Грандиозные разборки
20 августа 2023 г., 10:23
Отец и дочь с каждой секундой все сильнее удалялись от берега и вскоре вовсе потеряли его из виду, оказавшись посреди бескрайнего моря.
Рунтар поудобнее расположился на спине дочери, покрепче уцепился за ее кожаный пояс и постепенно успокоился. Его пульс и дыхание пришли в норму, а затем его и вовсе охватила бурная радость при той мысли, что его недруги его теперь не достанут и им больше ничего не останется, кроме как ни с чем возвращаться на родину.
Да, пусть в его жизни далеко не всегда все было гладко, но зато ему удавалось выйти сухим из воды благодаря собственному хитроумию или вовремя подставленному плечу или протянутой руке своих родных и близких.
Рунтару даже захотелось повернуться назад, чтобы показать Анкутме и его родным и близким два кукиша, но все же он не стал этого делать — побоялся сверзиться со спины дочери в воду. Было бы крайне глупо, избежав одной смерти, сразу же погибнуть уже другой.
Казалось бы, теперь они, достигнув края земли, приплывут назад в Афины, когда кучка варваров и их ближневосточных товарищей уже смажет лыжи, и все будет хорошо. Однако Абби не учла одного — по воде на яках преследователи из Одифера действительно никак не могли их нагнать, но другие, из Аграбы, по воздуху на ковре-самолете — даже очень. Рунтара вновь охватила неистовая паника, на этот раз гораздо более сильная, чем немногим ранее.
— Пап, задержи дыхание — я буду нырять и плыть под водой, и время от времени выныривать, чтобы нас не схватили! — попросила Силаббиастина.
Рунтар, мертвой хваткой вцепившись в дочь, так и поступил, и Абби, погрузившись в толщу соленой воды, продолжила плыть так быстро, как только могла. Однако Джинни, превратившись в акулу, схватил их обоих, а после, обернувшись огромной птицей, притащил их на берег. Теперь уже не удастся избежать возмездия. Все кончено.
«Проклятый джинн, чтоб его черти побрали!» — выругался в мыслях Рунтар. Нервно сглотнув, он предвкушал ужасное.
— Ну вот, мы и встретились, хлипкий урод! — довольно усмехнулся в усы Гауда с торжеством во взоре, заметив в глазах дрожащего от холода и страха Рунтара растерянность и панику. — Думал, что мы тебя не найдем? И ты, чахоточная дура, думала, что у тебя получится прятать его от нас вечно?
Абби, невзирая на то, что вместо удобного костюмчика из просторной рубашки, безрукавки, штанов и войлочных полусапожек на ней были надеты изящные сандалии и элегантное платье до колен с множеством складок, которое еще и, промокнув насквозь, прилипло к ней, вырвалась одним прыжком, да еще и крутанув при этом сальто.
Приземлившись затем на корточки, Силаббиастина, оказавшись между отцом и его врагами, тут же подскочила, выпрямилась и встала, как ее учил Родион, когда рассказывал о техниках дальневосточных единоборств, о которых вычитал из свитков: ноги вперед, корпус назад с поворотом направо, руки прижаты к груди, левый локоть направлен на противника.
Любой нормальный человек, увидев столь решительную и воинственную позу, мгновенно бы отступил, но Анкутма был темноват в этом смысле, поэтому лишь ошарашенно посмотрел на юную особу.
— Абби, отойди, я не хочу навредить тебе.
— Ни за что! — скрестила та руки перед собой.
— Абби, у меня с твоим отцом личные счеты, я не хочу тебя в это впутывать! Прошу по-хорошему — отойди!
— Ты думаешь, я боюсь с тобой драться? Как бы не так!
В подтверждение этих слов Абби подняла с земли увесистый булыжник и, сжав большой и указательный пальцы, мгновенно раздавила его в пыль.
— Это тебе будет хуже, Анкутма, если у нас с тобой дойдет дело до драки. — продолжила Абби, отряхнув руки и стряхнув на землю каменную крошку. — Я люблю раззудить плечо и не позволю тебе тронуть моего папу даже мизинцем.
— Я не собираюсь драться с Рунтаром — это будет очень подло.
— Если так, то я не мешаю — пожалуйста, выясняй отношения с моим папой словесно, сколько твоей душе будет угодно, но только я ни за что не отойду в сторону. Мало ли... С вами нужно держать ухо востро...
****
Тем временем к месту накала страстей прибыл еще и Родион на колеснице, да не один, а вместе с Виолой и Вайлетом. Никто из них пока что не был в курсе всех дел. Осмотревшись вокруг и оценив окружающую обстановку, оробевшая Виола втянула голову в плечи, с горечью осознав, что ее и ее любимому теперь грозит плаха и топор, однако вскоре оказалось, что лишь ее мужу — то, что у нее был статус одиферской сумасшедшей, в какой-то степени было ей на руку — спрос с нее был маленький. В противозаконных деяниях Виолы Гауда обвинил ее спутника жизни: — Я могу обратиться к главе Афин и потребовать, чтобы тебя выслали из Греции назад, на родину. И каков ты! Мало того, что ты — опасный преступник, так еще и охмурил Виолу! Ты ж ведь знал, что она сумасшедшая и воспользовался этим в своих корыстных целях! — Соизвольте-ка, пожалуйста, объяснить, на каких основаниях вы все нашли мою тещу сумасшедшей! — возмутился Родион, который рывком открыл небольшой чехол на поясе, из которого вынул складное копье, мигом разложил, перехватил поудобнее и направил острием в сторону противников, будучи готовым защищать своего тестя. — Да, соизвольте-ка объяснить, чем эта беззащитная дама вам всем так не угодила и почему вы не допускаете той мысли, что мы просто могли полюбить друг друга! — продолжил мысль зятя Рунтар. — А еще — почему это цель спасти свою жизнь — корыстная? — Ишь, как распереживались все тут за меня, благодетели великие отыскались! — сложила руки на груди Виола. — Можно подумать, будто мой Рунти, который холил меня, лелеял, нежил и называл «нежным цветочком» и «бесплотной нимфой», доставил мне больше вреда, чем все вы, беспрерывно унижающие и оскорбляющие меня и называющие не иначе как «чахоточная дура» или «одиферская сумасшедшая»! — Хоть ты и дура, Виола, а все же мы обязаны покарать тебя за то, что ты пошла против закона — ты помогла сбежать преступнику и прятала его у себя! — вернулся к первоначальному предмету полилога военачальник. — И что же мог сотворить этот беззащитный сладенький пирожочек, который и муху не способен обидеть, такого, за что его нужно было обязательно сажать в тюрьму? — задалась вопросом Виола. — Этот подлец пытался князя убить. Если бы мы не арестовали Рунтара, то все варвары бы решили, что раз уж покушение на жизнь властителя сошло кому-то с рук, то теперь можно вообще все. Тогда бы это покушение не стало бы последним. — объяснил ей Гауда вкрадчиво и аккуратно, как растолковывают очевидные вещи несмышленому ребенку. — Открою вам такой секрет. Каждый человек всегда стремится занять более высокое положение в обществе, а у князя при дворе, помимо Рунтара, служило много дюжин людей, выполняющих самые разные роли. — Ну, и что с этого? — сердито пробасил Гауда. — Как это вообще связано? — А так, что любой из них хотел бы оказаться на месте князя. Раз так, то ни у кого из вас случайно не возникало вопросов, почему покушение все же было организовано именно Рунтаром, а не кем-то другим? — Потому что он урод во всех смыслах! — Нет, не поэтому, совсем не поэтому. — Почему ты так думаешь? — спросил Анкутма у Виолы. — Я не думаю, я это знаю. А вы? — Откуда? — Мне Рунти не раз об этом мне рассказывал. Ладно, так уж и быть, намекну — мой сладкий пирожочек говорил мне об этом еще тогда, когда мы познакомились, а это произошло, к вашему сведению, задолго до того, как Анкутма стал князем. — И что же это за повод тогда? — Покумекайте, пошевелите мозгами. Ну, если вам есть чем шевелить. Оба мужчины принялись размышлять, и по ним даже было видно, что задумались они действительно глубоко. — И почему только твои родители не придушили тебя еще в пеленках? — поинтересовался Гауда у Рунтара, не придя ни к какому выводу. — Ясно ведь уже — раз родился таким хиляком, значит, уже не выйдет из тебя достойного варвара, и все так и оказалось! Мне папа как-то рассказал, что у меня была старшая сестра, которая родилась раньше положенного срока, слабой и хилой. Так он, зная, что она не жилец, в овраг ее тогда выбросил, и, между прочим, правильно сделал! А сразу же после этого они меня сделали... После этого Виола глубоко задумалась, перебирая в воздухе тонкими пальцами и что-то бормоча при этом, а где-то через полминуты наконец выдала: — Ах, так вот, оказывается, почему все Фэзэрбиквинги до одного были рыжеволосыми и конопатыми людьми с зелеными глазами, а я уродилась синеглазой блондинкой! Получается, что супружеская чета селян, уже немолодая и бездетная, нашла меня в овраге, удочерила, вырастила, как свое дитя, научила всему тому, что мне пригодилось в дальнейшей жизни и оставила в наследство хутор, благодаря которому я после жила, а мои родные родители выбросили меня, словно мусор! Даже по времени все сходится — я на месяц с небольшим старше Рунти и на девять месяцев старше тебя, Гауда! — Ужас! — опешил тот. — Моя сестра — костлявая одиферская сумасшедшая! — Ужас! Мой брат — имбецил и кретин! Как думаешь, что хуже? Услышав это, Рунтар испытал дюжину самых разнообразных эмоций. Тут была и искренняя благодарность добрым Фэзэрбиквингам, призревшим малышку, брошенную на произвол судьбы собственными родителями; и злость на Эдама, поступившего так бесчеловечно с родной дочерью. А самое главное — досада оттого, что не реши прежний генерал избавиться от собственного чада, он, Рунтар, повстречал бы эту красавицу не в шестнадцать лет, а гораздо раньше — он был бы вместе с ней с младенчества, они бы росли при дворе вместе, гуляли, читали, играли и были бы неразлучны. Одним словом, тогда бы его жизнь сложилась бы совершенно по-другому.****
Генерал давно хотел высказать Рунтару в лицо все, что о нем думает. Гауда никогда не любил коротышку и терпел его лишь потому, что Анкутма доверял Рунтару и искренне любил его, а после того, как он наглым и коварным образом попытался лишить жизни своего покровителя, то обыкновенное презрение сменилось ненавистью и жаждой справедливости. Однако эти демагогии слишком уж затянулись — на гораздо большее время, чем предполагалось. Гауда рассчитывал, что он вначале обвинит эту сладкую парочку во всех грехах, а потом их прикончит, а те нет бы потупить глазки в землю — совершенно не считают себя виноватыми, даже какие-то претензии еще предъявляют! — Да чего мы слушаем этих уродов и зря теряем время? — сплюнул и всплеснул руками Гауда, обращаясь к своим. — Чтобы восторжествовала справедливость, двинем каждому палицей по башке, и все дела! — Я тебе двину палицей! — в один голос выкрикнули Анкутма, Брунгильда, Бад, Ольга и Инга. Не слушая их, воевода с диким воплем: «За князя! А ну-ка посторонись, девчонка-отродье!» и булавой наперевес ринулся в атаку на Рунтара, желая прикончить его в первую очередь, однако Силаббиастина не позволила ему воплотить свой замысел. — Получай! — воскликнула Абби и, схватив Гауду за грудки, со всей силы отшвырнула его прочь. Генерал, просвистев несколько сотен метров, со всего размаху впечатался в огромный дуб, разнес его в щепки, да еще и ему прилетело немаленьким обломком дерева по голове, отчего он вырубился. — Кто следующий? — прошипела Абби, отряхнув ладони и затем с угрожающим хрустом сжав кисти в кулаки. Несколько одиферцев и сопровождающие их жители Аграбы кинулись оказывать помощь пострадавшему, оставив Анкутму наедине с Рунтаром и его семьей. Зная, ответа на какой вопрос от него сейчас будут ожидать, он принялся готовить в мыслях этот самый ответ. «За что ты пытался меня убить, Рунтар?». А за что, в самом деле? Единственное, что Рунтар мог бы на этот вопрос ответить, не кривя душой — «Ты просто всю жизнь меня очень сильно бесил — ты слишком туп и настырен. Я поначалу терпел тебя, насколько у меня хватало сил, а потом просто решил избавиться от нешуточной помехи, которой было слишком много. Вода камень точит». Весьма хлипенькое и странное объяснение такого решительного поступка, как попытка изощренного убийства. При этом освежить в памяти и затем рассказать что-то выходящее за рамки, в чем можно было бы серьезно упрекнуть Анкутму, не выходило. Как можно вспомнить то, чего никогда не было? За те двадцать с лишним лет, что они прожили бок о бок с самых ранних лет, Анкутма ни разу не причинял ему зла. По крайней мере, умышленно. — За что ты пытался меня убить, Рунтар? — мрачно поинтересовался Анкутма. К Рунтару пришла идея что-нибудь сходу наврать — он с младых ногтей не лез за словом в карман — но она была отброшена им столь же стремительно, как и возникла. Сейчас неподалеку ошивается уже ранее сработавший не в его пользу детектор лжи в виде поганого джинна, поэтому смысла врать, если твое вранье тут же раскусят, не было. — Я хотел на Брунгильде жениться. И ты, и Аладдин были моими конкурентами, так что я решил избавиться сразу от обоих, чтобы самому стать самым перспективным для нее женихом. Поэтому, когда вы решили сражаться за ее руку, я подменил ваше оружие на самодельную взрывчатку. — пробормотал Рунтар. Хоть это и было лишь малой долей правды, но, по крайней мере, это все-таки была правда. Рунтар был рад, что об этом можно рассказать — этим можно хоть как-то загородиться от того главного, что с малых лет лежало у Рунтара на сердце и разъедало его с каждым днем все сильнее, точно кислота, и о чем никогда не должен узнать Анкутма.
