Убивай меня нежно

Какое-то время у Минхо была хорошая жизнь. У него была приличная квартира, стабильный доход, прекрасный парень и кот, составлявший ему компанию. Он окончил университет и имел многообещающее будущее. Стал учителем для маленьких детей, и ему это нравилось. Действительно нравилось. Но потом перестало. Всё изменилось так быстро. Минхо не мог так продолжать после того, как умерла его мать. Они были слишком близки, и почему-то её смерть присутствовала во всем, что он делал. Он не мог есть и спать. Он даже не мог нормально стоять на её похоронах. Он вспомнил, как терял сознание от горя, когда гости выходили из зала. Он не был прежним с тех пор, как она умерла. Постепенно всё начало ухудшаться. На работе он стал раздражительным, что не было хорошо, учитывая, что ему нужно было быть спокойным со своими учениками. Он ругался и кричал на них. Его вспыльчивый характер вышел из-под контроля, и, в конце концов, его довели. Нечто в ребенке, который по приколу щёлкал ручкой, что-то в нём сломало. И он потерял работу. И, что ещё хуже, умер его кот. Минхо помнил день, когда его мать принесла этого кота домой. Никогда в жизни он не любил кого-то сильнее. Его кот хранил его в безопасности и тепле, когда умерла его мать. Он сворачивался в объятиях Минхо, пока тот плакал, вытирал мордочкой его слёзы, прежде чем крепко заснуть рядом. Он был хорошим котом. А потом он умер. Минхо думал, что, по крайней мере, у него есть он. Он думал, что Сынмин останется рядом, и всё наладится. Но после месяцев поисков работы и подавленности Минхо, Сынмин решил, что с него хватит. Минхо бы хотел, чтобы вместо того, чтобы пригласить веснушчатого соседа Минхо в его же кровать, Сынмин просто порвал с ним. Но он этого не сделал, и Минхо пришлось застать их двоих в своей постели. А потом они расстались. Возможно, это и был его истинный переломный момент. Нет, возможно, потеря квартиры была. Спустя несколько месяцев после потери работы, он так и не нашел новую из-за того, что его уволили с первой. Никто не хотел нанимать учителя, который потерял терпение из-за ученика, как Минхо. И, возможно, оправдание смерти его матери истощило терпение домовладельца, потому что он выбросил Минхо на улицу. И он потерял свой дом. Минхо был не из тех, кто просит о помощи. Так что он этого не сделал. После этого Минхо не хотел ничего делать. В чём был смысл? Поэтому он бесцельно бродил под дождем. У него была машина. Была. И в его машине были все его вещи, да. Но он этого не хотел. Он не хотел жить в своей машине. Он не хотел каждую ночь просыпаться в страхе, что кто-то украдет его вещи или причинит ему вред. У него уже было несколько ситуаций, когда у него закончился бензин, и он был вынужден припарковать машину в тени за зданиями. Он не хотел, чтобы это выглядело так, будто кто-то нуждается в помощи. Но он нуждался. И он это знал. И он больше не хотел существовать. Поэтому он принял решение положить конец всему. И, может быть, сначала это показалось слишком драматичным, но вид мчащихся по дороге машин был слишком заманчив. Минхо стоял на углу, машины мчались по дороге, когда дождь хлестал его по лицу и волосам. Его трясло, от вида того, как мимо проезжают машины. Никто из окружающих не спрашивал, в порядке ли он. Зонт никто не предлагал. Такси не остановилось. Никого не волновало. Минхо крепко зажмурился и сделал один единственный шаг вперёд, прежде чем его тело охватила паника. Почему он паниковал? Он хотел этого. Он хотел, чтобы все закончилось. Он хотел умереть. Но он замер. Он слышал, как гудят машины и движутся люди вокруг. А потом он наконец двинулся. Его нога сошла с бордюра, и он запаниковал ещё больше, дыхание прерывалось, а кости были готовы к удару, которого так и не произошло. Минхо открыл глаза, наблюдая, как толпа вокруг него переходила улицу. Люди, ожидавшие вокруг него, двигались, их зонтики брызгали лишней водой на лицо Минхо, пока он осматривал пешеходный переход, машины останавливались рядом с ним. Он не мог этого сделать.

***

А теперь он и дрожал от холода, пока сох. Забрести в забегаловку — не то, что Минхо планировал на этот день. Его единственным пунктом в контрольном списке было "убить себя", и всё пошло не так, как планировалось. Так что остаток дня он был полностью свободен. И он понятия не имел, что с этим делать. Но вот он, дрожащий от холода, сидит за деревянным столом с почти пустым стаканом виски. Он не был уверен, что делает — может, будет легче напиться до смерти. Минхо поднес стакан к губам, сделал слишком большой глоток и поставил стакан на дальний конец стола. Ничего хорошего. Несмотря на легкое головокружение, алкоголь ничему не помог. Он всё ещё чувствовал оцепенение и пустоту. Он всё ещё чувствовал, что совершает феноменальную ошибку, находясь здесь. Свет погас, или, может быть, это просто головокружение Минхо. Нет, не головокружение. Раздалось тихое бренчание. Гитара? Минхо знал, что конкретно в этой области исполнители не были редкостью, возможно, он не ожидал, что его внимание так быстро привлечёт музыка. Минхо поднял глаза от своего столика. Мужчина устроился на маленькой сцене на барном стуле, с гитарой на коленях, пока скользил медиатором по струнам. Внимание. Минхо сосредоточил свое внимание на мужчине. Он узнал мелодию. Немного. Он не был уверен, но музыка звучала так похоже на то, что он слышал… Ах. Со Чанбин. Минхо моргнул сквозь дымку, холод подутих, когда алкогольный жар взял верх. Со Чанбин был музыкантом. Тот, о котором Минхо слышал от своих коллег в школе и от своих старых друзей, которые... давно уже ушли. Минхо никогда не видел выступлений Чанбина. Он никогда особо не интересовался, несмотря на постоянную шумиху вокруг артиста. Но Минхо хватило всего лишь одного аккорда, чтобы сосредоточить всё своё внимание на Чанбине. Песня была... была грустной. Песня заставила Минхо напрячься, заставила задуматься и разбила ему сердце. У Чанбина был такой удивительно приятный голос, а текст... как будто песня была написана для Минхо. Он внимательно прислушался, пальцы потянулись к пустому стакану, постукивая по нему, чтобы следить за каждым звуком гитары Чанбина. Красиво. Может, его сознание действительно помутнилось, но каждая строчка из уст Чанбина обращалась к нему. Каким-то странным образом каждое слово просто... казалось, что песня действительно для него. Потеря. Песня была о потере и безнадежности, ощущении своей никчемности и того, что всё идет против тебя — это было так сильно. И, возможно, Минхо это показалось, но он мог поклясться, что глаза певца задерживаются на нём. Должно быть, ему показалось, но клянётся, что видит каждую искорку в глазах Чанбина. Песня закончилась. Может быть, Минхо и был сумасшедшим, но он всё ещё чувствовал на себе взгляд, пока Чанбин настраивался на другую песню. Его глаза... они были на нём всё время, верно? Минхо, должно быть, искал причину. Он не был уверен. К концу выступления Чанбина Минхо выпил больше, чем следовало бы. К счастью, он был более спокойным пьяницей, и он не мог не наблюдать за Чанбином, упершись подбородком в ладонь, а его локоть изо всех сил пытался удержаться на столе. Он не был уверен, почему он так увлёкся, возможно, просто характером этой конкретной песни. Нет, возможно, Минхо не был сумасшедшим. Когда Чанбин сошёл со сцены и взял небольшую банку для чаевых у стойки, которая была относительно заполнена, он направился к проходу. Минхо мог видеть его глаза, задержавшиеся и внимательно наблюдающие за ним. Он не придумывал это, мужчина на самом деле наблюдал за ним. Возможно, Минхо выглядел несчастным. Возможно, он был зол на то, что Минхо не дал ему ни цента, пока смотрел представление. Или, может быть, он думал, что Минхо отвратителен. Или подонок. Боже, он надеялся, что не выглядел подонком, наблюдая за Чанбином так внимательно. Возможно, именно поэтому Чанбин наблюдал за ним. Но когда Чанбин проходил мимо него, Минхо хранил молчание и оставался сам с собой. И Чанбин не сказал ему ни слова. Минхо, должно быть, выдумал это. Он остался в забегаловке, чтобы выпить ещё одну рюмку, прежде чем ему сказали уйти. Раздосадованный, он ушёл и заплатил намного больше, чем планировал. Честно говоря, он пожалел, что пошёл туда. Он мог бы лежать где-то мёртвым, но теперь он просто напевал в голове мелодию с выступления Чанбина. Может быть, и вслух, судя по тому, как люди смотрели на него, когда он спотыкался по тротуару. Может, ему не стоило уходить, но он хотел. Он хотел уйти и... Блять, он не знал, чего хотел. Он хотел снова услышать музыку Чанбина. Он хорошо это знал. Ему так хотелось снова послушать это. Может быть, он сможет купить... нет, Минхо потратил большую часть своих денег на оплату счёта. Он проебался, не так ли? Каким-то образом Минхо добрался до своей машины, чуть не рухнув, когда сумел сесть на переднее сиденье. Слава богу, он припарковал её поблизости к этому небрежному переулку. Минхо чувствовал себя таким тупым. Его желудок напряжён, а разум размыт. Он запер машину и забрался на заднее сиденье, свернувшись калачиком на боку и подложив под голову кучу своей одежды. Почему он был ещё жив?

***

Минхо было грустно видеть ещё один день. Проснувшись с сильным похмельем и проглотив несколько таблеток обезболивающего, он переоделся и решил вернуться в гостиницу. У него было немного денег, но, может быть, он мог позволить себе немного чипсов. Честно говоря, он не был уверен, что собирается делать сейчас. Он оттолкнул всю помощь. Он обругал своих самых близких друзей, и его телефон давно пропал. Он ни с кем не общался. У него не было никакого желания. Он был... Минхо был гиблым делом, не так ли? Стоят ли чипсы того? Может быть. Минхо услышал музыку в тот момент, когда открыл дверь заведения. Знакомая мелодия, которая вчера была в его голове. Он устроился в том же кресле, что и раньше, перед ним стояла корзина с жареным картофелем и чипсами. У него их было достаточно, поэтому он решил, что что-нибудь теплое будет лучше, чем чипсы. Он ненавидел, что у него нет другой еды. Минхо наблюдал за сценой, слишком быстро поедая свою картошку фри. Голос Чанбина снова был ровным, и песня звучала так же идеально, как и накануне. Чанбин был просто... очень привлекательным. Теперь Минхо понял всю эту шумиху. Песня обращалась к нему. Несмотря на то, что ему так сильно хотелось умереть, он просто хотел вечно слушать эту песню и сидеть в зале. Но вечность не была реальной. И так же, как и на днях, Чанбин собрал свою банку с чаевыми и ушёл. Хотя на этот раз Минхо был уверен, что Чанбин следил за каждым его движением. Минхо заметил, как на него посмотрели, когда музыкант проходил мимо. Значит, он это не вообразил. Но, судя по тому, как Чанбин смотрел на него, Минхо решил, что это был взгляд отвращения. Минхо был уверен, что от него плохо пахнет. И хотя он продолжал бриться и умываться в общественных туалетах, он явно всё ещё... видимо, он был отвратительным зрелищем. Это задевает. Но, по крайней мере, у Минхо было подтверждение. У артиста, должно быть, болел живот, когда Минхо наблюдал за его выступлением. Вероятно, он чувствовал себя униженным, что у него есть кто-то такой... блять. Минхо вышел из забегаловки. И, конечно же, снова лил дождь. И, конечно же, Минхо не был одет как следует. И, чёрт возьми, конечно же, зонтика у него не было. Поэтому он неуверенно прошёл под холодным дождём и вернулся к своей машине. Несмотря на жареный картофель из холла, он всё ещё чувствовал себя очень плохо. Может, он заболел. Он не знает. Может, холодный дождь убьёт его. Или, может быть, его сердце просто разъебётся так, что у него случится сердечный приступ или что-то в этом роде. Он был не против умереть снова. Внезапно всё стало хорошо. Кроме завтрашнего дня. Потому что сегодня он рухнул на заднее сиденье и рыдал в заплесневелой вчерашней одежде.

***

Нет, день снова его предал. Минхо услышал стук в окно, заставивший его подорваться с места. Он чувствовал себя неуверенно и оцепеневшим. Он едва мог дотянуться до замка своей машины. Зачем он вообще открывал эту дверь? У него было достаточно стычек с другими бездомными, с чего бы ему... Может быть, часть его надеялась, что кто-то убьёт его из-за его машины. Может быть, его зарежут и он истечет кровью на земле, пока кто-нибудь заберёт его вещи. Повезёт ли ему? Нет. Минхо глубоко вздохнул, когда звук дождя ударил по ушам, и он увидел человека в маске и с чёрным зонтиком, наблюдающим за ним. Он не знает, кто это. И он не мог сказать из-за помутненного зрения. Пожалуйста, просто убей меня. Его просьба была проигнорирована, когда мужчина спустил маску на подбородок, наблюдая за Минхо тем же взглядом, который тот должен был сразу же узнать. Со Чанбин. Минхо молчал, глядя на мужчину, который выглядел так же раздражённо, как и в зале. — Ты в порядке? Этого он не ожидал. Но, возможно, хмурый вид Чанбина маскировал жалость, от которой ему не стало легче. — Я видел тебя на днях... сегодня тоже. Минхо просто наблюдал за ним, откинувшись на сиденье, и смотрел на человека серьёзными взглядом. — Я в порядке, — солгал он. Чанбин нахмурился. — Ты здесь живешь? Возможно, услышать это вслух было больнее, чем любая из саморазрушительных мыслей Минхо. Но Минхо даже не мог ответить. Он просто кивнул, вцепившись пальцами в рубашку и наблюдая, как мужчина наклонился к нему. — Почему? Минхо не был младенцем. И не то чтобы тон Чанбина указывал на то, что он так обращается с Минхо, но он всё равно чувствовал себя жалким. Он чувствовал себя больным и жалким. И ему очень хотелось, чтобы у него не хватило смелости вступить в рутину следующего дня. — Тебе нужна еда или что-нибудь ещё? Он этого не хотел. Он был на грани разрыва. — Тебе нужен мотель или что-нибудь в этом роде? Здесь действительно опасно... и, честно говоря, на днях я волновался, но после того, как последовал за тобой... — Минхо наблюдал, как мужчина достаёт бумажник из кармана. Он не мог этого сделать. — Мне понравилась твоя песня, — прошептал Минхо. Чанбин выгнул бровь. Минхо глубоко вздохнул. — Это было действительно здорово. Слова песни. Я... я в порядке, правда. Я не такой... — он не мог солгать, но также не был уверен, что сказать прямо сейчас. Он не знал, как выйти из этой ситуации. — Как долго ты здесь? Разве ты не слышал о грабежах? Кто-то чуть не умер одной ночью... Минхо просто наблюдал за ним. Как ему так не повезло пропустить попытку ограбления? Неужели у него не было ничего, что стоило бы украсть? Ради чего стоит убить? — Я в порядке. — Ты дрожишь, — перебил Чанбин. — Вчера тебя тоже трясло. Ты не выглядишь так, будто пробыл здесь слишком долго, и ты действительно молод... — Я в поря- — Я Чанбин. Минхо вздохнул. — Я знаю. — Как твоё имя? Минхо смотрел слишком долго. — Если ты знаешь, кто я, тогда ты знаешь, что я не причиню тебе вреда. Могу я, пожалуйста, найти тебе мотель или что-нибудь в этом роде? И я могу угостить тебя горячей едой... Эта картошка фри — отстой. Зачем он это делал? — Я знаю, что ты, наверное, не доверяешь мне... но я просто предлагаю любую помощь, которую могу... — Почему? Зачем Минхо спросил? Чанбин посмотрел на него, выражение его лица изменилось: — Потому что я хорошо знаю твою ауру. Что это значило? — В ту секунду, когда я увидел тебя, я должен был что-то сделать... Я просто рад, что ты все еще здесь. У Минхо свело живот. Он не был уверен, что Чанбин понял из жалкого состояния Минхо, но это вызывало у него тошноту. — Я не... — Я был в похожем состоянии. Я не... я не хочу переступать черту, но я вижу это в твоих глазах. И, может быть, я ошибаюсь, и я просто предполагаю, но... я просто не хочу, чтобы ты пал слишком низко. Минхо чувствовал себя таким напряженным и больным. Может быть, это было из-за дождя, под который он попал прошлой ночью, и прогулялся под которым всего несколько часов назад. — Я правда… я вижу, что ты не совсем ушёл. Я видел надежду в твоих глазах, когда пел... Мне просто некомфортно оставлять тебя здесь вот так. Он не знал Минхо. Что делал этот человек? — Пожалуйста? Я не... я правда не хочу уйти, а потом услышать о твоей смерти в новостях. Минхо громко всхлипнул. Он не хотел этого, но всё его тело было так напряжено, что он бы хотел, чтобы Чанбин был грабителем. — Я в порядке... — снова солгал Минхо. — Я тоже думал, что был в порядке, — Чанбин поморщился. — Пожалуйста? Позволь мне хотя бы снять тебе мотель и купить немного еды... Я оставлю тебя в покое, я просто... это меньшее, что я могу сделать. Минхо обнял себя руками и тяжело вздохнул. — Я серьезно... — он не мог продолжать, не с тем, каким побежденным выглядел этот музыкант. Блять. — Ладно, хорошо.

***

Сначала Чанбин отвёл Минхо поесть, о чём пожалел, судя по взглядам, которые на него бросали другие посетители. Должно быть, от него так плохо пахло. Должно быть, он выглядел ещё хуже, чем думал. Было неловко. Но тёплый бульон в его больном горле был слишком успокаивающим, чтобы волноваться об этом. — Когда ты в последний раз нормально ел, Минхо...? — Минхо не должен был называть Чанбину своё имя, верно? Минхо дёрнулся в ответ на этот вопрос, опуская миску на стол и вытирая подбородок. — Около месяца, где-то так. — Что ты ел..? — Закуски. В торговых автоматах, — признался он, уходя в себя, когда семья проходила мимо их столика. Чанбин скрестил руки на столе, бросив взгляд за спину Минхо, что, должно быть, было предупреждением тому, кто смотрел на их стол. Хотя Минхо не возражал против пристального взгляда. Он честно... он так привык к ним. И он знал, что на их месте смотрел бы точно так же. — Неудивительно, что ты выглядишь таким больным... Минхо вздохнул. — Я был в порядке, пока не похолодало. — Слишком холодно, чтобы носить короткие рукава под таким дождем... ты собираешься получить... — Чанбин остановился, сложив руки вместе, внимательно наблюдая за Минхо. — У тебя есть более тёплая одежда? Минхо медленно кивнул: — У меня есть куртки. — Ты действительно... ты не должен оставаться в этом. У тебя есть телефон? Минхо покачал головой: — Я отдал его за деньги. — Есть ли кто-нибудь, кому я могу позвонить для тебя? Я могу найти кого-нибудь в Интернете, если ты не знаешь номер? Минхо почувствовал, как слёзы навернулись у него на глаза, но он действительно не хотел их выпускать. — Минхо? Он снова покачал головой: — Нет. Нет никого. — Сколько тебе лет? — поинтересовался Чанбин. — Это не имеет значения. Я не малолетний или что-то в этом роде... я просто... — Должен быть кто-то... Минхо вздрогнул, с раскалывающей на части болью глядя на старый столик этого кафе. никого Он не мог удержаться. никого нет Рыдание, вырвавшееся из его горла, заставило его задрожать. Он не хотел заикаться. Он не хотел чувствовать себя таким подавленным. Но это была правда. У него никого не было. В любом случае никто не хотел с ним связываться. Он был один. Чанбин несколько мгновений молчал, а затем протянул Минхо салфетку. — Мне очень жаль... Минхо дрожащей рукой поднес салфетку к лицу, слегка промакивая покрасневшие глаза. — Ты совсем не устал? Я могу снять для тебя номер в отеле... Отель? — Мотель, — поправил Минхо, глубоко вздохнув, кладя салфетку и глядя в свою дочиста съеденную тарелку. — Отель... будет удобнее, — прошептал Чанбин, кладя на стол несколько купюр. Отель. Это было слишком здорово. — Я не могу снять номер в отеле... Чанбин нахмурился. — У них есть обслуживание в номерах... это хороший отель. Я часто хожу туда, когда бываю в городе. У Минхо заболел живот. — На самом деле, я бы предпочел, чтобы ты хорошо выспался и хорошо поел... Я бы сделал больше, но ты уже сказал мне "нет". — Это слишком много... Мотеля достаточно. Я могу придумать, как достать еду... — Я не хочу, чтобы ты морил себя голодом... — Ты меня даже не знаешь. — Я знаю, что ты чувствуешь. — Нет. Не знаешь, — огрызнулся Минхо, стараясь не обращать внимания на горящие вокруг них глаза. — Я был таким же. Хотел положить конец всему этому. Я хотел просто исчезнуть. Пожалуйста, позволь мне предложить свою помощь. Я... я оставлю тебя в покое, когда узнаю, что ты получишь хоть день или два комфорта. В любом случае, я уезжаю из города через несколько дней, так что... я оставлю тебя в покое. Минхо вздохнул: — Почему ты делаешь это для меня? — Я только что тебе сказал... — И когда ты уйдешь? Чанбин нахмурился: — Мне будет грустно, если я увижу какие-нибудь новости о тебе... но я буду на другом конце страны. Минхо было слишком плохо. — Хорошо. Я пойду с тобой. — Спасибо. Я позвоню в службу доставки. Даже не просто такси.

***

Отель был хорошим. Он не был пятизвездочным, но был достаточно хорошим. Минхо чувствовал на себе пристальные взгляды, когда стоял рядом с Чанбином. И он чувствовал, как от их шепота по коже мурашки бегут от боли. Он последовал за этим незнакомцем в лифт, держась в стороне, в то время как Чанбин встал в самую середину с футляром для гитары за спиной и просматривал свой телефон. Он не пытался скрыть то, что делал. Он просто был на какой-то странице в социальных сетях с фотографиями экзотических блюд, от которых у Минхо сводило живот. — Какая комната? Ты сказал, что звонил заранее, женщина за стойкой дала тебе карточку, верно? Я могу дойти сам... — Я не против помочь тебе устроиться. Я хочу убедиться, что ты поешь. Минхо глубоко вздохнул: — Тебе не нужно было этого делать... — Нужно, — ответил Чанбин, выходя из лифта и приглашая Минхо следовать за собой. Отель был слишком хорошим. В комнате было ещё лучше. И через несколько секунд Минхо не смог избавиться от охватившего его страха. Эта комната уже была довольно занята. — Что это? — Мой номер в отеле, — сказал Чанбин, прислоняя футляр с гитарой к стене и снимая куртку. Минхо внутренне запаниковал. Почему он был в комнате этого человека? — Я не- — Все не так... — Чанбин поморщился, направляясь к холодильнику, прежде чем передать Минхо бутылку воды. — Это твоя комната... — Отель полностью забит. Я не собираюсь оставлять тебя в мотеле. — Тогда другой отель... — Минхо глубоко вздохнул. — Что я здесь делаю? — Здесь две кровати... — Это не то, что я имею в виду. — Я привел тебя сюда не для чего-то странного. Я хочу, чтобы ты был в тёплой одежде. И судя по состоянию твоей машины и по тому, как ты сейчас одет, всё, что у тебя есть, не подходит для погоды. Просто позволь мне... я просто хочу помочь всем, чем смогу, хорошо? — Ты переходишь границы дозволенного. — Но ты всё ещё здесь, — отрезал Чанбин, копаясь в ящике шкафа, прежде чем сунуть тёплый черный свитер в грудь Минхо. — Как я уже сказал, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Я не знаю, что именно заставило тебя так себя чувствовать, но так уж есть. Минхо открыл рот, чтобы вмешаться, прежде чем Чанбин схватил свой рукав, закатывая, обнажая чёткий шрам на запястье. — Ты не хочешь дойти до этого. Оно того не стоит. Ты явно молод и явно пережил что-то ужасное, но оно того не стоит. Я серьёзно. Минхо отвернулся от этого зрелища, дрожа всем телом. Этого он не ожидал. Нисколько. — Просто по тому, каким напуганным ты выглядишь, я уже могу сказать, что на самом деле ты не хочешь умирать. — Ты меня не знаешь... — сердце Минхо бешено колотилось. Чанбин глубоко вздохнул, направляясь в ванную комнату и чуть позже выйдя с плюшевым белым полотенцем. — Я дам тебе штаны и... если тебе это удобно, то и неношенное нижнее белье. Ещё с этикеткой. Минхо был ошеломлён. — Тебе не нужно было делать это для меня. — Я хочу. Пожалуйста, просто... позволь мне помочь. Минхо больше не утруждал себя борьбой с этим. Он знал, что Чанбин хороший человек из уст в уста. До того, как для него начался ад, он слышал о нём только хорошее. Даже Сынмин упоминал, каким замечательным он был. Сынмин предложил сводить Минхо на шоу, но это было после того, как его матери не стало, и он просто... он не мог. Было бы все иначе, если бы он раньше сходил на выступление? Минхо чувствовал себя ужасно, войдя в душ. Он почувствовал тошноту в животе, когда тёплая вода коснулась его кожи. Было мерзко смотреть, как вода течёт, смешиваясь с грязью. Он скорее умрёт, чем даже посмотрит на себя в зеркало после этого. Он действительно был таким чертовски отвратительным. Он мыл лицо и волосы так часто, как только мог, в раковинах, но он мог сделать только это. Зрелище того, каким чертовски грязным он был... блять. Он даже... он какое-то время жил в машине. Но не достаточно долго, чтобы оправдать такое количество грязи. Не плачь. Он не мог. Он не хотел ломаться. Он не мог этого сделать. Не здесь. Не для этого. Он молча принял душ, постепенно прибавляя воду. Он не был уверен, когда снова примет нормальный душ. В любом случае, он никогда не собирался думать о будущем. Он уже должен был быть мёртв. Но он всё ещё жив. Он чувствовал себя таким невероятно чистым, когда вытерся и надел новую одежду. Спортивные штаны Чанбина были немного тесноваты, но ничего страшного. Он не стал жаловаться на гостеприимство. Нисколько. Почему Чанбин так заботился о нём? Минхо глубоко вздохнул, закончив сушить волосы. А потом он встретился с отражением в зеркале. Несмотря на мешки под глазами, видя себя уязвлённым. Не то чтобы он не видел себя в ванной на днях. Но было что-то совсем другое в том, чтобы впервые принять свежий душ в... Не плачь. Минхо вышел из ванной, глубоко вздохнув, когда краем глаза заметил Чанбина. Ах. Он не стал осуждать: Чанбин был музыкантом. Музыканты были известны этим, верно? По крайней мере, в фильмах точно. Он проигнорировал дорожку кокса, которую внюхивал Чанбин. Тот всё равно был повернут к Минхо спиной. — Привет, — объявил Минхо после того, как Чанбин собрался с силами. Он не хотел, чтобы Чанбин знал, что Минхо видел, как он нюхает кокаин. Чанбин подскочил, повернувшись, чтобы предложить Минхо слабую усмешку. — Как это было? Минхо пожал плечами, не обращая внимания на остатки кокаина на столе, и пересек комнату, направляясь к окну. — Освежающе. — Я, э... — Минхо повернулся, и Чанбин открыл свой ноутбук. — Пожалуйста, не волнуйся. Но я поискал информацию о тебе. По коже Минхо пробежали мурашки. — В этом районе много Минхо, но... благодаря некоторым фотографиям с тегами я нашел тебя. — Зачем ты- — Я ни с кем не связывался. Я просто... Мне нужно знать, что ты не один, понимаешь? — Это не твое... — Минхо сделал паузу, сердце забилось быстрее. — У меня никого нет. — Ты не входил в сеть несколько месяцев... но, похоже, у тебя было много друзей. — Почему ты там копался? — Я не хочу, чтобы ты умирал. — Какое тебе дело? — Минхо крепко обхватил себя руками, закусив губу, когда Чанбин бросил на него сочувственный взгляд. — Потому что я был на твоём месте. Мои родители выгнали меня, когда я был подростком. Я чувствовал, что у меня никого нет, и неожиданный человек пришёл и спас меня. А теперь он мой лучший друг, и я не могу представить мир без него. Минхо закатил глаза. — У меня никого нет, Чанбин. Пожалуйста, перестань искать. Чанбин закрыл ноутбук: — Хорошо. Я перестану. — Обещаешь? — Я обещаю. Минхо глубоко вздохнул, прежде чем устроиться на кровати напротив Чанбина. — Я вызвал буксир, чтобы доставить сюда твою машину. — Зачем? — Я был напуган этим районом. Услышав, что там женщина чуть не умерла, когда её ограбили... Я не хотел, чтобы это случилось с тобой. — Чего ты хочешь от меня, Чанбин? Чанбин нахмурился. — Я не понимаю... я не знаю, почему ты так упорно помогаешь мне. Ты меня не знаешь. — Я думаю, ты почти признал, что пытаешься навредить себе. Я не хочу, чтобы это случилось. Если я смогу остановить это и помочь, я это сделаю. — Но это... — Я уезжаю через несколько дней. Я бы предпочел, если бы ты поправился. Я могу помочь тебе найти место для ночлега и... — Я не понимаю. — Я просто хочу помочь тебе. Ты только... — Чанбин... Я не могу дать тебе ничего взамен. — Я ничего и не прошу. Просто поспи и поешь. Просто воспользуйся этими днями, чтобы исцелиться. — Я мог бы быть грабителем, насколько ты знаешь. — Учитывая, что не так давно ты едва мог выбраться из машины самостоятельно, я в этом сомневаюсь. Минхо вздохнул и посмотрел на кровать. — Что ты получишь, помогая случайному человеку на улице? — Я видел тебя в баре. Ты выглядел так, будто тебе нужна помощь. — Я не единственный- — Ты действительно молод. Ты всего на год старше меня. Минхо почти забыл, что Чанбин видел его страницу в социальных сетях. — Это не имеет значения. — У тебя было много друзей. — Минхо тяжело сглотнул. — Ты был учителем? Хотелось убежать. — Не важно. — Хорошо, — прошептал в ответ Чанбин, прежде чем соскользнуть с кровати, — я ненадолго спущусь вниз. Твоя машина скоро будет здесь, и я попрошу их оставить её где-нибудь на стоянке, хорошо? Минхо был чертовски напряжён. — Хорошо. — Можешь воспользоваться моим ноутбуком. Предложение... боже. Предложение было таким заманчивым, и Минхо просто кивнул в ответ, прежде чем Чанбин бросил на него обеспокоенный взгляд. — Пожалуйста, будь здесь, когда я вернусь... — Я буду здесь... Я бы ничего не сделал, — он не лгал. Он бы не стал. У него не хватило бы смелости. Как только Чанбин ушёл, Минхо не смог удержаться и устроился на кровати Чанбина, открыв ноутбук на том месте, где остановился Чанбин. Это было похоже на пощёчину, когда Минхо увидел свой профиль. Возможно, больше всего ранила строка в отношениях. Он был рад, что Чанбин не упомянул об этом. Боже, он действительно так и не убрал это? На этой странице не так уж много можно узнать. В любом случае, она старая. Никто больше не пользуется этим сайтом, несмотря на количество друзей... Минхо резко вдохнул, прежде чем переместить курсор в строку поиска и набрать знакомый веб-сайт, которым раньше он пользовался гораздо чаще. Поток фотографий заставил Минхо глубоко вздохнуть. Внезапно ему стало жарко и он запаниковал. Он не удалял фотографии. Он нигде не был в сети с тех пор, как потерял работу. Он был слишком смущён. Это означало, что все фотографии остались здесь. Его фотографии. Фотографии Сынмина. Минхо с силой закусил губу, на его глазах выступили слёзы, когда он переместил курсор к кнопке входа в систему. Часть его не хотела заходить. Но часть его должна была это сделать. Так он и сделал. Минхо на мгновение зажмурился, прежде чем авторизоваться. И когда страница загрузилась, а его глаза увидели сообщения, он не мог не разбиться. Уведомлений было много. Множество сообщений, которые он не хотел читать. Он не хотел ничего из этого. Фальшивое беспокойство. Спам. Рассерженные друзья и... Сынмин. Он не хотел смотреть. Он не посмотрел. Минхо деактивировал учетную запись, отодвинул ноутбук и, пробравшись к другой кровати, лег на тёплые простыни. Он внезапно почувствовал себя несчастным. Совершенно несчастным. Он пообещал Чанбину, что не умрёт, но судя по тому, как его сердце билось в груди, он всё равно может это сделать. Минхо очень хотел этого. Но сон забрал его раньше.

***

Минхо не осознавал, что время двинулось с мёртвой точки. Он проснулся в тёмной комнате, в ушах стояла тишина, когда он поднялся с удобной кровати. Он так давно нормально не спал. Должно быть, была середина ночи. Оглядывая тёмную комнату, Минхо увидел Чанбина, лежащего на боку под собственным одеялом и крепко спящего. Внезапно Минхо снова почувствовал тошноту. И он не знал, зачем он здесь. Еда и сон не заставили бы его чувствовать себя лучше. Минхо не был уверен, чего Чанбин ожидал от него, но ему было больно. У него болело все и сразу. Минхо не мог описать это чувство. Он просто не был уверен, почему Чанбин что-то делает для него. Минхо встал с кровати, глядя на ноутбук, лежащий на тумбочке. Он не должен, но ничего не мог с собой поделать. Он снова открыл его и повторно активировал свою учетную запись. Это было глупо с его стороны, очень неосторожно, но он не мог остановиться. Ему нужно было увидеть. Сообщения от людей, с которыми он ходил в школу, несколько от людей, которых он когда-то называл друзьями, а затем где-то посередине было сообщение, которое он хотел прочитать больше всего. Он открыл сообщение, глаза снова наполнились слезами при виде длинного списка слов, которые ему написал Сынмин. Желудок Минхо перекрутило. Он почувствовал напряжение. Ему стало плохо. По мере того, как он изо всех сил пытался читать, он чувствовал себя всё больше и больше готовым к смерти. Ему не следовало нажимать на аккаунт Сынмина, но он всё равно сделал это. Ой. Ничего из того, что Минхо просмотрел в сообщениях Сынмина, не было настоящим. Тоска. Извинения. Все они были пусты, как только он увидел среди всего этого веснушчатого мужчину и симпатичную собачку. Самая свежая фотография. Минхо подавил рыдания, прокручивая страницу Сынмина, тело дрожало, когда фотографии с веснушчатым парнем появлялись чаще, чем без него. Они вместе. Сынмин не только изменил Минхо со своим соседом, чтобы причинить ему боль, но и теперь он был в отношениях с этим парнем. Это было очевидно. Сынмин действительно... Сердце Минхо забилось быстрее. Он не должен был смотреть. Если ему еще нужна была причина, чтобы покончить с собой, то она, блять, была в том, как его бывший парень целует мужчину, которого он застал в своей постели в тот ужасный грёбаный день. Он ничего не мог с собой поделать. Сердце разрывалось вместе с тем, как он цеплялся за свое здравомыслие. Минхо хотел умереть. Он так сильно хотел умереть и ненавидел себя за то, что не знал, как это сделать. Он просто хотел исчезнуть. Почему он сделал это с ним? — Минхо? Он забыл о Чанбине. Минхо повернулся, слёзы текли по его лицу, когда он поймал взгляд Чанбина. Он выглядел обеспокоенным, несмотря на то, что в комнате было слишком тёмно. — Минхо, ты в порядке? — Чанбин пошевелился, подтягиваясь. Нет. Не в порядке. Глаза Минхо встретились с экраном ещё раз, прежде чем он поднялся с кровати, закрыл ноутбук и медленно направился к кровати, где сидел младший. — Минхо, что ты увидел? Минхо глубоко вздохнул, прежде чем подползти к Чанбину, чьи глаза расширились от внезапности, прежде чем Минхо соединил их рты. Возможно, это было плохой идеей, но Минхо обезумел. Он чувствовал, что всё наконец рухнуло. — Мин... Минхо поцеловал его сильнее, прижимаясь бёдрами к бёдрам младшего. Он знал, что это неправильно, но зашёл слишком далеко. Ему нужно было тепло. Любое тепло. Чанбин оттолкнул Минхо, заставив его вздрогнуть в панике. — Что ты делаешь? Дерьмо. — Мне нужно... Прости, что я просто не... Чанбин вздохнул, потирая руки Минхо: — Что случилось? — Могу я, пожалуйста... — Минхо? — Отплатить. Слова казались кислотой. Минхо делал это пару раз с тех пор, как оказался на улице. Он не был проституткой. Он не хотел быть. Но он действительно низко пал и просто жаждал саморазрушения. Прямо сейчас был один из таких случаев. Руки Минхо задержались под рубашкой Чанбина, его тело задрожало, прежде чем Чанбин остановил его, схватив оба запястья Минхо. — Что ты делаешь? — Ты хочешь, чтобы я остановился? Я не... Его трясло. — Минхо, ты не обязан мне отплачивать. Ни за что. Тебе не нужно этого делать. Но он хотел. — Я должен остановиться? Чанбин внимательно наблюдал за ним. — Минхо... — Если ты хочешь... мы можем? Если ты мне не доверяешь... Чанбин схватил Минхо за волосы, их губы соприкоснулись, и Минхо практически растворился в младшем. Прежде чем Минхо понял это, он лежал на спине, руки Чанбина пробежались по его животу, а их языки переплелись, стоны переходили изо рта в рот, когда Чанбин прижимался бёдрами к Минхо. Было так хорошо. И это было тем, что Минхо нужно прямо сейчас. Поцелуи превратились в всхлипы, когда одна из рук Чанбина спустилась сзади по штанам Минхо, сжимая мягкую задницу, прежде чем подойти опасно близко к его дырочке. — Как ты обычно... Минхо прервал его своим ртом, его собственные руки начали стягивать спортивные штаны Чанбина и нащупывать его член. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня... Чанбин, вроде как, подчинился, отстраняясь только для того, чтобы открыть ящик у своей кровати, и, казалось, изо всех сил старался вытащить то, что, по мнению Минхо, было смазкой и презервативом. — Кстати, у меня ничего нет... клянусь, — не то чтобы он проверял что-либо за несколько месяцев. Но он также особо ни с кем не спал те же несколько месяцев, может, ему следовало быть более уверенным. Чанбин глубоко вздохнул. — У меня тоже. Минхо вздрогнул, когда Чанбин включил свет на прикроватной тумбочке. Он чувствовал бы себя более застенчивым, если бы не принял душ. У него вообще не было причин для паники. Чанбин стащил спортивные штаны и нижнее белье с ног Минхо, звук легкого удара по земле прежде, чем губы Чанбина снова коснулись его собственных, когда его смазанные пальцы коснулись колечка мышц Минхо. Минхо притянул Чанбина к себе, сомкнув их губы вместе, беспорядочно целуя, когда обвил рукой член младшего, дрожь пробегала по его спине. Пальцы Чанбина были длиннее и толще, чем у Минхо, он вцепился сзади в рубашку Чанбина и откинул голову на простыни, когда Чанбин вдавил в него палец. Он уже извивался, тело дрожало и было напряжено, когда Чанбин медленно пошевелил пальцем. Но Минхо не хотел медленно. — Пожалуйста, будь груб... — прошептал он, когда Чанбин коснулся губами челюсти и шеи Минхо, заставив Минхо застонать. — Грубым? — Чанбин пробормотал, уткнувшись в кожу Минхо, проводя по ней зубами, посасывая разные её участки. Не было никаких сомнений, что Чанбина влекло к нему. — Грубо... просто трахни меня. Чанбин вставил ещё один палец, продолжая движение и украшая шею Минхо. — Я не хочу делать тебе больно. — Я хочу, чтобы ты... Чанбин медленно выпрямился, прикрыв глаза, и сосредоточился на Минхо. — Минхо, ты же не имеешь в виду... — Я хочу почувствовать что-то ещё... Пожалуйста? Выражение лица Минхо было почти довольным. Он выглядел обеспокоенным, чрезвычайно обеспокоенным. Но Минхо не мог смириться с этим прямо сейчас. — Если ты не можешь... скажи мне, — Минхо сказал так жалко. — Я просто хочу забыть о... — Забыть о чём? — Чанбин был нежным, его рука дотянулась до лица Минхо, а другие пальцы замерли внутри него. — Я скажу тебе позже... Мне просто нужно забыть прямо сейчас. Чанбин внимательно наблюдал за ним, прежде чем вонзить в него пальцы, заставив напряжённо вскрикнуть, выгибая спину. — Ещё... — заскулил Минхо, отчаянно пытаясь дрочить член Чанбина в руке, пока младший более тщательно раздвигал в нём пальцы. И Чанбин дал ещё, обхватив одной рукой член Минхо, когда он сжал пальцы внутри него, полностью ошеломив Минхо. Минхо терял счёт времени и сосредоточенности. И ему нужен был Чанбин, чтобы трахнуть его. Он так сильно в этом нуждался. — Чанбин... пожалуйста. Чанбин вздохнул, обеспокоенно взглянув на Минхо, прежде чем вытащить пальцы. — Ты уверен? — Да. Я уверен... Минхо спустился с кровати, обхватив Чанбина обеими ногами, когда молодой человек достал презерватив из обертки и осторожно спустил его по всей длине. — Минхо... — Можешь быть грубым? Чанбин втянул воздух сквозь зубы, обеспокоенно оглядывая Минхо. — Я не хочу причинять тебе боль. — Я действительно... я очень хочу, чтобы ты это сделал. Я буду в порядке, пожалуйста. Младший, должно быть, сдался: он поудобнее устроился между ног Минхо, прежде чем направить свой член, осторожно надавливая на мышцу. Когда Минхо в последний раз спал с кем-то? Он не знает. Он просто знал, что его живот скручивает узлом. Он хотел, чтобы чувство в его сердце исчезло. Он хотел, чтобы это превратилось во что-то другое. Что-то, что не было этим. И Чанбин даёт это. Потому что это чертовски жалит. Минхо глубоко вздохнул, когда Чанбин погрузился в него. Чанбин был не таким уж длинным, но толстым, и Минхо чувствовал, как его мышцы пытаются привыкнуть. Он даже не мог нормально расслабиться, он был чертовски напряжён. — Минхо... Минхо посмотрел на мужчину, у которого беспокойство было на лице написано. — Ты хочешь трахнуть меня, Чанбин? — спросил он как можно мягче, прикрыв глаза, борясь с болезненным ощущением растяжения. — Хочешь? — спросил он, когда Чанбин слишком долго молчал. — Я не хочу заставлять тебя... я не хочу. — Ты не заставляешь. — Тогда трахни меня. Я буду в порядке, — Минхо сделал последний глубокий вдох, готовясь, вцепившись рукой в простыню рядом с собой, когда Чанбин провел одной рукой по бедру Минхо, а другой осмелился обхватить член Минхо. Чанбин слишком пристально смотрел на него. Ему нужно было это исправить. Чанбин слишком ясно наблюдал за искаженным выражением лица Минхо. Поэтому он схватил Чанбина за воротник, вынудив его соединить их рты вместе, обхватив ногой Чанбина за талию. И, блять, наконец, Чанбин пошевелился. Его толчки были глубокими, точными. Минхо хотел, чтобы младший уже просто отпустил сомнения. — Ещё, — прошептал Минхо, прерывая их поцелуй, прежде чем рука Чанбина добралась до шеи Минхо, углубляя их поцелуй, как и прежде, двигаясь с большим энтузиазмом. Минхо вздохнул, прижимаясь к губам Чанбина, перемещая руку с простыни на шею Чанбина. Больно, но он нуждался в этом. Ему так сильно было нужно почувствовать что-то ещё. Чанбин усилил толчки, держа руку на шее Минхо, лишь слегка надавливая, когда Минхо начал всхлипывать сквозь их поцелуи. Но это именно то, что ему сейчас было нужно. — Чанбин... — голос Минхо дрогнул, его живот скрутило, тело стало горячим, грозясь освободиться. Он не мог сдержать это. Чанбин бил его по простате и разрывал его внутренности на части. Минхо не смог справиться. — Остановиться? — спросил Чанбин, временно замедляя свои толчки. — Сильнее, — Минхо вздрогнул, зная, что по щекам текут слёзы. Они обжигали. Они были горячими. Но он не мог позволить Чанбину увидеть это. Не сейчас. Чанбин снова подчинился, толкаясь так глубоко, что Минхо крепко вцепился в музыканта, прижимаясь губами к губам Чанбина, чтобы не закричать. Ещё. Он хотел заменить это ужасное чувство предательства. Он предпочел бы всю физическую боль в мире чувству разбитого сердца. Оргазм принес облегчение, заставив Минхо выгнуть спину и прерывисто и сдавленно вскрикнуть, когда Чанбин замедлил свои движения, проводя Минхо через его освобождение. Чанбин вышел из него вскоре, к удивлению Минхо. — Т-ты не... — Ты плачешь... Минхо медленно поднялся, потёр глаза тыльной стороной ладони, когда боль пронзила его спину. — Ложись на спину. — Минхо. — Я закончу... Чанбин схватил Минхо за запястье, когда тот изо всех сил пытался продвинуться вперед, прижимая руку к груди Чанбина. — Тебе не обязательно... ты в порядке? — Чанбин промокнул лицо Минхо низом футболки, а другой рукой провел пальцами по затылку Минхо. — Я в порядке... я хочу этого, — Минхо вздрогнул. — Можно? — Я сделал тебе больно? Минхо вздохнул. — Чанбин, я хотел, чтобы ты это сделал. Пожалуйста, могу я помочь тебе закончить? Чанбин внимательно наблюдал за ним, прежде чем откинуться назад, снимая презерватив, когда Минхо, дрожа, пополз по нему, потратив всего несколько мгновений, чтобы изучить выражение лица Чанбина, перед тем как взять его член в рот. Приятно на вкус. Минхо решил, что Чанбин действительно хорошо питается, учитывая, сколько денег у него было с гастролей. И... должно быть, он был достаточно богат, чтобы употреблять кокаин. Но Минхо не стал бы в этом сомневаться. И, в любом случае, это было не его дело. — Минхо... — простонал Чанбин, запустив руку в волосы Минхо, мягко почесывая его голову. Чанбин был слишком добрым. Он был таким... Минхо не был уверен, что случилось с этим человеком. Он вообще не знал, что Чанбин хотел с ним сделать. Он видел шрам на запястье Чанбина. Он очень хотел понять, почему он был таким особенным. И как Чанбин был даже так уверен, что Минхо всё равно навредит себе. Он не понимал. — Минхо! — Чанбин стонал, грудь быстро поднималась и опускалась, когда его пальцы пробирались сквозь волосы Минхо. — Я... Минхо качал головой, изо всех сил сосредотачиваясь на Чанбине, несмотря на то, что его разум обезумел. Он хотел перестать думать. И даже семя Чанбина, пробившееся ему в горло, не успокоило его разум. — Боже, прости. Минхо взглянул на Чанбина, продолжая двигать своим ртом вокруг члена Чанбина, глотая всё, что мог, прежде чем позволить мужчине выйти. Он не мог перестать думать. Он всё ещё думал. Чанбин тяжело дышал, приятные звуки слетали с его губ, когда он заставил себя выпрямиться, снова опустился на подушки и помог Минхо устроиться обратно в кровати. Его тело напряжено. И всё ноет. Каким-то образом он всё ещё не может выбросить Сынмина из головы. Он думал, что это поможет. Но это не помогло. И Минхо из-за этого чувствовал себя дерьмом. — Ты в порядке, Минхо? — успокаивающе спросил Чанбин, убирая волосы с глаз Минхо. — Хочешь, чтобы я помог тебе дойти до ванны? Нам стоит привести тебя в порядок и... — Нет, — голос Минхо дрогнул, и, возможно, так же, как и всё остальное, когда он свернулся калачиком и уткнулся в незнакомца, слёзы снова наполнили его глаза. Он даже не понимал, почему плакал. Была ли это физическая боль в спине или эмоциональное потрясение в груди? Он не знал. Он просто знал, что терпит крах. Он вцепился в Чанбина, как клей, зарывшись лицом в теплую грудь музыканта. Он не понимал, что делает. Не понимал. Он просто хотел умереть. Он всё ещё хотел умереть. — Минхо, тебе нужно- — Я просто хочу спать. — Я не шучу, тебе нужно привести себя в порядок и... — Пожалуйста, не заставляй меня двигаться. Ты не плохой человек, чтобы оставить меня одного, пожалуйста, дай мне поспать... Минхо чувствовал себя ужасно.