Попробуй

Вся любовь — это миф из старых сказок; Честной юности взрыв из жидких красок; Микс из мыслей и чувств, что слишком горький на вкус.

      Собственный дом больше не казался ему уютным, спокойным и безопасным местом. Давящая тишина отдавалась в голове громким шумом, оставленный бардак из-за сбора вещей в спешке мозолил взгляд. И хотелось как можно скорее сбежать отсюда, чтобы его не настигли его собственные мысли. Мысли не давали покоя, из раза в раз напоминая, что случилось и по какой причине. А также что в итоге всё это значит — он никому не нужен. После недавних событий он пробыл у себя дома несколько дней. На фоне дискомфорта он уже от этого готов лезть на стенку и выть. Он никогда не думал, что такое в принципе может с ним произойти, а теперь понимать, какого это — иметь разбитое сердце, было совершенно неприятным опытом. Повторять не стоит. Никогда.       Джинн, его начальница, едва ли завидев на пороге своего кабинета Альбериха, дала ему небольшой отпуск, чтобы немного выдохнуть и привести свою жизнь в порядок. В её понимании, если уж вечно самоуверенный, эксцентричный и яркий человек вроде Кэйи выглядит настолько разбитым, то у него в жизни явно что-то произошло. Ему просто нужно дать время, и тогда всё вернётся на круги своя. А ему самому надо теперь не подвести оставшихся рядом с ним близких людей — Лиза и Джинн кажутся всего лишь обычными коллегами по работе, но тем не менее он готов мир уронить к их ногам после всего, что было между ними. Работа в полиции весьма специфична, а узы она умеет формировать очень крепкие. Он искренне дорожил дружбой с ними.       А как привести свою жизнь в порядок? Вариантов было не так много, как ему бы хотелось. От работы его пока временно отстранили, в люди выходить особо не хочется, дома сидеть — ещё меньше. Интернет надоел на следующий день. Дела по дому он заставил себя доделать ближе к вечеру. В этот же вечер он обзвонил своих друзей. Ночью снова напился в баре. Ближе к вечеру следующего дня крутил в руках телефон, посмаковав вслух номер телефона Тартальи.       — Привет.       — Я уж думал, ты никогда мне не позвонишь. — из телефона Кэйи послышался голос человека, который определённо сейчас улыбался. — Привет!       — А тебе самому не хотелось мне позвонить?       — Иногда ловил себя на такой мысли, ты умеешь производить впечатление. — смешливый голос сменил настроение на более твёрдый, таким скорее выносят приговор в суде, а не говорят о таких вещах. — Но учитывая, как прошла наша первая встреча, в большинстве случаев это не подразумевает вторую.       — Тебе не понравилось? — наигранно имитируя обиду, спросил Альберих.       — О, мне всё понравилось, за одним ма-аленьким исключением. Из-за него я и думал, что ты не позвонишь. Догадаешься, детектив?       — Держу пари, речь о том, как я пускал сопли по своему бывшему? — говорил он об этом так же легко, однако всё равно было неприятно поднимать болезненную тему, и губы поджались.       — Бинго! — и к большому сожалению Кэйи, Аякс решил это поддержать. — Я думал, вы уже снова вместе, погуляли немного и страстно помирились, или как там у парочек принято.       — Нет, это не так.       Как же сильно ноет в груди. На самом деле ему всем своим естеством хочется кричать всему миру о том, как же ему всё равно. Кричать о том, что он справился с решением Рагнвиндра свалить от него подальше. Он сильный и будет жить дальше. Возможно он навсегда останется один, или же будет искать какие-то альтернативные варианты. Тарталья ему по душе — он свободный, харизматичный, честный и привлекательный. А ещё ничего не требует взамен. Сейчас это чувство сильно дурманило израненную душу, заставляя поддаться искушению. Альберих сделал вдох и улыбнулся, стараясь максимально скрыть болезненное ощущение.       — И поэтому я предлагаю встретиться. Хочешь?       Без всяких раздумий Чайльд согласился. Решили они встретиться немедля, чтобы не спугнуть флёр приятной неожиданности в виде второго свидания, а локацией решили выбрать тот же отель «Гёте», потому что так всем удобно. Лишние глаза и уши Альбериху ни к чему, а территория, на которой слишком много людей так или иначе связанных с банком северного королевства, гарантирует конфиденциальность. Вроде как это и не обязательная мера в понимании Кэйи, но сочувствующие взгляды почти каждого жителя Мондштадта, понимающих масштаб катастрофы в чужой душе уже больше вызывают раздражение, нежели ощущение поддержки. Ему и так достаточно шептаний за спиной.       Стоило Кэйе постучаться в дверь номера, в котором обитал Чайльд, как тот почти сразу же открыл дверь, за талию втягивая капитана в номер, а также в свои объятья. Опешивший Альберих явно не ожидал такого необузданного порыва сильных чувств, но сопротивления не оказывал, особенно когда он наклонился к нему за поцелуем. Расцеловав каждую губу, он оставил короткий чмок в завершение и выпустил его из своих крепких рук.       — Рад тебя видеть! — улыбнувшись, он прошёл вглубь номера и повернулся к капитану. — Любишь пиццу и играть в приставку?       — Что? — даже немного разочарованно переспросил Кэйа, непонимающе нахмурив брови.       — Не нравится? — без задней мысли уточнил он. — Я просто не в курсе, как ты любишь проводить время, поэтому попробовал выбрать что-то универсальное. Пицца в почёте в ваших краях, насколько мне известно. А идею с приставкой я позаимствовал у своих младших братьев и сестры, которые играют в приставку в любой непонятной ситуации.       — Не пойми меня неправильно, Тарталья, идея чудесная. — на душе даже стало немного паршиво, он видел, что для него хотели постараться, а Кэйа такой испорченный. — Просто я думал, что наши встречи будут подразумевать немного другое. Пицца? Супер.       — О, я понял, ты на секс настроился. — выражение лица Тартальи напоминало механизм, который из состояния чего-то очень милого переходило в боевой режим. Кэйа хотел было сказать о том, что ладно, сегодня просто мальчишник без интима, он переживёт, но Чайльд был непреклонен. — Нет, сначала решим эту ситуацию.       — Тогда возьми меня скорее, у меня член стоит с того самого момента, как ты меня поцеловал. — мгновенно подхватывая чужое настроение, на выдохе проговорил капитан, притягивая его за одежду, тут же начиная её стягивать.       — Тебе так не терпится? — усмехнувшись, он помог снять с себя одежду и принялся за Кэйю.       — Ой, заткнись. — улыбнулся Кэйа, наклоняясь за поцелуем.       Спонтанная страсть опьяняла не хуже тех напитков, что пил Альберих в тот вечер, когда они познакомились. Первые встречи обычно самые запоминающиеся, потому что если дело доходит до постели, то в порывах партнёры стараются сделать всё и сразу, потому что они ещё не знают, кому как больше нравится. Они смело целуют там, где тело отзывается больше всего. Трогают там, где стоны громче всего. Царапают и оставляют следы там, где будет виднее всего.       — Кэйа, у меня завтра важная встреча с важными… Ох, блять!       — Кажется, засосы не были под запретом? — в глазах, рассматривающих оставленные засосы на шее, было отчётливо видно возбуждение.       — А запретов и нет. — улыбнулся Чайльд, крепко сжимая ладонями ягодицы капитана, отчего члену внутри стало чуть теснее. — Я просто уведомляю тебя о том, как всем будет неловко.       — Кроме тебя?       — Кроме меня.       — А ты, оказывается, бесстыдник. — решив окончательно раззадорить Тарталью, Кэйа приподнялся с его бёдер и медленно сполз с кровати, маня его за собой. — Докажи мне.       Тарталья, будто зачарованный, последовал за ним, а когда он ощутил босыми ногами прохладный пол, то смог оценить ту самую полную свободу действий, которую ему предоставили. Если Альберих не хочет ограничиваться мягкой постелью, и ему нужны доказательства бесстыдства… В голове появилось слишком много непристойных вариантов развития событий, осталось только выбрать место. Хотя зачем выбирать? У них впереди много времени.       Тарталья вжал Кэйю в стенку номера, быстро двигаясь внутри. А капитану оставалось лишь успевать дышать, ведь смена обстановки сильно разгорячила его, он чуть ли не буквально плавился в чужих руках, охлаждаясь только из-за стены, которой он касался спиной.       Дальше всё пошло вспышками, потому что количество полученного удовольствия окончательно повело голову. Он был на руках у Чайльда, пока тот резким движением повалил его животом на стол, тот скрипел в такт их движениям. Потом тягучие поцелуи на нём же, чтобы была возможность передохнуть перед продолжением. На столе стояла бутылка виски, и Тарталья слишком демонстративно пролил тёмную жидкость на грудь Кэйи, которая резко стала вздыматься чаще.       — Я случайно. — невинно улыбнулся он, языком слизывая алкоголь со смуглого тела.       — Ты пропустил немного ниже. — Кэйа осторожно вплёл свои пальцы в рыжие волосы, опуская его голову ниже. — Вот здесь.       И горячее вылизывание стекающих капель превратилось в не менее горячий минет. Дальше за подобную наглость Альберих был отшлёпан на дорогом кресле, что, к немалому удивлению капитана, отозвалось приятным возбуждением. Настолько, что после небольшого акта игривой порки Кэйа вскочил с кресла и повалил Тарталью на пол, вновь седлая его бёдра. Когда сил уже совершенно не осталось, решение принять душ вместе не казалось уж таким плохим, пока они снова не начали самозабвенно целоваться и ласкать друг друга, пока на них лились струи воды.       — Пицца? — уже с толикой юмора предложил Тарталья, когда они после молчаливого перекура смотрели друг на друга, не зная, какой эпитет подобрать для описания произошедшего.       — Пицца. — одобрительно улыбнулся Альберих.       Когда они сбросили стресс и разбили всякое сковывающее их стеснение, вечер прошёл отлично. После устроенного ими рандеву шевелиться совершенно не хотелось, потому что мышцы приятно ныли, а тело расслабилось настолько, что они так и провели всё время в постели — в одних только боксерах, с ноутбуком на коленях и всякими фильмами, сюжет которых совсем не имел значения. Они смеялись, делились историями и снова целовались. Скорее просто потому что этого хотелось уже душой, а не разбушевавшимся либидо — слишком легко стало, и обстоятельства перестали быть настолько давящими под действием ощущений свободы и комфорта.       — Останешься? — спросил Тарталья.       — Ты уверен?       — Да. Не хочется тебя выпроваживать в такой час.       — Даже не боишься, что я, например, обчищу твой номер? — прищурился Кэйа, ведь они не так хорошо знают друг друга, а парень сейчас показался таким наивным. Он бы, конечно, не стал, но как же чувство самосохранения?       — Тогда я обращусь в полицию. — он выразительно посмотрел на капитана, отчего сразу же пропали все вопросы.       Из рабочего флуд-чата (который без Джинн и Варки) Альберих на следующий день узнал, что некий «мажорный хрен из Снежной» и правда был в здании Ордо Фавониус — по каким-то формальностям иностранного гражданина. Он, оказывается, улетел.

Чат «Кэйа — Тарталья»

Кэйа: Улетаешь, потому тебя уволили за вульгарный внешний вид или всё наоборот прошло слишком хорошо? Тарталья: Нехорошо следить за друзьями, капитан! Тарталья: Шучу. Мне даже нравится. Тарталья: А если серьёзно, то всё прошло хорошо, из-за чего и нарисовались кое-какие дела. Кэйа: Ты вернёшься? Тарталья: Соскучиться не успеешь. Тарталья: Но, думаю, загляну совсем ненадолго. Так что рекомендую заслужить себе отгул. ;) Кэйа: Хорошо, удачи тебе в твоих делах. Буду рад, если ты потом расскажешь, как всё прошло. Кэйа: До скорого!       Ожидалось, что после того, как Тарталья улетел, Кэйа снова расклеится. Эта мимолётная интрижка привнесла интересных красок в его унылый период жизни. Но главная ошибка заключалась в том, что изначально неправильно было относиться к этому, как к мимолётной интрижке. Мимолётная интрижка не подразумевает повторных встреч, самую вкусную грибную пиццу на свете, заботливые вопросы о том, хорошо ли он себя чувствует и стакан прохладной воды после секса. Ещё не подразумевает интересных дискуссий о просмотренных фильмах, истории родом из разных стран, забавные переписки по ночам о том, какой же уродливый галстук был у очередной важной шишки, как же жарко вообще где угодно, кроме Снежной и насколько уже квадратная задница от этих постоянных перелётов.       Было не совсем понятно, что же это происходит. Скорость, с которой развивались между ними события, были сродни химической реакции, эмоционально-гормональному взрыву, тому, что было когда-то давно позабыто, стоило ему связать свою жизнь с другом детства. Тарталье было удобно называть это дружбой с привилегиями. Ранее никогда не доводилось Альбериху сталкиваться с подобного рода дружбой, но опыт получается интересный. Впрочем, если никто никому ничего не должен, то почему бы не подружить, если сейчас это буквально для него тот самый желанный спасательный круг в непростое и болезненное время?       Вернуться в строй получилось немного быстрее, чем он предполагал. Джинн в определённый момент позвонила ему, спросив его о самочувствии и предложив вернуться, так как резко понадобились все свободные руки, чтобы занять их полезными делами. Как правило, дела все были формата А4 и частично рукописные, но это был отличный повод получить пару звёздочек в карму в глазах начальства, если ему резко понадобится выходной. Работа тоже неплохо прочищала мозги.       И в день возвращения Тартальи Кэйа даже не пытался скрывать, что соскучился и ждал его. В этот раз, как и думал Чайльд, прилёт был всего на один день, поэтому снимать номер в «Гёте» просто не было смысла — Альберих любезно пригласил его к себе. Обещания приятной компании и дегустации местной достопримечательности в виде лучшего вина во всём Тейвате порадовали усталого путника.       Вино постепенно ударяло им в голову, в их разговоре становилось всё больше того, что читалось только между строк. Чуть позднее подтекст превратился в откровения, и вот они снова утопают друг в друге, не в силах быстро насытиться ощущениями. Когда буря между ними утихла и последствия смыли потоки воды, они продолжили пить вино.       — Скажи честно, тебе правда хотелось бы просто видеться со мной? — Альберих не смотрел на него, устремив свой немного озадаченный взгляд куда-то в бокал.       — Ты о том, что я тогда предложил тебе поиграть в приставку? — усмехнулся Чайльд, а после ответного кивка сменил тон на более серьёзный. — Правда. Я честен с тобой, когда говорю, что просто так не цепляю людей. Ты ещё в баре показался мне интересным человеком, пускай и был пьян и зациклен. Не вижу никаких препятствий, чтобы мы могли поиграть в ту же приставку, рассказать друг другу разные истории и классно провести время. Или ты так не считаешь?       — Не совсем. Мы с тобой классно проводим время, хотим постоянно узнавать друг друга, переписываемся во времена разлуки и отлично трахаемся. Но разве это не называется отношениями?       — Отношениями называется случай, когда при этом люди ещё и любят друг друга. Я знаю, что ты не любишь меня, так как твоё сердце до сих пор где-то в самой глубине чемодана у Рагнвиндра на другом конце Тейвата. Тебе нужно время, чтобы оправиться от этого.       — Но… — попытался перебить его Кэйа.       — Нет, пока ты не начал отрицать свою любовь к нему или не начал признаваться мне — дослушай. — остановил его Тарталья. — Я ведь тоже не чувствую любви. Мне с тобой хорошо, но меня совершенно не беспокоит где ты можешь пропадать ночами, куда тратится твоя зарплата, было ли у тебя что-то с той пышногрудой девушкой из архива на корпоративе вашего участка. А ещё не заботит то, любишь ты меня или своего бывшего. Я понимаю, что такой формат общения может быть «слегка» вопиющим, но если тебе всё же это доставляет кучу морального дискомфорта, то давай исключим секс и будем друзьями?       — Мы и так друзья. — улыбается Альберих. — Просто со своими привилегиями, верно?       — Тогда откуда у тебя такие метания?       — Просто непривычно, я думаю. — пожимает он плечами. — Всё это кажется таким знакомым и заманчивым, сложно не думать о том, что где-то кроется подвох.       — Смотри не влюбись. — Тарталья искренне рассмеялся.       Так всё и продолжалось. Чайльд иногда приезжал к Кэйе даже если того не требовал его рабочий график. Они старались проводить вместе как можно больше времени, будь то реальная встреча или общение по сети, когда между ними слишком много миль. На первом месте для парнишки из Снежной была его семья, и на родине он всё же бывал куда чаще, чем проездом в Мондштадте. Чем он занимался на самом деле — так и не рассказал, да и, признаться честно, Альберих и не пытался узнать. Как они оба решили: их не волнуют подробности, о которых не хочется говорить.       Кэйа уже мог сказать, что смог вернуться к жизни. Он общался с горожанами, выполнял должностные обязанности, снова улыбался, а также «занимался дегустацией» в барах, играя в «Священный призыв семерых». Где-то в груди всё ещё ныло, однако он старался думать о другом, отвлекаться на дела житейские, заливаться алкоголем, приходить на дружескую чайную терапию к Лизе, помогать одному коллеге справляться с младшей сестрой, тайком вытаскивать Розарию, чтобы покурить с ней прямо за храмом. Жизнь шла своим чередом.       — Как ты себя чувствуешь? — внезапно спросил Тарталья, когда они играли в приставку.       — В каком смысле?       — Ну, уже пару месяцев прошло. — пожал он плечами. — Кто-то прошлые отношения годами забыть не может. А ты выглядишь…       — Будто мне уже нормально? — грустно улыбнулся Кэйа.       — Точно.       — Всё не так хорошо, как хотелось бы. Болит ещё. Но я адаптировался.       — Понимаю. — лицо Тартальи казалось совершенно безэмоциональным, и он не сводил сосредоточенного взгляда с видеоигры. — У меня тоже однажды был человек. Знаешь, вот поговоришь с ним — и есть ощущение, будто он уже живёт не первую жизнь. Выглядит молодо, но опытен и мудр совсем не по годам. Оказалось, что просто успел за свою жизнь пройти через многие события, отчего он тоже отказался от подобных чувств — просто устал каждый раз терять тех, кого осмелился полюбить.       — Ты смог оправиться? — понимая, кем для него был этот человек, Кэйа не удержался от вопроса.       — Прошло уже около пяти лет. — он с вызовом посмотрел на Альбериха. — И я только недавно смог наконец-то убедиться в том, что отпустил его.       — Намекаешь, что и у меня когда-то получится?       — Конечно. — Чайльд ободряюще положил руку ему на плечо. — Найдётся кто-то, кто сможет оценить тебя по достоинству, а ты сможешь довериться и открыть своё сердце.       Больше всего удивило то, что Тарталья наконец-то начал открываться. Потребовалось достаточно много бессмысленных переписок и бесед о чём-то общем, злободневном или просто интересно-отвлечённом, чтобы он смог рассказать что-то личное. Было очевидно наличие травмирующих отношений или чего-то вроде того, но подробностей он никогда не знал. Но даже несмотря на определённую таинственность личности Чайльда, он знал о нём больше, нежели наоборот. Тарталья знал о загадочном капитане ещё меньше — но тут дело в том, что что-то о своём детстве сам Кэйа ничего не помнит, а на что-то просто не может дать ответ. Стремления, амбиции, мечты, увлечения и прочие роскошные вещи для людей с грудой свободного времени резко покинули жизнь Альбериха, когда в его увлекательную грешную жизнь ворвалась суровая бытовуха, уже практически супружеская жизнь и огромный дом за чертой города.       Поэтому даже сейчас, когда он свободен от оков и снова может заниматься тем, что в более юные годы доставляло ему столько радости, он лишь имитирует свои прошлые будни, когда он был счастлив и любим. Не хватает только иногда ездить в командировки с поручениями от Ордо Фавониус и обнимать кого-то в постели по ночам. Его глотком свежего воздуха ощущался только Чайльд, который приковывал к себе своей незаурядностью и непокорным духом. А Кэйа сейчас ощущал себя самым настоящим трусом, потому что не мог принять перемены и изменить всё. На самом деле всё вокруг — лишь отличное подражание нормальности, а капитан отлично отыгрывал роль. Но судя по рассказу, они с этим рыжим парнем из Снежной были не такие уж и разные.       — Что ты так на меня смотришь? — спросил Тарталья, заметив, что Кэйа так и смотрит на него задумчиво.       — Красивый. — отшутился он.       — Смотри не влюбись.       Фраза, которую он периодически произносил, осаживала обоих и напоминала, что нельзя влюбляться. Между ними за это время уже созрела крепкая привязанность, но испытывать её к близкому другу вполне нормально. Иногда ради друзей люди могут пойти даже на то, на что не всегда могут пойти родные по крови. Но оба понимали, что если слишком увлечься — можно свалиться в пучину очень сложных чувств, где в их случае обязательно будут страдать оба. Отношения ощущались обречёнными, и они были такими на самом деле. Тарталья со своей невзаимной любовью и Кэйа, которого просто разлюбили и оставили одного. Уж точно без шансов.       Тарталья, правда, после этого разговора перестал напоминать. Есть вероятность, что он набрался уверенности в том, что они оба приняли правила их дружбы. Или же дело в чём-то другом. Альберих отгонял от себя мысли, ведь правила для них одни, но он не мог не заметить, что Чайльд открывался, рассказывал о себе больше обычного и был чрезмерно тактилен. Против всего этого он явно ничего не имел, но в какой-то степени сопротивляться было сложнее. Он охотно принимал заботу, с сильным трепетом в сердце ждал возвращения его прекрасного друга, при звуке уведомления резко хватал телефон, ожидая очередной новости откуда-то с другого конца Тейвата. Возможно, его процесс реабилитации был бы не таким долгим. Даже Кэйа Альберих заслуживает второго шанса. Своё собственное право на счастье с другим человеком, который, кажется, тоже начал отвечать взаимностью?       Другая часть напоминала, что любить нельзя. Ни Тарталью, никого в принципе. Чувства сделали очень больно. Он долго не мог оправиться. Всё это будто пыталось вытащить его из того самого подобия зоны комфорта, и пока что какой-то внутренний блок сопротивлялся этому, лелея надежду на то, что Дилюк вернётся, что всё станет как прежде, будто всё это время ничего не рушилось на маленькие кусочки в масштабе одного человека.       Надежда ведь умирает последней. И всё равно что-то внутри Кэйи не переставало ожидать, подкидывать в ворох мыслей обрывки счастливых воспоминаний, хранить затухающий огонёк чувств к тому, что оставил его одного. И это сыграло с ним злую шутку. В один из одиноких вечеров ему позвонил до боли знакомый номер телефона, который он так и не осмелился удалить или хотя бы заблокировать. И звонок Дилюка Рагнвиндра готовился изменить всё.