Frail Visier Runta

Утром того зимнего дня двенадцатилетний Рунтар, как обычно, беседовал с родителями за завтраком, надеясь на то, что сегодняшний день не запомнится ему, как многие из предыдущих, чем-нибудь дурацким и тесно связанным с тем, кого он никогда на дух не переносил. — Чем заниматься сегодня будешь, сынок? — поинтересовалась Изольда. — Сейчас на улице сильный буран, поэтому пока буду читать, а после обеда пойду на природу, в прятки с Анкутмой играть. — ответил ей отпрыск. — То есть, ты собираешься играть с тем, кого ты больше всего не любишь? — озадачился Киаран. — Очень странно... Это что-то новенькое! — Пап, ты же совсем не понимаешь смысла игры! Суть в том, что я должен уединиться таким образом и в таком месте, чтобы этот балбес не нашел меня и не потащил куда-нибудь. Сам диву даюсь, как ему удается каждый раз меня обнаруживать — я ведь такой крошечный и могу забиться в любую щель. Всласть начитавшись, лежа в постели под теплым одеялом, и после пообедав, мальчишка тепло оделся, нацепил на меховые сапоги снегоступы, чтобы не проваливаться по самое горло в высокие сугробы, и вышел на улицу. Свежий рассыпчатый снег был очень мягким и пушистым, по нему было приятно идти. — Кажется, я знаю прекрасное место, где смогу пару часов побыть в одиночестве, наедине с собой. — сказал подросток сам себе. — В пещерке рядом с лесом. **** Рунтар немедленно отправился туда, но, согласно закону подлости или какому-нибудь еще, не успел он отойти и на двести шагов от дворцовой стены, как вдруг его толкнули в спину, пусть и легонько, но все же этого оказалось достаточно для того, чтобы щуплый мальчик упал лицом в сугроб и после этого еще и проехался по снегу, образовав таким образом колею. — Ой, чахлый друг Рунтар, извини! — послышалось из-за его спины, а после его резко подняли за шиворот и энергично потрясли, желая, по всей видимости, стряхнуть в обилии прилипший к его одежде снег. — Так хорошо, что вьюга закончилась, можем вдвоем на салазках прокатиться. Зимой было явно бесполезно где-то скрываться — быстро бы отыскали по цепочке следов от снегоступов, которые носил лишь он. Прежде чем коротышка успел что-либо ответить, Анкутма сгреб его в охапку и куда-то потащил, а после, поднявшись на вершину высокого холма, посадил его на санки рядом с собой и оттолкнулся, чтобы начать кататься. «Так даже лучше будет, я не устану. Потом спрыгну на ходу в сугроб, а когда салазки проедут без меня с дюжину метров, спокойно пойду своей дорогой и побуду в одиночестве» — подумал Рунтар, оценив изменившуюся ситуацию. Неизвестно, чем таким были намазаны полозья, однако после того, как они вскоре зацепились за огромный валун, откуда-то взявшийся на склоне и скрытый до этого момента под толстым слоем снега, княжич сразу же потерял управление, и оттого, что он попытался развернуть сани в нужную сторону, выходило только хуже — они постоянно во что-то врезались и обо что-то цеплялись, каждый раз круто меняя курс. А у его товарища все поплыло перед глазами от слишком быстрого катания с резкими заносами. Соскочить же не представлялось возможным, поэтому, напротив, пришлось вцепиться намертво в сиденье, чтобы не упасть с него и не убиться. После салазки, выехав на длинную реку, заледеневшую до самого дна от сильных морозов, исток которой брал свое начало у подножия холма, принялись скользить по льду вниз по ней. Когда санки снова выехали на снег и, проехав еще пару десятков метров, наконец затормозили о камень, оба подростка перелетели через препятствие и упали в снег после сильного столкновения. Выбравшись из сугроба и принявшись отряхиваться от белых холодных хлопьев, Рунтар осмотрелся и, осознав, что они сейчас очень далеко от дома и вообще неизвестно где, принялся ругаться на Анкутму: — Почему я из-за тебя вечно попадаю в дурацкие ситуации? Ну вот почему ты не можешь проводить время с кем-нибудь другим? Почему ты постоянно достаешь меня? Я что, единственный помимо тебя мальчишка во всем Одифере? — Ну я же не знал, что все так выйдет, я просто покататься вместе с тобой хотел, и я не знаю, что мы теперь будем делать... — принялся растерянно канючить тот, смотря на него своими щенячьими глазами. — Ты же такой находчивый и умный! Прошу тебя, придумай что-нибудь! — Ты прав! Мне следует выделить главную задачу — сначала выжить и возвратиться к родителям, а уж потом разделаться с тобой за то, что ты в очередной раз втянул меня в неприятности! Мы же сюда на санках приехали, так? Тогда пойдем скорее по следам от полозьев, пока их снегом не занесло — в любой момент может начаться вьюга... А потом пойдем вверх по реке... До холма доберемся, а там и дом недалеко. Уж чего Рунтар хотел меньше всего, так это того, чтобы этот увалень, который и был единственным виновником этой оказии, выбрался отсюда вместе с ним и выжил, — он должен был сполна заплатить за свою беспечность и тупость. Однако сам коротышка ни за что бы не добрался до дома — ходить он мог не так быстро и не слишком много, быстро выматываясь, не говоря уже о том, чтобы идти в горку и по снегу: свалится без сил через несколько километров пути в сугроб, окоченеет, и уж тогда поминай его как звали. Вдобавок ко всему, идти бы пришлось неизвестно сколько и по протяженности, и по времени, укрытия поблизости не видно, и еда не растет на каждом кустике, как летом. Хочешь не хочешь, а все-таки придется возвращаться домой вместе. Анкутма посадил на салазки своего «чахлого друга» и повез их, стараясь идти по извилистым следам как можно быстрее. Стремительно холодало, погода словно медленно портилась перед тем, как вновь разбушеваться, и поэтому Рунтара начало сильно знобить, отчего его зубы часто-часто застучали. — Чахлый друг Рунтар, тебе холодно? — спросил Анкутма у него, обернувшись. — Нет, мне жарко! — ответили ему. В разговорах с тем, кого он больше всего ненавидел, Рунтар позволял себе время от времени «сцеживать желчь» — Анкутма был слишком простодушным и потому никогда не улавливал подтекста его реплик. — Я до самых костей промерз! Холодрыга адская, вышел, понимаешь ли, морозным воздухом часик подышать, а тут ты! Вместо ответа княжич схватил приятеля одной рукой и сунул его себе за пазуху так, чтобы только голова из-за воротника высовывалась. Тому это не очень понравилось, зато стало гораздо теплее. Так шли они довольно долго. Заметив на берегу реки, по которому они шли, рябину, Рунтар предложил своему заклятому другу оборвать с дерева чудом уцелевшие гроздья мерзлых горьковатых ягод и съесть их, и тот так и поступил, с аппетитом слопав свою долю. Рунтар же жевал через силу, ведь на вкус эти ягоды были просто ужасны, но других вариантов еды у них не было, а подкрепиться, чтобы добраться до дома, было нужно. Капризная природа не стала дожидаться, пока ребята закончат идти, и мгновенно поднялась метель. — Мы уже подошли к холму и находимся у леса, и, по крайней мере, вдалеке виднеется замок. — пробормотал Рунтар. — Но в пургу мы идти не сможем — дальше носа не видно. Твое счастье, что здесь рядом есть пещерка, иди ищи хворост, а я пойду внутрь, осмотрюсь... Дрожать на холоде ему совершенно не хотелось, и поэтому он рассудил так: «Этот дурень во всем виноват, пусть теперь и ищет топливо». Оказалось, что укрытие, где мальчик намеревался схорониться еще утром, было занято многочисленной стаей волков, которые сидели в темноте и вообще никак не отреагивали на появление в их жилище чужака. — Почему ты не нападешь на него? — поинтересовался волк-подросток у вожака на своем, волчьем, языке, непонятном человеку. — Этот член человеческой стаи слаб, совершенно беззащитен и безоружен! — Какой же ты недальновидный! — последовал ответ. — Потому, что я слышал два голоса снаружи норы: один раскатистый, а другой сиплый. Чахлик зашел к нам, а его спутник, судя по всему, очень плотный и крепко сбитый, не в пример этому недорослику, у которого мяса даже близко не видно. Сейчас к нам должен зайти толстяк, и вот уж мы наедимся тогда! Рунтар отыскал на земле крупную трухлявую ветку, разломил ее пополам о колено и принялся с силой тереть половинки друг о друга, чтобы развести огонь. Вскоре сухой лишайник на коре вспыхнул, а после того, как искру раздули, она превратилась в пламя, а палки — в отличные факелы. — Что-то обещанный толстяк не идет. — принялся ныть другой юный волк. — Может быть, припугнем задохлика, чтобы он позвал на помощь своего дружка, тот примчался ему на выручку и мы им отобедали? — Дерзай. — позволил вожак. Молодой зверь так и поступил, однако человеческий подросток, как оказалось, был не промах — он пронзительно рявкнул в ответ на приблизившегося к нему хищника и подпалил ему морду, а когда остальные члены стаи бросились на помощь пострадавшему, их постигла та же участь. Анкутма, весь в снегу, подошел к пещерке с увесистой кучей хвороста в руках, и опешил, узрев две дюжины огромных волков, в панике стремглав удиравших из своего укрытия, а в нем — своего друга с двумя пылающими факелами наперевес. — Давай скорее сушняк, я огонь еле разжег. Анкутма свалил в кучу топливо, а когда Рунтар бросил сверху горящие ветки и поскорее сел рядом с костром, то пристроился с ним рядышком. В этот момент Рунтар очень горько пожалел о том, что позволил тому, кого больше всего ненавидит и даже желает умертвить, войти в жилище волчьей стаи вторым. «Отправься туда этот болван первым, свирепые звери, оголодавшие во время долгих холодов, мигом бы разорвали на кусочки эту упитанную тушу. Да и еще узнал он теперь о локации моего идеального укрытия. Ну, что уж поделаешь, главное теперь — выжить самому, пусть даже для этого и придется смириться с тем, что мой заклятый друг остался жив. Какой смысл будет от смерти врага, если я сам погибну? В другой раз уж точно удастся придумать способ провернуть все более удачным образом» — текли мысли у него в голове. — Знаешь, я все понять никак не могу — как волки тебя не тронули? — вывел его из раздумий вопрос Анкутмы. — Все хищники боятся огня, а я умею разводить его с помощью трения. — был ответ. — Да, но когда ты зашел в пещерку, ты же был полностью безоружен! И огонь ты развел не сразу... — Знаешь, на тебя они непременно набросились бы и после растерзали; все-таки хлипкое телосложение имеет свои плюсы: никакое уважающее себя хищное животное не станет приставать к тому, у кого есть только кожа, кости и сухожилия. — заметил Рунтар, а затем добавил вполголоса: — Вот только в случае с тобой это, по всей видимости, создает совершенно противоположный эффект. Как только непогода стихла, мальчишки, отдохнув и отогревшись, продолжили свой путь, и спустя где-то час Рунтар был невероятно рад, когда наконец скрылся от зимней стужи в теплом замке. Его родительница сейчас же приказала слугам затопить баню, а после отвела туда сына и наказала как следует выпариться, а затем заварила несколько горьких корней и заставила его выпить до дна это зелье. — Пей, иначе заболеешь. — строго сказала она, и ее отпрыск нехотя подчинился.

****

Вечером, после того, как ребята наконец пришли домой, отогрелись и поужинали, Анкутма подошел к Рунтару, сидящему у печки с книгой, уселся рядом, боднул его головой, чтобы привлечь к себе внимание, и, как только тот с недовольным хмыканьем обернулся, с восхищением заметил: — Сегодня я так чудесно провел время! — Чудесно? — недоуменно переспросил тот, а после задумался: «Он издевается надо мной? Я-то думал, что какой-то из предыдущих дней моей жизни был самым худшим, а оказалось, что сегодняшний!». — Мы укатились непонятно куда на санках, потом выбирались оттуда, промерзли до самых костей, ели горькие перемерзшие ягоды, чтобы подкрепить свои силы, выгоняли волков, чтобы укрыться от метели... Почему же в таком случае ты такой довольный? — Потому что сегодня я провел почти весь день со своим лучшим другом!