Метеоритный дождь.

Сяо Чжань с трудом натянул улыбку на лицо, чувствуя сильную неловкость от предстоящего разговора. Всю дорогу домой он тщательно подбирал слова, которые скажет Ван Ибо. Но сейчас, замерев перед дверью в спальню с занесённой над ручкой рукой, он не мог вспомнить ни единого слова. Что же он скажет своему омеге? Как объяснит всё случившееся вчера ночью? То, что он сделал, хоть и было под действием инстинктов, всё равно никак его не оправдывало.     Набравшись смелости и вздохнув поглубже, альфа всё-таки коснулся холодной ручки и отворил дверь. Комната утопала в полумраке, и лишь небольшой ночник на прикроватной тумбочке освещал силуэт спящего Ван Ибо.    Омега, развалившись поперёк кровати, тихо посапывал, крепко прижимая к себе рубашку альфы. Это выглядело так мило и невинно, что сердце Сяо Чжаня сжалось от нежности.    Мужчина тихо, почти на носочках, подошёл к кровати и, присев на край, кончиками пальцев коснулся щеки юноши. — Ибо, прости, — виновато опустив голову, прошептал Сяо Чжань. Как же ему сейчас хотелось сказать это, смотря Ибо прямо в глаза, но будить того он не хотел. Чувство вины переполняло его сердце, и он ещё никогда в жизни не ощущал себя так паршиво.    От касаний холодных пальцев омега поморщился и зашевелился, но явно не желал просыпаться. Сквозь сон он подтянул рубашку поближе к себе и, зарывшись в неё лицом, развернулся на другой бок. Сяо Чжань с умилением смотрел на эту картину, но прекрасно понимал, что всё это просто сущность омеги, которую пометили. Она жаждала и даже нуждалась в своём альфе, а сам Ван Ибо, возможно, его даже и не любит.    Напоследок погладив омегу по мягким волосам и убрав за ушко непослушную прядку волос, Сяо Чжань прошептал: «Спи, мой ангел» и вышел из комнаты.    Маму ожидаемо он нашёл на кухне, готовящую поздний ужин, а отца — как всегда за работой у ноутбука. — Мам, пап, — поприветствовал альфа родителей. — Ох, малыш, — охнула женщина от неожиданности, — ты вернулся. А я как раз готовлю ужин. Ты же, наверное, жутко голодный? — Есть немного, — подтвердил Сяо Чжань, а затем спросил, — Как прошёл ваш день? Чем занимались? — Твой отец, как и всегда, весь в работе. Даже здесь она ему не даёт покоя. А я ездила в академию танцев, и, как оказалось, тот ректор, который выгнал Ибо, — мой бывший соученик, — рассказала женщина.  — Точно, — хлопнув себя по лбу, выпалил Сяо Чжань, — я же хотел туда заехать и разобраться по поводу отчисления Ибо. Совсем забыл. — Не надо никуда ездить. Ибо восстановили, и уже завтра он сможет вернуться к занятиям, — с довольным выражением лица, не забывая помешивать соус на плите, сказала Сяо Ин. — Что? Мне не послышалось? — раздался приглушённый голос заспанного Ибо, вошедшего следом за Сяо Чжанем. — Меня восстановили? — Да, мальчик мой, — улыбнулась Сяо Ин. — Но как? Ректор же ясно дал понять: чтоб ноги моей больше не было в академии. — Ой, и не спрашивай как. Просто возвращайся и занимайся любимым делом, — ответила женщина и, щёлкнув выключателем, сняла с плиты соус для пасты.    Ибо наконец посмотрел на Сяо Чжаня, но как-то отчуждённо и, шумно выдохнув, прошёл мимо него к столу. Сяо Чжань нервно вздохнул, чувствуя витающий в воздухе запах омеги, явно говорящий о том, что с ним не желают разговаривать.     Сяо Чен, захлопнув ноутбук, подошёл к сыну и, похлопав того по плечу, шепнул ему на ушко: — Дай ему время, сынок.   — Ну что стоите? Садитесь уже. Ужин стынет, — позвала Сяо Ин альф и принялась раскладывать пасту по тарелкам.    Мужчины синхронно кивнули и покорно сели за стол.    Ужинали они молча, и даже Сяо Ин, чувствуя повисшее напряжение в воздухе, не решалась начать разговор, пока не заметила, как Ибо начал бледнеть на глазах. Парень так и не прикоснулся к пасте, только вяло ковырял её вилкой, опустив взгляд в тарелку. — Ибо, с тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросила женщина.    Ван Ибо лениво поднял взгляд на Сяо Ин и неубедительно кивнул, а потом, резко закрыв рот ладонью, ринулся в ванную. Хорошо, что на первом этаже такая тоже имелась.    Сяо Чжань, встав из-за стола, подорвался за омегой, благо тот не успел запереть дверь в ванную. Ван Ибо сидел на полу, обнимаясь с унитазом, и тихо постанывал. — Ибо, тебе плохо? — спросил Сяо Чжань, присаживаясь рядом с парнем. Того выворачивало наизнанку, и выглядел он сейчас не наилучшим образом. Доктор опустил руку на спину омеги и нежно погладил. — Чжань, уйди, — простонал парень, чувствуя жуткую неловкость от того, что альфа видит его в таком состоянии. — Не уйду, и не проси, — строго сказал Сяо Чжань. — Сяо Чжань, блять, — фыркнул Ибо, — это мерзко, — и, снова склонившись к унитазу, в очередной раз опорожнил желудок. — Так, Ибо, сейчас не время выделываться. Я вообще-то доктор, — пожурил его мужчина. — Травматолог, — напомнил Ибо, вытирая рот тыльной стороной руки. — Это не важно, общую практику я тоже изучал, — строго сказал альфа и, взяв с вешалки полотенце, протянул его парню.    Ван Ибо, благодарно посмотрев на Сяо Чжаня, вытер лицо, а затем, почувствовав, что тошнота отступила, закрыл крышку унитаза и, поднявшись с пола, сел на него, не забыв нажать на смыв. — Тебе лучше? — внимательно смотря на омегу, спросил Сяо Чжань. — Вроде да, — немного подумав, ответил Ван Ибо. — Что ты ел сегодня? Во сколько? И как давно ты почувствовал тошноту? — включив режим доктора, начал расспрос мужчина. — Ничего я не ел. Я проспал целый день. Если ты не забыл, мы вчера… — что было вчера, он не стал озвучивать вслух, это и так было понятно. — Ибо, людей просто так не тошнит. Должна быть причина, — строго сказал Сяо Чжань. — Я думаю, дело в противозачаточных. Мне ещё утром стало плохо, как только я их принял, — разочарованно вздыхая, ответил Ван Ибо. — И сколько же ты принял таблеток? — снова задал вопрос доктор. — Всю упаковку, — как ни в чём не бывало сказал омега.    Глаза Сяо Чжаня округлились, и он, резко встав, грубо произнёс: — Ты с ума сошёл? — Не повышай на меня голос, — тут же выпалил Ибо, — я же не по своей воле несколько часов пролежал в сцепке. — Да, я скотина. Признаю. Но это не повод травить себя, — разозлился альфа и, схватив Ибо за руку, потянул на себя. — Пошли, мы едем в больницу.    Здесь омега уже не стал возмущаться. Он прекрасно понимал, что поступил опрометчиво, да и состояние его говорило о том, что организм явно сильно отравлен.    Быстро собравшись и оповестив родителей, что едут в больницу, молодые люди покинули дом.    Правда, быстро добраться у них не получилось, так как пришлось несколько раз останавливаться и ждать, когда же желудок омеги прочистится.    До больницы они доехали ближе к полуночи, и к этому времени Ибо выглядел уже как ходячий труп: бледный, как только что выпавший снег, с синими кругами под глазами и потрескавшимися губами. Кое-как выбравшись из машины, парень пошатнулся, и Сяо Чжань, недолго думая, подхватил его на руки.    Хорошо, что мужчина сам работал в этой больнице, и им не пришлось ждать долгие часы в ожидании в приёмном покое. И спустя час после тщательного осмотра омеги и промывки желудка от токсинов, а также сдачи анализов они оба сидели на больничной кровати и с ошеломлённым видом слушали заключение доктора. — В общем, господин Ван, ваш организм сейчас после получения метки перестраивается на одну волну с вашим альфой. Омега внутри вас жаждет только одного — продолжения рода от сильного самца. Таким образом и произошло отторжение противозачаточных. В нашем мире такое не редкость, и в вашем случае лучше пользоваться презервативами, а не таблетками, раз вы ещё не готовы к рождению детей, — доктор задумчиво осмотрел пару и добавил, — И желательно пройти обследование у андролога, как только вам станет лучше. — Хорошо, спасибо, Бенжамен, — поблагодарил коллегу Сяо Чжань. — Да не за что, в общем. Я только исполнил свой долг, — мужчина учтиво поклонился, хоть это и не было в правилах у англичан, а затем вышел из палаты, оставив их одних.    Сяо Чжань повернулся к Ибо и посмотрел на того осуждающе, а затем, взяв руку омеги в свою, спокойно спросил: — Ибо, ты настолько не хочешь от меня детей, что был готов отравиться, лишь бы не забеременеть?    Ван Ибо виновато опустил глаза и закусил нижнюю губу. Ему было до ужаса стыдно за свой поступок, и он даже не знал, как себя оправдать. — Ибо, — позвал Сяо Чжань, касаясь подбородка омеги и поднимая его лицо, — посмотри на меня. Ты думаешь, я тебя брошу и не захочу, чтобы ты родил мне малыша? — Я… Я не знаю. Я испугался, — вымолвил Ибо. — У меня ничего нет. Что я могу дать ребёнку, если… — Так, никаких если, — строго сказал Сяо Чжань. — Ты мой омега, и я не собираюсь от тебя отказываться. Чёрт, Ибо, ты думаешь, я тебе метку поставил просто так? Думаешь, хочу взять тебя в законные мужья тоже просто так? Что вообще творится в твоей голове, глупый ты ребёнок? — Вот именно, я ещё ребёнок. Какие мне дети? Я не хочу быть запертым в доме, погрязшим в пелёнках, стирке и готовке, — выпалил Ибо альфе прямо в лицо.   — Ну ты даёшь! Кто сказал, что ты будешь сидеть дома? Я не собирался тебя запирать, — уже спокойно сказал Сяо Чжань. — Все альфы только этого и хотят от омег, — дрогнувшим голосом произнёс Ибо.    Сяо Чжань нежно погладил парня по щеке и, заглянув тому в глаза, уверенно сказал: — Ибо, я не все альфы. Я никогда так не поступлю с тобой. — Честно? — не веря его словам, переспросил омега.    Сяо Чжань показал клятвенный жест рукой и, улыбнувшись, ответил: — Клянусь. А теперь поехали домой. Нам надо ещё сообщить родителям о предстоящей свадьбе, если, конечно, ты не передумал. — О, Боже! Только не это, — скривился Ибо, мысленно уже представив, как мама Сяо Чжаня берёт в свои руки всё, касающееся организации свадьбы. — А может распишемся тайно? — конечно, он не передумал. Он всем своим существом чувствовал к этому альфе сильное притяжение, и дело было не только в метке. Сам Ибо и его сердце желали этого мужчину. — Хорошая идея, но думаю, потом нам не жить. Сяо Ин с нас шкуру спустит за то, что мы утаили от неё такое событие. — И то верно, — подтвердил Ибо. — Надеюсь, она не наденет на меня свадебное платье. — Ну, она может, — почесав затылок, постебался Сяо Чжань. — Знаешь, а тебе пойдёт белое.    Ван Ибо недовольно фыркнул и дал альфе подзатыльник. — Не дождёшься. Не стану я надевать подвенечное платье. — Эхх, — расстроенно выдохнул Сяо Чжань. — Ладно, поехали домой. Я устал, — зевнув, сказал омега. — Поехали, — согласился Сяо Чжань и помог Ибо встать. — Надеюсь, родители уже спят. Не хотелось бы обо всём рассказывать ночью. — Ты в это веришь? Чтобы твоя мама да спала, когда мы в такой спешке уехали в больницу? Да она уже, наверное, там всякого себе напридумывала, — вставая с кровати, усмехнулся Ван Ибо. — Не удивлюсь, если она уже и распашонки прикупила, — с сарказмом произнёс альфа и отошёл от Ибо подальше, чтобы не получить очередной подзатыльник.    Ван Ибо сначала не понял, что имел в виду мужчина, а когда до него дошло, сердито посмотрел на альфу и самым своим угрожающим голосом, на который был способен, произнёс: — Я прибью тебя, Сяо Чжань… — и ринулся к доктору, чтобы совершить задуманное, но больная нога дала о себе знать, и фыркнув: «Да ну тебя», парень, прихрамывая, пошёл на выход из палаты…