Frail Visier Runta

Через некоторое время у Киарана снова состоялась содержательная беседа с сыном. — Пап, у меня серьезные проблемы. — начал тот. — Ты же знаешь, что я не развит физически от слова «совсем» и даже при ходьбе быстро устаю, путешествовать по Одиферу на твоих плечах мне, сам понимаешь, несолидно, хоть я и довольно легкий, — я ведь уже не дитя, мне семнадцатый год, — а когда меня транспортируют какие-то дуболомы, перекидывая, словно мешок, мне очень страшно. Что мне делать? Может быть, подарите мне с мамой ездового яка, только маленького, как я? — Это можно сделать. — ответил ему отец. — Будешь ездить на подросших детенышах яков, которые уже начали щипать траву — их уже можно будет выводить на травку, а не кормить из бутылки, да и размера они будут самого подходящего. — Это, конечно, так себе вариант, поскольку мне придется каждые несколько недель менять яка — прежний вырастет и я не смогу больше на него залезать, но все-таки лучше, чем ничего. Спасибо. Понимаешь, я очень хочу отыскать страну, в которой все такие же карлики, как и я, и жить там, а своими ножками я не скоро до нее доберусь. Киаран, не сказав на это ни слова, тут же выбрал для наследника яка подходящих габаритов и возраста, а его жена собрала мешок с припасами и повесила около седла. Рунтар с другой стороны водрузил второй мешок, с одеждой и другими вещами, которые могли пригодиться в пути или представляли для него какую-то ценность. Он уже собрался отправляться в путь, но перед этим решил на прощание обняться с родителями, которые были единственными людьми во всем Одифере, кто его любил и кто по-настоящему будет по нему скучать. — Мам, пап, вы — самые лучшие родители в мире, но я хочу найти свое счастье… Может быть, в будущем я еще увижусь с вами… Изольда хоть и понимала это, но все же заплакала, прощаясь с единственным сыном, да и ее муж тоже пустил скупую мужскую слезу, а после, когда все сильнее удаляющийся отпрыск превратился в неразличимую издалека точку, принялся успокаивать жену: — Любимая, но ты же все знала и должна была понимать, что однажды этот день настанет и наш сын отправится на поиски лучшей доли! — Да, но мне не верится, что он настал так быстро и нам пришлось расстаться со своим отпрыском! — промолвила Изольда, вытирая слезы. — Мне казалось, что я только вчера его родила! — Такова жизнь… — вздохнул Киаран.

****

В скором времени Рунтар возвратился в свою вотчину, держа на руках крошечный комочек черной шерсти. — Ой, сынок вернулся, счастье-то какое! — обрадовалась его родительница, открыв дверь. — Ты вовремя — мать твои любимые пироги печет. — продолжил Киаран. — Скорее заходи, рассказывай, как попутешествовал! Переодевшись и сев за стол, парень принялся делиться с родителями своими впечатлениями от того, как он провел эти две с лишним недели. — Ну, я посетил несколько соседних стран, и там люди намного ниже и худее нас, варваров, но все же такого, чтобы все сплошь и рядом имели такое же телосложение, как у меня, нет, да и вряд ли такая страна есть. Все-таки то, что я родился таким захудалым — какое-то вопиющее недоразумение. Зато у меня теперь есть новый друг! Я побывал на ферме, где выращивали карликовых яков, и приобрел себе детеныша такого яка. Знакомьтесь, это чудо зовут Зебу! Комочек, оказавшийся, как оказалось, живым существом, открыл глазенки и принялся с интересом рассматривать окружавших его людей. — Кстати, когда я отправился в обратную сторону, то ко мне подлетел красивый такой голубь, породистый, белый с рыжими маховыми перьями и вкраплениями обычных серых, сунул мне в руку письмецо и затем улетел восвояси с моим на него ответом. Мне Виола написала, которая голубятню содержит. — Виола? — переспросила Изольда. — Она, когда однажды повстречала меня вне дворца, потупила глаза, покраснела и спросила, куда ты делся. А когда я ей поведала о том, что ты уехал на поиски счастья, то призналась по секрету, что ты ей нравишься, поэтому, наверное, и написала. — Если честно сказать, никогда бы не подумал, что какая-то из одиферских девиц в меня влюбится, да еще и письмо напишет — леди ведь не пишут первыми. Очень хочу ее увидеть. Наговорившись с сыном обо всем на свете, мужчина и женщина вернулись к своим повседневным обязанностям, а их наследник, оставшись наедине с собой, снова взял свернутый листик бумаги и решил еще раз перечитать то, что было на нем написано. «Рунтар, ты, должно быть, вообще не знаешь, кто я такая, но я тебя знаю и много раз видела на территории Одифера. Ты мне давно нравишься. Я очень хотела дружить с тобой, но знала, что мальчики в основном дружат с мальчиками, а девочки — с девочками. Да и тем более, я всегда была слишком хрупкой и худой, а в нашей стране это считается уродством, поэтому я боялась, что ты будешь надо мной потешаться и не захочешь со мной дружить. Сейчас же речь уже идет не о дружбе. Очень хотелось бы увидеться с тобой и познакомиться поближе, если ты не будешь против, а если повезет, и начать встречаться. Я хотела высказать тебе все это устно, а не письменно, но мне недоставало решимости, поэтому я просто издали смотрела на тебя, когда ты проходил мимо — я живу рядом с лесом, куда ты всегда ходил со своей матушкой. Когда я однажды увидела ее без тебя, то узнала от нее о том, что ты уехал странствовать по миру, и крайне опечалилась, что больше вообще тебя не увижу, и сердце мое перевернулось оттого, что я лишилась того, что обыкновенно делало меня счастливой. Но в разлуке с тобой я пришла к выводу, что для счастья мне уже недостаточно просто лицезреть тебя. Если не сложно, ответь мне, пожалуйста. Виола Лилия Фэзэрбиквинг. P.S. Но если я тебе неинтересна, то просто выброси это письмо» А тем временем таинственная Виола пританцовывала, в стотысячный раз перечитывая ответ на ее письмецо: «Не знал, если честно, что в нашей стране помимо меня есть хоть кто-то, кто не является дуболомом или дуболомкой. То, что ты худая, меня заинтересовало — я ведь не отличаюсь излишними мускулами, и понял, что ты знаешь, как я выгляжу, и тебе это нравится. Я вообще не знаю тебя и ни разу не видел, но хочу это исправить. Я возвращаюсь в Одифер — в соседних странах я не нашел того, чего искал. Как только я приеду домой, то сразу же навещу тебя». Снова спрятав послание поближе к сердцу, Рунтар сел на маленького яка и собрался искать эту девушку. Ему даже не верилось, что в Одифере могут жить такие хрупкие и изящные барышни. Но не успел Рунтар отъехать и на несколько метров, как навстречу ему побежали два бугая. — Боже, опять они… — простонал он. — Готовься исполнять желание — пари-то ты проиграл! — засмеялся Анкутма, обращаясь к Гауде, а после, стиснув в объятиях вернувшегося, сказал уже ему: — Чахлый друг Рунтар, как же я рад, что ты вернулся! Я очень скучал по тебе! — Привет, я тоже рад тебя видеть, Анкутма, я тоже соскучился по тебе. — прохрипел коротышка, скрестив за спиной пальцы.

****

Оказавшись наконец на территории, принадлежавшей Виоле, Рунтар увидел красавицу, выходящую из огромной голубятни с пустым решетом из-под корма. Судя по тому немногословному описанию внешности, которое адресантка указала в послании, это она и была — такую вторую худышку вряд ли можно было бы найти среди коренастых и крепко сбитых женщин и девушек. — С возвращением! — мило улыбнулась она. Эта особа была прекрасна — длинные шелковистые волосы, похожие по цвету то ли на золото, то ли на лучи яркого солнца, то ли на мед, выразительные синие глаза, похожие на два сапфира, обрамленные веером пышных ресниц, и пухлые алые губки цвета рубинов. Хоть светловолосая незнакомка была облачена в одежки из дешевых тканей, но тоже как никто другой: облегающая белая рубашка с рукавами-фонариками до локтя, украшенными кружевами, черная войлочная безрукавка, расшитая фиалками и белыми лилиями, ярко-красная юбка, украшенная полоской кружева по краям и открывающая острые колени девушки, и изящные войлочные башмачки. Не в пример прочим одиферским жительницам, обыкновенно облаченным в просторные рубахи, юбки прямого кроя либо сарафаны, и тяжелые сапоги. Эту кралю ни с кем уже не спутаешь. Виола, не умолкая, все спрашивала возлюбленного о том, как он попутешествовал, и тот с удовольствием отвечал на ее вопросы, польщенный вниманием и интересом к своей персоне, а после уже принялся расспрашивать девушку о ее житье-бытье, которое тоже казалось ему удивительным. Выходило, что хоть они сами и их судьбы несколько отличаются, — например, Виола была круглой сиротой, а ее знакомый до сих пор жил с обоими родителями, или ее отличало от соотечественниц лишь телосложение, а Рунтара — еще и рост, — во многом они были похожи. — А может быть, это неспроста, что мы оба так разнимся со всеми остальными, а? — задалась вопросом Виола, довольная тем, что ей наконец довелось пообщаться с объектом своего обожания. — Может быть, в этом было предзнаменование судьбы, чтобы на нас никто другой не смотрел и мы нашли друг друга? — Возможно… — протянул Рунтар, чувствуя, что влюбился без памяти и земля уходит из-под ног. — Там, где все горбаты, стройность будет считаться уродством...