Твоя сладкая кровь

Ветер заметно усилился, а где-то далеко, совсем едва слышно, прогремел гром. Воздух пропитался свежестью и опоясывал спины, закрадываясь под ткань одежды, пробирался в щели скал и всё проносился над темным плато. Тони засунул руки в карманы толстовки, сердце гулко билось от осознания, что море неспроста сегодня было неспокойным. Было чувство, что тихое далёкое место потревожилось от их вторжения, не привыкло к гостям, своевольно нарушившим покой, гнало назад к тянувшимся дорогам и свету городов. Тони хотелось бы остаться подольше, но спрятаться в такой ураган здесь было негде. Рудольф протянул ему руку, и они вновь поднялись в облака, отражавшие оттенок бездны и лишь ожидавшие приказа позволить холодным каплям опуститься на землю. Они покинули темное плато, но буря дышала им в спины. Огни города уже приближались, но Рудольф почувствовал переживание Тони. Видеть приближение бури с земли- одно, а лететь в пелене облаков и чувствовать это всем нутром- другое. У Тони вспотели ладони, кружилась голова, и он закрывал глаза, чтобы как-то восстановить дыхание. Не помогало. Рудольф крепче сжал его руку и приблизился, дотрагиваясь холодной рукой до его лба. Он немного сбавил скорость, и теперь ветер так не свистел в ушах. Тони выдохнул и уткнулся ему в плечо, прикрывая глаза. Рудольф резко уловил знакомый запах ландыша и едва мог шевелиться, не говоря уже о том, чтобы держать их двоих в воздухе. Но до города оставалось не так долго. - Ты как, в порядке?- спросил Рудольф и легонько дотронулся до светлой макушки. - Да..,- тихо ответил Тони,- просто голова закружилась, можем лететь. - Тебе необязательно снова открывать глаза, я все равно удержу тебя. - Ладно,- только кивнул Тони и расслабился на его руках,- знаю, что не отпустишь.. *** Из-за моря надвигался шторм. Он приносил с собой ту печаль, что месяцами уносилась ветрами далеко в просторы океана, и теперь возвращалась назад на песчаное побережье. Стоило только взглянуть на эту бесконечную синеву и мутные волны- и внутри что-то на мгновение останавливалось, оказываясь под мороком свирепой вольности этих ночей. Пляжи пустовали, оставались одни в середине ночей, брошенные власти стихии. Волнами покрывались острые камни, одинокие лежаки и ранее теплый песок. В эти моменты пляж не был подвластен никому, кроме бушующих волн. Рудольф лишь мельком взглянул на развернувшийся спектакль, крепко прижимая к себе дремлющего Тони, и пролетел дальше. Пора было спускаться на землю, и он наконец сделал это в одном из темных парков, дорожки которого уходили в разные части города. Тони вздрогнул от приземления и начал тереть сонные глаза. Признаться честно, с Рудольфом рядом спалось всегда хорошо, будь то просторная кровать или холодные небеса. - Так непривычно снова стоять на земле,- поделился он,- как думаешь, я бы быстро привык, научись бы летать? - Не знаю,- пожал плечами Рудольф,- никогда не задумывался об этом. - Это потому, что для тебя полет уже не значит того, чем его представляют другие. Птицы ведь тоже привыкли, с самого рождения. Земля и полет представляет различие для них только в том, где добывается пища, а если судить чисто из эстетических рассуждений, то это, по сути, одно и то же. - Хотел бы уметь летать? Разве не хорошо там, где нас нет? Я даже не думал об этом до того, как ты сказал,- Рудольф ухмыльнулся и придвинулся ближе. Они стояли посреди темного парка, ветер с моря доставал до тонких ветвей деревьев и колыхал их в своих порывах, и тени в тишине опускались на их лица. Глаза Тони казались глубокими и темными омутами, ведь это время делиться сокровенным было идеальным. - Можем хоть целый день летать, если хочешь сделать это привычкой,- продолжил Рудольф. - Не хочу делать это привычкой,- ответил Тони и посмотрел прямо в рубиновые глаза, которые были на несколько оттенков темнее сейчас,- полет без тебя перестанет что-либо значить. Тони сократил расстояние ещё на несколько сантиметров, и теперь их головы почти соприкасались. Рудольф чувствовал его теплое дыхание, а Тони вновь изучал изгибы его лица, останавливаясь на глазах, но, начиная говорить, снова менял положение. Рудольф всем нутром ощущал его запах, что-то внутри кричало о себе, но сейчас он был занят не тем. Блондин намекал и не собирался отступать. Неужели Тони правда сделает это? - Хочешь, чтобы я стал твоей привычкой?- тихо спросил вампир и замер. - Просто не хочу, чтобы ты больше улетал,- прошептал Тони и рискнул, прижимаясь к ледяным губам своими. Он плохо знал, что делает, никому до этого не позволял касаться себя. Он просто прикоснулся и не пожалел. Этот город перестал сдерживать тиски, когда Рудольф ответил и лишь углубил поцелуй. Это было странно, но приятно, пугающе, но так притягивающе. Опасные мгновения удовольствия медленно растягивались в этой темноте, и где-то совсем рядом, но не здесь, бушевал океан. Рудольф наконец-то прикоснулся к этим мягким волосам, но Тони боялся сделать что-либо, стараясь не испортить момент. И тогда голод напомнил о себе. Чувство, о котором Рудольф забыл, старался избавиться, запрятал его глубоко внутри, показало себя. Выбралось наружу, как морское чудовище. Оно формировало вампирскую суть насильно изменённого организма, только ждало, когда нажмется спусковой крючок и распространилось по всему телу, когда Рудольф оказался слишком напористым, и тонкая струя красной жидкостью вытекла из губы Тони. Он опробовал ее на кончике языка и ее сладости было достаточно, чтобы вскружить сознание и просить больше. - Хей, - Тони попытался отстраниться от него,- полегче... Руди! Это отрезвляюще подействовало на вампира и он, судорожно хватая воздух, отстранился. Голова Рудольфа раскалывалась на части, будто острые иглы внезапно одновременно пронзили ее. Сорвался, сорвался, сорвался- вертелось в голове. - Эй, Рудольф..,- Тони опустился рядом,- что происходит, тебе больно?- он хотел дотронуться до его лица, но вампир лишь резко отстранился. - Нет,- выдавил он,- просто..иди домой. - Но.. - Прошу, уйди! Тони отшатнулся, когда вампир резко поднял голову и впился в него взглядом, будто приказывая. Сейчас единственное, что звучало в голове это "уходи". Он сделал пару шагов назад, а затем сорвался на бег. Начался дождь, и он больше ничего не видел перед собой. Под мраком пал тот сильный дух, Он не сражается, потух, Скорбит утерянной душе, В той темной страшной глубине, И нужен ли ещё кому? Он оттолкнет их все равно..