Метеоритный дождь.

      Сяо Чжань так и заснул в эту ночь сидя на полу своего кабинета и подпирая спиной дверь. Как бы сильно происходящее ни тревожило его мысли, усталость и стресс всё же взяли верх. Он действительно не понимал. Не понимал, почему так всё сложилось. Ибо был всем для него, и он никогда в жизни не посмел бы обидеть этого чистого и невинного человечка. А именно невинным Сяо Чжань и считал омегу. И эта невинность касалась вовсе не тела, а светлой и искренней души.       Ибо всегда говорил и делал то, что вздумается, никогда не ходил вокруг да около, одним словом — пёр, как танк. Он был настоящим. Без всей этой фальши и наигранной нежности. Никогда не давал пустых обещаний и уж тем более не был наивным, что присуще большинству омег. Именно эта независимость и покорила тогда сердце Сяо Чжаня. Конечно, Ибо и внешне был лакомым кусочком, но внешность — это последнее, на что смотрел альфа. А запах… О боже, как же Ибо божественно пах. Этот запах весны тоже сыграл немаловажную роль в привязанности альфы к парню. Ну а про глаза и говорить не стоит. В них всегда читались уверенность и боевой дух, а маленькие вкрапления чуть светлее самого цвета глаз создавали целые вселенные, придавая им загадочность и необыкновенный магнетизм.       Как же Сяо Чжань хотел вновь утонуть в глубине этих глаз. Коснуться нежной кожи щек и сказать Ибо, как сильно его любит, а затем притянуть к себе и крепко обнять. Говорят, что мир огромный и необъятный, его невозможно обхватить руками и прижать к груди. Но когда этот мир сжимается до размеров одного единственного человека, то это становиться вполне осуществимо. Стоит всего-то протянуть руку и… вот он, в твоих объятиях. Но увы, и этого Сяо Чжань не мог. Его миром стал Ибо, но даже и его он сейчас не мог коснуться и обнять.       Боль и беспомощность душили Сяо Чжаня изнутри. Разрывали душу, сжимали сердце и разъедали мозг, оставляя после себя кровоточащие червоточины. Они с Ибо потеряли так много времени, находясь во власти своих стереотипов. И всё из-за простого недопонимания, глупой ревности и упёртого характера омеги. А нужно было всего лишь поговорить. Объясниться. Но и этот момент они упустили. Точнее, Ибо даже не дал шанса Сяо Чжаню оправдать себя. Но стоит ли сейчас об этом думать? Сейчас главное, чтобы Ибо пришёл в себя и их малютка побыстрее окрепла. А все разговоры они оставят на потом, если в них вообще будет смысл.       Солнце уже давно встало над городом и заполнило кабинет доктора ярким светом. На удивление на небе не было ни облачка, и Лондон мог хоть немного выдохнуть и понежиться в его тёплых лучах. Они игриво плясали на отражающих поверхностях в кабинете Сяо Чжаня, а один особенно озорной луч, преломлённый от стакана, стоящего на рабочем столе, так и светил альфе прямо в глаза.       Мужчина недовольно поморщился и накрыл ладонью лицо, пытаясь спрятаться от этого света. Стрелки на часах давно уже перевалили за десять, а это значит, что обход тоже уже закончился. Но вымотанный за эти месяцы организм альфы никак не хотел просыпаться. Спина и ноги затекли до такой степени, что почти не ощущались, но впервые за несколько месяцев у альфы не болела голова, и, что удивительно, ему не приснился ни один сон. На душе было как-то спокойно, а во всём теле ощущалась лёгкость, если не брать в расчёт затёкшие конечности.       Сяо Чжань разлепил заспанные глаза, потянулся, ощущая лёгкий хруст в костях, и не без труда поднялся на ноги. Умылся холодной водой — благо в кабинете имелся личный туалет — и, немного приведя себя в порядок, пошёл узнавать новости о Ибо и их дочери. Сначала альфа заглянул в детское отделение, так как то было как раз по пути, да и к Ибо хотелось прийти с хорошими новостями о дочери. А в том, что с малышкой всё хорошо, альфа был просто уверен. Точнее, чувствовал это всем сердцем. Всё-таки у них одна кровь, и он фантомно ощущал, как бьётся крохотное сердечко малышки, как и чувствовал ровное и уверенное биение сердца побольше. Сердцебиение своего омеги. Раньше Сяо Чжань этого как-то не замечал, принимая за должное. Но теперь он готов весь мир отдать за то, чтобы всегда слышать этот звук. Альфа даже ощущал, как дышит Ибо — глубоко, медленно и размеренно. Это не могло не радовать. По всем медицинским параметрам это указывало на то, что беда миновала.       Посмотрев на дочь, мирно спящую всё в том же инкубаторе, и отметив, что щёчки малышки слегка порозовели, а кожа уже не казалась такой прозрачной, как вчера, Сяо Чжань облегчённо выдохнул и улыбнулся. Впервые за несколько месяцев его лицо озарило что-то кроме угрюмой маски одиночества. — Ух ты! Да ты весь светишься, — раздался весёлый голос Вэнь Цин.       Сяо Чжань повернулся и удивлённо посмотрел на девушку. — А у тебя разве не закончилась смена? — Закончилась. Час назад, — ответила Вэнь Цин. — Тебя пришла проверить, а то вчера ты неважно выглядел. Я волновалась. Но, не застав тебя в кабинете, так и подумала, что ты либо здесь, либо у Ибо, — девушка как-то странно расплылась в улыбке и продолжила, — Кстати, пока ты там отсыпался, кое-что произошло.       Сердце Сяо Чжаня чуть из груди не выпрыгнуло от страха, но счастливая улыбка, не сходившая с лица Вэнь Цин, немного его успокоила. — За ночь все показатели Ибо пришли в норму, — не обращая внимания на побледневшего Сяо Чжаня, вещала девушка. — В общем, утром его перевели в палату интенсивной терапии, и было решено больше не поддерживать состояние комы. — Чт-т-о? — с трудом произнёс альфа, находясь в состоянии какой-то прострации. — Что-что. Ибо, говорю, перевели, из комы вывели. Что тут непонятного? — пожурила альфу Вэнь Цин. — Он очнулся? — громко выпалил Сяо Чжань, хватая девушку за плечи и несильно встряхивая. — Ай, ты чего? Совсем с ума сошёл от горя? — возмутилась девушка. — И вообще не кричи, ты в детском отделении, если забыл.       Сяо Чжань, поняв, что был не прав, отпустил плечи девушки и, щенячьими глазами уставившись на нее, снова спросил: — Так он очнулся? Вэнь Цин закатила глаза. Похоже, состояние альфы её забавляло. Но больше испытывать терпение альфы она не решилась. — Нет, не очнулся. Тебя, наверное, ждёт, — она снова расплылась в улыбке и только и успела, что сделать шаг чуть в сторону, как мимо неё пролетел вихрь с запахом дождя. — Палата 520! — крикнула Вэнь Цин альфе вслед, а затем, повернувшись к смотровому стеклу и посмотрев на девочку, уже тише добавила, — Ну и родители тебе достались, крошка.       Сяо Чжань нёсся по коридорам больницы сломя голову. Пару раз налетел на санитаров и даже чуть не сшиб больную старушку с ходунками. Женщина погрозила мужчине кулаком и, ворча что-то себе под нос, пошла дальше по своим делам. Сяо Чжань же, кажется, и не заметил, что чуть не столкнулся с препятствием, и продолжил дальше бежать. Эти длинные коридоры, выкрашенные в белый цвет, казались ему бесконечными и словно давили со всех сторон. А когда перед глазами показалась именно та дверь, так вообще весь мир сжался в одну узкую полоску, уходящую в дверь с номером 520. Сердце альфы билось, как заполошное, в висках беспощадно стучало, а дыхание то и дело замирало, не находя выхода наружу. Мужчина постарался успокоить свои эмоции и немного отдышаться, прежде чем коснуться ручки и войти внутрь. — И куда это мы собрались без защитного халата и бахил? А? — раздался позади альфы строгий голос. — Ты же доктор, в самом то деле!       К Сяо Чжаню подошла доктор Смит Лилу и осуждающе посмотрела на альфу. Но такой напуганный и отчаянный взгляд мужчины заставил даже её строгое сердце оттаять. — Вот, держи, — произнесла женщина уже спокойным тоном и, сняв с себя халат, протянула альфе. — Накинь хотя бы на плечи. Но знай: в следующий раз не пущу в таком виде. — Спасибо, — сипло произнёс Сяо Чжань, принимая халат из рук доктора и накидывая его на плечи. — Обещаю, этого больше не повторится. — Надеюсь, — улыбнулась Лилу. — А теперь иди уже. Думаю, он скоро проснётся. — Угу, — кивнул альфа и наконец повернул серебряную ручку.       Дверь тихо скрипнула, выпуская в просторы коридора запах весны. Сяо Чжань полной грудью втянул такой знакомый и родной запах и, подавшись вперёд, шагнул в свою весну. Не успел он закрыть дверь и поднять глаза на кровать, как его ушей коснулся нежный, но немного хриплый голос. — И где тебя носило так долго? Я уж думал, ты решил бросить меня с ребёнком на руках, — Ибо был бы не Ибо, если бы снова не показал свои зубки.       И вот оно, это чувство: поглощающее, обволакивающее с ног до головы и возносящее далеко за облака, за пределы стратосферы, минуя все спутники Земли, и уносящее их души за грань необъятной вселенной. Запах весны, голос, пробирающий до дрожи, и сияние карих глаз, в которых всё также ярко отражались звёзды. — Ибо-о-о, — тихо выдохнул Сяо Чжань. — Ну что же Вы стоите, доктор? Я Вас так долго ждал.