Вопреки всему

Жизнь человеческая отличается своей непредсказуемой игрой. Когда, казалось, знаешь, каждый ее поворот, предчувствуешь исход каждого дела, она поворачивается к тебе совсем другой стороной. После расставания с Андреем Катя предрекала себе полное погружение в работу. Она видела себя зарывшейся в бумаги в офисе своей подруги Юлианы, окруженной цифрами и расчётами, которые каждый раз помогали ей обрести покой и равновесие. Слишком много душевных терзаний принес ей этот год, который ворвался в ее жизнь головокружительными отношениями со Ждановым, ну а дальше ее преследовал удар за ударом, одно разочарование за другим. Хотелось просто тихо жить, унять тревогу в сердце, усмирить метающуюся душу и, наконец, обрести былой покой: болтать с Колькой по телефону перед сном, весело смеяться над его шутками, целовать утром родителей и с аппетитом уплетать мамины пирожки на завтрак, бежать на работу и знать, что вечером ее ждёт все тот же дом, те же стены, мягкий диван в укромной комнатке и покой в мире ее девичьих грез. Но человек предполагает, а бог располагает, как известно. Кате было уготовано небесами еще одно испытание — горячий француз, так нежданно ворвавшийся в ее жизнь и вскруживший ей голову. Люк умел красиво ухаживать. Этого было у него не отнять. Он приезжал в Россию наездами и заваливал Катерину подарками и цветами. — Китти, только скажи, что ты хочешь и я все исполню! — любил повторять месье Дюбуа, преподнося девушке очередной презент. И Кате это льстило, и особенно подкупало то, что Люк был открыт в своих ухаживаниях, как на ладони. Когда он приезжал в Москву, они гуляли ночами напролёт по набережной, смотрели романтические фильмы, уплетали десерты в лучших кондитерских столицы. Он ни к чему не обязывал Катю, а ей было легко рядом с ним. Уже спустя несколько месяцев, Катя начала ловить себя на мысли, что ей не хватает Люка, его доброй, мягкой улыбки, размеренного голоса, его деликатности и выдержанной стати. О Михаиле она почти не вспоминала, хоть и Юлиана периодически тяжело вздыхала и принималась обрабатывать подругу, чтобы та сменила гнев на милость и поговорила с Мишей. Она считала, что Катина холодность и показательная отстранённость была не совсем уместной после их с Мишей близости. Она должна была дать парню хоть какой-то шанс себя проявить и доказать, что он достоин быть ее молодым человеком. Об Андрее, напротив, мысли носились в голове терзающим вихрем, спотыкаясь о нежелание думать о нем, вспоминать и… любить. Ей больше всего хотелось разлюбить Жданова, перестать искать его фотографии в сети и прессе, выискивать информацию об его жизни. Она знала, что он снова занял кресло президента. Она сама подписала доверенность на управление Никамодой на его имя по просьбе Павла Олеговича. Фирма встала на уверенный путь восстановления после кризиса. Почти все долги были выплачены, и вскоре Зималетто больше не будет нуждаться в щите в виде подставной компании. Катя ждала этого дня с замиранием сердца. Это стало бы рубежом в их с Андреем истории. С того самого дня, когда Никамода перестанет существовать, между ними не останется больше ничего, ни единого связующего звена. И тут же она корила себя за нелепые надежды. Они уже давно стали чужими людьми, да и были ли когда-нибудь родными? Кате уже казалось, что никогда. Их с Андреем история была уже дописана до финальной точки, увы… и необходимо было с этим смириться.

***

Миша сидел над финансовой отчетностью, монотонно сводя дебет с кредитом. Дела в ресторане шли хорошо. Место быстро пришлось по вкусу искушенному московскому обществу, а Кира, являясь главным спонсором «Мармеладофф», то и дело привносила в интерьер и обслуживание ресторана свои свежие идеи. Ей нравилась атмосфера праздника в этом заведении и она пыталась сделать ее еще ярче. Даже подумывала провести здесь банкет по случаю их с Андреем бракосочетания. Жданов, спустя несколько месяцев, все-таки сдался и согласился снова предложить ей руку и сердце. Пришлось его к этому, конечно же, подтолкнуть, но ждать и подталкивать Андрея к действиям Кира умела, вот и добилась своего, ведь вода камень точит. — Михаил, добрый день! Взгляните, как оформили витрину с десертами. Не хочу выглядеть не скромно, но дизайн разработала я сама и контролировала весь процесс от начала до конца, — Кира вошла в кабинет Борщова и, ликуя от переполняющих эмоций, принялась рассказывать о проделанных и грядущих нововведениях в «Мармеладофф». Миша лишь кивал, не поднимая головы от отчётности. — Миш, вы что меня не слушаете? — возмутилась негодуя Кира. — Слушаю, Кира Юрьевна. Просто я занят. Видите ли, ресторан это не только игрушки в красивые витрины и пошив эксклюзивной формы для официантов. Это еще и документы, отчёты, проверки. Вот на следующей неделе нагрянет налоговая. Я что им покажу ваши цветочки на витрине с профитролями? Или скажу меня не штрафовать, потому что форму для моих официантов разработал сам Милко Вуканович? — Борщов хмурился и смешно пыхтел, чем забавлял Киру, но ей было все равно неприятно слышать подобную дерзость. — Вообще-то, Михаил, мало быть хорошим поваром. Надо ещё иметь и деловую хватку. А иначе можно просто идти и работать на дядю, — процедила Воропаева, сверкнув неодобрительным взглядом серых глаз. — Простите великодушно, просто настроение плохое, — показательно любезно проговорил Борщов и приторно улыбнулся. — А с чем это связано? — полюбопытствовала Кира, плеснув им в бокалы немного виски. — А вы как будто не догадываетесь? Вы же обещали, что я верну себе Катю. А что на деле? Вы в шоколаде, а меня она избегает, — с обидой в голосе высказался Миша. Даже легче стало немного. — А я-то здесь причём? Я вообще-то сама вернула себе любимого мужчину. Я старалась и боролась, не ждала пока он сам снова бросится в мои объятия, а вы, Михаил, ведёте себя, как ребёнок. Вы не умеете бороться, вы не хотите. Порой настойчивость и упорство решают все, а вы только и ждёте, чтобы вам дали денег, раскрутили ресторан, вернули вашу женщину! Это смешно! Оскорбленный взгляд впился в усмехающееся лицо Киры. Все внутри Михаила громко протестовало. Да как она смеет! Он прямо сейчас возьмёт и поедет к Виноградовой и поговорит с Катериной. Никакой он не трус и не слабак. — Совет да любовь, Кира Юрьевна! — небрежно бросил Миша и хлопнул дверью. Кира лишь пожала плечами. Неужели она была не права! За свое счастье нужно бороться, а не ждать милости от природы. Взглянув на часы, она вспомнила, что у Андрея после двух не было назначено никаких встреч, и можно было увлечь его домой пораньше. Она приготовила на сегодняшний вечер сюрприз — новый комплект секс-игрушек. Жданову должно было понравиться. Сейчас она осознала все свои прошлые ошибки и старалась быть идеальной невестой: не пилила жениха, не ревновала, возила ему из ресторана Миши изысканные вкусности, выдавая их за свои кулинарные достижения, ну и в постели выкладывалась на полную. Ведь мужчина должен уходить из дома с полным желудком и пустыми… ну, вы поняли. Она даже хвасталась Клочковой, что постигла Дзен, и теперь все у них со Ждановым стало идеально. В Зималетто после обеда было непривычно тихо. На ресепшене разрывался телефон в отсутствии Тропинкиной, в приёмной президента, куда напрямик отправилась Кира, Вики и след простыл. Обеденный перерыв у персонала явно затянулся. Воропаеву уже подмывало устроить подчинённым разбор полётов, но ее сдерживало только одно — желание поскорее поехать с Андреем домой. Кира чуть слышно постучала и вошла в кабинет жениха. К ее удивлению там Андрея не оказалось. Девушка достала из сумочки мобильный и уже собралась ему звонить, но характерные шорохи и тихий шёпот, доносившиеся из конференц-зала, резко привлекли ее внимание. Она устремилась туда, а войдя, замерла на пороге. Жданов сидел на кресле, а сверху на нем восседала полураздетая Изотова. Он с жадностью стягивал с нее блузку, целовал грудь и проникал нетерпеливыми движениями под короткую кожаную юбку. Внутри у Киры что-то оборвалось. Она зажала рот ладонью и, пересилив себя, выбежала обратно в кабинет. Парочка была настолько увлечена друг другом, что даже не заметили ее. Слезы и обида душили. Неужели она снова ошиблась! Неужели Пушкарева была не единственной угрозой ее счастью? Почему Андрей снова взялся за старое? Чего ему недоставало, ведь она делала для него всё! Кое-как добравшись до своего кабинета, Кира заперла двери на ключ и горько разрыдалась, размазывая по щекам растекающуюся тушь. Что делать дальше, она не знала. Оставалось только напиться.