Попробуй

      Этот вечер и многие последующие точно пройдут в этом баре. «Доля Ангелов» всегда была его любимым заведением, и дело явно было не только в качественном алкоголе, уютной атмосфере, и даже не в вечерах живой джазовой музыки. Дело также было в бармене-владельце, который бросил его двенадцать часов и тридцать шесть минут назад, улетев первым же рейсом после их разговора без обратного билета.       У него — личная драма, связанная с потерей отца, одержимого сомнительными идеями и амбициями. Если посмотреть на это с рассказов Дилюка, то там какая-то тёмная история с кучей неизвестных фигур, где Крепус выглядит лишь пешкой, которой пожертвовали в нужный момент. И полицейская шишка, которая не смогла подëргать за ниточки для возобновления работы над делом даже за сто тысяч поцелуев и сто тысяч моры, стала не нужна. У Кэйи — несколько часов на разрушительную и яростную истерику в собственной квартире, примерно час на попытки дозвониться до него на расстоянии нескольких десятков тысяч футов над землёй, ещё примерно час на то, чтобы дозвониться до его подруг, которые без сомнений были на работе, а потом… Он даже не смог вспомнить, как ноги принесли его сюда, ведь он даже не был уверен в том, что сможет встать с постели.       — Очень кислое у тебя лицо, однако. — послышалось откуда-то сбоку. Альберих и не заметил, что рядом с ним на барный стул перед стойкой плюхнулся молодой парень.       — Тебе есть до этого дело?       — На самом деле, мне плевать. — честно признался незнакомец. — Но твоё настроение даже будто бы напиток мой подпортило.       — Водку сложно чем-то испортить. — многозначительно протянул Кэйа, выпивая свой шот залпом. Сегодня никакого вина.       — Откуда ты знаешь, что это именно она? — рыжий парень забавно приподнял брови от удивления.       — Все в Снежной любят водку. — деловито стрельнув взглядом, он обольстительно улыбнулся, зная, что произвёл впечатление. — Ещё не встречал исключений.       — А кто водку не любит? — резонно подметил он, подозрительно сощурившись.       — Я.       — Однако ты сейчас активно заливаешь ею душевные раны. — он улыбнулся, оперевшись локтём о барную стойку. — Не обманывай меня, все любят водку.       — Я правда не люблю водку, просто именно сейчас она лучше всего подходит для моего дрянного состояния. — Альберих выпрямился и также уверенно залпом выпил ещё один шот. — А ты не обманывай меня, я же вижу, что ты из Снежной.       — Я забыл утром смыть напоминалку со своего лица?       — Со званием капитана приходит богатый опыт и поразительная проницательность.       — Любопытно. — он вальяжно развернулся к Кэйе, подперев рукой подбородок, всерьёз заинтересовавшись разговором. — Что меня выдало?       — Фокусник обычно не раскрывает своих секретов, не знал? — капитан улыбнулся, вновь залпом выпивая содержимое маленькой рюмки.       — Ладно-ладно, как скажешь. — усмехнулся незнакомец. — Ого. Смотрю, ты и правда настроен очень серьёзно.       — О чём ты? — он чуть поморщился от очень терпкого вкуса крепкого алкоголя.       — О твоём желании напиться вусмерть. Всё настолько плохо?       — Для меня — сродни концу света. — вздохнул Альберих, всем своим видом показывая, что он буквально морально уничтожен, но потом очень правдоподобно улыбнулся. — Но это не так важно, верно?       — Да брось, если тебе хочется выплакаться, то моё плечо к твоим услугам.       — Я даже имени твоего не знаю. — резонно подметил Кэйа.       — Чайльд.       — А настоящее?       — Ого. — он действительно был впечатлён, с уважением оглядев капитана. — А ты действительно хороший коп.       — Не скажешь? — уточнил Альберих, прекрасно понимая, что тот попытался увильнуть от вопроса.       — Не-а. — Чайльд с улыбкой мотнул головой. — А вот ты так и не представился.       — Кэйа.       — Ну, с формальностями покончено. Так что там у тебя, приятель? — он между делом подозвал бармена и что-то проговорил ему почти в самое ухо, а после вернулся к помрачневшему Альбериху. — Падение с карьерной лестницы? Кто-то умер? Ты чем-то болен? Твоё сердце разбито?       — Ну, правильный ответ точно прозвучал.       — Всегда мечтал поиграть в детектива. — Чайльд вытянул руку и начал демонстративно загибать пальцы. — Ты опытный и внимательный, так что не думаю, что у тебя могут быть проблемы на работе. Смертельно больные люди обычно предпочитают наркотическое опьянение. Люди, которые потеряли кого-то, явно не находятся среди веселящихся и отдыхающих людей, а напиваются дома. Остаётся только разбитое сердце.       — Ордо Фавониус не помешали бы копы вроде тебя. Хоть многое в твоих доводах и притянуто за уши, но в целом до правды ты добрался. — грустно улыбнулся Кэйа.       — Ох, прошу прощения, капитан, но я больше люблю создавать проблемы, а не решать их. — он искренне рассмеялся. — Никакого криминала, не подумай.       — Серьёзно? — Альберих скептично приподнял брови. — А что же тогда?       — Банк северного королевства. — расплывчато проговорил Чайльд, видимо, не особо желая говорить какие-либо подробности. — Другой профиль, но мне всё равно приятно, что ты похвалил мои успехи в расследовании! Кстати, хочешь поговорить об этом?       — О расследовании? — усмехнулся Кэйа, неловко пытаясь съехать с темы.       — О делах сердечных.       — Не особо. — он чуть поморщился. — Я пришёл сюда забыться, а не изливать душу и плакаться о том, как мне больно и обидно.       — И как твои успехи?       — Ну, я пришёл к выводу, что любовь на самом деле та ещё бессердечная сука, и лучше никогда больше в этой жизни с ней не сталкиваться. — Кэйа опустошил последний шот, который стоял перед ним на стойке. — И что водка всё ещё очень горькая на вкус.       — Как и сама любовь. Иронично. — усмехнулся Чайльд, поблагодарив бармена, который принёс ему два стакана с каким-то коктейлем. — Не тот напиток пьёшь, раз хочешь отпустить всё это и забыть.       — А что посоветуешь?       — Это. — он пафосно прокатил по стойке один стакан, и Кэйа ловко перехватил его в свою ладонь. — Наслаждайся, я угощаю.       И без лишних раздумий Альберих сделал большой глоток, поморщившись от крепости напитка, но потом удивлённо взглянул на довольно улыбающегося Чайльда, лёгким жестом руки приподнимающего стакан в негласном тосте. Было крепко и горько, но в то же время почувствовалось сладкое послевкусие.       — Что это?       — Ром, абсент, вино. И, кажется, какой-то ликёр? Это так важно сейчас? Ты как побитая собака зализывал раны водкой, когда есть возможность взять всё и сразу, привнести краски и развлечься.       — Главное потом уйти отсюда на своих двоих. — Кэйа хрипло посмеялся, кажется, впервые за этот вечер так искренне.       — Не переживай, капитан, если будет необходимость, то унесу тебя на руках. Мы в ответе за тех, кого напоили. — усмехнулся Чайльд.       — Кстати, раз мы тут делимся откровениями, то зачем ты здесь?       — Ах, я? Я просто отдыхаю, никакой драмы. Знаешь, в командировке бывает очень тоскливо, если сидеть в четырёх стенах отеля где-то в чужом городе, далёком от родного дома.       — Скучаешь?       — Очень сильно. — тепло улыбнувшись, Чайльд залпом допил содержимое стакана. — И если с семьёй я могу поддерживать контакт на расстоянии, то огромных сугробов здесь явно не хватает. Бывал когда-нибудь в Снежной?       — Нет. Но ведь ты мне сейчас о ней расскажешь?       И с каким-то особенным трепетом Чайльд рассказывал о Снежной: про забавные ритуалы, про не менее забавных и интересных людей, про красноречивые ругательства, совсем капельку о своей семье, про огромные снежные сугробы и о том, как же неприятно получать снежным шариком в лицо. Все его рассказы сопровождались активной жестикуляцией и периодическими визитами бармена, который обновлял им порции этого горько-сладкого коктейля. Кэйа в один момент будто бы взглянул на Чайльда иначе, и он понял, что сейчас больше всего на свете хочет, чтобы он заткнулся. И заткнуть его хочется поцелуем.       — Хей, приятель, ты ещё здесь? — щёлкнув пальцами перед носом капитана, он обеспокоенно наклонился и поймал на себе его чуть затуманенный взгляд.       — Почему-то ты сейчас выглядишь так сексуально. — эта фраза вызвала улыбку на лице Чайльда, потому что произносить это с таким серьёзным и задумчивым лицом просто незаконно.       — Думаю, нам не стоит. — он продолжал улыбаться, перехватив руки Альбериха, не позволяя себя коснуться. — Жалеть будешь.       — Не буду. — слишком уж уверенно проговорил Кэйа, буквально на пару секунд посмотрев на него поразительно ясным взглядом. — Я больше не хочу любить, но почему-то хочу поцеловать тебя. Ты против?       — У тебя личная драма, а я тут в командировке, готовый в любой момент улететь в другое место. Ты же понимаешь, что это на один раз?       — Понимаю. — после этого ответа Чайльд какое-то время серьёзно изучал Альбериха взглядом, будто бы пытаясь выцепить что-то в его зеркале души и принять верное решение.       — Я могу быть ещё сексуальнее. Хочешь проверить? — наконец-то спросил он, чем вызвал у капитана улыбку.       — Давай здесь, пока я не передумал. — он игриво провёл носком своего сапога по чужой ноге, поднимаясь чуть выше.       — Архонты, Кэйа, тебе разве шестнадцать, чтобы обжиматься в туалете бара?       — Домой я сейчас хочу возвращаться меньше всего. Ну, после случившегося. — Кэйа печально отвёл взгляд.       — Я могу отвести тебя к себе в отель.       — Банально! — капризно надув губы, капитан скрестил руки на груди.       — И слышать ничего не хочу! — подняв ладони вверх, он встал со своего стула и рассчитался с барменом за них обоих. — Сейчас вызову такси, едем ко мне. Мы с тобой оба в этой жизни заслуживаем большего, чем туалетная кабинка.       В этот момент Кэйа будто бы почувствовал, что сейчас он находится на тонущем корабле, и Чайльд — тот самый спасательный круг, который поможет ему удержаться на плаву в этом дурацком омуте пожирающих чувств. И он прилип к нему, где-то внутри боясь выпустить из своей цепкой хватки хотя бы на минуту. Из-за того, что Альберих очень сильно отвлёкся на одного харизматичного рыжего парня, было очень сложно уследить за тем, сколько же по времени они ехали от бара до отеля «Гёте», но он знал, что это расстояние можно измерить в примерно в тридцати хмурых взглядах водителя в зеркало заднего вида, пока они самозабвенно целовались на заднем сидении автомобиля, то и дело пытаясь раздразнить друг друга ещё больше.       В пылу целовательного сражения они влетели в номер. Чайльду едва ли хватило ловкости, чтобы открыть дверь, а потом — чтобы запереть изнутри, потому что при всей его визуальной лёгкости удерживать на себе высокого и спортивного капитана полиции одной рукой оказалось куда труднее, чем он себе представлял. Учитывая, что Кэйа совсем ему не помогал, спустившись губами на шею, пока трясущимися руками тот пытался разобраться с этими треклятыми ключами.       И после того, как их тела коснулись идеально заправленной постели, у них слетели последние тормоза. Всю дорогу они только и ждали момента, чтобы друг на друга наброситься, слишком уж явно ощущая чужое возбуждение. Чайльд очень быстро дал понять, что он сделает всё, чтобы этой ночью Альберих всё же утонул, но не в собственной печали, а в его объятьях и удовольствии.       И даже несмотря на то, что сейчас он был готов полностью отдаться ситуации, Кэйа провёл слишком много времени в отношениях с Дилюком, чтобы не удержаться от сравнения. Секс с Рагнвиндром кардинально отличался от того, что происходило сейчас. Дилюку нравилось много времени уделять поцелуям. Доводить ими до изнеможения, балансируя на грани. Медленно растягивать, оглаживая каждую часть тела. Даже неловко вспоминать, сколько раз он умудрялся кончить ещё до того, как они заходили дальше за всё это время.       Чайльд же был по-своему груб и хаотичен. Одежда валялась перемешанными между собой скомканным тряпками практически с самого начала. Ему тоже нравилось целоваться и говорить, что он на вкус как тот сладкий ликёр, но ещё больше ему нравилось кусаться, с зацелованных покрасневших губ опускаясь на плечи, грудь и рёбра. Он может страстно поцеловать, но в ту же секунду шлёпнуть по бедру, оставляя яркий отпечаток и тем самым вызывая у Кэйи внезапный стон, от которого он невольно впал в ступор, не ожидая от самого себя подобной реакции.       — Знаешь, я совсем не против, что ты думаешь о ком-то другом, и даже пойму, если случайно назовёшь меня чужим именем. — Чайльд ласково огладил его щёку, отмечая, что теперь-то его точно видят и слышат. — Но не улетай в астрал окончательно. Мне всё же хочется хоть немного твоего внимания конкретно к себе.       Эти слова немного отрезвили Альбериха во всех смыслах. Действительно, к чёрту Рагнвиндра. К чёрту вообще всё, что с ним связано. И любовь эту дурацкую в тоже пекло. Возможно, этот случайный рыжий незнакомец из Снежной прав, и лучше жить моментами, не позволяя себе отдаваться в плен ненужным сентиментальностям, чтобы потом не было слишком больно, когда твоё сердце захотят растоптать?       — Надеюсь, ты сделаешь всё, чтобы я больше не заскучал? — игриво поддразнил его Кэйа, чертовски соблазнительно облизнув нижнюю губу.       — Какой проказник! — ухмыльнулся Чайльд, вновь затягивая капитана в страстный поцелуй, игриво цепляя его ладонь и переплетая их пальцы друг с другом. — Тогда время перестать дразниться и наконец-то развлечь тебя.       В тумбочке было всё необходимое, и Кэйе даже стало интересно — это такая предусмотрительность Чайльда, или же отель действительно оправдывает все те звёзды, которыми так любит кичиться владелец этого отеля? Он прекрасно знал, что будет дальше, поэтому перевернулся на живот и встал на колени, заигрывающе вильнув бёдрами.       — Я смотрю, тебя довольно сложно смутить. — он начал постепенно растягивать его, свободной ладонью огладив линию от талии до ягодицы. — Мне казалось, что придётся просить тебя повернуться и позволить мне сделать это.       — Я был в долгих отношениях с мужчиной, — Альберих тяжело дышал, но он тихо посмеялся, даже чувствуя лёгкий дискомфорт. — Меня этим ты точно не удивишь.       — О-ох, так мне повезло встретить кого-то с опытом? — пускай он этого не видел, но Чайльд довольно улыбнулся, чуть наклоняясь и касаясь губами копчика. — Кого-то, кто не боится острых ощущений? И в этот момент Кэйа заметно напрягся, потому что он теперь не мог предсказать то, что будет происходить дальше.       — Всё-таки немного боишься? Да брось, тебе понравится.       — Меня пугает неизвестность. — он попытался расслабиться, чтобы пальцы двигались свободнее.       — Тогда предлагаю не медлить.       Буквально мгновение — и Кэйа стонал и бормотал что-то нечленораздельное, уткнувшись лицом в подушку и стараясь справиться с нахлынувшими весьма неоднозначными ощущениями. Он чувствовал, как пальцы, двигающиеся внутри в быстром темпе, заменил влажный язык, а эти самые пальцы крепкой хваткой вцепились в его бёдра, не позволяя уйти от ласки. Альберих резко поднял голову, грязно выругавшись на выдохе. Его ладони до побеления костяшек сжимали простыни, но стоило признать — если войти во вкус, то это чертовски приятно, а ещё это так заводит, что член буквально изнывал от желания кончить.       — Если ты хотел меня удивить, то у тебя получилось. — Кэйа развернулся лицом к Чайльду, который облизнул губы, слизывая с них смазку.       — Теперь ты не скучаешь?       — Нет. Но мне кажется, что ты слишком много болтаешь.       Теперь в ступор впал Чайльд, потому что Альберих выглядел так горячо и уверенно в себе, что заранее предсказанный сценарий их близости в голове разрывался на мелкие кусочки, но то, что он видел, было тоже где-то за гранью его фантазий. Кэйа распаковал презерватив и устроил его на самый кончик чужого члена, а после в свои руки взял смазку. Он высунул язык и, не сводя пристального взгляда с замершего парня, щедро выдавил на него некоторое количество смазки. Подмигнув, он нарочито медленно опустился вниз и раскатал ртом презерватив по всей длине, языком обильно покрывая всё смазкой. Теперь уже сверху доносились интересные витиеватые ругательства       — Ты просто потрясающий! — на эмоциях выдал Чайльд.       — Знаю. — и с улыбкой Альберих поднялся, чтобы рукой поймать его член и со стоном опуститься на него, практически усаживаясь к нему на колени.       — А ещё ты чёртов безумец. — улыбнувшись, Чайльд поцеловал его, давая время привыкнуть. Кэйа охотно ответил, оглаживая подтянутое тело. — А теперь рассказывай, как тебе больше нравится?       — Не хочешь попробовать удивить меня ещё один раз? — в голове промелькнула болезненная мысль, что всё то, что ему нравится в постели, ему нравится исключительно с Дилюком. — Давай попробуем что-то на твой вкус?        — Что-то, что нравится мне? — Чайльд задумчиво закусил губу, обводя Альбериха взглядом. Он уронил его на подушки, встав перед ним на колени и оглаживая чужие ноги. — Знаешь, мне очень нравятся твои ноги.       — И что же это значит? — игриво ухмыльнувшись, спросил Кэйа.       — Думаю, они будут замечательно смотреться на моих плечах. — он подхватил вытянутые ноги и помог устроить их на себе. — А теперь держись крепче!       Сначала он не понял, что же эта рыжая бестия имела ввиду, пока он не вставил член и не начал двигаться в очень быстром темпе, буквально заставляя спинку кровати биться о стену. Кэйа захлёбывался в собственных стонах, пытался схватиться хоть за что-то, чтобы его так не мотало по скользящему постельному белью, и не придумал ничего лучше, чем вцепиться в Чайльда, притягивая его ближе к себе.       — Нравится?       — Д-да! — еле смог сказать Кэйа.       — Ох, какой ты гибкий. — на выдохе протараторил он капитану, тут же зажмурившись от собственного стона и нахлынувшего удовольствия, когда он почувствовал то, как на его волосах сжимались чужие пальцы, болезненно стягивая их.       — Чайльд, это слишком!       Кэйа рухнул обратно, одной рукой цепляясь за металлический виток спинки кровати, а другую опустил на собственный член, чувствуя, что они вместе вот-вот кончат. Поза позволяла входить глубже, а шлепки об быстрых толчков будоражили слух не меньше, чем гремящая мебель и их стоны. Как же много всего, просто невозможно больше это выносить. Всего несколько движений в едином темпе, и оба с громким стоном содрогнулись в ярком оргазме, после которого Чайльд практически сразу свалился рядом, ощущая сейчас такую неважную для него боль в ногах от такой нагрузки.       — Как ты? — со счастливой улыбкой на лице спросил он у Кэйи, когда смог хотя бы немного отдышаться.       — Спроси меня чуть позднее, когда голова сможет думать. Кажется, сейчас ты выбил из меня всю красноречивость. — он опёрся на локоть, рассматривая такого довольного и улыбчивого Чайльда. — Но это было здорово.       — А ты у меня, пожалуй, теперь лучший.       — Я даже польщён. И много ли людей в этом рейтинге?       — А что, уже ревнуешь? — он усмехнулся. — На самом деле, совсем немного. Я обычно не цепляю случайных людей в барах, если ты об этом. Ты мне просто действительно понравился.       — Я так просто согласился на всё это, а теперь чувствую себя самой настоящей сволочью. — проговорил Кэйа, наблюдая за тем, как Чайльд без всякого стеснения встал с постели и в неглиже прошёлся по спальне.       — И почему же? — найдя пачку сигарет, он зажал одну между губами, а пачку протянул Альбериху. — Будешь?       — Я не курю.       — Так я тоже. — усмехнулся Чайльд, поджигая сигарету. — А ещё в номерах не курят. Какая разница, если случай особенный?       Кэйа перевёл взгляд на пачку и, не очень долго думая, всё же вытянул одну, но вместо того, чтобы воспользоваться протянутой зажигалкой, он вцепился в чужую руку и потянул опешившего Чайльда на себя, усаживая к себе на колени. Смуглая ладонь скользнула по шее и пальцами вцепилась в короткие рыжие волосы на затылке, чуть оттягивая голову назад. И только после таких нехитрых действий Альберих прислонился кончиком своей сигареты к чужому, делая быстрые затяжки и тем самым подхватывая чужой огонёк.       А ему оставалось только восхищённо наблюдать и охотно поддаваться на все манипуляции, потому Кэйа столь же прекрасный, сколько и наглый. Такое поведение по-своему заводило, потому что ранее из-за социальных статусов и прочей мишуры его жизни с ним никто не вёл себя вот так. Город свободы не перестаёт удивлять.       — Так что там с твоим чувством вины? — спросил Чайльд после того, как Кэйа сделал глубокую затяжку и откинулся назад, опираясь на локти.       — Чувствую себя так, будто просто использовал тебя.       — С чего ты взял?       — Я люблю другого человека, а к тебе я чувств не испытываю. Как-то нечестно получилось по отношению к тебе. — он немного неуклюже перехватил сигарету пальцами, выдыхая дым.       — А разве ты мне клялся в вечной любви, чтобы я чувствовал себя обманутым или использованным? — с усмешкой спросил Чайльд, устраиваясь удобнее на его бёдрах. Альберих поднял на него удивлённый взгляд. — Я же не наивный дурачок, чтобы полагать, что всё произошедшее было от большой любви. Отнесись к этому проще, приятель. Нам обоим это было нужно, и лично я ничуть не жалею. Считай это… Дружеской помощью?       — Ну, теперь я чувствую себя сволочью немного меньше. — тихо посмеялся Кэйа. — А ты давно настолько преисполнен в сердечных делах?       — Для меня спокойствие, семейная жизнь, тихая гавань или в принципе какой-либо финал — не более, чем мираж. — Чайльд затушил свою сигарету в пепельнице и помог провернуть то же самое с чужой. — Мне больше нравится наслаждаться моментом, когда предоставляется возможность. Сегодня я здесь, завтра я на послеобеденном рейсе куда-то в другое место. Так… Не болит.       — Тебя тоже однажды бросили?       — А кого в этой жизни хотя бы раз не бросали?       — Я понимаю, о чём ты, Чайльд. — грустно уставившись в потолок, он опустил ладони на его бёдра, непроизвольно водя по ним подушечками больших пальцев. — Я тоже пришёл к тому, что хочу, чтобы больше не болело.       — Тарталья.       — Что? — он опустил на него свой взгляд.       — Меня так зовут.       — Любопытно. — улыбнулся Кэйа. — Это ты так прощаешься?       — Для начала ответь, пожалуйста, на один вопрос.       — Валяй.       — Только скажи честно. — он забавно сощурился, обводя указательными пальцами в невидимый круг своё лицо. — Совсем не нравится?       — Что? — рассмеялся Альберих.       — Моё лицо. — смех оказался заразительным. — Хотя бы немного нравится?       — Ты красивый. А к чему этот вопрос?       — Я понимаю, что ты и твоя личная драма уже решили, что это всё на один раз, но… — он немного замялся, потому что с каждым словом тело под ним напрягалось всё сильнее. — Не против как-нибудь повторить? Я пробуду в Мондштадте ещё какое-то время, а мы с тобой прекрасно друг друга понимаем, и можно не переживать, что кто-то из нас случайно влюбится. Мне понравилось проводить время с тобой.       Вопрос действительно заставил задуматься о морали и, возможно, о чувстве вины уже перед Дилюком, ведь не успел его самолёт ещё приземлиться, а Кэйа нашёл себе любовника. А впрочем, должно ли это волновать его? Рагнвиндр сказал, что искра их отношений потухла, и им пришёл конец. Возможно, свои чувства к нему он ещё не до конца похоронил в своей душе, и ему ещё нужно некоторое время, но… Тарталья ведь сказал, что это его ни к чему не обязывает, верно? Они просто хорошо проводят время. А со своей болью он как-нибудь справится.       — Я согласен.       — Ого, — искренне удивился Чайльд. — Не думал, что ты так быстро согласишься. Несколько минут назад ты называл себя сволочью.       — Потому что ты задаёшь такие сложные вопросы в слишком правильное время. Я всё ещё немного пьян, а тело только-только после жаркого секса. — Кэйа усмехнулся. — Пока что у меня очень плохо получается думать. Тем более, раз ты уже подружился с моей драмой, и обещаешь не устраивать мне новую, то почему нет?       — Тогда я предлагаю вместе сходить в душ, а потом ты оставишь мне свой номер. Что думаешь?       — Давай попробуем.