Далеко

Через день после её прибытия прилетел Веня. Он рвался к маме в больницу, но его не пускали врачи из-за того, что мальчику не было 18 лет. Спустя ещё 3 дня без какого либо прогресса один из докторов решил взять на себя ответственность и пустить сына к матери, надеясь, что это вызовет какие-то эмоции у пациентки. Ему позвонили и пригласили к ней. Не знающий всей правды о состоянии матери, сын был до ужаса рад, и, выйдя из машины, которая привезла его к госпиталь, мальчик аж побежал. — Мама! — влетел в палату, где лежала его мать, и впал в ступор—Что с ней? — резко осипшим голосом спросил он у вошедших вместе с ним Юли, Паши и врача, имя которого он не знал — Мы не знаем… — Её все это время пытались вытянуть из этого состояния, но ничего не получилось. — Мам, мам, я так рад тебя видеть!—сел к ней на кровать и взял за руку — Я так скучал… — тише проговорил он и почувствовал, как она попыталась вырвать руку — Что-то не так? — попытался притянуть к себе, но блондинка протестующие замычала — Мам? — Нет, пожалуйста… — шептала Тина, уже не сопротивляясь — Мам? Что происходит? — Это жестоко. Пожалуйста! — резко зажмурилась, убирая руку из плена пальцев сына — Это слишком жестоко!— тихо плакала девушка — Что происходит? — тихо спросил Орлов у врача, стоящего рядом с какими-то бумагами в руках — Мам, что с тобой? — перехватил её руку — Мам? — попытался притянуть женщину к себе — Нет! Пожалуйста, только не так! Не он! — шёпотом говорила девушка — Мам, всё хорошо, слышишь? — вырвалась в страхе отодвинувшись к изголовью кровати — Не пугай меня мам! — растерянно попросил Веня со слезами на глазах — Только не так, пожалуйста! Не с ним! Пожалуйста! — зарылась пальцами в мягкие, как шёлк волосы, по-детски прижав локти к коленям — Оно сейчас пройдёт, пожалуйста! — стала маятником мотать головой из стороны в сторону, будто пытаясь избавится от надоедливой мошки — Вень, Вень отпусти её! — слишком громко для маленького замкнутого пространства остановила его Юля, когда мальчик снова потянулся к маме — Она боится... — Меня? — замер он, с ужасом взирая на Юлю, ставшую ему близкой подругой за период поисков общего близкого, несмотря на разницу в возрасте — Ей кажется, что это не ты. — Ей, кажется, что ей мерещится картинка тебя вместо кого-то другого. — объяснил врач — То есть она его не узнает? — переспросил Орлов — Наоборот, она его узнаёт.— пояснил им врач — Видимо был сильно-травмирующий опыт связанный с галлюцинацией кого-то близкого, может даже родного, вместо одного из её насильников, и, теперь, уже прожив это однажды, а может и несколько раз, она ждёт от Веньямин только насилия в свою сторону. Ваша подруга настолько привыкла жить в постоянном напряжении и боли, что даже не может представить себе ситуацию, в которой перед ней может быть один из вас, а не мираж. — Мам? — нежно коснулся её лица—Посмотри на меня.— придвинулся к ней сам — Пожалуйста, остановитесь... — шептала в беспаметстве блондинка — Пожалуйста! Кто угодно, но не он! Пожалуйста, Женя! — и в комнате все замерли —Кто угодно, правда! — умолял кого-то, невидимого для окружающих — Даже Женя...—срывающимся хрипом промолвила Тина — Только не сын! Подождите, это пройдёт... Только подождите немного! — закрыла себе глаза руками, прячась от картинок в голове — Она его явно узнаёт! — Из-за этого и реакция настолько яркая. — вызвав медсестру, объяснил лечащий врач —Её заставляли видеть галлюцинации…— прошептал Орлов, будучи не в состоянии осознать собственные слова —Как вы угадали? — спросил мужчина в халате, посмотрев Саниной в глаза — Я просто почувствовала. — Веньямин,-обратился к сыну пациентки, чуть повысив голос, чтобы он, наконец, услышал и отвлёкся от созерцания такой матери — слушай меня внимательно. Тебе нужно, просто необходимо заставить твою маму понять, что это правда ты, что она в безопасности и с ней ничего больше не произойдёт. Ты, как спусковой крючок, для неё. — А как это сделать?— в растерянности спросил парень —Вспомни, может у вас был какой-то ритуал, о котором знали только вы? Это могут быть какие-то касания, особые объятия, все что угодно. Главное, чтобы это знали только вы и для неё это что-то значило. — Огир кивнул — Мам, посмотри на меня.— попросил он, взяв её рукой за запястье — Пожалуйста! Остановитесь! —шептала Тина — Я вас очень прошу... — Посмотри на меня.— поднял её лицо к себе за подбородок и увидел безысходность, боль, страх и отчаяние, плескавшиеся в её глазах — Мам, это я, видишь?— прижал её руку к своему лицу — Это я…—прошептал он, смотря на то, как она плачет —Пожалуйста...— молила девушка-Перестаньте это делать! Хватит! —Веня отпустил её руки и беспомощно посмотрел на взрослых — Веня, не обращай внимание на это. Будь сильным. Она нуждается в тебе.— подбодрила его Юля, оставаясь пеньком на месте, не зная, как помочь — Всё хорошо, слышишь? Я люблю тебя.— поднял её тело себе на колени, прижимая к себе — Пожалуйста… —Мама, это не сон. —провел её рукой по линии челюсти, как она делала при серьёзных разговорах по душам раньше — Это я... — Остановитесь…—ее пальцы дрожали, словно листья на осеннем ветру — Это я.— ещё провел её рукой по своему лицу— Мама, слышишь?— поцеловал её пальцы, как когда притворялся джентльменом в раннем детстве, если она выглядела очень красиво — Это я... — тихо говорил Веня, успокаивающе покачивая плачущую женщину — Я с тобой. Всегда с тобой... — прошептал он прижал её к себе ещё сильнее Неожиданно для всех, девушка уснула в его объятиях, так и не переставая ронять слезы. Тогда Веня мягко положил её обратно на кровать и, накрыв одеялом, вышел в коридор к остальным, оставляя её на попечение специалистам: врачу и подошедшей медсестре. — Я не понимаю, как ей помочь…—вздохнул мальчик, с дрожащими руками подойдя к Юле — Не волнуйся так, — обняла парня — Это уже лучше, чем полная апатия, которая была. Ты молодец. — Я не понимаю, что с ней там происходило.— вздохнул Орлов, залпом допивая горячее содержимое бумажного стаканчика из автомата — Её явно пичкали чем-то галлюциногенным.— Санина дала Огиру в руки стаканчик с кофе, который грозил оказаться на полу из-за его волнения — Но чем? — Мама все время была такой? С самого прибытия?— Юля взглянула на Пашу — Нет, она…Когда её привезли она была не такой.— вздохнула — Но она не была и такой как раньше. — Я пойду к ней. Хочу быть рядом, когда она проснётся.— сказал Веня, оставляя нетронутый кофе на подоконнике коридора, рядом с которым они стояли Вэн держал маму за руку, перекрестив их пальцы и беспокойно смотрел на её лицо. Она была очень бледной, в руке катетер с очередной капельницей, голова лежит на белой подушке, тело аккуратно укрыто таким же белоснежный одеялом, под которым даже не было видно движения грудной клетки. Она так изменилась. Что-то одновременно не очень явное и очень заметное поменялось в ней... Огир и не заметил, как провел в таком состоянии больше часа. — Веня?—проснувшись позвала Тина, и он, нежно ей улыбнувшись, быстро закивал сдерживая слезы — Веник.— улыбнулась Тина, протянув к нему руки — Я так скучал! — сжал её в объятиях — Прости меня. — прошептал он ей в шею — За что? — нежно гладила его по плечам — Ты же ни в чем не виноват. — взъерошила его волосы длинными пальцами — За то, что не нашёл. — сказал мальчик и заплакал, ещё сильнее прижав её к себе — Маленький мой… Хороший мой… Всё хорошо, я же здесь.-улыбнулась, не сильно отстранившись чтобы посмотреть ему в глаза — Не плачь… — погладила по щеке — Мой малыш... — улыбнулась Тина — Мой милый взрослый малыш… — Ты права, это я должен тебя утешать, а я плачу… — стал немного резко стирать слезы, злясь на себя за такое проявление чувств — Всё хорошо. — перехватила его руки — Не казни себя так. — сжала его пальцы в своих ладонях — Мы давно не виделись. — нежно проведя пальцами по его рукам, убрала очередные слезы с его лица — Ты имеешь право плакать, мой хороший. — убала руки с его лица — Я тебя люблю. — улыбнулась и села в постели, отодвинувшись так, чтобы оставить ему место рядом с собой — Я так испугался, мам… — зарылся лицом в ее волосы, вновь обняв её — Мне казалось, я больше никогда не смогу с тобой поговорить, обнять… — Тише… — поцеловала его в плечо— Всё хорошо… — нежно провела по его волосам, положив голову ему на плечо — Ты всё сделал правильно... —прошептала ему это на ухо — Я так скучал по тебе… Так волновался… — ослабил объятия — Я тут. — провела рукой по его щеке — Я с тобой… — снова печально улыбнулась, но Веня не видел грусти в её улыбке; он был слишком счастлив видеть её — Я люблю тебя. Паша вошёл, когда Вэн рассказывал, лежащей у него на плече, Тине, о том, что происходило с ним, пока её не было. Она смеялась над какой-то очередной шуткой, и казалось, что вот она; всё вернулось на круги своя и можно продолжать жить, как ни в чем не бывало, но что-то было не так. В её смехе сквозила ложь, игра, которую воодушевленный сын не замечал. Она, как будто заставляла себя выдавать эти эмоции из чувства долга или чего-то подобного… Но Паша не стал заострять на этом внимание. Мало ли, что ещё может показаться. — Привет. Ты как? — нарушил их идиллию — Привет, животное. — опять чуть фальшиво улыбнулась девушка — И что, даже не обнимаешь? — выгнула бровь, как она это любила делать — Животное плинтусное! — в пару быстрых шагов Орлов приблизился к ней и заключил в объятия, сильно сжая её тельце в своих руках — Задушишь! — засмеялась Тина и Паша, немного погодя, отпустил её, полностью забывая о недавнем наблюдения; слишком рад, чтобы обращать на такие мелочи внимание — Ты ПРОСНУЛАСЬ! — снова открылась дверь, впуская Юлю, Вала и Даню, который сразу побежал к блондинке и обнял её за шею — Мы скучали. — улыбнулась Юля, заключив в объятия блондинку в свою очередь — Я тоже. — тихо ответила Тина — Как ты себя чувствуешь? — Я кушать хочу… — мило проговорила Кароль, заставив всех засмеяться — Сейчас принесу тебе чего-нибудь. — сказала брюнетка Уходя — Кофе будешь? —у выхода спросила Юля — Давай. — Нужно позвать врача... — начал было Паша, но он сам появился спустя мгновение — А где мы? — Ты в больнице. Ты не помнишь, как тебя сюда привезли? — Нет. — А что вы помните? Последнее событие? — спросил лечащий врач-Здравствуйте. — поздоровался — Выйдете, пожалуйста. — обратился к присутствующий, которые покорно исполнили просьбу — Я помню очень долгую поездку на машине. Там пахло хвойным лесом из окна. Это успокаивало. — сделала паузу — Я помню, как я падаю на траву, и мне почему-то нужно встать. Помню, что мне это было важно. Мне что-то говорят и тянут за волосы... —задумалась — Я, вроде бы, встала... Я не уверена, но, кажется, кто-то умер. — Вы можете вспомнить этого человека? — она отрицательно махнула головой — Это была женщина? — Я не помню. Нет. Вроде, мужчина. — Вы можете описать, как этот человек умер? — Он застрелился? — Это вопрос? — Нет, он застрелился. Это точно. — Что вы испытали, когда этот человек умер? — Появление выбора. Свободу. — Какого выбора? — Любого — Может быть вы почувствовали радость? — Нет. — Что вы испытывали по отношению к нему, когда он был жив? — Ничего. Мне было все равно, а за небольшое время до выстрела – злость. — Вы его уже видели? — Да. Он так сказал. — Он был вам знаком? — Нет. — Что вы про него помните. — Ничего. Такой диалог продолжался недолго. Медик спрашивал, расспрашивал её про эмоции, ощущения, пытался вытянуть из неё информацию всеми путями, но она не делилась ими. Врач понял, что ему ничего не скажут и вышел из палаты, предупредив, что вернётся с обходом только вечером и, если что-то понадобиться, указал местоположение кнопки вызова медперсонала. Тине было сложно разговаривать долго — она закашливалась. Поэтому рядом с кроватью всё время была вода. За время присутствия сына, девушка ни разу ни на что не пожаловалась и вежливо поддерживала разговор, шутила… Только когда в палате остался один Орлов, блондинка позволила себе простонать от боли и дала слезам потечь из глаз. — Больно, да? — скорее утверждал, чем спрашивал менеджер Тина медленно легла обратно на подушку и повернулась на бок, согнувшись в позу эмбриона. — Всё было настолько плохо? — спросила Тина , окидывая взглядом помещение; посторонние бы не понял о чем она хотела узнать Но Паша понял. Слишком хорошо изучил её за время их дружбы и совместной работы. Она ненавидела больницы, знала, что Паше об этом известно. Да, сейчас, ей все равно, где быть, но, помня собственное отношение к госпиталям, её интриговало, почему её сюда всё таки привезли. — Хуже, чем я мог себе представить. — Паша, я напишу отказ от госпитализации. — Ты уверена? — Да. Они замолчали, каждый думая о своём: Паша о Тине и о ситуации в целом, Тина — ни о чем. После непродолжительной паузы Тина решила разузнать то, что ее всё же тревожило. — Они снимали. Это видели все? — Я не знаю, может они снимали что-то ещё, но было несколько коротких видео. — ответил Павел — Там ничего такого не видно. — поспешил утешить, совершенно не нуждающуюся в этом, девушку — Покажи. — попросила девушка И он показал всё, что было продемонстрировано в эфире телеканалов, не понимая, какой реакции ждать. Тина сначала напряжённо смотрела в экран, а потом выдохнула. Как будто она боялась чего-то худшего… — Интересно, а кто стал счастливым обладателем остального? Это же безобидно. — Безобидно? Ты это называешь безобидным? — Ну ты же сам сказал, что ничего такого не было. — процитировал его слова — Они собственно ничего и не показали. Ну поиздевались при помощи электричества, ну забинтовали… Ну и что? — Тебя там обкончали и показали это! — не стесняясь в выражениях ответил Паша — Ну и что? Ты думал я там буду загорать на пляже? — со скозязим в каждом слове сарказмом, спросила блондинка — В конце концов они не показали ни мою грудь, ничего… — Да, ты права, могло бы быть значительно хуже. Но это же тоже не хорошо! — Как Веня отреагировал? Он видел? — Он напился. Он напивался после каждого видео и лез в драки. — Сильно доставалось? — Да нет. Он у тебя спортивный парень, может за себя постоять. —улыбнулся — Он отделывался лишь синяками и ссадинами. — А где он жил? Кто платил? Были вопросы от социальных служб? Никто же не знал, вернусь ли я? — Всё там же. — ответил Паша — Всё нормально было, Тин. Он жил на то, что ты оставила на такой случай. — Не нормально. Я же жива… — Но тебя не было. — Орлов глубоко вздохнул и продолжил — Он сильно повзрослел за эти 10 месяцев. Не жди от него большего, чем он может тебе дать. Ты была отключена от мира, но мир не перестал меняться от этого. — Я ему ещё нужна? — Не глупи. Ты всегда будешь ему нужна. Ты его мама. — Кто-то ещё помнит о народной артистки? — спустя недолгую паузу спросила Тина — Мне возвращаться? Команда осталась? — Тебя помнят и любят, Тин. Ты спасла сотни жизней. Сейчас ещё никто не знает, что ты вернулась, но… — Ты поработал над этим, да? — Ну 10 месяцев не работал, решил что стоит начать. — пошутил, но она не засмеялась — Я подумал, ты не захочешь, чтоб топтались. — замолчал, ожидая реакции, но не дождался — Если ты готова вернуться, то сможешь это сделать. Нет ничего невозможного для человека с интеллектом. Цитирую классиков. — она снова не посмеялась — Я сильно изменилась? Внешне, я сильно изменилась?-спросила блондинка — Ты не знаешь?-шокированное спросил Орлов — Ты не видела? — она отрицательно мотнула головой Картонный образ Тины распался. Маска нормального мироощущения сползла с её лица, расходясь множеством трещин, раскрывающих её внутреннюю пустоту и лёгкое безумство во взгляде. В её глазах не было страха, не было счастья… В нем не было эмоций вообще. Она не выглядела смирившейся или сдавшейся; Тина выглядела отсутствующей. Вот так пройдёшь в комнате рядом с её ней и обратишь на живую девушку столько же внимания, сколько на самую обычную мебель. Но нет. Она не мебель. И такое состояние, дышащего человека в сознании, пугает. — Из меня делали куклу. И чтобы кукла была куклой — Она должна быть идеальной. Я не была этой идеальной, когда уходила с ними. Они изменили мою внешность. Но я же была просто игрушкой, игрушкой для взрослых мужчин, — странно улыбнулась — поэтому меня оставляли на полке, когда со мной переставали играть. А дальше, специальные люди обрабатывали мои раны, если такие были, стирали с меня то, что на мне могли нарисовать и написать, отмывали моё тело, пока я была без сознания, а, когда я просыпалась, я, как ненужная собачонка, отказывалась на привязки рядом с именной миской воды, чтоб не сдохла от жажды и не убежала. Для того, чтобы я не сопротивлялась, меня кололи наркотиками, от которых я не владела своим телом. Кукле не позволено выбирать. Кукле не нужно знать, как она выглядит. Кукле нужно понимать, что она – вещь, игрушка, которой можно пользоваться, не спрашивая разрешения у неё разрешения. Она же создана для этого. Зачем спрашивать, когда можно брать? Зачем позволять вещи узнавать, что с ней происходит? — Сильно. — ответил Паша — Ты сильно изменилась.