Твоя сладкая кровь

Они шли рядом, держась рука об руку, и путь к незаселенной части поместья, что окружали лишь голые стены, был мрачен и пуст. Всё здесь было заполнено всполохами темноты, что мельтешили перед глазами. И стены сужались и вязли в ней, впитывая себя многочисленные запахи, среди которых один выделялся отчётливее всех. Кровь. Они почувствовали это сразу, когда преодолели пару коридоров, и маленькая кухня совсем скрылась из виду. Здесь было просторно и пусто. Анна оглядывалась по сторонам, стараясь мгновенно уловить малейшее движение, и устранить опасность, если это потребуется. Рудольф глубоко дышал. Медленно сжимал руки в кулаки и старался лишь не зацикливаться на том, что их ждало впереди. Он мог различить по этому шлейфу в воздухе, свежая ли это кровь. И он знал, что все, кто там погребены- мертвы прямо сейчас. Они изредка переглядывались. Хотелось выйти отсюда, вдохнуть свежий воздух и не возвращаться вновь. У Анны перед глазами вдруг встали солнечные лучи. Не яркие и не режущие глаза. А приятные лучи весеннего солнца, когда прохлада ещё овладевает телом. Они ласкают лицо, руки и совсем не жгут. Как же давно это было.. - Ты в порядке?- спросил Рудольф, и его голос странным эхом отразился от стен. - Не знаю..наверное, просто многое поменялось за пару дней. Так сразу и не привыкнешь. - Почувствовала, как эта вечная оболочка разрывается? Она не ответила. Просто кивнула в темноте. - В первый раз я ощутил это после знакомства с Тони. Тогда это казалось таким непривычным, выбивающимся из колеи. Будто в мою жизнь, выстроенную из идеальных кирпичей, внезапно вторглись и перевернули все вверх дном. И мне не понравилось. Хотелось вернуть все назад. А потом вдруг стал ощущать, что толком не различаю уходящие дни. Это было таким незаметным, но получилось как-то уловить. Поэтому и сидел на крыше, дожидаясь изменений в небе..А потом из-за появления Тони эта цепочка разорвалась сама по себе. И я стал чувствовать что-то помимо нахождения в своем пузыре. - У меня тоже так было когда-то. Только вот не помню, когда и почему. Кажется, многое возвратилось в памяти, а что-то потерялось и навсегда. Шум их разговоров и размеренной ходьбы продолжал отражаться от тянущихся вперёд стен, и это будто передавалось всё дальше и дальше, под самую землю, а там потоками воды уносилось насовсем. Анна усмехнулась себе под нос, а Рудольф вопросительно взглянул на нее. - Ничего,- отмахнулась она,- просто не думала, что ты когда-нибудь будешь поучать меня жизни вот так. - А что не так? - Да мы просто проникли в логово, кишащее вампирами, чтобы спасти из лап одного из них твоего парня и спокойно вернуться домой, утерев им нос рукавом твоей роскошной рубашки. - Стоп..Тони не мой.. - Да-да,- тут же перебила она,- можешь петь эту песню сколько угодно, но только не мне. - Ничего ты не понимаешь,- ответил он и покачал головой. - Да. Точно. Они прервались, когда коридор вдруг закончился, и в стене показалась одна единственная дверь. В этой части здания смерть впиталась в каждый уголок, и кровь, когда-то отличающаяся от другой, теперь смешалась в одну и заставляла расширяться зрачки. - Руди, а если он уже..,- прошептала сестра. - Нет,- резко ответил он и распахнул дверь. Вниз тянулась длинная лестница, которую он и не заметил, как преодолел. Весь этот поток запахов мешал сосредоточиться и уловить нужный, и Рудольф продолжал идти, открывая дверь за дверью. Все было одинаковым: черные стены, холод и кровь. Везде. Казалось, они шли бесконечно, и он не заметил, как оторвался на много метров от сестры. Почему-то знал, что нужно идти дальше, даже если голова идёт кругом, и одна картина все повторяется перед глазами. Все камеры были настолько непригодными для существования, что в животе стягивался тугой узел. Он подавлял голод, но лишь ненадолго. До тех пор, пока он не найдет свою цель. Когда и этот коридор закончился, он видел перед собой лишь пелену. Все были мертвы, а перед глазами встали его собственные жертвы, которые мучались точно также. И вся их кровь будет вечно ощущаться на его руках. Ещё страшнее было увидеть светлую макушку, бездвижно лежащую на земле. Он положил руку на ручку последней двери, но силы будто в один момент покинули его. Она была наглухо заперта, а глаза заслезились, смывая полностью ее очертания. Он замер, прислонившись головой к холодному металлу. Он не помнил, как Анна догнала его и сшибла эту увесистую дверь. Помнил только, как она трясла его за плечо и будто будила из крепкого сна, как когда-то очень давно. Он поднял на нее глаза и постарался сосредоточиться на лице. Она что-то говорила ему, но он не мог услышать. Тогда она шлёпнула его по щеке, снимая оцепенение. Подняла его подбородок на себя и повторила: - Его здесь нет. *** Фрида держала мужа за руку, пока они осторожно обходили ветвящиеся коридоры. До их ушей доносились звуки с разных сторон, которые они старались обходить и двигаться гораздо тише. Но один из них отчётливо доносился с одной стороны и не прекращался. Это была музыка. Кажется, Бетховен, но в каком-то незнакомом исполнении. Фредерик не мог разобрать, но они были уже довольно близко. Но когда коридор, по которому они уже так долго шли, стал заканчиваться, рядом послышались шаги. Смех, звон стаканов и шорох подола платья. Фредерик потянул Фриду за поворот и прижал к стене, приложив палец к губам. Он крепко держал ее за плечи и невольно загляделся на глаза, когда пара вампиров прошли мимо них, что-то бурно обсуждая. Взгляд Фриды переместился на их лица. Фредерик проследовал за ней и увидел то же самое. Маски. На лицах обоих блестели золотые маски, скрывая пол лица. Фрида ухмыльнулась, мельком взглянув на мужа. Через несколько секунд двое изысканно наряженных вампиров оказались без сознания взаперти одной из комнат, а Фредерик помог Фриде завязать маску. - Не желаешь ли посмотреть, какие балы теперь устраивают, дорогая?