Далеко

Его крик разносится как ветер, и от прыжка его уберегает лишь, вовремя подбежавшая к нему, Юля Санина. Она его держит в своих руках, не дает ему уйти, не позволяет ему за ней упасть, обхватывает его руками так, чтобы при падении упасть вместе с ним. Она не даст ему тоже упасть. Этот день и так – трагедия. Они, сегодня, потеряли подругу. Потеряли её навсегда. Они стоят на этом мосту несколько часов. Разрушенные. Одинокие в своей печали. Они не верили в то, что только что произошло. Им плевать на холод, на ветер, на людей вокруг, на звуки… Они его не слышат. В ушах звенит белый шум. Стоят тело к телу, но не ощущают тепла. Юля обнимает его, не ему дает упасть, а Паша стоит, как изваяние, утопая в своей боли. Он потерял свой мир. Она потеряла ближайшую подругу. Ни один из них не помнит, как они оказались в кабинете Медведя, каждый, закутанным в плед, отогревающийся горячим чаем. Ни один из них не понимает, что происходит. Пытаются что-то осознать, но оба не верят. Они были не готовы к такому удару. Они никогда не будут готовы сказать Вене, что произошло. Надо. Но Паша не может. Мальчик будет винить себе до конца своей жизни, даже если он передаст ему её слова. Веня не поверит. Паша не мог. Не мог так поступить. Не мог понять, что делать дальше. Медведь видел это. Он взял это на себя. Ему проще. Он с ней не был знаком. Он ей не был близок. — Паша, хватит! Ты уже живёшь здесь! —отобрал у друга очередную папку с докладами о, ничего не давших, поисках Тины — Я ещё немного посижу и уйду…— тихо ответил ему Орлов и взял следующую — Паша, я же знаю, что ты не уйдёшь. Хватит. Отвлекись! — потянул его с сидения — Я должен их найти. — уже стоя, тянулся к бумагам, как одержимый — Паша, хватит! — встряхнул его за грудки —Ты её так не вернешь! Пойми это, наконец! — Ты не понимаешь! Она просила их найти! Она просила, слышишь? Прямо перед прыжком просила! Я должен их найти! Её тело, скорее всего, унесло течением — его пока не нашли. Веня, узнавший о произошедшем от Медведя, как от представителя органов, не верил во все, что ему говорили. Не мог верить в это! Этого не могло произойти! Это не могло произойти с его мамой! — Она попросила передать, что не обижается на тебя, что никогда не обижалась… — тихо сказал ему Паша — И… Твоя мама просила у тебя прощения… Я… — Веня врезался к нему в объятия и заплакал — Она не могла, Паш, понимаешь? Не могла! Она бы никогда не прыгнула сама! Такого просто не может быть! — рыдал он в объятиях того, кто всегда был рядом для них — Я не верю! Я не могу… Я… Это не так! — сжал мужчину ещё сильнее в объятиях. Паша тоже плакал. Но Паша все видел. Он не мог себя обманывать. Тина спрыгнула с моста, не выдержав всего этого. Её не хватило. Такой человек и такой конец. А ведь могло быть все по другому... Твари. — Помни, ты не виноват. — твердил осиротевшему ребёнку Орлов — Ты ни в чем не виноват. — Я ей такого наговорил, а она… — рыдал блондин — Я даже не извинился, Паша! Я не успел! Я… — Всё будет хорошо. — тихо говорил ему Паша — Всё обязательно будет хорошо. Проходили недели, а её тело так и не находили специалисты. Нечего хоронить. Им говорили, что падение с такой высоты – это, как падение с 20-ого этажа на бетон: ничего не остается и, от того, сложнее находить останки. Веня так ничего и не решил. Его и не торопили. Он не мог собраться и решиться на это, наивно надеясь, что это чей-то плохой, просто ужасный розыгрыш. Спустя 2 месяца на могильной плите, рядом с именем папы, так и не появилось имя мамы. Он, до сих пор, не верил, что – сирота. Наверное это странно, но он слишком сильно ощущал её отсутствие, чтобы думать о том, что она погибла в этой героической схватке с пустотой, которую она вела с самой смерти мужа. Они так и разъехались, кто куда: Веня улетел в Англию ко вторым «родителям» и друзьям, закопавшись в учёбу настолько, что так и не отметил своё восемнадцатилетие, попросту забыв о нём; Юля уехала на гастроли, в знак уважения и из-за собственной нужды в этом, включив в программу вiльну и 2 других Тининых песни, наиболее нравившиеся ей; Паша загорелся идеей мести и жил только этим. Он жаждел отомстить тем, кто убил его астральню сестру. Да. Это они её убили. Это не она. Юлины интерпретации песен «закрiли твоi очi» и «нiжно» была, до боли, прекрасна. Глубокий низкий тембр брюнетки по-своему окрашивал эти мелодии. Только начав их исполнять, она поняла, что имелла ввиду Тина, когда говорила, что умирает после каждого исполнения. Ей казалось она и до этого чувствовала, что это значит для подруги, но нет, это не так. «Знать путь и пройти – разные вещи» — факт, который Тина так часто озвучивала... Она была так права. — Вал, —обратилась она к мужу, только–только уложив сына спать Вал сидел в их домашней студии в наушниках и работал над их новой песней. Он не был слишком увлечен и не слушал её. — Вал, это важно. — положила руку ему на плечо — Юль, я работаю. — хотел отстраниться муж — Это не может подождать? — смотрит на неё своими невозможными глазами — Я хочу развестись. — на грани слез и сиплым голосом сказала ему брюнетка Вал сначала подумал, что ослышался, но её глаза говорили об обратном. Он встал, снял наушники и хотел подойти, обнять, но подумал, что это не то чего она хочет и остался стоять напротив неё. — Давно? — тихо спросил он — Это взвешенное решение, да. — Почему? — Вал, я… Я не хочу больше быть с тобой. — не смогла сказать, что не любит. Это не так. — Юль, ты влюбилась в кого-то ещё? Скажи честно. Я не хочу чувствовать это сомнение. Ты изменила мне? — Нет, нет! — яростно замотала головой в разные стороны, опровергая его слова — Я никогда не изменяла тебе! — Но ты полюбила другого. — горько сказал Бебко, до боли сжимая руки в кулаки от бессилия — Нет, Вал. Этого не было. Ты знаешь, что я бы никогда не предала тебя.— обрывисто, будто оправдывалась жена — Я просто больше не могу. — нервно скрестила руки на груди — Не могу смотреть себе в глаза, оставаясь с тобой. — Юля, объясни мне, что произошло? Давай решим эту проблему вместе? — шагнул к ней заключил в объятия; с его глаз потекли слезы. Он бы никогда не подумал, что они закончатся так. Что они вообще закончатся. — Пожалуйста, не надо. Не усложняй. — отвернула голову, чтобы он не видел её слез. Спустя три месяца после её прыжка, медэкспертиза определила женщину примерно 30-40 лет на той степени разложения, попадание в реку которой бы соответствовала, по времени, Тининому падению. На опознание приходить не пришлось никому. Лицо не сохранилось. А потом… В честь памяти Тины хотели сделать концерт, вырученные средства с которого должны были бы отдать её фонду, но… Этому не позволили случиться. Может это глупо, но… А нужно ли это? Этих людей не заботила её судьба пока она была во власти «масок», не волновала, когда вернулась… Зачем все это? <i> — Паша, она не сама. Её убили. — в шоке сказал Медведь, практически поселившемуся в его кабинете, другу — Что? —Орлов подбежал к монитору Ради нахождения тех уродов, что забрали её, последние 10 месяцев жизни Тины разбирали буквально на атомы, и это ничего не давало, но её падение с моста исследовали с особой чательностью: собрали видео со всех авто.регистраторов, проезжающих мимо или остановившихся там, машин. — Блять. Откуда это? Там что-то ещё видно? С чем оно было? Почему я не уделил этому внимание? — замельтешил Орлов Специалисты собрали по кусками видео 10 минут до происшествия: в конце видно ненормальное движение ткани возле плеча при отсутствии движения рукой. И это нельзя было списать на ветер, ведь выглядело всё так, будто в неё что-то кинули. Картинку улучшили и замедлили. В неё выстрелили, непонятно откуда, но выстрелили; непонятно чем, но явно чем-то, не создающим рану. Продумано так, чтобы не заметили. Те, кто это сделал, хотели замаскировать все под самоубийство. У них не получилось. Это не суицид. Это жестокое, просчитанное кем-то, покушение. Это статья. Это убийство. — Блять ! Я знал, что она бы не прыгнула! — Что именно она тебе сказала, Паш? — Она говорила, что устала, что никто не спрашивал у неё чего она хочет… — задумался Орлов — Вспоминай, Паша! — Она… Она просила помощи… Хотела вновь что-то чувствовать… — Помощи? — перебил его следователь — Точно? — Да, она сказала: «я больше не могу. Помоги.».— он не понял, что так заинтересовало друга — Ты почему раньше молчал? — возмутился Медведь — Идиот! —закрыл лицо рукой — Самоубийцы не просят о помощи за секунды до решающего шага!