Её звали мечтой

Дело близится ко второму часу ночи, а Земфира всё ещё ждала свою соратницу, уже окончательно прописавшись на собственном балконе и выкуривая непонятно какую по счёту пачку сигарет. Между девушками возникло дичайшее недопонимание, которое необходимо было устранить, иначе всему, что они вместе напланировали, немедленно придёт внезапный конец. Хотя это волновало певицу в последнюю очередь. Чувства — вот что сейчас было так важно для неё. «Отвергла… Надо же! И как меня угораздило высказать ей это? Дура! Идиотка, Рамазанова! Не, Рената тоже хороша! Сравнить меня с озабоченной зечкой… Сучка! Не думала, что Рената настолько натуралка, если честно. Она иногда такими глазами на меня смотрит, что они далеко не дружески блестели. Мне не могло показаться… Это же Ре… Моя Ре, только моя…» Из внутреннего монолога девушку вывел свет фар машины, подъезжающей к подъезду. Оттуда вышла выпившая компания: Рената — самая изрядно выпившая из всех, Светлана — та, что была за рулём, ну и Наташа — она была ничуть не лучше первой. Понимая, что одна Литвинова не дойдёт, решила взять Наташу с собой, буквально обнимая её за шею.       — Ну, пошли! Зе дома! Я вас познакомлю! Идём! — Рената буквально тащила Наталью в подъезд, прижимая к себе. Наконец поднявшись на нужный этаж, девушки долго искали ключи в сумочке блондинки.       — Рената, куда ты их засунула? — хихикнула Наташа, глядя на Ренату, — Своими проворными пальчиками… — проговорила девушка, и обе прыснули от смеха, достаточно неоднозначно и смущённо глядя друг другу в глаза. Земфира же наблюдала за всем этим в глазок. Ей было интересно, что за некая «Наталья» и какого черта она клеит ЕЁ женщину. А та ещё и не против. Брюнетка сжала кулаки настолько сильно, что косточки побелели. Зубы были стиснуты до скрипа, отчего скулы девушки тоже заметно напрягаясь. Но несмотря на такую реакцию девушка продолжила наблюдать за происходящим на лестничной площадке. Наталья сама копошилась в сумке Ренаты в поиске ключей, пока та обнимала её за талию, положив голову ей на плечо. Актрису здорово расслабило и любым иным образом стоять было травмоопасно.       — Наташ…       — Да, Ре? — спросила подруга и повернула голову, оказавшись в сантиметре от губ блондинки. Обе глянули на губы друг друга и возникла неловкая пауза.       — Что это было в ресторане? Ты… поцелуи в туалете, твои пальцы, которые вытворяет такое… У меня до сих пор ноги трясутся, — с упоением вспоминала актриса, глядя на подругу.       — Хотела тебе показать, что женский секс не так ужасен. Ты красивая, у меня… Невероятно! — медленно и томно говорила Наталья, убирая прядь волос с лица Ренаты.       — Это было немного дико, страшно, но… Прекрасно, Наташ! Спасибо… За этот вечер. Ты у меня такая… Такая… И тут актриса не удержалась и просто-напросто прильнула к губам подруги, давая ей чётко понять, что такие «встречи» ей были очень нужны (и будут). А ответ подруги на поцелуй лишь показал, что Рамазанова не могла понять неправильно суть из разговора. Певица больно закусила нижнюю губу. В грудной клетке сердце билось настолько быстро, что казалось, от накатившего чувства горести, обиды и предательства, её буквально разорвёт на части. «Я ведь… Только вчера ей призналась, что люблю! Она меня отвергла, а сегодня уже по туалетам трахается. А что, так можно было?! Сука… Пора заканчивать этот спектакль!» — думала про себя брюнетка, заметив, куда потянулись руки Наташи, которая уже задирала подол платья Ренаты. Земфира стремительно открыла дверь, сильно ударив Наталью в бок и прервав их поцелуй. Рената тут же отшатнулась от подруги, делая вид, что ничего не происходит.       — Зе! Ты открыла нам дверь! Ура! Я дома! — произнесла блондинка и прошла за порог уже полюбившейся ей квартиры певицы. Наталья было хотела преследовать за ней, но дверь перед её носом стала закрываться, а потом и вовсе хлопнула с твёрдо и хлёстко сказанным Земфирой: «а тебя, шаболда, сюда никто не приглашал!»       — Литвинова, можно вопрос? — сухо решила уточнить певица, сложив руки на груди. Она надеялась, что, если примет закрытую позу, то ей будет не так больно. Но она ошиблась: боль никуда не девалась и то и дело разливалась внутри Земфиры липким дёгтем.       — Давай… — с улыбкой произнесла актриса и с грохотом опустилась на пуфик, стоявший, на удивление, в прихожей.       — Ты вчера… Мягко говоря, отвергла меня, мои чувства… А сегодня ты трахаешься с Наташей в ресторане? Мне как это расценивать? Тебя не понять, Рената! То ты мной восхищаешься, боготворишь, смотришь влюблёнными глазами, то шлёшь меня нахуй и творишь подобное! — певица старалась быть спокойной, но в конце нервы не выдерживали и девушка переходила на крик.       — Ой, Зе… это ошибка. Прости, что я решила наладить свою личную жизнь, — проговорила Литвинова, делая вид, что активно размышляет на эту тему. Земфира зло выдохнула, понимая, что разговаривать с актрисой бесполезно и пошла на балкон, закрывшись изнутри там, взяв в зубы сигарету. Было настолько больно и обидно, что Рамазановой хотелось выть на луну от боли. Но она не могла позволить себе давать слабину, поэтому она компенсировала слёзы и истерики сигаретами. Брюнетка курила, наблюдая за тем, как машина, что привезла Ренату, выезжала с их двора. Мысли накрыли с головой, она больше не знала, что ей делать. Любовь её жизни предала и ей ни капли даже не стыдно! «Хотя, да… кто я ей такая?». Девушка не успела больше ни о чём подумать, ибо нежные тонкие руки обняли её сзади.       — Зе… а ты сегодня будешь спать со мной? На мне такое белье красивое. Хочешь покажу? — Рената хотела хоть каким-то образом интересно провести эту ночь, раз Наташа уехала. Тонкие пальцы приподнимали футболку, а вторая рука была уже готова туда проникнуть, но её остановила крепкая хватка певицы, которая пыталась сильно не злиться на объект своего обожания. Она отдернула её руку и лишь сухо и коротко произнесла «Нет».       — Рената, иди спать, пожалуйста. Я тюремщица-маньячка, мне нельзя тебя любить и уж тем более трахать. Я такая же, как и эта зечка с тюрьмы! Да, Литвинова?! Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ! ДА? — Рамазанова не выдержала и сорвалась на крик. — Иди спать… И не надо меня, пожалуйста, трогать! А то непременно заведусь и изнасилую тебя, невинную овечку, по чьей вине у меня нет денег даже на пачку сигарет! Я всё отдала ради тебя! Спасибо за подобную благодарность. Литвинова убрала руки с талии певицы и с озадаченным видом вышла с балкона. Девушка прямо в одежде прилегла на кровать, свернувшись калачиком, надеясь, что сейчас придёт Земфира, обнимет её и успокоится. Как это было, когда она поддерживала её в период развода с Леонидом. Но Рамазанова вышла с балкона и прошла мимо блондинки, будто её не существует и закрыла дверь в комнату. Это означало, что она туда возвращаться не собирается. Певица прилегла на неудобный диван в зале и обняла колени. Слёзы сами просто стекали по впалым щекам и девушка ничего не могла сделать. Это было так больно… Слишком больно, чтобы терпеть. Рената же вскоре уснула, ибо алкоголь навевал усталость и убаюкивал режиссёра. Земфира же не спала всю ночь, думала о Ренате и её поступках. Она не могла её понять, да и как-то не хотелось. Два одновременно сильных чувства схлестнулись внутри неё в надежде, что какое-то из них победит и певице станет хоть немного легче. Только вот от этой внутренней борьбы становилось только хуже. Певица была вынуждена принять снотворное, чтобы хоть как-то отвлечься от всего этого кошмара, что, так не кстати, накрыл её с головой. Уснуть удалось лишь под утро и то на час. Разбудил Земфиру запах горелых тостов и звук упавшего столового прибора, в сопровождении кряхтения Ренаты. Земфира через силу поднялась и последовала на кухню, дабы осмотреть, ничего ли не горит и всё ли в порядке.       — Литвинова, какого хуя у меня на кухне гарь? — сиплым голосом спросила девушка, глядя на то, что Рената попыталась приготовить.       — Ой, Зе… Я хотела сделать нам завтрак. А эта машина, собака, — указала на тостер, — не захотела правильно работать! Земфира слегка улыбнулась ситуации, но, вспомнив о том, что было вчера, девушку аж затошнило, от новой порции внезапно накатившей боли. «Ох-ё! Моральный болевой шок возможен или нет? Потому что мне как-то не по себе…»       — Спасибо, я не голодна. Сама поешь, — холодно и безразлично отозвалась певица и последовала в спальню, где спала Рената, дабы одеться и уйти. Студия — место, где она могла оградить себя от всех и заняться любимым делом. Столько всего хотелось написать, а Ренату видеть и вовсе не хотелось. Поскольку это было самым счастливым и правильным совпадением за неделю, Земфира решила, что так и поступит. Натянув на себя обычные чёрные джинсы и футболку такого же цвета, девушка поспешила в прихожую надевать ботинки. Из кухни тихо, как кошка, подкралась Рената.       — Земфир… Я хотела извиниться за вчерашнее. Я не должна была так себя вести. Мне… стыдно… такого больше не повториться, — бурчала себе под нос Рената, — дело в том, что я не понимала потом, что мне делать, как ответить на твои чувства… Всё накопилось и я… — оправдания Ренаты прервал хлопок входной двери. «Но… Она ведь даже не дослушала! Чёрт!» Блондинка выдохнула и сползла по стене на пол. Слёзы градом катились по щекам от какой-то непонятной обиды на себя и всю эту ситуацию. Так хотелось кому-то выговорить всё, чтобы её обняли, поняли и приняли. Чтобы её любили. Рената, немного мешкаясь, набрала до боли знакомый номер.       — Алло… Наташ… Приезжай. И возьми чего в магазине. Я, кажется, умираю. Не могу так, — тараторила сквозь всхлипы Литвинова. Был поздний вечер, дело близится к 12-ти ночи. Дождь изо всех сил барабанил по стёклам. Земфира решила пройтись со студии пешком, дабы ещё немного обдумать всё. «Но… Если так подумать, она мне ничего не должна. Мы же не были вместе. Мы же друзья. Надо… Наверное, нам надо ещё раз поговорить. Почва есть, аргументы я найду. Да и Рената сказала, что больше такого не будет. Вон, завтрак сделала, попыталась поговорить. Зря я так утром… Надо сесть и всё нам вместе обдумать. Куплю цветы! Она их любит. Это поднимет ей настроение!» — улыбкой подумала девушка и побежала в ближайший цветочный ларёк, чтобы успеть сделать это. Купив охапку белых роз, Рамазанова довольная шагала к любимой квартире на Фрунзенской, прокручивая всевозможные варианты и исходя разговора. Певица и сама не заметила, что очутилась прямо перед входной дверью квартиры. Ключ отчаянно не хотел поворачиваться, тем самым сильно настораживая певицу. Девушка дёрнула дверь, а та и вовсе оказалась не заперта. «Вот же! Забыла закрыть… Как всегда!» — улыбнулась своим мыслям Земфира и зашла в квартиру. Разуваясь, Рамазанова обнаружила знакомую пару туфлей, что были крайне неаккуратно оставлены у входа. Внутри все сжалось. Уже на ватных ногах певица прошла на кухню и ужаснулась: на столе стояли 2 бокала, на обоих отпечатки помады, а рядом валялось около 5-ти бутылок шампанского. «Кхм… Шампанское. Туфли…» — с каждой замеченной деталью становилось всё больнее. Крайней точкой была вышедшая из спальни Наталья, что еле держалась на ногах. Было видно, что оделась она только что и кое-как.       — Ой Зе!       — Земфира… Я Земфира… — зло процедила сквозь зубы Рамазанова. Девушка, испугавшись такого напора, поспешила надеть туфли, дабы скорее убраться из-под этого взгляда, которым певица явно готова была испепелить на месте.       — Я… Это… Тут где-то мои трусики… Земфира Талгатовна… Пусть Рената передаст мне их… пожалуйста… — протараторила Наталья и поспешила буквально бегом убраться из квартиры. Шокированная певица прошла в спальню и увидела там такую картину, которую она представляла себе, когда они бы с Ренатой до утра развлекались в постели, наслаждаясь друг другом, а утром везде была бы их одежда и вселенский хаос, который они натворили бы в порыве страсти. Рената мирно сопела на кровати с белоснежными простынями абсолютно обнажённая, обнимая подушку, где не так давно спала Наталья. Боль настолько охватила Земфиру, что она не могла даже говорить. Ком неподвижно засел в горле, принося ещё более болезненные ощущения. Земфира положила букет на тумбочку рядом с Ренатой и села напротив. Она решила подождать, пока та проснётся. Певица погрузилась в свои мысли, и утро наступило для неё незаметно. Думала о всяком, даже проскакивали мысли о суициде, потому как боль внутри была буквально невыносимой. Из мыслей её вырвало шевеление на кровати. Рената открыла глаза и, прикрываясь, одеялом, глянула на Земфиру, а когда и певица подняла на неё глаза, то блондинка тут же уставилась в пол.       — Кхм… «Такого больше не повториться!». Браво, Рената Муратовна! Вы величайшая актриса всех времен! — Земфира демонстративно встала в похлопала в ладоши.       — Зе… Я… Не надо так… — пыталась оправдаться Рената, не поднимая глаз.       — Розы видишь?       — Да…       — Это для тебя. Я несла их тебе в надежде поговорить, прояснить, помириться. Я считала, что я не права отчасти, понимаешь? Может, так и есть, Ре. Прости, но… Я люблю тебя и не могу за всем этим наблюдать. Мне больно… Понимаешь? Больно! — буквально процедила сквозь зубы певица. В этих словах было столько ненависти и злобы, что Ренату аж перевернуло.       — Земфир… Правда… Я просто… Мы выпили… Я не понимаю, что со мной было… Это как…       — Убирайся! — тон был очень холодным, стальным.       — Прости, что?       — Что слышала. Я уйду сейчас ненадолго, на студию. Не хочу тебя видеть. Чтобы когда я приду, тебя здесь не было. И в жизни моей никогда больше не появляйся! Не смей. Вали к своей Наташе-хуяше! А обо мне забудь. Твой «любимый» гений и композитор для тебя больше не существует. И белье постельное с тобой прихвати. Оно тобой пахнет. Мне противно, — это было последнее, что сказала певица. Она видела блеск в этих любимых небесных глазах, которые она считала самым прекрасным на свете. Но чувство ненависти одолевало её настолько сильно, что все это сейчас было неважно. Хлопок дверью. Настолько сильный, что в комнате, где сейчас сидела Рената, со стены упала и разбилась рамка с фотографией. Это была их совместная фотка. Самая первая. Они там такие счастливые. На ней Земфира обнимает её после успешной премьеры «Богини». Новая порция слез. Злость на саму себя. Отчаянные попытки собрать вещи. Но она не решилась. Рената навела в квартире порядок, попыталась вкусно приготовить ужин и ожидала Земфиру. Она чувствовала себя очень виноватой перед человеком, который отдал последние деньги ради того, чтобы скорее забрать её из ада, который любит её больше, чем музыку; который её человек, а она все это время не могла это распознать. Звук открывающейся двери заставил сердце сильнее биться от страха и предвкушении неприятного разговора. Руки затряслись и Литвинова не знала, куда их деть. Земфира прошла на кухню с тремя бутылками виски в пакете, будто бы не замечая Ренату вовсе. Брюнетка открыла одну из бутылок и пригубила горячительный напиток прямо из горла, немного поморщившись и явно не желая закусывать. — Ты ещё здесь?