Вопреки всему

У кого-то утро начинается с кофе, а у кого-то с тяжелых дум и пресной апатии. Сегодня Кира еле заставила себя подняться с кровати. Тело ее сковала непередаваемая усталость, руки и ноги с трудом двигались. Опираясь на стены, она прошла в ванную и включила контрастный душ. Немного удалось взбодриться, но синяки под глазами все равно требовали щедрой порции тонального крема. Вместо доброго утра — очередная безнадега, вместо завтрака — бокал красного сухого, чтобы хоть немного унять внутреннюю дрожь, которая в последнее время стала ее верным спутником. Ей было плохо, но вряд ли кто-то смог бы ей чем-то помочь. Она болела тяжелой, казалось, неизлечимой болезнью под названием «Андрей Жданов», и лекарств от нее, к сожалению, пока не изобрели. Кира очень надеялась на ту поездку в Токио. Там она была воплощением идеальной женщины: улыбалась, немногословила, не заводила разговоров об их отношениях. Просто была рядом. И в какой-то момент ей даже показалось, что Андрей оттаял и снова стал легким и непринужденным в общении с ней, как было раньше. Но она всё испортила. Сама. В очередной раз. Зачем она вломилась к нему под душ, она до сих пор не могла объяснить. Иногда влюбленные люди совершают безумные поступки, за которыми потом идет неотъемлемый период самобичевания. Кира тоже корила себя за многие вещи в отношениях со Ждановым: за дикие истерики, за ядовитую ревность, за навязчивость и круглосуточную слежку, за пьяные звонки и бредовые смс. Она понимала, насколько опускается в глазах своего мужчины, но совладать с собой не могла. Эта любовь отравила ее, настроила быть такой на уровне психосоматики. Лечат ли это вообще… — Кира Юрьевна, ещё звонил Тригорин. Встречу подтверждаю? — в который раз спросила Амура, с недоумением глядя на отрешенную начальницу. Та не реагировала, молча перебирая врученную ей корреспонденцию. Секретарь лишь пожала плечами, тайком переглядываясь с Шурой. — Что? Амура, пожалуйста, отмени на сегодня все встречи и принеси мне кофе покрепче. Я буду у себя. Воропаева вошла в кабинет, а девушки тут же принялись, по здешнему обычаю, перемывать ей кости. — Как же мне ее жалко, — искренне сетовала Амура. — Ходит словно в воду опущенная. Плачет все время. — Это она из-за Андрея Палыча. Ей бы приемчикам всяким научиться, чтобы отбить ему охоту налево ходить, — Шура изобразила боевую стойку и для убедительности показала профессиональный хук. — Эх, Шурупчик, где ж найти таких мужиков, — вздохнула подруга. — Чтобы не изменял, не обманывал, перед загсом не бросал? Ее риторический вопрос так и остался без ответа, и девушки молча погрузились в работу, думая о чем-то своем.

***

— Фу! Это от вас так, друг мой, перегаром несет? — войдя в их тесный кабинет, Малиновскому первым делом в глаза бросилась наполовину початая бутылка виски и все тот же безрадостный ждановский взгляд. — Андрюх, на тебя поглядеть, так повеситься хочется. Ехал бы ты домой. — А я поеду. К Кате… Пусть скажет мне всё в лицо! Пусть прямо скажет, что не любит меня! — в глазах Андрея забегали бесы, он в один момент подскочил, накинул кожаный пиджак и бросился к двери. Рома только рот открыл от изумления, не успев вставить ни слова, чтобы сдержать этот разрушительный смерч. А еще ураганам дают исключительно женские имена. Совершенно несправедливо. Вот, Жданов, например, — прекрасное название для какого-нибудь Армагедона. За руль пьяный вихрь к счастью садиться не стал, воспользовавшись услугами такси. Уже через полчаса он был на улице Авдеенко и проверял на прочность домофон подъезда, где жили Пушкарёвы. Дверь разбушевавшемуся мужчине никто не открывал; Катя была с утра на работе, а Пушкарёвы-старшие обычно в это время уходили на рынок за продуктами. Но сдаваться Андрей не собирался. Он снова поймал такси и отправился в офис к Виноградовой, попутно названивая Кате на мобильный. В агентстве его тоже ждало разочарование. Катя с Юлианой были на деловой встрече с бизнесменом Сазоновым, и Жданову под руку попалась только Эльвира, которая ничем толком ему помочь не смогла. Давать ему адрес ресторана девушка наотрез отказалась, опасаясь праведного гнева начальницы. Нрав господина Жданова она знала, как знала и то, что он периодически впадает в немилость Юлиане Филипповне. К четырём часам дня Жданов выдохся. Две маленькие фляжки с виски, которые он запасливо держал в кармане пиджака, были испиты до дна, в голове уже шумело, а ноги расслабленно подкашивались. В одну минуту его накрыло чувство безразличия, будто сломалось что-то внутри, перегорело. Он побрел в сторону остановки и сел в первый попавшийся трамвай, в котором бездумно колесил, пока на город не опустились весенние сумерки. Ни в какие бары не хотелось, видеть Малиновского, Синицкого и ему подобных хотелось еще меньше, ни о каких рыбках вообще речи быть не могло, поэтому, измученный путешествиями и эмоциями, Жданов отправился домой. Войдя в квартиру, он по привычке включил автоответчик. Ни одного сообщения от Кати… Жаль. Ни одного от Киры… что настораживало. Зато куча полученных посланий от матери заставила его набрать лондонский номер родителей. — Андрей! Ну наконец-то! — в трубке раздался укоризненный голос Марго. — Я звоню тебе третий день. Как вы слетали в Японию? — Мам, привет. Все нормально. Устал просто, — Жданов скинул туфли и рухнул без сил на диван. — Мы съездили плодотворно. Контракт подписан. Я же говорил уже отцу. — Нет, милый, я не о контракте. Я о вас с Кирой. Вы помирились? — Мама! — взвыл Андрей. — Опять ты за своё! Кира, Кира, Кира! Да плевать я на нее хотел! Я люблю другую женщину! — Прекрати сейчас же! — возмутилась Маргарита. — А что, мам? Ты все время твердишь одно и то же, в то время, как я говорю открытым текстом, что я не люблю Киру, не хочу быть с ней и никогда на ней не женюсь! — Даже не знала, что мой сын в тридцать лет будет таким олухом, — мать понизила голос и стихла. — Мам… Мне и так сейчас плохо. Хотя бы ты не дави на меня. — А я не давлю. Я хочу, чтобы ты понял, пока не поздно, что нужно любить тех, кто этого действительно достоин. Тех, кто рядом. Кира всегда была рядом. До последней капли была твоей. Она защищала тебя перед отцом, всячески поддерживала в Зималетто. Она видела твой потенциал. Она верила в тебя. Потому что это мудрая, преданная женщина, которая любит тебя всем сердцем и никогда не подставит. А ты… Ты сделал ей очень больно, Андрюша. И мне очень жаль, что ты этого даже не заметил. Не успел Андрей что-либо возразить, как из трубки донеслись короткие гудки. Он отчаянно сгорбился и опустил голову. Руки сами потянулись к бутылке с коньяком, и вот он уже снова вдрызг напивался. Сколько прошло времени он не знал, погрузившись в пьяное забытье. В дверь настойчиво звонили, но он делал вид, будто не слышал. Видеть сейчас кого-то не было моральных сил, но вдруг его сознание пронзила мысль — а вдруг это Катя? Он оставлял ей ключи, но зная ее природную скромность, она вряд ли бы ими воспользовалась. Жданов резко подскочил и, казалось, даже протрезвел, насколько это было возможно, бросился в прихожую, судорожно открыл замок и… на пороге стояла Кира. Красные глаза смотрели с обидой и презрением, бледная кожа отражала нездоровый оттенок. Вся она выглядела болезненной и слабой. Проигнорировав приветствие, бывшая невеста шагнула в прихожую, волоча за собой чемодан. — Твои вещи, — пояснила Кира, даже не глядя на Жданова. — И ключи. Открывать сама не стала. Мало ли, кто тут у тебя. — Я тебя не ждал. — Я просто принесла твой чемодан и хочу забрать свои вещи. Их тут немного. Воропаева прошла в ванную и стала хаотично сметать в сумку многочисленные ароматно пахнущие тюбики с косметикой. — Давно пора было это сделать, — она гневно посмотрела на Андрея и бросилась к двери, толкнув его плечом. — Хотя, знаешь что? Ты… Ты никогда меня не любил, — обернувшись, бросила она в сердцах. — Только издевался! Что я тебе сделала, Андрей? За что я получила этот удар в спину? Ты хотел быть со мной, я стала твоей. Ты хотел стать президентом, я проголосовала за тебя, пойдя против родного брата. Ты хотел развлекаться, я это терпела и ждала! В чем моя вина, скажи? В том, что я люблю тебя? Знаешь ли ты, что такое любовь? — Кира сорвалась на крик, захлебываясь слезами. Андрей стоял оцепеневший, не в состоянии произнести ни слова. В голове путались мысли, совесть болезненно сжала сердце. Он хотел подойти к ней и что-то сказать, но Кира не позволила. — Не подходи! Не трогай меня! Ты слишком долго имел надо мной власть. Я не хочу тебя любить, слышишь?! Не хочу, — она яростно чеканила каждый звук, прожигая бывшего мужчину взглядом, полным отчаяния и боли. Дверной замок как назло не поддавался, руки дрожали, сумка упала на пол, и все содержимое рассыпалось. Кира рухнула на колени и зарыдала. — Кир, не уходи, — тихо проговорил Жданов дрогнувшим голосом, присев рядом, и осторожно коснулся ее плеча. — Что? — прошептала она, не веря своим ушам. — Просто останься. Ты нужна мне. — Черт, — она обреченно выдохнула и бросилась к нему, сердце изнывало и ликовало одновременно. Она ощущала себя наркоманом, который не может, не в состоянии завязать, хоть и знает, что эта зависимость убьёт его рано или поздно.