Её звали мечтой

Дорога домой казалась Земфире мучительно долгой. Огни ночной Москвы, которая так полюбилась певице после Уфы, то и дело назойливо бились в глаза, раздражая и не давая сосредоточиться. Брюнетка иногда поглядывала на свою соратницу в зеркало заднего вида, проверяя, спит ли девушка. Но Рената не спала. Актриса укуталась в плед, вручённый ей Рамазановой, пытаясь согреться, ибо в камере было настолько холодно, что никто и не станет удивляться, если Литвинова себе что-то застудила или, не дай Бог, простудилась сама. Блондинка просто смотрела пустыми глазами перед собой и явно о чём-то думала. «Интересно, что сейчас внутри неё творится? Всё бы отдала, чтобы одним глазком заглянуть и помочь всем, чем только смогу…» — думала про себя певица. Нарушить тишину до конца дороги она так и не осмелилась. Земфира умело припарковала машину в своём небольшом и уютном дворике, где, на радость обеим, не было ни души. Девушка, бережно придерживая блондинку и заботливо крутя её в плед, направлялась в их квартиру. Тишина прервалась Литвиновой в лифте.       — Ульке ни слова, ясно? — как-то грубо, хрипло и совсем не «по-Литвиновски» произнесла Рената, наконец подняв на Рамазанову полные боли глаза.       — Рената, я что, совсем дура по-твоему? Конечно, не скажу, — пробормотала возмущенно под нос певица, глядя в глаза блондинке. — Ты как? Может, что-то нужно? Ты только скажи, Ре… Я всегда рядом, ты же знаешь, — украдкой решила сказать все же эти нужные слова поддержки брюнетка. К слову, Зе не умела поддерживать, так как никогда этого не делала. Она считала, что нужно больше работать и как можно меньше обращать внимание на эмоции.       — Нужно… Не занимай душ первая, как обычно, хорошо? — как-то натянуто и вымученно улыбнулась девушка Рамазановой. — Всё в порядке. Я… Я сама виновата. Не стоило в это лезть! И… Ты была права. Я знаю, Зе… Ведь именно это ты сейчас хочешь сказать, — вела свой монолог шёпотом актриса, заходя в квартиру и разуваясь от таких ненавистных за этот день туфель. Блондинка чеканила слова, будто заученный текст с некой даже насмешкой над собой, а Земфира поняла только одно — это за секунду до бури. Певица выдохнула и прошла на кухню, понимая, что Ренате нужно какое-то время побыть одной, чтобы прийти в себя. Брюнетка поставила чайник, дабы заварить себе кофе. Ей предстояла тяжелая ночь: судя по её последним расходам, на тур перестало хватать вовсе и придётся какое-то время поработать на мероприятиях, чтобы снова заработать нужную, очень внушительную сумму. Из размышлений девушку вывел грохот в ванной. Рамазанова кинула ещё не прикуренную сигарету в форточку.       — Рената? Литвинова, всё нормально? — решилась зачем-то уточнить Земфира, влетая в ванную к подруге. Блондинка сидела в ванной, обнимая колени, намыленная, со следами от расчесов на руках и ногах. Девушка отчаянно пыталась смыть с себя весь этот ужас и на нервах нанесла себе небольшие увечья.       — Нормально, выйди! — рявкнула Рената, уткнувшись лбом в свои же колени. Судя по тому, как дергались плечи девушки, она не то, чтобы плакала, она буквально рыдала. Это был её второй нервный срыв за ночь. Земфира аккуратно подошла к девушке с полотенцем и выключила воду.       — Тише, Ренаточка… Тише… Вот так… Давай вставай осторожненько. Будем вытираться и спать. Тебе нужен отдых, — Рамазанова обращалась с подругой как с непослушным ребёнком, но по другому пока было никак. Нужно было время, чтобы забыть такое. После того, как девушка было вытерта насухо, одета в мягкую пижаму Рамазановой, которую она очень любила и уложена в кровать, Земфира выдохнула и прилегла рядом. Повисла гробовая тишина, которая неприятным звоном отдавалась в ушах обеих.       — У меня послезавтра показ. У Демны… Кому я ТАКАЯ теперь нужна? Ещё и генеральная репетиция завтра… Черт! Как это пережить, Зе? Почему так плохо? — спросила актриса, переворачиваясь на другой бок и глядя соратнице прямо в глаза.       — Ре… Ты же сильная! Раскисла совсем. Иди сюда… — девушка сделала рукой приглашающий жест, обнимая Литвинову. Когда та несмело к ней подползла, то певица заключила её в свои объятия, бережно прижимая к себе и оберегая от всего мира.       — Я убью за тебя, Литвинова! Просто знай это и никогда больше ничего не бойся. Я с тебя глаз не спущу, буду везде рядом с тобой во что бы то ни стало, договорились? — Земфира наклонила голову, чтобы посмотреть девушке в глаза. Ответа не последовало очень долго, как и взгляды их не встретились. Рената просто смотрела в одну точку, кутаясь в одеяло и отчаянно прокручивала сложившуюся ситуацию. Отсутствие элементарной взаимности, хоть как-то выводило Рамазанову из душевного равновесия. Такое нежное, тонко чувствующее сердце от накатившей неожиданно злости на всю эту ситуацию бешено колотилось.       — Зе… У тебя это самое… Тахикардия… Как молоточки, — слегка улыбнувшись такой мысли, Литвинова передвинула голову поближе к груди и стала вслушиваться в ритм, что в последствии её немного успокоило, и блондинка смогла наконец задремать. Земфира легонько поглаживала светлую макушку и думала о своём. «Такая хрупкая и беззащитная. Ты ли это, Рената Муратовна Литвинова? Знала бы ты, как долго я хочу сказать тебе самое главное… Каждый раз хочу, но всё не могу решиться! Так боюсь тебя спугнуть… Ведь, если ты уйдёшь… Я умру. Умру без тебя, Рената…»       — Каждый раз, когда я вижу тебя, моё сердце замирает. Когда ты просишь потереть тебе спинку, я не знаю, куда себя деть. Ты сейчас сопишь рядом, закинула на меня свою очаровательную ножку, а я еле сдерживаюсь, чтобы не прикасаться к тебе. Любить и желать тебя, Литвинова, моё проклятие… — брюнетка и не заметила, что все эти мысли вышли из-под контроля и она буквально вслух сейчас всё это говорила. А дошло до Рамазановой это только тогда, когда она обнаружила на себе пристальный взгляд глаз цвета ясного неба, которые были полностью наполнены слезами.       -Ты… Ты такая же, как и ОНА?! — обеим было понятно, что речь идёт о заключённой.       — Нет, Ре… Ты всё не так поняла! Тише… Спокойно… — подскочила певица, заметив, что ещё немного и Ренату снова накроет истерика. — Рената… я люблю тебя, и это правда! Очень давно люблю. С первой встречи люблю. Но…       — Что «но»?! Что «но», Земфира? Ты такая же! А с чего мне знать, что ты тоже ночью не захочешь мной воспользоваться?! А? Ужас! Мы ещё и лежим вместе! — вмиг отпрянула от брюнетки Литвинова. «Чёрт! Без истерики всё же не обойдётся….»— думала про себя Рамазанова.       — Рената…. Всё хорошо! Тише! Я не буду тебя трогать… честно… Я… я уйду на диван, хорошо? Так ты будешь спокойна? — не менее испуганно певица, соблюдая дистанцию, отходила в сторону зала. Она понимала, что Рената сейчас всё воспринимает очень остро и в корне не так, как оно есть на самом деле, и что для всего нужно время. — Я ухожу, Ре… Ухожу. Всё… Спокойной ночи. Только тише… Не Плачь… — это было последнее, что брюнетка сказала перед тем, как выйти из комнаты. Рамазанова, злая сама на себя, кинула подушку на диван и пнула его. «Сука!!! Вот кто тебя просил, Земфира?! КТООО?! Она уйдёт… Она теперь точно уйдёт. Исчезнет… А… А как же я? Что мне тогда делать, если её не будет?» — выдохнула певица и села на диван, удобнее устраиваясь на нём, и обнимала колени. «Я убью эту мразь! Размажу! Не оставлю от неё живого места! Надо… Надо только как-то пережить эту чёртову ночь… Пережить ночь…» — вздохнула певица, понимая, что в их взаимоотношениях с Литвиновой наступает эра неизбежного «Тотального Пиздеца». До утра брюнетка так и не сомкнула глаз. Она много думала о том, как вести себя с Ренатой, как оправдаться за свои чувства, которые, как выясняется, вовсе никому не нужны, о том, что она не сможет её отпустить и придётся мириться с тем, что осталось от их дружбы. И всё это, конечно же, под всхлипы и тихие рыдания такой родной, такой любимой за стенкой. Земфира встала и поставила на плиту турку с кофе, предварительно закурив. Она решила, что приготовит совместный завтрак и им удастся хоть как-то поговорить. Фирменный омлет от Рамазановой с грибами, который всегда так нахваливала возлюбленная и две чашки кофе покоились на столе. Певица решила, что пора будить актрису, за чем и направилась из кухни. Но тут её буквально с ног сбила Рената, которая изо всех сил притворялась, что у неё все хорошо. Она была уже одета и собрана. Дело было только за пальто и сапогами. -Ой! Ты уже встала? Ре… Нам бы поговорить! Я омлет твой любимый сделала. Давай мы поедим, обсудим кое-что? Я чувствую, что мне нужно многое тебе объяснить. Понимаешь, так выходит, что… — то и дело пыталась начать разговор Земфира, наблюдая за быстро собирающейся Литвиновой, которая делала что угодно, лишь бы не смотреть на певицу, а ей в глаза — уж тем более. — Земфира, не сейчас! Вечером! Я… опаздываю на репетицию! Это самое, сегодня важный прогон! — тараторила девушка, застегивая пуговицы на своём шикарном пальто от Демны. — Рената, сейчас 7:15 утра, а прогон вечером… Я слежу за твоим расписанием…-горько проговорила певица, чётко понимая, что её возлюбленная буквально сбегать от неё. — Перенесли. Всё перенесли! Ой, столько дел. Побегу. До вечера! — кричала блондинка, уже будучи на лестничной площадке. Рамазанова погрузилась в свои мысли, из которых её буквально вышвырнул звук закрывающейся входной двери, что с силой хлопнула прямо у неё перед носом от сквозняка. — До вечера? Ну… До вечера… — выдохнула певица и направилась на кухню. Омлет, который девушка каждый раз готовила для Ренаты с любовью и заботой, полетел в мусорку, кофе вылит в раковину. «Позавтракала, блять! Пиздец! Она буквально сбежала… Шарахается от меня, как от той идиотки. Не уж-то у нас можно найти что-то общее? Фу, даже думать противно!» Девушка стояла на балконе и то и дело выкуривала одну за одной сигареты из злополучной пачки, размышляя о том, куда же вечером от неё захочет скрыться Литвинова. Придёт ли она вообще домой? Хороший вопрос. Ответа на него не знала даже Рената, которая сейчас просто каталась по Москве в такси, понимая, что ехать ей абсолютно некуда. Долго раздумывая, девушка всё же решилась набрать номер, который был после Земфириного один из первых.       — Алло, Наташ? Это, самое… Может, встретимся девочками, пока я в Москве? Посидим, ммм? Так хочется увидеться… Отлично! Я еду! — блондинка безбожно лгала подруге. «Хочу напиться и забыться… А лучше — умереть…»       — В ресторан Aurum, будьте добры…. — наконец сообщила адрес назначения актриса и снова погрузилась в поток своих мыслей, понимая, что к чёрту театр и прогоны. На сегодня у неё совершенно другие планы.