В душе расцветало лето

Минутная стрелка перескочила на два миллиметра вправо пару секунд назад. На стёклах очков скользит её маленький двойник, когда Бен отворачивается, потому что такими темпами у него скоро задёргается глаз (или сразу оба). Дверь кабинета открывается, и из него медленно выплывает женщина в затёртых тапках, с газетными листочками в руках. За ней ничего не видно, но никто и не собирается высматривать. Он здоровается, внутренне напрягаясь, другие люди молчат. Медсестра смотрит в ответ с удивлением, но вскользь, и кивает головой видимо благосклонно. Может показаться, что даже как-то по-доброму. Бен фыркает про себя: клиенты в частных клиниках — кошелёчки с деньгами, простите, что он такой циник. Ладонь чешется, зуд переходит в пальцы. В незнакомых местах он чувствует себя неловко, хотя и не подаёт никакого виду. Рожа кирпичом, маска опущена под подбородок — и так дышать нечем, только цветы по углам воняют. Сейчас бы послушать музыку… Рука дёргается к незастёгнутому карману. Он останавливает себя, мельком оглянувшись в сотый раз за час (хотя изначально старался вообще ни на кого не смотреть). Бен не то чтобы параноик, но всё равно противно думать, что кто-то может случайно подслушать. Ай, да наплевать уже! И зачем, спрашивается, нужно было заранее записываться, снова заставлять себя пунктуально отрывать задницу от кровати и переть сюда, в угловое жёлтенькое здание на пересечении дорог (ужасно неудобное расположенное, к тому же даже внутри слышны громкие гудки, шум машин и толпы)? Конечно, стоит признать, что нигде больше вы не узнаете столько нового из безусловно информативной болтовни врачей с пациентами, которых принимают вне времени и очереди, словно тебя и нет. Вопрос: есть ли смысл подавать голос? Школьников в таких заведениях третируют нещадно, а вот их родителей чуть ли не облизывают прямо на месте. Бен фыркает. Если бы не накрепко привитая-пришитая-припаянная к нему вежливость… Кулаки уже буквально чешутся, когда там его позовут? Знаете, он вообще не особо конфликтный человек. Но это смотря как посмотреть. По ситуации и наличию терпения. Как же временами бесят все эти рамки. Даже его. Они похожи на плотную сетку, надетую на голову, как мешок. Бена тянет в сон, хотя проснулся он на удивление бодрым. Пластмассовые фигурки врачей на столике напротив улыбаются криво нарисованными ртами. Из наушников разбавлено текут звуки, песня на вкус как горячее масло — это вам не классика, в которой, если честно, его отец не очень-то разбирается — главным инициатором музыкального обучения единственного (!) чада всё же была мать. Из-за воспоминаний о ней слушать резко надоедает. Так ещё и сбоку кто-то прислоняется, и Бен неприязненно косится на очередного посетителя. Впрочем, тут же себя отдёргивает — никто (Н.И.К.Т.О.) не должен знать, о чём ты думаешь. Акстись. Он зажато вздыхает, натягивая душную маску повыше на нос. Часы оттикали полтора часа с его времени. Был бы он курящим, то давно бы не выдержал. Но и без этого пройдёт ещё пару минут — и его просто не примут. Ну и всё равно. В голову лезут ненужные цитаты об одиночестве среди толпы. Хочется зевать и газировки. Врач — серьёзный сине-серый дядька со скучной щетиной — вытирает руки полотенцем и выходит из такого же скучного белого кабинета. Там и правда смотреть совсем не на что, даже жаль. Мужчина прикрывает дверь. Сначала рассеянно пялится на очередь, а потом переводит (более «адекватный») взгляд на Бена. О, кажется, его наконец-то заметили.