Убивай меня нежно

Минхо должен был привести себя в порядок. Может быть, ванна была бы предпочтительнее этой липкости с сильной болью, пробегающей по его позвоночнику. Он всхлипывал при малейшем движении, успокаивающе прижимая руку к спине и сворачиваясь в клубок. — Минхо... Мне очень жаль. Чанбин всё таки был настоящим. — Я не должен был... блять, мне так жаль. Минхо вздохнул, встретившись глазами с глазами Чанбина, которые стали полны тревоги и беспокойства. — Это не твоя вина... — Я не должен был быть таким грубым. Я вообще не должен был этого делать. Больно. — Разве ты не хотел спать со мной? — обеспокоенно спросил Минхо. — Что..? Нет, это не... — Чанбин продолжал водить рукой по спине Минхо, обеспокоенно закусив губу. — Прости, что причинил тебе боль. — Я в порядке... просто болит. — Могу я помочь тебе вымыться? Минхо кивнул, пытаясь подняться. Он чувствовал себя ужасно. Если это была не физическая боль в его теле, это было то, как его сердце разорвалось на две части. Вода была приятной. И, возможно, Минхо следовало искупаться после вчерашней ночи, но он был упрям. Упрям и безумно подавлен. — Что произошло прошлой ночью? — спросил Чанбин, проводя полотенцем по плечу Минхо, тепло заставило его вздохнуть спокойно. — Я зашёл в интернет. — Ты связался с кем-нибудь? Минхо покачал головой. — Нет. — Почему ты захотел переспать со мной? — А почему бы и нет? — Минхо смущенно подавил свои слова. — Я не... мне просто захотелось. — Ты сказал "отплатить"... ты мне ничего не должен, Минхо. Минхо втянул воздух сквозь зубы, когда Чанбин откинул Минхо спиной обратно в ванну. — Я знаю. Чанбин тяжело сглотнул. — Ты был расстроен. Что ты увидел? — Зачем ты это делаешь? Чего ты хочешь от меня? — Я не хочу, чтобы ты умер... — Ты меня не знаешь, Чанбин... — Я сказал тебе... я знаю, как ты выглядел. Я прошёл через… — Мой бывший изменил мне. Чанбин нахмурился. Нахуй всё это. — Моя мама умерла в прошлом году. Мы были очень близки, поэтому её смерть сильно сказалась на мне, — Чанбин слушал, внимательно наблюдая за Минхо. — Я потерял работу, потому что не мог сосредоточиться. Я сорвался на... я был учителем для маленьких детей... — Чанбин кивнул. — Я просто так разозлился на ту девочку и кричал на неё... очень сильно. Я заслужил увольнение, но всё становилось только хуже. Живот Минхо сжался. — У меня была кошка. И парень. Они были... они помогали. Но потом мой кот умер. А потом... — Твой парень... — Он устал от того, что я целыми днями сидел дома. Он сказал, что я жалок и что мне нужно прийти в себя. Он хотел, чтобы я устроился на работу и перестал дуться в своей квартире... мы даже не жили вместе. Чанбин всё ещё слушал с угрюмым лицом. Минхо судорожно вздохнул. — Однажды я пришёл домой после того, как купил продукты. Я не знал, что Сынмин заходил, но его куртка была у входа... Я пошёл в спальню, чтобы посмотреть, спит ли он. Чанбин вздохнул, осторожно потирая полотенцем руку Минхо. — Я вошёл и... он был с кем-то другим. — Мне очень жаль... — Он трахал парня из соседнего дома. В моей постели. И когда он увидел меня... он, блять, улыбнулся этому. Он расстался со мной через час после того, как я попытался поговорить с ним об этом. Чанбин положил тряпку. — Минхо... — Я зашел в сеть и прочитал его сообщения. Ему было интересно, где я. Как у меня дела... И на секунду я подумал, что он искренен, и что он действительно может скучать по мне, — Минхо скривил лицо в памяти, сильно закусив губу. — Он сейчас встречается с этим парнем. Они вместе. Было тихо, и Минхо слегка приподнялся, дрожа от болезненного ощущения, когда слезы снова начали заполнять его глаза. — Часть меня чувствует, что он никогда не заботился обо мне. То, что мы всё время были вместе... это ничего не значило. Он пошёл со мной на похороны моей матери... он сказал, что будет со мной, и он просто... Я не знаю, что случилось. Я не знаю, почему он так со мной поступил. Минхо чувствовал, что колеблется. Он заставил себя выпрямиться, боль пронзила его спину, когда он подтянул ноги к груди, упираясь подбородком в колени. — Я пытался убить себя. В тот день, когда увидел твоё выступление. Чанбин молчал. — Я хотел просто выйти на дорогу. Закончить. Но я не смог. Я не мог пошевелиться, поэтому я просто... Я бродил, пока не нашёл ту гостиную, ближайшую к моей машине... Я хотел напиться до смерти, но ты выступал, и я не знаю. Я не знаю, что случилось, но твоя песня была такой..? — он замолчал, упав глазами на воду в ванне. — Я не знаю. Чанбин поёрзал, Минхо наблюдал, как он стягивает с себя одежду. На этот раз он снял рубашку, небольшие шрамы поднимались по его бёдрам и выше, там, где были закрыты рукава рубашки. Как будто он спрятал их прошлой ночью. Минхо молча изучал мужчину, пока Чанбин заполз в ванну перед ним, принимая такое же положение, что и Минхо, его глаза смотрели в глаза Минхо. — Я рад, что эта песня удержала тебя здесь. — Это было реально... — прошептал Минхо, не сводя глаз с мужчины, прежде чем скользнуть по его плечам, — действительно реально. Как будто это было для меня... как будто ты пел что-то лично для меня. Чанбин склонил голову. — Я мог бы сыграть это для тебя позже. Сегодня у меня выступление, но... я мог бы снова сыграть её для тебя? Минхо вздохнул. — Песню? — Ага. Если хочешь. Минхо бы этого хотел. На самом деле очень сильно. Это не сотрёт ничего, что с ним происходит, но, возможно, немного поможет. К тому же ему не было неудобно в этом чужом отеле. Ему не было неудобно с Чанбином. Он чувствовал себя в безопасности. Безопасность. Он мало что знал о нём, но что он знал, так это то, что Чанбин в какой-то степени понимал, что он чувствует. — Не слишком ли много просить о душе сейчас? Вода какая-то мерзкая... — через некоторое время признал Минхо, пытаясь встать со своего места. — Да, конечно... — Чанбин спустил ванну, всеми силами помогая Минхо устоять, пока тот цеплялся за него для устойчивости, когда тёплая вода брызнула на его волосы. — Не хочешь развернуться? Вода может быть приятнее для твоей спины. — предложил младший, осторожно меняя их местами. И он был прав. Брызги на его спину были невероятными. Ванна была успокаивающей, но казалось, что горячая вода... она слишком хороша, чтобы отказаться от нее. Каждый дюйм его тела был умиротворен. Минхо чувствовал умиротворение.

***

Тело Минхо всё ещё болело, но душ и тёплая одежда, которую дал ему Чанбин, были действительно приятными. И его кровать была теплее, чем та, в которой Минхо пытался спать прошлой ночью. По-другому тёплой. И было что-то невероятно успокаивающее в том, чтобы лежать на подушках, пока Чанбин перебирал пальцами по гитаре, песня того дня наполняла уши Минхо. Он любил эту песню. Он любил тексты Чанбина. Ему нравилось всё в том, что он чувствовал. Это было почти так, как если бы этот момент времени полностью разрушил всё плохое, что с ним случилось. И он знал, что как только песня остановится, ему снова придется столкнуться с реальностью, но сейчас он чувствовал какое-то умиротворение. — Чанбин, — прошептал Минхо, когда песня закончилась и гитара легла на живот Чанбина. — Да? —спросил молодой человек. — Что с тобой случилось? — Некоторые вещи. Типа того, что случились и с тобой. — Как ты их преодолел? Чанбин положил гитару на край кровати, откинувшись на спинку кровати рядом с Минхо. — Музыка. Музыка. — Не мог бы ты рассказать мне подробно- Минхо услышал, как открылась дверь, в его глазах появилась паника, когда он встретился взглядом с кем-то, кого он не знал или не знал ни в малейшей степени. — Чанбин, ты забыл о сегодняшнем обеде с другими артистами? Клянусь, ты такой беспечный, — брюнет фыркнул, входя в комнату, не обращая внимания на Минхо, когда плюхнулся в кресло в углу комнаты. Минхо напрягся, когда Чанбин слегка зашевелился. — Ты не умеешь стучать? — вздохнул Чанбин, приподнявшись, провел рукой по волосам и поднимая гитару с кровати. — Скажи им, что я буду сегодня вечером, Чан. Я был занят. Мужчина, Чан, сел, мгновение изучая Минхо глазами, а затем подмигнул и ухмыльнулся, заставив Минхо покраснеть. — Понял. Чанбин вздохнул, кладя гитару в футляр и скрестив руки на груди. — Есть ещё причины, почему ты здесь? Минхо снова взглянул на мужчину: его взгляд всё ещё держался на Минхо. — Я просто зашёл, чтобы напомнить об обеде. И я хотел знать, готов ли ты к дор- — Не сейчас, — Чанбин быстро перебил его, бросив на Чана взгляд, который не остался незамеченным Минхо. К дорожке? — Ах, бля, тогда ладно. Тогда я оставлю тебя. Позвони мне перед концертом сегодня вечером, хорошо? — Чан поднялся с кровати, слегка кивнул Минхо и встревоженно посмотрел на Чанбина, когда выходил из гостиничного номера. И, возможно, Минхо не стоит спрашивать. — Друг? Чанбин снова повернулся к кровати с раздражением. — Ага. Лучший друг, о котором я упоминал ранее. Он э-э... он живет здесь и занимается совсем другими вещами, чем я. — Очень другими? — Он художник, — Чанбин снова сел на кровать, внимательно наблюдая за Минхо. — Иногда он помогает мне с музыкой. Не говори ему, что я это сказал, но он как бы борется со своим искусством, поэтому я прихожу и помогаю раскручивать его, как могу. И он помогает мне. Интересно. — Он вообще не спрашивал, кто я. Чанбин вздохнул. — Он бы так и сделал, но я одарил его своим классическим убийственным взглядом — Почему? — Я не знал, что ему сказать, не рассказывал о твоих личных вещах... а он не из тех, кто к чему-либо относится серьёзно. Минхо вздохнул. — Неужели он думает, что я прост- — Нет. Я вообще этим не занимаюсь. Позже он схватит меня за жабры и спросит. Я просто скажу, что ты друг... он классный парень, но он не воспримет всерьёз то, что с тобой случилось. — Он серьёзно воспринял то, что с тобой случилось? Чанбин тяжело сглотнул. — Нет. Не воспринял. — Он действительно такой хороший друг? — Минхо спросил, пока Чанбин внимательно наблюдал за ним. — Что с тобой случилось? — Я знаю его больше половины жизни. Он пренебрежителен, но он всегда был рядом... просто он не особо морально помогает, — Чанбин уклонился от вопроса Минхо. Может, тишина стояла слишком долго. — То, что произошло, слишком личное, чтобы я мог спросить об этом? Чанбин закусил губу. — Нет, я должен тебе сказать. — Ты не хочешь? — Это... то, что случилось со мной, очень отличается от того, что случилось с тобой. — Я не буду судить тебя, Чанбин... — Ты меня почти не знаешь. — Как и ты меня, — категорично прошептал Минхо. Чанбин залез под одеяло, приподнимая его, чтобы Минхо мог присоединиться к нему, когда он устроился поудобнее. Минхо последовал за ним, проскользнув под простыни и внимательно наблюдая за Чанбином. Он бы не стал его судить. Чанбин пытался покончить с собой, и, судя по шраму на запястье, он, вероятно, подошёл к этому намного ближе, чем Минхо. Минхо знал, что то, как резал Чанбин, было... очень опасным. — То, что с тобой случилось... Я не думаю, что это твоя вина. Твоя мама скончалась, а потом всё начало рушиться, как домино, — голос Чанбина был мягким. — Для меня все было довольно плохо, и из-за того, что я делал... со временем стало лучше. Лучше? — Я очень сильно облажался. И кто-то... — Чанбин вздохнул. — Думаю, я должен просто сказать тебе, прежде чем ты поймаешь меня на этом. — Кокаин? — Я принимаю наркотики. Много наркотиков, — Минхо медленно кивнул. — В основном кокаин, — Минхо заметил это. — Я начал принимать его, потому что в то время моя жизнь была довольно херовой. Минхо никогда не употреблял наркотики. Может быть, потому что он был учителем. — Чан работает со множеством странных людей, и они делают много странных вещей. Поэтому он предложил мне немного после того, как затащил меня на одну из своих странных подпольных арт-вечеринок. Оказалось неплохо, поэтому я просто продолжал принимать всё больше и больше. Чанбин закусил губу. — В конце концов, Чан помог мне улучшить мои музыкальны навыки, познакомив меня с некоторыми... интересными людьми. Каким-то образом я им достаточно понравился, и теперь я вроде как... здесь. Минхо пытался найти плохое. — Я не беру людей для секса, потому что, когда я это сделал, были огромные последствия. Минхо заложил руку под голову, не сводя глаз с Чанбина. — Я взял кого-то с собой домой после шоу. Мы оба были очень пьяны, и мне сказали, что никогда не принимали никаких наркотиков... и мне, наверное, следовало отнестись к этому по-другому. Но я предложил им немного, много. На самом деле так много, что они потеряли сознание. Чанбин выглядел так, будто его тошнит. — Я был слишком измотан, чтобы чем-то помочь, поэтому я просто... продолжал. Человек был без сознания, а я просто дальше внюхивал дорожки. Оу. — Я заснул, а проснулся рядом с телом. — Ты не мог знать- — Чан помог мне прикрыть задницу. Минхо нахмурился, наблюдая, как музыкант запнулся. — Я хотел что-то рассказать, но Чан сказал, что это меня погубит. И он был прав... Меня бы обвинили в том, что случилось, и... это действительно разрушило бы мою карьеру. — Я не мог справиться с чувством вины несколько недель. Начал вредить себе. Ничего особенного, просто... — Чанбин похлопал себя по плечу рукой. — Места, которые люди не заметят. Я не хотел, чтобы кто-нибудь знал. Минхо нахмурился. — Это слишком подействовало на меня. Пару недель спустя я запаниковал и приставил лезвие к запястью. Каждый раз, когда Минхо видел шрам, он вздрагивал. Когда Чанбин поднял запястье, Минхо не смог сдержать чувство тошноты. — Чан нашёл меня вовремя. Я действительно не хотел, чтобы меня нашли, но... он меня спас. Он может не воспринимать многие вещи всерьёз, но он искренне заботится о моих интересах. Звучит хуёво, учитывая, что он помог скрыть чью-то передозировку, чтобы мне не предъявили обвинения. — Мне так жа- — Я не лучший человек, Минхо. Я даже не просто хороший, — Чанбин вздохнул. —Я начал исполнять... более серьёзную музыку после того, что произошло. Если не для того, чтобы помочь себе, то для того, чтобы помочь другим. Людям нравится эта музыка, но обычно они такие... Я никогда не видел никого, кто был бы так очарован, как ты. И я видел, что ты хочешь сдаться. Я просто не знал... Я не знаю. Наверное, это действительно глупо, но я просто не хотел, чтобы кто-нибудь почувствовал то, что я испытал. И... не для того, чтобы облажаться больше, чем я уже сделал, но... Я тоже подумал, что на тебя действительно приятно смотреть. Может быть, часть меня хотела помочь больше из-за этого. Может быть, это бред. — Это не- — У меня не было в целях спать с тобой, Минхо. Это вовсе не было моей целью... Я просто хотел помочь тебе, чем мог. Минхо внимательно следил за этим мужчиной. — Спать со мной... это помогло мне, правда. И мне очень жаль, что с тобой всё это случилось... может, я тоже налажал, но ты же никого не заставлял что-либо делать, верно? Чанбин покачал головой, в его глазах была правда. — Я думаю... ты делаешь всё возможное, чтобы исправить то, что произошло. Ты делаешь всё возможное. — Я просто не хочу, чтобы кто-то ещё... если я могу помешать кому-то покончить с собой, я сделаю всё, что в моих силах. — Сколько раз ты это делал? — Я помог девушке, которая некоторое время назад пристрастилась к наркотикам. Я встретил её на вечеринке Чана, и она была почти так же разукрашена, как и я. Минхо потребовалось мгновение, чтобы понять, что под "разукрашена" Чанбин имел в виду шрамы на теле. — Сейчас ей лучше. Думаю, в последний раз я слышал, что она была в школе. — Это как... проекты? — Звучит ужасно, — засмеялся Чанбин, — я просто хочу помочь. — Ты спал с ней? — Нет. — Полагаю, что это была моя инициация... — Спать с тобой... было приятно, — Чанбин в каком-то смысле лгал. — Я знаю, что это было не так уж и здорово. — Мне просто было плохо. Ты, очевидно, был очень расстроен увиденным, и это было просто... ты хотел, чтобы было больно, верно? Минхо кивнул. — Мне очень жаль, что я сделал это... — Я попросил тебя. Я не должен был, но попросил. Думаю, если бы ты был нежным, я бы вчера вечером ушел. Чанбин потянулся к лицу Минхо, коснувшись кончиками пальцев его щеки. — Я рад, что ты не ушёл. Минхо внимательно наблюдал за ним. — Ты хороший человек. Чанбин глубоко вздохнул. — Я действительно не- — Тебе не всё равно. Ты такой заботливый. Ты хороший, я обещаю. Уголок губ Чанбина дёрнулся. — Спасибо, Минхо. Некоторое время они молчали, прежде чем Чанбин приоткрыл губы, чтобы сказать: — Сегодня вечером у меня шоу по билетам. Хочу, чтобы ты пришёл. — Я не покупал билет. — Специальный гость, — Чанбин прошептал в ответ, не отрывая глаз от Минхо, — я имею в виду, если ты хочешь. Всегда есть афтепати, и я их ненавижу, но... ты не хочешь присоединиться ко мне? — Мы только встретились? — Минхо засмеялся, выжидающе глядя на Чанбина. Чанбин кивнул. — Да, но... Мне очень нравится твоя компания. К тому же я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. — Не случится. — Прости, что не поверил тебе... ты придешь? Минхо глубоко вздохнул. — Хорошо. Да, я приду.

***

Чанбин. Минхо заснул, пока Чанбин тренировался. Множество песен, которые он позже исполнит, убаюкали Минхо, и просыпаться, чтобы увидеть, как мужчина на кровати набивает щёки едой, было странно мило. Минхо мог бы смотреть на него вечно. Он не был уверен, что именно привлекло его к Чанбину или что привлекло к нему Чанбина, но это было приятно. Ему очень понравилось это время вместе — даже если они только что встретились. — Привет. На стуле свежая одежда, — сказал Чанбин, заметив, что Минхо смотрит на него, поднося ко рту салфетку. — Надеюсь, я правильно подобрал размер. Размер? — Ты купил мне одежду? — спросил Минхо, отрываясь от подушки, глядя на Чанбина. — Еду тоже. Я попросил, чтобы её принесли, когда ты проснёшься. Из ресторана через улицу, так что это займет всего несколько минут, — ответил мужчина, постукивая по телефону. Минхо поёрзал, радуясь, что его спина не так болела, как накануне. — Ты купил мне еду и одежду? Чанбин кивнул. — Всё в порядке? Я заметил, что мы с тобой не совсем одинакового телосложения... Минхо улыбнулся. — Ты милый. На губах Чанбина появилась мягкая улыбка. — Это меньшее, что я мог сделать. Я хочу, чтобы тебе было комфортно сегодня вечером. И... я думаю, ты заслужил новую одежду. — Ты позволишь мне оставить её? — Конечно. Минхо пересёк комнату, спокойно осматривая довольно большую черную сумку, прежде чем вынуть её содержимое. Он правда не заслужил этого. Красная шёлковая рубашка с длинными рукавами, такая гладкая в руках, что Минхо казалось, что он может повредить её, просто взглянув. Пуговицы были тёмными с небольшими гравировками, которые Минхо не мог разобрать. И рубашка выглядела для него слишком изысканно. Минхо вздохнул, потянувшись за другими предметами, свежим нижним бельем — опять же слишком дорогим, парой черных носков, которые были очень мягкими и, скорее всего, стоили целое состояние, — хорошей парой черных брюк, которые тоже были очень мягкими на ощупь и... — Чанбин, я не могу... — прошептал Минхо, вытаскивая коробку обуви, которая лежала на дне сумки. — Тебе нужна была новая обувь. Они будут хорошо сочетаться с твоим нарядом, и, честно говоря, ты можешь носить их в любое время. Они довольно повседневны. Повседневны. Минхо открыл коробку: чёрные ботинки на шнуровке, такие красивые, что Минхо чуть не заплакал. Нет, не из-за туфлей. Из-за маленькой коробочки, зажатой между ботинками. — Что это...? — Минхо чувствовал, что он растает на месте. Для него это было уже слишком приятно. У него никогда не было ничего прекрасного. И он не мог открыть маленькую коробку. — У тебя красивая шея, — похвалил Чанбин, появившись позади Минхо, протянувшись через него и взяв коробку в руки. — Я не хотел перегибать палку, но... Я увидел это, и подумал, что тебе бы очень подошло. Минхо крепко зажмурился, с тяжёлым вздохом откинулся спиной на невысокого мужчину, одна из его рук в отчаянии потянулась к виску — Чанбин... — Не плачь! — Чанбин надулся, вынимая из коробки ожерелье из серебряных и чёрных бусин, и надел его на шею Минхо. Он плакал, разве нет? Он не хотел. Но это было потрясающе. Это было слишком мило. Чанбин был слишком добр. — Я не... ты же знаешь, я не могу принять это. — Почему нет? Минхо повернулся, когда Чанбин застегнул ожерелье, руки мужчины свободно обвились вокруг его талии. — Я... это слишком мило для меня. Как мне хранить такую ​​одежду, когда я живу- — Когда ты живешь где? Минхо от стыда закусил нижнюю губу. Он никак не мог принять это. Его бы точно ограбили, если бы эти вещи валялись вокруг. — Я не могу... — Где ты живёшь? Минхо глубоко вздохнул. — В моей блядской машине, почему ты... — Нет. Минхо сморгнул слёзы только для того, чтобы их потекло ещё больше, наблюдая за Чанбином с дрожащими губами и зрачками. — О чём ты говоришь? — Я не позволю тебе вернуться на улицу, Минхо. Куда бы ты ни пошёл, я помогу тебе добраться туда. — Какого ты хре- — Я серьёзно. Я помогу тебе. Ты знаешь, кто я, поэтому знаешь, что я не вру. Блять. — Но ты... — Я хочу помочь тебе встать на ноги, как могу. Я не хочу, чтобы ты возвращался на улицу... и я знаю, что мы только что встретились, я знаю это, но я не могу уехать отсюда, зная, что ты не в безопасности... Уехать. Минхо забыл, что Чанбину скоро надо уезжать. — Я не могу принять это. — Пожалуйста? — Чанбин притянул Минхо ближе, глядя в его глаза, прежде чем поднести руку к его щеке, вытирая слезу большим пальцем. — Почему? — Ты знаешь почему. — Я не... — Да, это так. Ты это заслужил. Ты не сделал ничего плохого и вынес столько страданий... Минхо снова прикусил губу. — Я не знаю, что сказать... на всё это. Чанбин мягко улыбнулся, осторожно поглаживая щеку Минхо. — Тебе не нужно ничего говорить. Или делать что-нибудь. И если ты передумаешь, это тоже нормально. — Нет. Я не передумаю, — прошептал Минхо, когда Чанбин повёл его обратно к кровати, усаживаясь рядом с ним и вытирая его глаза. — Я хотел бы присоединиться к тебе сегодня вечером... Он чувствовал себя в безопасности. Безопасности. Чанбин был потрясающей охраной, поддерживал его в безопасности и стабильности. Даже если это было временно, даже если ничего не будет так и дальше, сейчас он чувствует себя в безопасности. И это всё, что имело для него значение.

***

Как и ожидалось, шоу прошло хорошо. Клуб, в котором они находились, был более экстравагантным, чем гостиная, в которой он встретил Чанбина. Несмотря на то, что Минхо чувствовал себя совершенно не на своем месте, он так не выглядел. Чанбин дал Минхо увлажняющий крем и помог привести в порядок волосы, чтобы он выглядел презентабельно. И Минхо не мог отрицать, что выглядел действительно хорошо. Душ и свежая одежда... вместе с естественным сиянием от того, что они сделали прошлой ночью, заставили его снова выглядеть человеком. Он чувствовал себя хорошо. И хотя клуб был забит, Минхо всю ночь чувствовал себя ужасно комфортно. Чанбин исполнял песни, которые Минхо никогда раньше не слышал, смешанные с теми, которые ему удалось застать в гостиной. Глубокой ночью Чанбин сказал, что исполнит эту особенную песню. И, может быть, то, чтобы услышать это после того, как Минхо узнал историю Чанбина, ударит немного сильнее. Чанбин прошёл через ад, ад вины. Он был очень похож на Минхо, но при этом сильно отличался от него. Чанбин был... Минхо не был уверен. Хотя Чанбин достиг самого дна, он каким-то образом поднялся. Минхо не был уверен, как ему удалось выползти из своей норы. Чанбин помогал отвлечь разум Минхо от мрачных мыслей. Наряду с успокаивающей атмосферой клуба. — Он великолепен, не так ли? Минхо оторвал взгляд от Чанбина, поймав в поле зрения Чана с напитком в руке рядом с ним. — Однажды он действительно добьется успеха. Это только начало. — Он потрясающий. — Как вы познакомились? Минхо глубоко вздохнул. — Он ничего не упоминал? — Он сказал мне оставить тебя в покое. Минхо не понимал, что это значит. — Что значит, что ты ему нравишься, я полагаю. Он сказал, что только что встретил тебя, но... он, кажется, странно интересуется тобой, Минхо. Минхо обхватил себя руками. — Он действительно милый. Он мне тоже нравится. — Я не знаю, что с тобой, но просто не причиняй ему вреда. Он действительно привязывается. — Мы только встретились- — И он покупает тебе одежду и заботится о тебе. Минхо это совсем не понравилось. — Я не просил его об этом, —отрезает Минхо. — Я не знаю, что ты пытаешься сказать обо мне, но... — Я ничего не говорю о тебе. Я просто говорю, что мой друг привязывается глубоко и быстро. Так что не причиняй ему вреда, или я прослежу, чтобы ты вернулся на улицу, — так Чан знал, что Минхо бездомный? Минхо поморщился, но он не мог винить Чана. Он просто защищал своего друга. Минхо знал это. — Он действительно милый... Он мне нравится. — Ах, — Чан предложил Минхо свой напиток. — Я принес это тебе. Если он тебе действительно нравится, пожалуйста, не причиняй ему вреда, подходя слишком близко. Мне потребовалось много времени, чтобы вытащить его из его действительно плохого места. Минхо медленно кивнул, взял напиток в руку и уставился на содержимое. — Он рассказал мне. — Сколько? Минхо услышал новую песню, оторвав глаза от стакана, чтобы посмотреть на Чанбина на сцене. — Всё. — Так он рассказал тебе о коксе? — Да... Я видел, как он затягивал дорожку, но он не видел меня в первый раз. Он рассказал мне об этом после. Всё. — Он сказал, что в настоящее время употребляет? Минхо переместился, пробегая пальцами по ожерелью на ключице. — Не напрямую. Чан вздохнул. — Он все ещё борется. Он хочет помогать другим, но не может помочь себе. Минхо бросил на Чана взгляд. — Ты буквально зашёл в его комнату раньше, чтобы вкинуться кокаином... — Я не его мама, а он уже взрослый мужик. Наркотики делают его счастливее. Я просто говорю тебе, что он нестабилен. Он хороший человек. Несмотря на... ну, учитывая, что ты здесь, ты, вероятно, не винишь его за то, что произошло, но он действительно хороший. — Я не виню его. — Не подходи слишком близко. Когда он уедет в конце недели, просто поблагодари его и уходи. Минхо вздрогнул, делая глоток горького спирта. — Ты ему нравишься. Он тебе нравится. Это круто, но как только он уйдёт... Я не хочу, чтобы он снова погряз в дерьме из-за того, что поймал непонятые чувства к парню, которого только встретил. — И что мне с этим делать? — Не ебись с ним. Упс. — Он уже покупает тебе дорогое дерьмо... это лишь вопрос времени, когда он попросит остаться здесь подольше. — Что плохого в том, чтобы остаться с ним подольше? — Он застрянет в фантазиях. И тогда он не захочет уходить. Минхо глубоко вздохнул. — По сути, ты просишь меня дистанцироваться. — Просто не слишком увлекайся им. Это хреново для вас обоих. — Я думал, ты не его мама? Чан рассмеялся, одарив Минхо лёгкой усмешкой. — Я понимаю, почему ты ему нравишься... но ради вас обоих, просто позволь ему помочь тебе, устроить тебя где-нибудь поудобнее, чтобы ты мог встать на ноги, и отпусти его. Минхо хотел возразить, но он не знал Чана. Как и не знал Чанбина. Он был действительно отличным парнем, насколько знал Минхо, и несмотря на употребление наркотиков... он не казался опасным. Он казался.... хорошим. Песня. Минхо обратил свое внимание на сцену, песня, зацепившая его на днях, осветила его глаза. — Оу? — Минхо проигнорировал Чана, сосредоточившись на том, как двигались пальцы Чанбина и как его губы пели знакомую мелодию, в которую он влюбился. — Эта песня... Минхо продолжал смотреть, не отрывая глаз от сцены. Он больше не мог замечать Чана. В каком-то смысле он позволил Чанбину заглушить его. Это тоже сработало. Минхо не был уверен, что такого было в этой песне, но отчаяние наполнило его душу. Каждая строчка и бренчание гитары заставляли Минхо растворяться в мире. Ему нужна была эта песня навсегда. Это действительно всё, что ему было нужно.

***

Афтепати. Минхо мало что знал о них, он никогда раньше не был. Но, возможно, он не ожидал, что это будет так. Казалось, что он в клубе, хотя это чья-то дорогая аренда. Музыка была слишком громкой, повсюду напитки. Наркотики тоже. Минхо пришлось напомнить себе, что для этих людей это нормально. До этого Минхо сталкивался с наркотиками только когда кто-то пытался подсадить его на аддерол в колледже. Он никогда ничего не принимал. И правда, Минхо никогда не прикасался к наркотикам. Чанбин много общался. Ему удалось увидеть Минхо на несколько мгновений, прежде чем его утащили, но Минхо действительно хотел, чтобы он мог задержаться ещё немного. Больше он никого не знал. Чан был .. где-то. Но Минхо знал его недостаточно хорошо, и, судя по тому, что сказал Чанбин, он, вероятно, не был самой приятной компанией. Минхо чувствовал себя таким неуместным. Он глубоко вздохнул, скрестив руки на своей шелковистой красной рубашке, пробираясь мимо людей, которые были слишком обдолбаны, чтобы с ним разговаривать. Он чувствовал себя перегруженным. Это было не его место. И он на самом деле не думал, что это было местом Чанбина, но, очевидно, почему-то так оно и было. Может быть. Или, может быть, Чанбин просто притворялся, что ему нравится эта атмосфера. А Минхо? Он ненавидел это. Он сумел подняться по лестнице, музыка всё ещё звучала в ушах, когда он обошёл женщину, выкладывающую дорожку на лестнице, и целовавшуюся пару. Это было уже не то место, где он хотел быть. Часть его должна была просто уйти, а другая часть хотела остаться ради Чанбина. И, возможно, это было ошибкой. Чанбин не был собственностью. Он не состоял в отношениях с Минхо, но что-то в том, что он видел губы музыканта на девушке, которую Минхо никогда не видел, заставило его желудок сжаться. И он смотрел слишком долго. Он не мог отстраниться. Чанбин вцепился в девушку, её одежда была в беспорядке, а дыхание тяжёлым, когда они бегали руками друг по другу, как стервятники. Минхо не хотел волноваться, но он это делал. Собирался ли Чанбин предложить помощь и этой девушке? Был ли Минхо просто одним из таких же? Это то, о чём он думал сейчас. Чанбину было всё равно, пришёл Минхо или нет. Он просто водил его за нос. Отпустил его. В любом случае, это был всего лишь вопрос нескольких дней. — Привет? — девушка оторвалась от затуманивающих поцелуев, хмурясь на Минхо, заставив его быстро отвести взгляд. — Мы можем вам чем-то помочь? Чанбин повернулся, глаза полуприкрыты, губы припухли. Должно быть, он не сразу заметил Минхо, потому что выглядел таким же раздражённым. — Нет, — прошептал Минхо, глаза Чанбина расширились, словно его голос вывел того из безумного состояния. — Я как раз собирался уходить. Опять же, Минхо не имел права расстраиваться. Рациональная часть его самого говорила ему об этом. Но он все равно немного пылал. Он не был уверен, почему. Может быть, стало ещё больнее, когда он закрыл дверь и спустился вниз по лестнице. Чанбин не последовал за ним. Чёрт, Чанбин ничего не сделал. Это пиздецки отстойно. У Минхо сложилось впечатление, что Чанбин в какой-то степени заботится о его чувствах, но это? Он даже не собирался пойти за ним. Волновался ли он? Он трахал ту девушку? Блять. Минхо не должен был так беспокоиться, но он почувствовал себя грязным. Почувствовал себя грязным, использованным и отвратительным. Он сам был виноват в том, что переспал с Чанбином, но он просто думал, что в глубине души Чанбину на самом деле было больше насрать на него. Глупо. Он не должен был так думать. Минхо тяжело вздохнул, снова пробиваясь сквозь толпу, направляясь к входной двери, чтобы выбраться из этого ада. Но, как по маслу, он на кого-то налетел. Возможно, в худшего из возможных людей, с которым он только мог столкнуться. Глаза Минхо блестели, и он знал, что заплачет в любую секунду. Но по какой-то причине, когда его взгляд встретился с человеком перед ним, в его голове промелькнуло только одно. — Можешь дать мне кокаина, Чан?