Твоя сладкая кровь

Город оказывался недосягаемым тому, кто впервые оказывался в нём. Небоскребы стремились ввысь и своими верхушками, казалось, утыкались в пушистые облака. Город функционировал, как единый организм. Отовсюду доносились различные звуки, движение не прекращалось ни на секунду, в воздухе витал ароматный запах еды из многочисленных забегаловок, которые за 24 часа в сутки видели множество покупателей, а стеллажи опустошались как только наступало время обеда. А ночной город сиял. Сказать вернее- горел. Горел в свете фонарей, в вывесках рекламы, в огнях на витринах, а свет сердец распространялся внутривенно, переходя под корни деревьев, вливаясь в этот бесконечный поток, который морской бриз то уносил вместе с ветром, то возвращал обратно, мол, не забывайте, кто вы здесь. Рудольф ощущал это в несколько раз сильнее. Его инстинкты обострялись, становилось тяжело дышать. Он не вписывался в эту естественность, был явно не желанным гостем. Он ведь был холодным, как кубик льда на дне стакана кока-колы. Ощущал эти различные запахи, которые тут же сменялись другими. Это было неприятно и неудобно. Представьте, что вы зажаты прямо посреди автобуса со всех сторон, не можете толком вдохнуть и только желаете скорее выбраться на свежий воздух. Рудольф чувствовал себя именно так и хотел скрыться. Но даже ночью это не прекращалось. Ни на секунду. Людей становилось значительно меньше, но не в отдельных районах, где обычно собирались свои компании. Сан-Диего не переставал функционировать ни на секунду. Рудольф провел рукой по пепельным волосам, стараясь сосредоточиться на конкретной задаче. Он стоял на одной из крыш, пытаясь уловить знакомый аромат в ночном воздухе. Где-то внизу, по малоосвещенной улице, прогуливались парочки, пряча ладони в карманах друг друга. В эти моменты всегда хотелось быть ближе к друг другу. На балконах выращивались цветы, и окна были раскрыты. Впускали путы ночи в свои квартиры. Смотришь на звёздное небо за раскрытым окном, слушаешь шепот на ночных дорогах и медленно закрываешь глаза, пока бутоны цветов окончательно не размываются в твоём сознании. Рудольфу здесь понравилось, он долго искал спокойное место. И любил он крыши. Они ему казались чем-то особенным. Пространство хоть и открыто, но пойманным быть не страшно, мало кто смотрит вверх. Только когда спит, верно? А звёзды разливаются по небосводу и светят так ярко, поглощают внимающий взор и раскрывают все карты. И кажется, что до ночной пелены, спадающей на твои плечи, можно дотронуться. Этот хрупкий миг Рудольф не может нарушить. Единственное в нем, что ещё крепко держится. И когда всё остальное катится в бездну, резко окунаешься в эти моменты и внезапно хочешь что-то изменить, чувствуешь это всем нутром. Только когда момент особенный. И, сменив обстановку, вампир пронес это по всем клеточкам тела, затем закрыл глаза и сосредоточился на главном. Ощутить родной запах. Он все время его терял. Тот ускользал от него, когда проходили минуты, часы, а затем и дни. Тони рассыпался, и только его маленькая частичка сохранялась в той темной комнате. Он был где-то далеко, и эти километры уносили и его тень всё дальше, не давая возможности Рудольфу даже опомниться. Даже его лицо размывалось в памяти. Оставались только глаза, яркие и живые, будто море плескалось в них. Где не было грязи, отходов и островов скоплений мусора. Забыть их было невозможно, как и запах ландышей, который только что тоненькой ниточкой пронесся в воздухе. Но Рудольф успел уловить и узнать. На секунду он забыл, что мир существует, замер, ведь забытые ощущения вновь всполохнули нутро. Он ринулся вперёд и взметнулся в воздух. Эта хрупкая грань, по которой он сейчас проходил, заставила тело двигаться самостоятельно. Рудольф не думал, правильны его мысли, реакции и действия. Сейчас это было далеко не важно. В голове вставал теперь яркий образ и упустить его совсем не хотелось. Я поймаю тебя, когда ты будешь падать, Не смотри вниз, Ведь там острые иглы, твои демоны мне стали близки. Я жажду чего-то, что сказать не решаюсь, Прекрати погружаться в глубокие сны, Узнаешь, что упустил, когда будешь далеко, Или вовсе не вспомнишь, Как сказать, что не всё равно? За века та любовь утонула на дно. Рудольф увидел, как белые занавески медленно покачиваются от лёгкого ветерка. Он был здесь, совсем рядом, но не решался сделать шаг вперёд. Запах был всё сильнее, и вдруг зверь внутри вновь жаждал большего, чем ранее мог позволить организм. Рудольф и забыл об этом. Нет, нельзя забывать. Забудешь болячки или пороки- они выльются во что-то иное, более масштабное. Но с самого начала это не дано понять никому. Он подлетал всё ближе и улавливал тихие звуки разносящейся мелодии. Время застыло, и только эта неизвестная мелодия отпечаталась в памяти. Рудольф протянул руку к окну и наконец коснулся той пелены. В этом районе город спал, но не все сны позволяют спокойно дышать.