Вопреки всему

Катя на ощупь шарила в сумочке в поисках мобильного. Вызвать такси незамедлительно и под горячий душ, не то эта крупная дрожь, казалось, убьёт. Слезы душили и не давали разглядеть дорогу впереди. Она опустилась на скамью, стоящую неподалеку, глубоко вдохнула ледяной воздух с противным привкусом выхлопных газов и приказала себе успокоиться. Пушкаревы не должны раскисать и давать слабину — не положено по уставу! Что она вообще хотела? Она знала Жданова как облупленного. Он всегда был перед ней как на ладони. Сегодня Ларина, завтра Изотова, а в перерывах, для разнообразия, она — наивная, неказистая секретарша, которой он заложил по неопытности родительскую фирму. Эти женщины, и она в их числе, для Андрея были гомогенной серой массой, ничего незначащей ветошью. Только Кира была исключением. Он всегда тянулся к ней и возвращался. Она его принимала и все терпела. Андрей частенько уставал быть героем, и ему льстила Кирина слепая любовь. Эти двое были созависимы в своих токсичных насквозь отношениях. Она же устала от страданий и бесконечной нервотрёпки. Баста! Дальше только так, как она хочет сама. И больше никаких жертв. Нужно поднимать голову вверх и смело смотреть в завтрашний день. Юлиана была совершенно права, когда говорила, что она совсем забыла о себе. Она — не мышь из каморки, а личность; она — успешная, образованная, и да, черт возьми, красивая. Она видела, как мужчины бросали на нее в Египте вожделенные взгляды. И влюблённый повар с обманщиком Ждановым для нее отнюдь не предел мечтаний. Завтра, Екатерина Валерьевна, нужно будет шагнуть в новую жизнь, но для этого разобраться со старой. Никаких больше многоточий. Только новые имена, цели, идеи — с чистого листа и красной строки. Прощай, Катя Пушкарёва, наивная дурнушка с косичками! Прощай, Андрей, и все, что с тобой связано. Прощай, Миша. Увы, у тебя нет ни единого шанса. Здравствуй, новая жизнь!

***

— Катюх, а ты чего соскочила ни свет ни заря? — смешно жмурясь от яркого утреннего света, отец прошёл на кухню, шаркая тапочками. — Вот те на! А это что еще за наряды у тебя? — Папочка, доброе утро! Меня просто курьер разбудил. Представляешь, приехал мой чемодан. А костюмчик я в Египте покупала, — Катя встала и покружилась, представляя взору отца полную картину. Белый брючный костюм сидел на ней как влитой. Пиджак выгодно приталивал тонкий стан и открывал смелое декольте. — А не слишком ли откровенно? — возмутился Пушкарёв, кашлянув в кулак. — Нет, папуль! Сейчас все так носят. Я тоже не хочу отставать от моды. Сегодня, кстати, у меня не такой плотный график. Я должна заехать в пару мест по делам, потом у меня встреча с Юлианой, и сегодня, возможно, я освобожусь пораньше. Предлагаю поужинать всем вместе, как раньше. Кольку позовём. Отец нахмурил брови, не переставая удивляться метаморфозам, что творились с его дочерью. А, может, просто выросла его Катюшка. Время-то идёт. В салоне красоты, куда Катя записалась с утра на стрижку и окрашивание, практически не было клиентов. Пушкарёва была этому даже рада. Она совершенно не разбиралась в модных луках и чувствовала себя в сфере красоты слоном в посудной лавке. Конечно, она видела фотографии красоток в журналах и на городских билбордах с шикарными причёсками и ярким макияжем, но после того неудачного перевоплощения, Катя уяснила раз и навсегда — что русскому хорошо, немцу — смерть. А именно, невозможно подобрать макияж и причёску подходящую всем. Всё крайне индивидуально. Мастер, к Катиному счастью, придерживалась именно этой точки зрения. — Ну что, не жалко кудри? — спросила она, окинув клиентку пристальным взглядом с кокетливым прищуром. — Не жалко! Я хочу каре и цвет волос… Знаете… Рыжий! — Умница! Смелая! А волосы — не зубы. Отрастут. А иногда надо брать и менять все в себе, к чёртовой матери. Тогда от этого сразу будто перерождаешься. — Я и хочу переродиться, — Катя зажмурилась, когда острые ножницы коснулись первых локонов, потом выдохнула с решимостью и стала завороженно наблюдать за каждым движением стилиста. Этой красивой женщине хотелось довериться. От нее исходила уверенность и защита. Было спокойно, только в животе летали бабочки от предвкушения результата.

***

В офисе у Виноградовой Катерину не сразу узнали. Даже Эльвира спросила у нее, назначено ли ей на сегодня. Катя же порхала. Она еще никогда в жизни не чувствовала себя такой… красивой, лёгкой, изящной. Рыжий цвет волос словно озарил невидимым солнцем весь ее внутренний мир, так давно погруженный во тьму. — Я только загляну к Юлиане, отдам ей эту папку с расчётами, — сказала Катя с улыбкой, направившись к подруге. Эля попыталась было что-то сказать, но не успела, понадеявшись, что начальство не будет ее ругать за то, что ее прерывают во время встречи важных гостей. — Юлиана, я… — увидев, что Виноградова не одна, Катя смутилась и хотела уже закрыть дверь, но та жестом пригласила ее войти. — Катрин! Какая встреча! — воскликнула Доминик, сразу узнав Катерину. Пушкарёва растерялась, но тоже искренне потянулась к француженке с объятиями. — Как же тебе идет эта стрижка! Но натуральный образ тебе был тоже невероятно к лицу! Юлиана лишь пожимала плечами и растерянно улыбалась, будучи удивлённой, что мадемуазель Дюбуа знакома с Катей. — Мы познакомились на вечеринке у Анастасии Волочковой, — пояснила Пушкарёва. — Быть может, меня тоже представите, — всеобщее женское ликование и обмен любезностями прервал бархатный французский баритон. Тогда только девушка заметила, что в кабинете также сидит красивый, высокий брюнет. — О, да, прости, дорогой! Это Катя Пушкарёва — моя помощница. Катя, а это Люк — брат Доминик. Люк улыбнулся, сияя распахнутыми зелёными глазами. — Очень приятно, Катя, — мужчина поцеловал руку девушки, чем изрядно вогнал Катерину в краску. Она еще раз выразила свою радость от встречи с Доминик, отдала Юлиане нужные документы и выбежала стремглав из кабинета. — Люк, ты засмущал Кати, — сказала Доминик, шутливо погрозив брату пальцем. — Она — красавица, эта ваша Китти Пушкарёва, — протянул месье Дюбуа, мечтательно глядя на дверь.