Вопреки всему

Мучительная свербящая боль впивалась в голову Андрея подобно сотням острых иголок. Шея затекла от неудобной позы во сне так, что подняться не было сил. Казалось, каждая мышца была забита свинцом. Над ухом послышалось спасительное шипение аспирина и противно-бодрый голос Малиновского: — С добрым утром, страна! — он стянул с Андрея одеяло, и пока тот морщился от мигрени и яркого света, всучил ему стакан с целебной шипучкой. — Пей! Козленочком не станешь! — Башка болит, — только и смог выдавить из себя Жданов, жадно припав к стакану сухими губами. — А вы, Андрей Палыч, оказывается, дебошир, алкоголик и тунеядец. Хорошо вчера погулял, ничего не скажешь. Еще и драться на меня бросился. Вот этого я тебе не забуду, — продолжал ехидничать Рома, припивая из маленькой чашки чёрный кофе. — Извини, я не помню ни черта, — Андрей с жалобным стоном снова рухнул на подушку. — А меня же Зина бросила!.. — саркастически захихикал Малиновский, цитируя нетленный шедевр советского кино. — Ну тебя! И так тошно. В то, что Катя решила расстаться Жданов до сих пор не верил. Что он сделал не так? В этот раз он был с ней предельно честен и решителен. Он готов был бросить все к ее ногам, рассказать всему миру об их отношениях. Поцеловать при всех в ресторане? — Легко! Хоть на Елисейских полях! Хоть завтра под венец! В нем горел такой огонь, что самому становилось страшно. Он отчаянно цеплялся за этот шанс вернуть ее, и, казалось, делал все правильно, но снова потерпел фиаско. И если в первый раз он четко понимал, в чем он виноват, то сейчас все было настолько размыто, что он слабо представлял, в чем был не прав. — Да она тебя просто не любит, Жданчик. Да-да, ты уши мне тут не закрывай. Она поняла, что с поваром ей проще, интересней, веселее, наконец. — Замолчи, пожалуйста! — процедил Андрей сквозь зубы и снова накрыл голову прохладной подушкой. — А что замолчи? У нас с тобой, Андрюша, есть большой недостаток. Жданов высунул голову из своего убежища и с удивлением взглянул на друга. — Даа, сам в шоке. Но, увы и ах, мы с тобой тоже не идеальны, хоть и чертовски привлекательны. Катюшка полюбила другого. Тут уж ничего не попишешь. У поваренка в руках все козыри, — Рома сел в кресло напротив и стал поочерёдно загибать пальцы, — Во-первых, он молодой и симпатичный. Во-вторых, не голодранец. В-третьих, благородный, как рыцарь средневековья. Ну, и любит Катерину. Всячески ее холит и лелеет, в чулане для документов не запирает. — Малина, ты добить меня хочешь? — застонал Андрей. — Нет, просто стараюсь привести тебя в чувства. Будь реалистом. Тебя что девчонки никогда не бросали? Глядя на лицо Андрея, выражающее полную прострацию, Малиновский печально констатировал: — Да уж, случай-то запущеный. Надо лечить. — Я люблю ее, Малиновский… — Нет, дорогой. Это называется — ущемленное самолюбие. И не более того. Жданов в очередной раз крепко задумался. В голове хаотично носились дурные мысли, к горлу то и дело подкатывала тошнота, но, несмотря на это, снова хотелось напиться.

***

Весь вчерашний день после виртуозного открытия Мармеладофф сотрудники Виноградовой заслуженно отдыхали, отсыпались и набирались сил. Она сама тоже махнула в SPA-центр в Подмосковье, где залегла на дно, отключив все телефоны. Даже такому вечному двигателю как неугомонная Юлиана требовался отдых и небольшой тайм-аут. Но сегодня — снова в бой! Агентство заработало в обычном режиме и было готово оказать любые организаторские услуги и поддержку в раскрутке клиентов. За их немаленькие деньги, разумеется. — Катюш, ты рассчитала план детского праздника Сазоновых? Константин звонил мне сегодня утром. Папочка очень переживает и хочет, чтобы все было на высоте, — фея влетела в кабинет с чашкой зелёного чая, которую Эльвира уже успела приготовить для начальницы, и опустилась в мягкое кресло, зазывая жестом Пушкареву к себе. Катя что-то промямлила себе под нос в знак приветствия, взяла бумаги и последовала к ней. — Я рассчитала. Вот тут всё: сметы, варианты от самого дорогого до бюджетного, списки поставщиков и также обзвонила детские развлекательные агентства. Нам же будут нужны аниматоры. — Кать… — Виноградова укоризненно повела бровью, что являлось главным признаком ее недоверия. — Что-то не так? — Не так, душа моя. Не так! На тебе же лица нет. — Все в порядке, — Катя постаралась изобразить улыбку, но ничего не получилось. — Вот что, закрой дверь, садись и рассказывай. Слушая Катин рассказ, Юлиана не могла поверить своим ушам. Это казалось настолько невероятным. Кто-кто, а Пушкарёва не способна вот так напиться, уехать к мужчине и переспать с ним, тем более при наличии бойфренда. Они же со Ждановым только помирились. Да, она, конечно, расстроилась из-за того, что тот улетел в Токио с Кирой и предпочёл это скрыть, но это не могло толкнуть Катю на такие смелые действия. — Катюш, мое мнение ты знаешь. Я очень люблю вас с Мишей и очень хочу, чтобы вы были вместе, но мое желание здесь ничего не значит. Главное, чтобы вы сами этого хотели. — Я не хочу, — чуть ли не плача прошептала Катерина, обреченно мотая головой. — Я тебе уже говорила, что Миша куда надёжнее Жданова, но это мое мнение, понимаешь? — Я рассталась с Андреем. Не могу больше, — первые слезы брызнули из глаз, но Катя тут же поспешила их вытереть. — Между нами столько лжи. Еще и этот случай. Я не смогу быть с ним после всего. Я не хочу выбирать между ним и Мишей. С одним я быть не могу, а с другим не хочу, — усилия пошли прахом, и девушка горько расплакалась. Юлиана села рядом и бережно обняла ее. — Не надо ничего выбирать. Есть же и другие мужчины. Ты никому ничего не должна, запомни! И ты еще будешь счастлива. Отпусти их и откройся миру. Ты совсем забыла о самой себе. Чему я учила тебя в Египте? — поглаживая девушку по спине, Виноградова приговаривала гипнотическим шепотом, — Нас никто не будет любить, пока мы сами себя не полюбим. Люби себя, Катя. — Юлиана, вы не представляете, как я благодарна вам за поддержку. Вы — единственный человек, кому я могу искренне довериться. Рассказать, то, что скопилось в душе. Вы — необыкновенная! Я вами восхищаюсь! — утирая слезы, Катерина не сводила с женщины восхищённых глаз. — Катя, я не всегда была такой, — усмехнулась та. — Я — убежденная холостячка, и ты это знаешь. Но я не родилась с этим мировоззрением и ни в коем случае никому его не навязываю. Просто в моей жизни были события, которые сформировали картину моего мира. Юлиана села поудобнее, взяла Катины ладони в свои и, печально вздохнув, продолжила: — Когда мне только исполнилось девятнадцать, я выскочила замуж. Город, откуда я родом, небольшой, работать особо негде, и спустя какое-то время мы с мужем переехали в Москву. Сначала все было хорошо, но потом, увы… — она покачала головой, задумчиво глядя куда-то вдаль. — Лодка любви разбилась о быт и потерпела финансовое кораблекрушение. Со вторым мужем тоже не сложилось. Тогда я уже имела свой бизнес, твёрдо стояла на ногах. Он мне изменял. Ну, а последний супруг… он оказался альфонсом, — Юлиана горько рассмеялась. — Так что, Катюша, если человек не унывает и смотрит вперёд с оптимизмом, далеко не значит, что в его жизни всё прекрасно. Просто он научился ценить то, что имеет, и черпать в этом счастье и вдохновение. — Юлиана, — Катя протянула руки и с благодарностью обняла старшую подругу. — А с Андреем поговори. Не можешь быть с ним, так объясни ему всё. Отпусти его с миром и обязательно пожелай счастья. Катя задумалась. Все-таки ее вчерашний телефонный звонок Андрею был спонтанным, совершенно необдуманным порывом. Сейчас она и сама чувствовала в себе потребность поговорить со Ждановым и поставить в их отношениях финальную точку.