Вопреки всему

Что такое наша жизнь? — Лишь бесконечная череда взлётов и падений. Чем оглушительнее и безумней твой верх, тем больнее и безнадёжнее ты рухнешь в пропасть. В душном автобусе было не протолкнуться. Катя сидела, прижатая к окну тучным мужчиной на соседнем кресле. Голова раскалывалась от запаха бензина и от зноя по-зимнему палящей печки. Она уже в сотый раз прокручивала в голове эту жизненную аксиому о смене черных и белых полос. Снова тьма — беспросветная, густая. Когда вновь наступит рассвет — не понятно, да и думать об этом она не хотела. Катя вдруг поймала себя на мысли, что боится той самой заветной «белой полосы» и что вообще боится быть счастливой. После их примирения с Андреем она была натянута, как тетива, нервно ожидая подвоха. Юлиана права, она его не простила, не смогла отпустить историю с инструкцией и заговором. Она задыхалась от счастья и в то же время дрожала перед ожиданием того дня, когда оно неминуемо закончится. Почему-то это предчувствие ее не покидало ни на секунду. Быть может, она просто чувствовала, что ей не суждено быть с мужчиной, которого она украла у другой в буквальном смысле. До ее появления Андрей с Кирой были счастливы, по-своему и не всегда, но она одна, и никто другой, виновата в их разрыве. Кира тяжело переживала размолвку и отмену свадьбы. Кате не нужно было даже рассказывать об этом. Она чувствовала по-женски, интуитивно, какую боль причинила сопернице. Эта боль с лихвой покрывала все те унижения и насмешки, что Воропаева позволяла себе в ее адрес, будучи еще на коне. И снова мы вернулись к теории о взлетах и падениях. Катя усмехнулась, обречённо прислонившись к стеклу запотевшего окна. Почему она поехала на этом автобусе, она не знала. Просто метро и такси примчали бы ее к Жданову куда быстрее, а она на подсознательном уровне хотела максимально отсрочить их встречу. Андрей звонил ей с самого утра. В этом был весь Жданов. Его мятежный дух, бурливший у него внутри, не давал ему успокоиться ни на мгновение. Катя уже изучила его достаточно и знала, что так оно и будет. И снова Катерина не могла не согласиться с Юлианой. Этот разговор был нужен, как Андрею, так и ей самой. Было сложно себя заставить отодвинуть на второй план безумное желание увидеть его и коснуться. Она ехала не за этим. Она ехала сказать ему всё, о чем молчала, но о чем так громко кричала ее душа, и надеялась услышать в ответ его искренние мысли. Жданов — порыв, но что же на дне этого дикого водоворота? Какие обиды он таит внутри?

***

Пламя камина тускло освещало тела Киры и Андрея. Он, едва касаясь, поглаживал ее идеальную фарфоровую кожу. Женщина лежала на боку и без отрыва глядела на огонь, отражающийся в ее печальных серых глазах. — Пройдёт время, и у нас все наладится, — виновато произнес Жданов и снова замолчал. — Андрей, ты же знаешь, что дело не в постели. Я ничего от тебя не требую и готова ждать столько, сколько этого потребуется, только будь со мной честен. Пожалуйста, — почти не шевеля губами, Кира прошептала свою просьбу, подобно молитве. Даже прикрыла глаза, будто заклинала его не мучить ее больше. Либо быть с ней и начать все заново, либо прогнать и рвать сейчас. Эти ложные надежды, как оазисы в пустыне, выжигали внутри последнюю веру в лучшее. Он просто прижал ее к себе ближе. Это и был его ответ. Его клятва и выбор. «Кира, Кира, знала бы ты, как я хочу повернуть время в спять и никогда не знать о существовании некой Екатерины Пушкарёвой. Моя жизнь после встречи с ней расползлась по швам. Я потерялся в этом бесконечном лабиринте. Эта любовь меня измучила, подбрасывая и крутя из стороны в сторону, как на Американских горках. Я хочу покоя и беззаботного бытия, как раньше. Никого не любить, но быть всеобщим любимцем — красавцем и умницей Андрюшей Ждановым. Хочу, чтобы всё было по-старому, хочу убить память, чтобы никогда не вспоминать ее глаз. Хочу жениться на тебе, Кира, и угодить родителям. Хочу вернуть расположение отца. Я люблю эту женщину всем сердцем, но быть с ней подобно испытанию, которое я не в силах пройти. Я иссяк. Хватит…» Жданов услышал шум воды, доносящийся из душа, и резко очнулся, удивившись, что даже не слышал, как Кира ушла в ванную. Из прихожей раздался звонок домофона. Он нехотя пошаркал к дисплею. Сердце сжалось и затрепетало. Катя. Она стояла внизу. Черт возьми. В голове забегали хаотичные мысли. Что делать? Одеться и спуститься к ней вниз? Тогда что скажет Кира? О чем он вообще думал, когда снова одарил ее этой надеждой? Тупик сужался и мучительно давил своей безысходностью. Он резко выдохнул и нажал на кнопку Open. — Привет, — Катя робко поздоровалась и чуть слышно закрыла за собой дверь. — Я весь день тебе сегодня звонил. Прозвучало, как укор, поэтому Андрей постарался выдавить из себя улыбку. — Я была на встрече. — С поваром, я полагаю, — он оскалился, прикрывая смехом гримасу боли. — Андрей, то, что произошло у нас с Мишей было ошибкой. Я не люблю его… Но… — Что? — Я не могу после этого с тобой быть. Я принесла ключи от твоей квартиры и хочу поговорить. Мы слишком быстро помирились. Я слишком бездумно шагнула вновь в эту реку, не разобравшись в себе и в своих чувствах. — Катя, стой… — Андрей… — Хватит! Я прошу тебя! Если ты не хочешь быть со мной, оставь меня! Я не хочу слышать в очередной раз, какой я мудак, мерзавец и скотина! Я не хочу больше слышать о той чёртовой инструкции и о плане соблазнения. Я бьюсь, как баран, в новые ворота, пытаясь найти выход из этого порочного круга! Ты меня не простила? Катя тяжело вздохнула и отрицательно покачала головой. Глаза были опущены, но Жданов видел, как на них выступили слезы. — Отлично! Просто потрясающе! А я, как последний дурак, бросился с головой в этот омут. Летал, окрыленный счастьем, что мы снова вместе. Мне осточертели твои тараканы, Катюш. Положи ключи на тумбочку. Я не хочу! Я не хочу больше ничего слушать! — Андрюш, ты чего так кричишь? — в прихожую вышла Кира, небрежно прикрыв обнажённое тело полотенцем. — А все в порядке, Кир. Екатерина Валерьевна уже уходит. Ключи лязгнули, коснувшись массивной дубовой тумбы. Дверь за Катей громко захлопнулась, отчего Жданов вздрогнул. Он налил себе полный стакан виски, взял пачку сигарет и вышел на балкон. Апрельская ночь была свежа и безоблачна. Даже кое-где, на затянутом смогом небе, проглядывали мерцающие звезды. Он сидел молча и курил взатяг так, что щипало губы и гортань. Виски обжигало и еще больше высушивало саднящее горло. — Кофе сварить? — послышался за спиной голос Киры. Андрей кивнул и, бросив пачку с сигаретами куда-то в угол, пошел за ней на кухню.