Попробуй

      Прелесть длительных перелётов всегда заключалась в том, что в распоряжении было достаточное количество времени. Это время можно было посвятить чему-то, на что всегда его не хватает — на то, чтобы привести свои мысли в порядок. Он всегда старался придерживаться рационального подхода ко многому, что касалось работы или хобби, но всё это всегда переставало работать, когда дело касалось близких ему людей. Он был готов уронить звезды к ногам своей семьи. Всегда был рядом в разные моменты жизни со своими друзьями из разных точек Тейвата. Отдавал всего себя в отношениях, когда они у него были.       С последним было сложнее, ведь однажды его внутренняя рациональная часть сказала, что сердце надо закрыть на много-много замков, чтобы больше его не ранили. За всё время он встречал разных людей, которые хотели бы подобрать ключи, но не у многих хватит на это решимости. И такая ситуация, признаться, его вполне устраивала. Тарталья достиг успехов в карьере, реализовать свой родительский потенциал в многодетной семье несложно — тем более с младшими у него замечательные отношения. У него есть время на увлечения и друзей. Он с уверенностью говорил, что счастлив.       Внутри, конечно, всегда щекотались навязчивые воспоминания. И так было до тех пор, пока в его жизни не появился человек, который без особых усилий и, скорее всего, даже без осознания ситуации медленно, но снимал эти замки. Кэйа имел интересный жизненный опыт и был лёгок в общении — они провели много времени в разговорах о разных вещих, отчего они ощущались такими разными, но до одури похожими. Приятно впечатляла его смелость, Чайльда восхищали люди, горящие идеями, неугасаемым духом авантюризма и уверенные в себе. В принципе Альберих сочетал в себе то самое, мимо чего он просто не смог пройти. А в особенности зацепило то, что их встреча будто была предначертана — они оказались так нужны друг другу. Кэйа был потерян из-за кардинальных болезненных перемен. Аякс ощутил острую необходимость в том, чтобы в его жизнь вдохнули больше воздуха. Их химия, которая постоянно ходила по очень тонкой грани, оказалась тем самым, что помогло им разобраться в себе, пережить трудности и двигаться дальше.       Правда, теперь Тарталья чувствовал себя так, будто совершил серьёзное преступление — нарушил тот договор, который сам же заключил со своим другом. Его один человек научил, что нет ничего более святого, чем договор между двумя людьми. С Кэйей постоянно возникала мысль, что правила нужны только для того, чтобы их нарушать, ведь они изначально задали не совсем стандартные правила игры.       Влюблённость формировалась незаметно для самого Чайльда, просто потому что он всячески отрицал возможность подобного инцидента. Чуть позже — запрещал. Сердце теплело, но он убеждал себя, что забота, желание увидеться, узнавать как дела и участвовать в его жизни происходят сугубо из дружеских побуждений. Друзья всегда рядом, это ведь так и должно быть.       Иногда, правда, клинило. Хотелось сблизиться морально и физически, хотелось сделать какой-то очаровательный знак внимания в виде символического подарка, хотелось вытеснить печальные воспоминания прошлого опыта новыми счастливыми воспоминаниями. Особенно сложно было бороться с собой, когда Кэйа такое активно поддерживал. Ему нравилось внимание. Ему нравилась тактильность. Ему нравилось заниматься сексом. Ему нравились разговоры обо всём и ни о чём в тёплых пледах с бокалами вина.       Борьба в определённый момент прекратилась, и Тарталья смог признаться себе, что бесповоротно влюбился. Приходилось держать всё в себе, потому что казалось дико неправильным вываливать на Альбериха все новые нюансы, которые появились в его адрес, именно сейчас. Где-то внутри иррационально теплилась надежда на то, что через какое-то время чувства будут взаимными. Терпеть и ждать Чайльд умеет очень хорошо. Прятать эмоции — ещё лучше.       — Привет. — с улыбкой поприветствовал его Чайльд. — Как ты?       — Зачем ты мне звонишь? — спросил Кэйа, и голос его был очень недовольный, будто бы ему позвонил не друг, а операторы банка северного королевства.       — Потому что… — он немного насторожился. — Я соскучился по тебе?       — Ты время видел? — вымученно простонал он, видимо, тоже сейчас взглянув на часы. — Мне, конечно, приятно, что ты скучаешь по мне, но ты мог бы скучать в более светлое время суток?       — Ох. — напряжение спало, он сконфуженно опустил глаза, пускай и не было видно, но улыбаться не перестал. — Прости.       — Надеюсь, ты позвонил не просто мой голос услышать?       — Я спешу сообщить, что я планирую навестить тебя через три дня. — он водит ручкой над своим ежедневником, над свободным пространством между визитом к родне и рабочими делами. — Что думаешь?       — Ты знаешь. — в голосе Кэйи наконец-то стала слышна улыбка. — Я всегда рад с тобой встретиться.       — Я соскучился. — честно признался Чайльд, нервно запуская пальцы в волосы.       — Я тоже. — его голос звучал так, что на один момент даже появилась надежда. — Тогда до скорого?       — До скорого. — он снова издал неловкий звук. — Прости, что разбудил. Спокойной ночи.       После этого звонка прошёл день. В определённый момент Кэйа перестал отвечать на сообщения. Когда терпение Чайльда подошло к концу, а он успешно прибыл в Мондштадт — оказалось, что Кэйа и на звонки не отвечает. Появилось состояние сильной тревоги, потому что в подобных ситуациях у него всегда ни одной позитивной мысли, когда ситуация касается близкого ему человека. Переживания и неконтролируемые картинки перед глазами с разными опасными ситуациями не позволили сидеть на месте в номере отеля, поэтому он направился к дому Альбериха.       — Его нет дома. — сказала гуляющая по улице Маргарита, решив сжалиться над уж слишком долго стучащим в дверь незнакомцем.       — О, прошу прощения, если это выглядит странно, я просто беспокоящийся друг. — Тарталья повернулся к ней с располагающей улыбкой.       — Не стоит, я уже давно приметила чужестранца, который иногда навещает нашего капитана кавалерии. — кивнула она, накручивая прядь волос на палец, будто бы смакуя мысль в голове. — Но сейчас его здесь нет. И, возможно…       — Возможно что? — едва сдерживаясь, осторожно спросил он, когда драматическая пауза Маргариты стала слишком неловкой.       — На этот раз уже не вернётся.       — С ним всё в порядке? — нервы уверенно пробивали оборону, голос дрогнул.       — Ах, я неудачно подобрала формулировку. — но на самом деле она увидела достаточно, чтобы убедиться в своей теории. — С ним всё в порядке. Просто вернулся Дилюк Рагнвиндр. Сначала они громко выясняли отношения. Потом громко мирились. Я лично свечку не держала, но это маленький городок, здесь очень быстро разлетаются подобные новости.       — И он ушёл к нему? — выдержка сдала полномочия, он поднял на неё пустой взгляд.       — Вчера я видела, как он уходил с вещами.       Маргарита, честно, до одури любила сплетни. Как владелица бара, она часто крутилась в водовороте новостей, со временем это даже вошло в привычку, и она стала присматривать за Модштадтом, постоянно болтая с местными в течение дня — городок, конечно, маленький, но событий всегда было предостаточно. Её личное любопытство в определённый момент могло переходить границы, и сейчас она поняла, что перегнула. Она не была уверена на все сто процентов, что это именно тот самый случай, но реакция этого паренька буквально кричала о его сильных чувствах. Сейчас ощущение стало таким неприятным, будто бы она не узнала внезапную сенсацию о любовном треугольнике, а глотнула испорченное вино.       — Дорогой, мне жаль. — искренне сказала Маргарита, но это, очевидно, не помогло. Прикусив губу, она решила попробовать исправить ситуацию. — Я давно не навещала Аделинду, она горничная в поместье Рагнвиндра. Составишь компанию?       — Я сейчас не ищу себе компанию.       — Ох, Архонты. — вздохнула Маргарита. — Я намекаю на то, что могла бы проводить тебя к поместью, чтобы ты нашёл Кэйю и выяснил, что между вами сейчас происходит. Если хочешь, конечно.       — Вот теперь не откажусь. — на его лице отразилась очень слабая, но искренняя улыбка.       В душе бушевал самый настоящий тайфун. Впервые спустя долгие годы позволить себе открыть сердце для другого человека, и тут же обжечься. И ведь сейчас Чайльд даже не вправе обижаться, злиться или требовать что-то, ведь они изначально решили, что ничего друг другу не должны. Он сам виноват, что влюбился. Но сердце кричит, что Кэйа тоже совершает большую ошибку, возвращаясь к своему бывшему, который ранил его сердце. Особенно когда рядом человек, готовый уронить звёзды к ногам Альбериха и залечивать былые раны своей любовью, заботой и поддержкой.       Бесконечная болтовня Маргариты об окрестностях Мондштадта даже смогла помочь немного отвлечься, но её рассказы о Мондштадте старательно избегали упоминаний одной уж слишком известной фигуры в местной истории — и из-за этого не думать о нём было даже сложнее. Обширные связи помогли навести некоторые справки о Рагнвиндре, было глупо отрицать, что он достаточно хорош собой. Рыцарь, но не сказочный — всегда на страже справедливости, своего винного бизнеса и интересов Мондштадта.       Искренне поблагодарив Маргариту за помощь, он уже был готов встретиться лицом к лицу с дверью поместья, но Маргарита, уже направившаяся к домику горничной поблизости, обернулась. Чайльд в жизни мало чего боялся, да и разговоры по душам в этот список явно не входили, но он мог честно признаться себе, что нервничает. Как минимум сейчас несколькими словами Кэйа может перевернуть всё внутри него, снова обвесить сердце замками и отбить всякую веру во взаимную любовь. В отношениях он всегда отдавал всего себя без остатка, но пока не появился такой человек, который будет охотно принимать любовь в таком количестве и отвечать взаимностью. Для людей это слишком много, а Чайльд всегда такой — слишком страстный во всём, чем занимается.       — Если не сложится, буду ждать тебя в баре «Кошкин Хвост». — не удержалась она. — Удачи.       Натура Кэйи бо́льшую часть его жизни не подразумевала решение проблем. Она подразумевала утаивание, выжидание удобного момента, сокрытие настоящих эмоций, убеждение себя в том, что его скрытые мотивы стоят всех недомолвок. А также то, что он не заслуживает счастья. Что все люди рано или поздно оставят его — родители, Дайн, Дилюк. И Тарталья бы оставил. Просто твёрдая закономерность, от которой никуда не деться. Дилюк вернулся, но даже так Кэйа не исключает печального исхода событий, у них сейчас всё слишком нестабильно в отношениях.       И Альбериху показалось, что возможно было бы чуть менее болезненно, если бы он оставил Тарталью первым. И поначалу это даже продолжало казаться отличным решением, однако он не учёл, что речь всё же идёт про одного очень усердного парня, который не привык сдаваться, а тем более — проигрывать. Хоть Чайльд и умеет признавать поражение, но для него это больше мотивация работать над собой и провести реванш. Сражение за чужое сердце, конечно, не совсем тот профиль, чтобы устраивать какие-либо реванши, но узнать причину сложившейся ситуации хотелось до одури. Кэйе сказать было нечего. Любовь — в целом очень иррациональная штука.       Он завидел Чайльда в компании Маргариты из окна некоторое время назад. Дилюк был занят тем, что хлопотал над ужином, а Кэйа любовался закатом, иногда — светом закатного солнца в ярких волосах Рангвиндра. Он прокрутил совместные несколько месяцев в голове и пришёл к выводу, что Чайльд всё усложняет. Он не спорит с тем, что не совсем правильно по отношению к нему поступил, позволив себе просто уйти, не сказав ни слова, но встреча, выяснение отношений, печальные прощания — не в его стиле, он тут попробовал не так давно, совсем не понравилось. А бросать через сообщения в мессенджере — уже слишком. Ему искренне хотелось верить, что Тарталья не дурак, всё поймёт. В конце концов, они ничего друг другу не обещали. А сохранить такую дружбу в отношениях бы точно не получилось.       — Мне нужно немного проветриться. — он тепло улыбнулся Рагнвиндру, стараясь не выдать то, что его за дверью ждёт непростой разговор. — Скоро вернусь.       — С тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросил он. — Может, составить компанию?       — Не волнуйся, я ненадолго. — он оставил короткий поцелуй на чужой щеке. — Не успеешь соскучиться.       Открыв входную дверь поместья, он заметил Чайльда, который поднял руку, как раз собираясь постучать. Возникшая между ними пауза почти мгновенно стала неловкой, так как от одного взгляда друг на друга хватило, чтобы многое понять, и слова были уже не особо нужны. Тарталья заметил на его коже чужие засосы, которые тот и не старался спрятать, так как не ждал гостей, а из этого получается, что Маргарита не соврала — они действительно «громко помирились», а сам факт его нахождения здесь подтверждает, что они снова будут пытаться. Кэйа же заметил, что вся эта ситуация его определённо беспокоит, по взгляду видно, что он сильно опечален — получается, у него в чувствах сейчас намешано много личного. Возможно, договор был нарушен.       — Привет. — долго Чайльд молчать не смог, всё же это он нарушил чужой покой.       — Привет.       — Хочешь поговорить?       — Нет. — честно ответил Кэйа с печальной улыбкой, но прошёл вперёд и закрыл за собой дверь. — Но понимаю, что это неизбежно.       — Основную ситуацию я, в общем-то, прекрасно вижу. Но хотелось бы немного подробностей, если позволишь.       — Ну, думаю, ты имеешь право знать. — кивнул Альберих, понимая, что при всей своей нелюбви обнажать личную жизнь, это было бы как минимум честно. — Некоторое время назад Дилюк позвонил мне. Я не отвечал на его звонки, так как слишком злился на него. Душевные раны неприятно ныли, конечно, но моя обида на тот момент была куда сильнее, так как эти месяцы были очень сложным испытанием для меня. А дальше… Он появился на пороге моего дома.       — В городе поговаривают, это было весьма громко.       — Это мягко сказано! — посмеялся Кэйа. — Я даже вещами швырялся, представляешь? Меня такой волной накрыло, я старался задеть его побольнее, оскорбить пожёстче, пытался вытолкнуть из собственного дома — вообще видеть его не желал после всего. Он будто бы вообще меня не слышал и всё старался своим спокойным тоном сказать мне, что он изменился, что пересмотрел ситуацию, осознал свои ошибки, готов бороться за то, чтобы всё исправить. Я держался на своём и говорил, что мне это больше не нужно, чтобы катился отсюда подальше.       — Что же пошло не так?       — Он поцеловал меня, почти пригвоздив к стене. — Кэйа немного опустил взгляд, понимая, как же это глупо и банально. — И я поплыл.       — Вот как. — печально резюмировал Чайльд. — Даже неожиданно как-то, что ли.       — О чём ты?       — Это так неправильно, будто клише из мелодрамы. — он невольно вспомнил все фонтейновские мелодрамы, которые они посмотрели вместе. — И ведь сработало.       — Да, я даже сам понимаю, что это было будто бы слишком просто. Но этот поцелуй, у меня подкосились ноги, а где-то в грудной клетке так сильно заныло от ощущения, что я люблю его. Знаешь, мелодрамы всегда говорили, что нужно слушать своё сердце. — то, как сейчас ветер ласково колыхнул его волосы, выглядело так, будто сейчас они сами в эпицентре подобного фильма. — Моё сердце умоляло простить его и попробовать снова.       — И ты решил выкинуть меня из своей жизни? — неприятная горечь невыговоренной обиды засела комом в горле Тартальи.       — Я думал, это будет очевидно. — лицо Альбериха нахмурилось, наступило время разговоров, выяснения отношений и неудобной правды. — Нас с тобой связывали совместные вечера, хорошее вино и много секса. Думаешь, будет правильно идти с тобой дальше в жизнь, которую я собираюсь строить с любимым человеком?       — Мне было бы куда легче, если бы ты мне сказал об этом. — горечь продолжала заполнять его изнутри, уже отзываясь где-то в сердце.       — Точно легче? — от проницательного взора Кэйи не ушло то, как же он себя сдерживает.       — На самом деле, нет. — и Чайльд охотно принял эту лёгкую провокацию. — Если тебе интересно, на мой взгляд мы с тобой оба те ещё идиоты. Я — потому что посмел позволить себе влюбиться в тебя. А ты — потому что вернулся к бывшему, который тебя не заслуживает.       — Осторожнее.       — Уже не вижу смысла. — отпуская последние тормоза, усмехнулся он. — Максимум морду мне набьёшь, но мне дальше по жизни будет идти гораздо легче, если я всё же скажу это.       — Ты своими чувствами уже ничего не изменишь.       — Дай хотя бы попытаться. Выслушай меня.       — Нет. — резко оборвал его Кэйа очень холодным тоном. — Не перекладывай это на меня.       — Это ошибка! — Чайльд повысил голос, решая, что раз он не хочет слушать хвалебные оды, то он попробует докричаться. — Ты ведь в который раз наступаешь на одни и те же грабли, Кэйа, как же ты не поймёшь?       — Не пойму что? — злобно рыкнул Альберих, опасно сверкнув взглядом.       — Стоило этому кретину проявить хотя бы толику внимания в твою сторону, как ты сразу растаял и простил ему то, что он бросил тебя одного. — он поднял на него такой же взгляд, смотря с вызовом. — Ты правда считаешь, что это нормально?       Если быть до конца откровенным, Кэйа понимал, что его влечение к Рагнвиндру было действительно слишком сильным. Их очень многое связывало по жизни, и на фоне всего этого Альберих понимал, что даже когда Дилюк подпустил его к себе ближе, он всё никак не мог насытиться им, поскольку запретный плод самый сладкий на свете. И когда они пробыли вместе какое-то время, ему слишком хотелось надеяться, что они счастливы, и Кэйа был прав, думая с самого начала, что это именно его человек. Он в принципе после встречи с Дилюком никогда не думал о том, чтобы любить другого человека. Любовь действительно очень иррациональная штука. Иногда к полюбившемуся человеку очень сильно тянет, даже если разум говорит о том, что, возможно, это неправильное решение.       — Я люблю его. И поэтому готов рискнуть всем. — выровняв дыхание, он посмотрел на Тарталью спокойным, но уверенным взглядом. — Даже тем, что было между нами. Не заставляй меня думать, что именно наша встреча была ошибкой.       — Но…       — Ты забыл? Я тебе говорил об этом с самого начала.       — Я понимаю. — кивнул он как-то слишком уж понуро. — Но я привязался к тебе, Кэйа. Я сначала тоже думал, что эти отношения не будут ничего значить. Но ты восхитителен во всëм, и я… — тихий смешок. — Бесполезно сейчас распинаться, да?       — Повезло, что ты такой сообразительный. — этот смех вызвал у Кэйи слабую улыбку.       — Получается, теперь всё? Они оба всё понимали. Настала часть печального прощания.       — Да. — Альберих неловко потоптался на месте. — Ты подарил мне самое отвязное дружеское приключение.       — Взаимно. — похвала в качестве утешительного приза не особо помогла, но всё равно после этого разговора на душе стало менее паршиво. — Не знаю, правда, отважусь ли я теперь на что-то подобное с кем-то другим.       — Знаешь, что мне однажды сказал умудрённый разбитым сердцем человек? — Кэйа повторил тот добрый ободряющий жест, положив руку на плечо Чайльда. — Найдётся кто-то, кто сможет оценить тебя по достоинству, а ты сможешь довериться и открыть своё сердце.       — Может, это и правда. — узнав свои собственные слова, Тарталья посмеялся. — Жаль, что в итоге это не ты, но я надеюсь, что ты будешь счастлив.       — Спасибо. — сбросив камень с души, он собирался возвращаться домой. — Попробуй мне не писать, хорошо?       — Хорошо. — как-то слишком легко согласился.       — И попробуй мне не звонить.       — Попробую.       — Кэйа, у тебя всё хорошо? — открылась дверь, и из поместья вышел Дилюк Рагнвиндр.       — Да, не волнуйся. — он взял Дилюка за руку, когда тот встал рядом, окидывая взглядом незнакомого визитёра, будто задавая вопрос «кто ты?».       — Да, не стоит волноваться, я тот, кто уже уходит. — он улыбнулся Кэйе, махнув рукой, а после серьёзно посмотрел на Рагнвиндра. — Береги его, хорошо?       И он ушёл, прикладывая усилие, чтобы не обернуться. Если бы он обернулся, то вне зависимости, был бы там Кэйа или нет, было бы весьма паршиво на душе. Жизнь — штука порой несправедливая, и в ней происходит даже слишком много событий, которые не поддаются объяснению. Творят эти события сами люди, чтобы потом много думать, извлекать опыт и учиться на собственных или на чужих ошибках. Но люди сами решают, меняться им или нет, а также решают, насколько же они сильно хотят наступить на старые грабли. В этом «отвязном дружеском приключении» были и «те же грабли», и много нового опыта. Аяксу есть над чем подумать. А Кэйа обязан быть счастливым. Но что в итоге получится у этих отношений, Аякс, увы, уже не узнает. Не будет приезжать, не будет писать и не будет звонить. По крайней мере, правда попробует.