранным краской рукавом усталое личико. -“Ну, пошла разговоры разводить. Решили уже – к Ивану в село.” – отмахнулся в конце концов Андрей. Маша недовольно насупилась и замолчала. Но тут же почувствовала лёгкий толчок в плечо. Это села и наклонилась к ней принцесса с лукавой улыбкой. Маша из-под руки обернулась и услышала: -“Ну, зато поможешь Ивану. Я мельком от твоего брата слышала, что что-то у них там с Марусей не ладится, а ты ведь у нас такой ангелочек, всё в два мига, коль не в миг развернёшь в нужную сторону.” – бровки Маши разошлись на места, а губы сами сложились в улыбку. Уж что-что, а ладам лад творила она с радостью и от чистого сердца. Насмешливо, прямо как брат, глядя на принцессу, села Маша – “Ох, ведь и доберусь же я до тебя когда-нибудь-то! Ох! доберусь!” – засмеялась она, но тут же широкая Митькина ладонь закрыла ей рот, и придавила обратно к крыше. -“Тихо вы там, сороки. Его Царское Величество топать изволят.” – все затихли и снова улеглись, свесивши головы вниз, в задний двор, куда через пару секунд зарулил Царь, в одних портках и рубахе, с обычной притворно-кислой миной на лице . Долго он оглядывался, всё высматривал-выглядывал. В конце концов хлопнул в ладоши и нарочито недовольно на весь двор огласил: -“От-ведь шельмы-то, а! Всё справили, ничего не забыли! Ладно уж, будет вам отпуск, живите. Зар-р-разы!” – И исчез со двора так же быстро, как и появился. -“Люди добрые, свобода!” – возопил Митька по-петушьи кукарекая. -“Э-эх! Так вперёд…” -“За цыганской звездой….” -“Кочевой….” -“До ревущих вьюжных широт….” – друг у дружки, как цветастую цыганскую шаль, голосисто подхватывая лихую песню, заплясали девочки, прищёлкивая пальцами и всё ближе подходя к краю. -“Маша! Это как, позвольте узнать, понимать?!” – вскочил было возмущённо царский мастер, да поздно уже. -“А как хочешь, так и понимай!” – в один голос ответили Маши и рука об руку сиганули с крыши в огромную кучу свежего, только сегодня привезённого и сваленного на заднем дворе, сена. -“А ну, стоять! Я же сказал - чтоб духу там вашего не было!” – Иван уже изнемогая от хохота силком усадил друга на место. -“Остынь, что с них взять, девицы всё-таки!” – Андрей перевёл возмущённый взгляд на друга, но тот спокойно продолжил. -“Я, если что, за ними приглядывал, и со всей ответственностью говорю, что цыгане попались крайне порядочные в определённом смысле.” – Митька утвердительно кивнул. Андрею ничего не оставалось, как только шутливо, чтобы не расслаблялись, погрозить девчонкам кулаком. Те же лишь прыснули со смеху и наперегонки помчались к качелям, которые наконец-то стояли свободными - а то подчас не дождёшьси, покуда детвора дворцовая по домам не разойдётся. На утро, поёживаясь от рассветной прохлады, ребята с вещами в мешках спустились во двор. Там девиц оставили караулить, а сами пошли в конюшню и вскоре вывели оттуда здоровенного орловского вороного рысака. Тот, сытый и явно только-только разбуженный, недоумённо косился на всю честну компанию и всё больше льнул к Митьке, который, на пару с ним, широко зевал. Коня впрягли в заранее выкаченную на пустующий пока ещё двор телегу, покидали поверх сенной подстилки вещи, приткнули пару мехов с водой и со смехом влезли сами. Митька ласково потянул вожжи и телега мягко тронулась с места. Без лишнего шума ребята выехали за стены кремля и по чуть развернувшись, по тихим узким улочкам добрались до восточной городской заставы. Там они растолковали старенькому, но дельному старичку-пограничнику где их, на всякий пожарный, искать и, постепенно прибавляя скорости, покатились навстречу поднимающемуся сине-золотистому солнышку. Окружённые солнечным рассветным огнём, сощурившие глаза, радостные, пустили коня бегом…..Застучали лихо колёса по росисто-пыльной дороге, замелькало единым полотном многоцветье в лугах, зазвенели зычные голоса по перелескам. Удалецки засвистел шут, ловко правивший быстроногим, могучим конём. Лешачьими голосами заорали на "кто-кого" солдат с мастером, пугая ранних пташек, едва только заводивших свои весёлые песенки. Принцесса притворно заткнула указательными пальчиками уши и, чтоб не дай Бог кто подумал, что это она, царская дочь, отвернувшись, чайкой белокрылой завопила. Выше леса полетел радостный звук сердца и голоса! От него по Машиному лицу разлетелась улыбка, свет в душе хлынул через край. Соскочила девица с телеги и побежала рядом, спотыкаясь, прыгая через кочки, захлёбываясь душистым солнечным воздухом и смеясь, смеясь, смеясь….Устав наконец, она вновь взобралась на телегу, подмигнула принцессе и стала голосом пониже выводить те же мотивы, что на радостях выдавала Маша-Лиза. Им чуть охрипло вторили вдоволь накричавшиеся добры молодцы Андрей и Иван. Митька же в лад им посвистывал, не отвлекаясь от дороги и лишь иногда оборачивался, чтобы посмотреть, не растрясло ли кого.