Метеоритный дождь.

      Попрощавшись с доктором Смит, Сяо Чжань поспешил прямиком в детское отделение. Ему безумно захотелось увидеть свою дочь — маленькую частичку их с Ибо любви. И хоть посмотреть на малышку можно было только издалека, этого было вполне достаточно. Хотелось хоть одним глазком взглянуть на крошечное тельце и послать ей воздушный поцелуй, а потом тихо прошептать, что папа сильно её любит и никогда не даст в обиду. Больше не даст. Теперь Сяо Чжань сделает всё возможное, чтобы защитить своего омегу и свою дочь, а главное — сделает их самыми счастливыми на свете. Теперь он будет носить Ибо на руках и сдувать с него пылинки, а как только омега поправится, они обязательно сыграют свадьбу. Больше ждать и откладывать уже не было смысла. Сяо Чжань давно сделал свой выбор и нисколечко о нём не жалел. Лучше его дом будет наполнен звонким смехом омеги и топотом крошечных ножек, чем звенящей и давящей пустотой. Лучше он не будет спать ночами от детского плача, чем от боли, разрывающей в груди душу. Всё это намного лучше, чем быть одному.       Малышка и правда оказалась настолько крохотной, что казалось, возьми её сейчас Сяо Чжань на руки, и она без проблем поместится на его широкой ладони. Но и это альфа не мог. Не мог прикоснуться к собственной дочери, не мог почувствовать её горячую кожу, не мог вдохнуть её запах. Пока что не мог. Как только малышка окрепнет и станет дышать самостоятельно, он нежно прижмёт её к своей груди и больше никогда не отпустит. Он подарит ей целый мир и даже вселенную, если она его попросит. Сяо Чжань протянул руку и коснулся стекла, разделяющего его и дочь, и в этот же миг по его щекам вновь потекли слёзы. Кажется, за сегодняшний день он плакал гораздо больше, чем за всю свою жизнь. Но сейчас эти слёзы больше были от счастья. Он стал отцом замечательной и самой красивой малышки в мире. — Ты такая ещё крошечная, доченька, но уже такая смелая. Знай, папа безумно тебя любит, — тихо прошептал Сяо Чжань. — И не он один, — раздался радостный голос позади альфы.       Сяо Чжань даже не обернулся. Голос, произнёсший это, был ему знаком, а человек, которому он принадлежал, и вовсе станет его зятем в будущем. Послышался тихий шорох бахил, и слева от Сяо Чжаня, так же касаясь рукой стекла, встал Майк Андерсон. — Она прекрасна, — констатировал Майк, нежно улыбаясь малышке. — Без сомнений, — подтвердил Сяо Чжань. — А как вы её назовёте? Я, конечно, понимаю, что Ибо ещё без сознания и без него было бы некрасиво давать имя дочери, но всё же... Может, вы об этом разговаривали ранее? — поинтересовался Майк. Про состояние Ибо он, конечно же, давно уже расспросил Вэнь Цин, хоть она и не знала подробностей. — Нет, — грустно ответил Сяо Чжань, действительно жалея, что не был рядом с Ибо в самые трудные месяцы его жизни. — Но я думаю, он не будет против, — продолжил альфа. — Лилу… Её зовут Сяо Лилу. — Лилу, — распробовал имя на вкус Майк. — Красивое, как и она сама. Ибо точно понравится. — Очень красивое, — подтвердил Сяо Чжань, а затем повернулся к Майку и тихо добавил, — Спасибо. — Мне то за что? — не понял альфа. — За то, что был рядом с ним всё это время, - ответил Сяо Чжань. — Лучше бы я сразу позвонил тебе, а не потакал капризам обиженного омеги, — виновато произнёс Майк. — Ты не виноват. Противостоять Ибо очень сложно. Если он что-то задумал, то его не переубедишь в обратном, — произнёс Сяо Чжань, касаясь рукой в дружеском жесте плеча Майка. — Это точно, — выдохнул парень. — Надеюсь, Лилу будет более предусмотрительной. — И не сомневайся, — улыбнулся Сяо Чжань, вновь смотря на дочь. Он уже сейчас чувствовал всем своим сердцем, что его дочь вырастет не только отменной красавицей, но и умной, рассудительной девушкой.       Больше они не разговаривали. Каждый думал о своём, смотря на маленькую Лилу через стекло с нежностью и любовью. И это молчание было таким правильным сейчас, таким нужным им обоим, что казалось, вот он, их идеальный момент. Каждый был счастлив по-своему, и каждый думал и мечтал о своём, но в одном их мысли всё же сходились: оба безумно хотели хотя бы кончиками пальцев коснуться крошечной ручки малышки, почувствовать тепло прозрачной кожи и услышать её тихое посапывание.       Сяо Чжань, стараясь не шуметь, медленно достал телефон из кармана и, отключив на нём звук, сделал первое фото своей дочери. Конечно, картинка получилась немного смазанной и некачественной из-за стекла, но он должен будет показать Ибо их дочь, как только тот очнётся. Омеге всё равно не разрешат вставать с постели как минимум неделю, да и сам он, скорее всего, не сможет передвигаться первое время.       Сделав ещё пару снимков для верности, Сяо Чжань набрал в вичате «Поздравляю, ты стала бабушкой» и, прикрепив фото малышки, отправил сообщение маме. Затем, немного подумав, отправил ещё одно: «Не волнуйся, у нас всё хорошо». Но кого он обманывал? Да, в принципе, угроза миновала, но ребёнок находился в инкубаторе, окутанный кучей проводов, а Ибо и вовсе в искусственной коме. Но, несмотря на это, Сяо Чжань чувствовал, что всё будет хорошо. Малышка быстро окрепнет, а Ибо пойдёт на поправку. Иначе и быть не могло. О плохом он просто не позволил себе думать. — Так, мальчики, — позвала альф медсестра. — Время посещений закончилось. Идите домой и отдохните хорошенько.       Альфы согласно кивнули женщине, хоть им совсем не хотелось уходить. Но время и правда было уже позднее, да и стресс вкупе со всей этой беготней сильно их утомил. Конечно же, Сяо Чжань не собирался уходить и оставлять Ибо и свою дочь, поэтому, благополучно отправив Майка домой, сам отправился ночевать в свой кабинет.       Покинув детское отделение и запершись в своём кабинете, Сяо Чжань наконец позволил себе расслабиться. Прислонившись к двери спиной, он съехал вниз, хватаясь за свои волосы и с силой сжимая те. Он чуть их не потерял. Весь мир, казалось, сжался до размеров атома, а в сердце была тянущая боль от осознания того, что всё могло закончиться куда страшнее, чем рождение недоношенной малышки. Почему же он сдался? Почему не перевернул вверх дном весь мир, чтобы найти своего омегу? На глаза навернулись горькие слёзы. Он мог в один миг лишиться всего, чем так дорожил: дочери, своего омеги, своей жизни. Как бы он жил дальше, потеряй он их сейчас? Но что сделано, то сделано. Прошлого не вернуть. Как уже никогда не стереть из памяти те долгие и мучительные четыре месяца в одиночестве.       Слёзы с новой силой полились из глаз альфы, в груди всё сжалось от тоски, а руки так и тряслись, не желая успокаиваться. Он плакал и плакал, почти надрывая живот от рыданий, и ему вовсе не было за это стыдно. Сегодня он позволит себе выплеснуть всю накопившуюся боль. Сегодня он позволит себе быть слабым. В последний раз позволит. А завтра… А завтра их ждёт новая жизнь. Долгая и счастливая.