Frail Visier Runta

Хоть Киаран и Изольда, каждому из которых не так давно сравнялось пятьдесят пять лет, считались долгожителями по одиферским меркам — в четвертом веке в этой стране средняя продолжительность жизни не превышала сорока с небольшим лет, — они не были бессмертными, и потому через несколько дней после появления на свет своего младшего внука они умерли от старости. К счастью, перед этим им удалось дать последние наставления своему единственному сыну. — Пап, мам, я… Я знаю, как со мной было сложно, и потому хочу искренне поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали. Я понимаю, что вы мечтали о другом сыне, о таком же богатыре и красавце, как папа, а родился я, но вы на протяжении всей моей жизни старались внушить мне мысль о том, что вы любите меня таким, какой я есть, что вы не стыдитесь меня, что я вам дорог. Для меня это было очень важно. — В этом нет твоей вины, сынок. — признался наконец Киаран, и сделать это было гораздо сложнее, чем поначалу казалось. — В этом виноват лишь я. Я — ужасный отец. — Пап, хватит меня утешать. — Пожалуйста, выслушай меня и не перебивай. Я долгие годы думал, как тебе об этом сказать, я готовился, но сейчас вижу, что мне остались считанные часы, и понимаю, что откладывать этот разговор более нельзя. Я должен очистить пред тобой свою совесть перед тем, как отправиться к праотцам, я так виноват перед тобой. — Хорошо... — растерянно пробормотал коротышка, обратив внимание на то, насколько дрожит голос его родителя. — Я держал тебя на руках, ты был настолько крошечным, что я боялся раздавить тебя, если не буду достаточно аккуратен, и даже когда ты возмужал, я опасался как-то нанести тебе травму, ты был таким хрупким... Если б я тогда отдал ведьме, с которой вместе давным-давно искал клад, две его трети, то она так жестоко не прокляла бы тогда тебя, моего еще на тот момент грядущего сына. Колдунья желала насолить мне, но вышло так, что именно я оказался виновным во всех невзгодах своего сына. Да и это было последней каплей, я в целом вел себя как мерзавец по отношению практически ко всем — чванился своей силой и красотой и насмехался над остальными. — Вот это новость... Пожилой мужчина припомнил примеры такого своего поведения. Это было тридцать семь лет назад, когда он был юношей и намеревался через пару дней жениться на Изольде, а в данный момент устроил мальчишник. Находясь со всеми остальными сверстниками в бане и изрядно захмелев от выпитой при высокой температуре браги, жених принялся выделываться: — Как думаете, ребята, почему в некоторых других странах распространена такая практика, как многоженство, а у нас такого никогда не было, нет и не будет? — Не знаю. — ответил юный Ангус. — И почему же? — Потому что если бы у нас было многоженство, то у вас не было бы жен! Все девушки были бы только моими, потому что я тут первый красавец! Ха-ха-ха! — Ну все, ты огребаешь! — сжал кулаки Эдам, который с детства был с Киараном на ножах. — Погоди, погоди. Драки обычно на самих свадьбах происходят, а не на мальчишниках! — Ну ничего, на сей раз можем и нарушить эту традицию! Я тебе и сейчас, и на свадьбе не премину морду разукрасить! Вспомнив и рассказав все подобные примеры, Киаран подытожил: — И видимо, именно поэтому духи прогневались на меня и у нас с Изольдой никак не выходило зачать ребенка, а когда наконец вышло, то я вновь все испортил. Так не должно было случиться. Не могу больше скрывать это от тебя. Прошу, прости меня... Если сможешь... И Изольде не пришлось бы прикладывать столько тщетных усилий, и ты бы не хлебнул столько горя. — Не попроси я тогда у Киарана дорогущий комплект из колье, сережек и перстня, такой же, как у княгини Хельги, ему не пришлось бы искать этот несчастный клад. — пригорюнилась Изольда, лежащая на смертном одре рядом с мужем. — Так нет же — мне, простой придворной лекарше, хотелось быть лучше самой княгини. Вот и получила по заслугам. И даже исправить собственную ошибку у меня не вышло — я все твое младенчество и половину детства пичкала тебя всевозможными микстурами, порошками и пилюлями собственного приготовления, надеясь, что они помогут тебе подрасти и стать таким же, как все прочие варвары, но, как ты сам видишь, ничего у меня не получилось. — Мама, папа, смотрите на вещи оптимистичнее! Конечно, я все свои сознательные годы переживал из-за того, какой я, но все-таки не будь я щуплым и трусливым недоросликом, которого плевком можно пополам переломить, я бы ни за что не повстречал мою нежную и прекрасную Фиалочку, любовь всей моей жизни! Она ведь обратила на меня внимание именно из-за моей непохожести на остальных. Далеко не каждая ведь сумеет разглядеть прекрасную душу в непрекрасном теле. Может быть, в этом все-таки было предзнаменование судьбы, чтобы на нас с Виолой никто другой не смотрел и мы встретились друг с другом! К тому же, я никогда не чувствовал себя в одиферском обществе в своей тарелке, а последние годы, когда я обосновался у Виолы и живу в уединении и спокойствии с теми, кого действительно люблю, я чувствую себя по-настоящему счастливым! Я мечтал об этом всю жизнь! — Мы рады, что ты нашел свое место в жизни. — Вы своим примером продемонстрировали мне, каким отцом для своих детей я должен быть: поддерживать их во всем, отстаивать их взгляды на жизнь, вкусы, интересы, характер, внешность, способности, оберегать и защищать, позволив им насладиться беззаботным детством и не окуная раньше времени в тяготы взрослой жизни, дарить им как можно любви, заботы и внимания. — Не слишком горюй по нам, сынок — тела наши умирают, но души всегда будут рядом с тобой и будут оберегать тебя. — в последний раз, перед тем, как уйти в мир иной, промолвила Изольда, которая, в отличие от своих мужчин, не умела так же красно говорить.

****

Единственное, что немного утешило умирающего уже Киарана — осознание того, что, по крайней мере, у него во все времена были теплые взаимоотношения с сыном, чего нельзя было сказать об оных между самим стариком и его собственным родителем, когда первый был еще мальчишкой. Дело в том, что Киаран-старший требовал от своего чада не по годам серьезного отношения к жизни, не понимая, что ребенок в силу возраста не может быть способен на это. — Как тебе не стыдно! — всплеснул руками мужчина, узрев перед собой удивительно внешне похожего на него мальчишку, перепачканного с ног до головы пылью, землей, травой и животной кровью и покрытого ссадинами, но совершенно счастливого после очередной охоты. — Уже, чай, не маленький — тринадцать лет скоро, жених почти, а все ерундой страдаешь. Сегодня охота, вчера — бег по сплавляемым по реке бревнам, позавчера — очередная драка с Эдамом, этой весной — прыжки по льдинам во время ледохода... А ты ведь скоро станешь премьер-министром! Это такая серьезная и ответственная должность, а ты к ней совершенно не готов… — Никто меня почему-то не спросил, хочу ли я быть премьер-министром! — А ну помолчи пока! Будешь делать то, что тебе говорят! — А вот и не буду! Я буду вместе с мамой охотиться на диких кабанов! Я не буду министром! Ты меня не заставишь, ясно? — Тунеядец! Повеса! Ветрогон! — выругался тогдашний министр на своего наследника. — Бестолочь! — Себя бы вспомнил! — коротко бросила Гертруда, как и всегда, когда ее супруг принимался переходить на личности в разговоре с их общим сыном, а заодно с силой оттолкнула мощную руку, замахнувшуюся над головой мальчика для того, чтобы дать оплеуху. За эту немногословную поддержку ее чадо было ей очень благодарно как в том возрасте, так и впоследствии. — Как можно таким быть? — насела егерша на супруга, убедившись в том, что ее дитятко, довольно улыбнувшись, убежало в свою комнату. — Дай мальчонке порезвиться и насладиться детством! Когда ему еще веселиться, если не в детстве? Или ты хочешь сказать, что здоровый лоб будет иметь в своем распоряжении достаточно времени и возможностей для такого времяпровождения, уже занимая пост княжеского советника? И потом, неужели ты думаешь, будто он им станет в двенадцать-тринадцать лет? Это произойдет самое раннее лет через пять! — Детство у него закончилось. — последовал непреклонный ответ. — Через несколько лет наш сын станет мужчиной. Тем более, никто не знает наверняка, через какое время я отправлюсь к праотцам — а именно ведь после моей кончины Киарану придется занять мой пост. Хотя, надо сказать, я жалею, что у нас с тобой нет других сыновей — этот явно недостойный сын для меня, а будь у меня другие сыновья, то я бы непременно передал свои полномочия кому-нибудь из них. И почему ты много лет назад визжала, что одного ребенка тебе достаточно и больше рожать ты не собираешься? Ах, он, видите ли, слишком крупным был! — Как ты можешь так говорить? Ты своего сына совсем не любишь! — А за что этого балбеса любить? Когда он станет советником, Одиферу придет конец! Конечно, было очевидно, что старший Киаран никогда не скупился на выражения, да и вообще слова «мягкость» и «деликатность», как и их значение, одиферцам были незнакомы, но чтобы говорить за глаза о том, что он не испытывает любви к собственному отпрыску и считает, что последний должен заслужить эту самую любовь... Родители, разумеется, нередко могли злиться на своих детей и испытывать недовольство их действиями, однако ни за что не сказали бы, что не любят своих чад, даже в гневном порыве, даже в шутку... Именно с того самого дня мальчонка, вскоре вышедший в коридор из своей комнаты и ненароком подслушавший диалог родителей, начал по-настоящему ненавидеть отца и всячески избегать его общества. — Чем иметь такого отца, как ты, лучше уж родиться сиротой! — выкрикнул не выдержавший подросток, распахнув дверь с ноги. — Коль я тебе не нравлюсь, знай: тебя никто не принуждал меня заделывать, ты сам этого захотел! Это было твоим личным решением, а значит, ты не вправе что-то от меня требовать и ставить передо мною какие-то планки! И если ты хочешь знать, почему я такой балбес, то, может быть, потому, что я — именно твой сын? В ответ на весь этот ор мужчина лишь сердито хмыкнул и отвернулся. Когда младшему из двух Киаранов исполнилось тринадцать лет, его отец в скором времени погиб из-за несчастного случая, и потому подросток был вынужден занять его место при дворе. Однако по прошествии некоторого времени вспоминая и рассказывая Рунтару, своему сынишке, о своих ранних годах, мужчина в основном думал и повествовал о своей матушке, приходившейся ему бабушкой, а образ отца и взаимоотношения с ним же предпочитая не освежать в своей памяти, а, напротив, заталкивать как можно глубже в ее недра. Но почему-то перед неотвратимой кончиной вспоминается все, даже то, о чем вспоминать не хочется, и свои воспоминания Киаран рассказал сыну. — Может быть, это действительно к лучшему. — добавил он, оставляемый жизнью вслед за женой. — По крайней мере, ты никогда не испытывал ко мне той же ненависти, что и я к своему папаше, твоему деду. Вдруг я бы тоже стал таким же негодным отцом для своего отпрыска, родись он моей точной копией? Люди ведь обыкновенно не переносят тех, у кого общие с ними недостатки… Как два скорпиона не уживутся вдвоем в закрытой банке и друг друга перегрызут, так и два Киарана — тоже. И я рад, что ты нашел в себе силы простить меня и даже после моей смерти не станешь меня ненавидеть, теперь я могу с легким сердцем покинуть этот свет.

****

Изольда и Киаран ушли из жизни быстро и легко, не мучаясь перед этим, однако их сын ужасно страдал, переживая эту тяжелую утрату. Виола понимала это и знала, что иначе просто быть не может, вдобавок ко всему, она тоже скорбела по этим замечательным людям, которые были так добры к ней, ко всеми осмеянной костлявой дурочке, и которые произвели на свет и вырастили того, кто искренне полюбил ее и стал ее судьбой. И потому ей хотелось бы несколько облегчить его душевную боль, видя, как ему непросто. — Представь, милый, насколько тебе повезло. — осторожно начала женщина. — Ты лишился родителей в тридцать лет, а многие — гораздо раньше. Я, например, вообще в двенадцать. Только представь — на протяжении тридцати лет твоей жизни твои мама и папа были с тобой и в горе, и в радости. И, возможно, ты сейчас решишь, будто я над тобой издеваюсь, но чья-то смерть может быть утратой для одних и воссоединением на том свете для других. — Я понимаю, но мне от этого не легче. — был ответ, и Виола, не зная, что еще можно добавить, положила голову мужа себе на колени и принялась ласкать его, нежно ведя узкой ладошкой от его макушки и до поясницы, а после поднимая кисть и начиная все сначала. Хоть Абби шел лишь седьмой год, она мгновенно ощутила, что без бабушки с дедушкой сразу стало тоскливо и потому горевала по ним вместе с родителями. Единственный, кто пока был не в курсе произошедшего — малыш Вайлет, мирно дремлющий в своей колыбельке. — Милая, тебе очень повезло, что у тебя вообще были бабушка и дедушка, — немногие в нашей стране доживали до рождения отпрысков у своих взрослых детей, — а твои и вовсе были замечательными — они научили тебя всему, что знают сами, и перед своей кончиной передали тебе частичку себя, они всегда будут с тобой и будут жить внутри тебя, в твоей душе, пока ты будешь помнить о них. С этими словами Рунтар, сам едва сдерживаясь от еще не прошедших всхлипов, погладил подошедшую дочь по голове, а затем продолжил вполголоса, неслышимо ни для кого: — А вот если бы кто-нибудь из моих бабушек с дедушками узрел своего внука, то сразу же отправился бы на тот свет из-за сильнейшего сердечного приступа.