Вопреки всему

      Последние капли коньяка медленно стекали в бокал из опустевшей за вечер бутылки. Кира выпила залпом остатки и отправила в рот дольку лимона, скривившись от его терпкости. Хватит на сегодня, и это было не только об алкоголе. Она отправилась в ванную, где долго-долго умывала прохладной водой раскрасневшееся от крепкого градуса лицо и припухшие красные глаза. В коридоре стоял чемодан — тот самый, многострадальный, из темно-синей кожи, который они с Андреем покупали в Мексике еще в первые месяцы их отношений. Воспоминания о тех счастливых днях кромсали без ножа сердце, но и не вспоминать она не могла: вот Андрей, красивый и загорелый, бежит по пляжу, по нему бьют дикие океанические волны, он смеётся и бежит к ней, счастливый и весь мокрый от брызг. Она пытается скрыться в тропических зарослях — боится такого взволнованного моря, но он настигает ее, подхватывает на руки и целует, покрывает поцелуями ее всю, дёргает за маленькую ниточку купальника и стягивает верх, а потом тащит ее в воду. Она хохочет — так звонко и заливисто, как уже давно не смеялась. Счастливая и живая Кира. В замке щелкнул ключ. Кира посмотрела на часы — пятнадцать минут третьего. Поздно уже для скандалов, но и в начале вечера сил на них не было, честно сказать. В последнее время после их примирения Жданов раньше даже не возвращался. Она делала вид, что спала, он сразу шёл в душ, а потом приходил и ложился в постель, холодно чмокнув ее в плечо. А она не могла глаз сомкнуть до самого утра, уговаривала себя верить ему, повторяя про себя мантру — «нет никаких женщин, есть просто работа, а пьёт он, только потому что давно любит виски. Он и раньше пил, но всегда знал меру. Вот и сейчас, если почувствует, что перегибает — завяжет». Уговоры самой себя продолжались почти до утра. А новый день начинался с привычного отчуждения. Андрей дарил ей пару скупых поцелуев, ссылаясь на усталость и недомогание после вчерашнего, и уезжал на работу, а вечером все повторялось по кругу. Но признать, что ее ждёт такая жизнь навсегда, Кира не могла. Вплоть до того момента, пока не увидела извивающуюся на нем Изотову. Тогда ее пронзила такая боль, что мозг просветлел буквально за несколько мгновений. Довольно! Если она не разрубит этот гордиев узел сейчас и немедленно, это убьёт ее рано или поздно. — Ты не спишь? Что это? — Андрей указал на чемодан кивком головы. На автомате нашел в кармане платок и неловкими пугливыми движениями вытер с щеки след от губной помады. Вся его шея и губы были покрыты блёстками, а от пальто разило Шанелькой. Кира усмехнулась и накинула теплый халат — трясло от нервов. — Это, как видишь, твой чемодан. Ну, а это — обручальное кольцо. Возьми его, — она протянула ему бархатную коробочку, но Жданов так и стоял у двери истуканом. Тогда Кира открыла один из кармашков на чемодане и сунула туда футляр с кольцом. — Кира, что происходит? — повысил он голос, теряя терпение. — Мы расстаёмся. Я устала. Это точка, Андрей. Зря мы снова зашли в эту реку. — Отчего ты устала? Бегать по примеркам, готовиться к свадьбе устала? Скупать пол Москвы устала? — он вызывающе рассмеялся и снял ботинки. — Кира! — Андрей хотел коснуться ее плеча, но она резко отшатнулась от него. — Не прикасайся! Просто уходи. Ты не исправим, Жданов! Ты всю жизнь будешь так метаться по другим женщинам, заливаться алкоголем, а я устала. Я не хочу! Я видела вас с Изотовой сегодня в конференц-зале! — Ну и что? — его внешняя бравада сразу сникла. Жданов нахмурился и уселся сверху на чемодан, подперев кулаком подбородок. — А что мне делать, Кир? Я не знаю. Я потерялся. Я, как жук в банке, мечусь бесцельно, бьюсь, а толку от этого нет. Выхода нет! Ты вот говоришь, что есть женщины, алкоголь… Есть! Но это все не приносит мне удовольствия! Я не чувствую ничего! НИ-ЧЕ-ГО! — злобно отчеканил он по слогам. — С каких пор? — спросила Кира, пожав плечами. Ответ она знала, но почему-то хотелось это услышать от Андрея вслух. Она порой испытывала необъяснимое желание боли. Потом почему-то становилось легче. — С тех пор, как она ушла. С тех пор, как я потерял Катю. Я люблю ее. Я без нее просто существую, Кир. Прости, но это так. Я пытался забыть ее, выбросить из сердца, не думать. Я не могу. — Попытайся снова ее добиться. Ты же знаешь, девушки не могут устоять перед тобой, — Кира натянуто улыбнулась и открыла входную дверь. — Ключи оставь на полке. Жданов вышел из подъезда, вдохнул полной грудью воздух тёплой августовской ночи и набрал номер Малиновского. — Жданов, ты с ума сошёл звонить мне в четвёртом часу утра? — раздался недовольно-удивленный голос Ромы. Но бодрый. Значит не спал. — Ладно тебе! Ведь завтра, а точнее уже сегодня, суббота. Говори, в каком ты баре, я приеду. — Дома я. Просто пью. Один. Не до баров сейчас, — скупо пояснил Малиновский. — У тебя что-то случилось? — Андрей не на шутку обеспокоился. Он в последнее время редко общался с Ромой. Как-то тот отстранился, а Жданов, погруженный в свои сердечные метания, даже ничего странного в поведении друга и не заметил. Только сейчас понял — Малиновский был уже совсем не тот. — Приезжай, — отозвался бесцветный голос в трубке, — Расскажу.