Frail Visier Runta

Зима в Одифере в этом году наступила неожиданно стремительно — только вчера шел мерзкий ледяной дождь вперемешку со снежинками, практически мгновенно таявшими до состояния дождевых капель, а сегодня в предполуденное время землю уже укрывал нападавший за ночь и утро слой, толщиной по щиколотку, белого и девственно чистого пушистого снега, еще незапятнанного стежкой чьих-то следов, и размеренно валившего и валившего с небес. После сытного завтрака, когда Абби оделась сама и заботливо утеплила гостя, надев на него свои шерстяные рукавицы, шапку, полушубок и сапоги на меху, затужив их кожаными поясками на его икрах, — поверх его шерстяной накидки и теплых сапог, надетых на него, когда он сюда прибыл, и пригодных разве что для греческих зим, то они вместе отправились на лоно природы. Больше всего молодого человека восхитил снегопад. Ему еще никогда прежде не доводилось бывать в северных странах и воочию наблюдать столь обыденное для местных жителей зрелище. Снег хоть и выпадал в самые холодные дни греческой зимы, которые считались там чуть ли не стихийным бедствием, но температура ни разу не падала ниже нуля, а снежинки таяли и превращались в самые обычные дождевые капли, не успевая долететь до земли. — О боги, обитель Борея! — изрек Родион, не в силах сдержать свой восторг. Затем он принялся подпрыгивать и пытаться поймать языком белые чудесные хлопья, валящие с неба. Они казались ему похожими на крупицы засахаренного до твердого состояния меда, правда, в отличие от последних, оказались холодными и совершенно несладкими. Но это ничуть не испортило ему настроения. Иноземец стрелой понесся по свежему снегу, проделывая в нем стежку, поднимая небольшие снежные «брызги» и громко вопя от восторга. Когда он через пару десятков метров на полной скорости врезался в камень, коварно скрывавшийся под слоем снега, и смачно рухнул лицом вперед в снег, он, что удивительно, лишь рассмеялся, а затем, не собираясь даже вставать, принялся кубарем кататься по снегу и подбрасывать пригоршни белых пушистых хлопьев вверх. Абби уж никак не могла остаться в стороне от этого веселья — хоть снег и морозы были привычным для нее явлением природы, от души побеситься в зимнем лесу она любила в любом возрасте. Она вместе с Родионом принялась обсыпать друг друга пушистым рассыпчатым снегом, кататься по нему и валять в нем друг дружку.

****

Через пару часов началась страшная пурга, обещающая заметно увеличить количество снега, и молодежь со всех ног помчалась в натопленный домик, где их наверняка уже ожидает обед. Виола, насыпая в котелок с побулькивающим супом сушеную зелень, как и всегда, что-то напевала, а вот Рунтар, нарезая краюху хлеба, был настолько поглощен далеко не самыми приятными мыслями, что едва не оттяпал себе палец. «От этих иноземцев не стоит ждать ничего хорошего. Их появление всегда сулит трудноразрешимые проблемы и неминуемые неприятности. Взять, к примеру, Аладдина... Столько палок он мне в колеса вставил, что и не сосчитать. Я должен не спускать глаз с этого Родиона» — думал он, тяжело вздыхая при этом. Масла в огонь подливал и недюжинный интерес Абби к гостю, которому, с авторитетнейшей точки зрения коротышки, доверять было нельзя. Вчера его дочурка весь день беседовала с этим греком, расспрашивая о его жизни, а сегодня, едва вскочив с постели и позавтракав, удрала вместе с ним гулять. Да, девчушка ни за что не дала бы себя в обиду, лихо отметелив этого Родиона и пинком под зад отправив назад в Грецию в случае, если бы тот начал бы непристойно себя вести по отношению к ней, оскорблять или делать еще что-нибудь в этом роде... Но что, если Родион как-либо иначе навредит Силаббиастине, более тонко, например, обманув ее доверие и нанеся ей душевную травму? Такие раны быстро не заживут... Одна мысль о том, что этот иноземный визитер в перспективе как-либо может причинить зло его чаду, Рунтару хотелось сразу убить этого грека, чтобы предотвратить это. Вайлет славился тем, что благодаря своим актерским способностям всегда мог развеселить любого до коликов. Сейчас же, когда он накрывал на стол к обеду, его внимание привлекло то, что его родитель сейчас чем-то удручен, и потому он принял решение немедленно это исправить. — Папа! Па-ап! Смотри! — окликнул он отца. Рунтар повернулся к сыну, нахмурившему брови и зажавшему две пряди своих волос между носом и верхней губой таким образом, чтобы было похоже на усы. Мальчик взял со стола пустую деревянную миску, вверх дном надел на голову, выпятил грудь и напряг руки, согнув их в локтях, а затем продолжил низким басом: — Я — генерал Гауда, настолько твердолобый, что могу о башку камни в мелкую пыль разбивать. Я не получил награду как самый агрессивный и тупой человек лишь потому, что конкурентов слишком много — всех не перебьешь! Коротышку это не могло оставить равнодушным — в единый миг позабыв о своих горестных думах, он неистово рассмеялся. Хоть Вайлет не раз и не два изображал для папы извечных объектов его ненависти и раздражения, о которых он постоянно рассказывал своим детям исключительно в негативном ключе, мальчуган каждый раз на ходу придумывал новые искрометные шутки с каждым из них. Как только Рунтар нахохотался всласть, его сынишка не унимался: он пальцами оттопырил уши в стороны и кончик своего носа вверх, чтобы сделать его курносым, высунул язык и сдвинул его набок, а также надул щеки. — А я — Анкутма, никудышный правитель! Я абсолютно не гожусь для этой роли, я просто родился в семье князя и занял место отца согласно традициям, потому что всем было наплевать на то, что я ни на что не годен в принципе! Я — свинья: пожрать, поспать, снова пожрать, а еще и выбесить Рунтара, чтобы мне не заскучать, а ему — чтобы жизнь медом не казалась! Но и это было еще не все: юный пародист сделал себе два хвостика, зажав разделенные на две части свои волосы большим и указательным пальцами, надул губки и кокетливо подергал ресницами: — А я — Брунгильда. Мне как-то понравилась одна обезьяна, а когда я узнала, что это человек, то решила — почему бы мне не выйти за него замуж? Мужичонка, дико хохоча, все порывался что-то сказать отпрыску, но не выдерживал и каждый раз прерывался из-за собственного смеха. — Вайлет, ха-ха-ха, прошу тебя, ха-ха-ха, не изображай этих... Этих ублюдков... Так натурально! — наконец простонал Рунтар, вытирая выступившие от безудержного смеха слезы. — Я всегда их ненавидел, но почему мне сейчас так смешно, я не понимаю... У меня сейчас пупок лопнет! Родион, вернувшийся из леса вместе с подружкой и улицезревший эту нехитрую пантомиму от начала и до конца, не знал этих людей и потому понятия не имел, почему главу семейства настолько веселят эти пародии, но одно парень знал точно — из Вайлета вышел бы замечательный актер, если развить его талант.

****

Весь оставшийся день Родион, вытащив из своей походной сумы холст, краски и кисти, запечатлевал доселе невиданные пейзажи зимнего леса и луга, произведшие на него такое впечатление, и процесс создания картины не мог не заинтересовать младших Фэзэрбиквингов, которые, не отрывая взгляда, с интересом наблюдали за действиями художника. Ночью же новоиспеченной влюбленной парочке было не до сна, и так как темнота в любые времена и в любой стране считалась другом молодежи, то они надумали устроить себе ночной променад, благо с наступлением темноты метель начала постепенно утихомириваться, пока наконец не стихла совсем. Абби присела на постели и осмотрелась кругом, бросив беглый взгляд на всех остальных. Ее папа с самого детства спал невероятно беспокойно и чутко, поэтому и сейчас он что-то бормотал во сне и слегка ерзал. Мама, прильнув к его щеке своей, обхватывала его тело руками и ногами так, словно кто-то может отнять его у нее, пока они спят. Братишка, завернувшись в теплое одеяло с головой, свернувшись клубочком и обхватив туловище руками, спал так тихо и дышал настолько неслышимо, что бледное и худенькое его личико, в темноте отдававшее синевой, казалось неживым. Осторожно встав с постели, чтобы никого не разбудить, она на цыпочках подошла к лежащему без сна Родиону. Его крепкие и загорелые руки и ноги темнели на светлой холщовой ткани, которой была накрыта крупная копна соломы, которая сейчас была его постелью. — Ты тоже не спишь? — едва слышно прошелестела Силаббиастина, обращаясь к нему. — Да. — последовал такой же тихий ответ. — Может быть, опять прогуляемся? Метель вроде бы как прекратилась... — Согласна! Я в любое время года при хорошей погоде гуляю и всеми известными мне способами веселюсь на природе большую часть дня, а домой обычно прихожу поесть, поспать, помочь старшим по хозяйству или переждать непогоду. Шмыгнув в сенцы и схватив едва высушенную теплую одежду, они быстро облачились и помчались навстречу окружающему миру и новым впечатлениям. Он встретил их свежим морозным воздухом с нотками хвои и смолы, искрящимся снегом, забавно хрустящим под сапогами, и леденяще черным чистым небосводом, усыпанным бессчетным количеством ярких сияющих звезд. — Всегда очень любил смотреть на звезды. — начал Родион, наклонив голову назад и устремившись взором вверх. — Папа научил меня находить на ночном небе всяческие созвездия. Например, созвездие Малой Медведицы... — Какая же это малая медведица? — оборвала его недоуменная подружка. — Это звезды! — Созвездия — это фигуры, которые получаются, если соединить определенные звезды между собой воображаемыми линиями. Видишь во-он ту, самую яркую из всех? — Да. — Это — Полярная звезда! По ней можно ориентироваться ночью — она всегда будет указывать на север. А теперь следи за моим пальцем — ниже, ниже и вот так, четырехугольником. Это — созвездие Малой Медведицы! — И в каком месте эта фигура из случайным образом соединенных воображаемой линией звезд показалась греческим астрономам похожей на медведицу? — Хах, не знаю даже. — Я не просто видела живых медведей, я голыми руками охотилась на них. Вообще не похоже. Если эта фигура хоть сколько-нибудь похожа на медведя, то только на его пищевод с желудком. Я их туши разделывала, разрывая на части, и видела, так что я хоть и варварская девушка, а тоже кое в чем разбираюсь! — О, вот это да! А кто тебя научил охотиться? — Мой дедушка Киаран по папиной линии. Он тренировал меня с самого трогательного возраста и научил меня охоте, а также технике рыка. — Рыка? А это как? И для чего? — Есть два варианта — или издавать звуки того или иного животного, готового совокупиться с себе подобным, чтобы приманить добычу и затем ее убить; или, если ты получил травму, а на тебя собирается нападать хищная зверюга, то рыкнуть так, чтобы ее отпугнуть и уцелеть. А еще я родилась в день кольцевого солнечного затмения, и поэтому у меня с самого рождения сила сорока варваров. — Невероятно! После непродолжительной тишины Родион возвратился к обсуждаемой ими ранее теме: — Ну, это созвездие имеет и другое название — Ковш Малой Медведицы. Мне кажется, его так назвали, потому что Желудок Малой Медведицы звучало бы не очень. А вот так — Ковш Большой Медведицы. Как думаешь, на что он похож? — Тоже на пищевод с желудком, только повернутый. — Моим соотечественникам, наверное, было бы жутковато называть созвездия названиями внутренних органов, поэтому они решили, что это похоже на ковш, и потому назвали так — Ковш Малой Медведицы и Ковш Большой Медведицы. Похоже ведь на ковш? — Да, но почему именно Медведицы? — Сам без понятия. Для многих звезд или созвездий у нас существуют красивые легенды о том, как они возникли на небосводе. Через несколько часов, показавшихся им минутами, черное небо начало постепенно светлеть. Рассвет здесь и сейчас показался Родиону неописуемо красивым, как никогда прежде: на фоне черно-белого пейзажа из снега и голых деревьев, украшенных снежком, рассвет казался гораздо более красочным. Абби, заговорщицки хихикая, подняла с земли небольшую веточку, согнула и запустила в сторону кроны растущего неподалеку дерева, отягощенную внушительным количеством снега, с такой силой, что тот тут же обрушился на шкодницу и ее приятеля, который после заливисто расхохотался. Снег уже был липким и идеально подходил для лепки, поэтому они, вволю поиграв в битву снежками, затем соорудили несколько фигур из снега: Силаббиастина вылепила слегка кособокую сову и лежащего ягненка, зато у Родиона, первый раз в жизни лепившему что-то из снега, удалась самая настоящая скульптура, вроде тех, что красовались на постаментах и украшали главные площади греческих полисов. — Папа научил меня лепке из глины. — объяснил он недоумевающей подружке. — Я умею слепить абсолютно все, что угодно. Со снегом даже легче работать, чем с глиной. Когда они от души нагулялись, наигрались со снегом и нагуляли аппетит, они направились в сторону дома. После пережитого Родион получил настолько много новых впечатлений и радостных эмоций, что ему казалось, будто он непременно лопнет, если как-нибудь не выпустит свое ликование наружу.