Её звали мечтой

Вечер неторопливо вступал в свои права. Солнечный диск, невероятно красивого яркого оттенка красного, потихоньку не спешил скрываться за горизонтом, даря жителям Москвы ещё немного света и тепла. Земфира провожала этот день на балконе с очередной бутылкой виски и пачкой красного «Парламента». Судя по всему, ей единственной данное явление природы не доставляло никакого удовольствия и чувства расслабленности. Наоборот, красный свет раздражал певицу и только усиливал внутреннюю ярость певицы на себя. Она искренне ненавидела себя за то, что дала слабину, жалела о той ночи, что она провела с девушкой, которую так сильно любила и ненавидела одновременно. «Земфира. Талгатовна. Рамазанова, ответь сама себе, какого черта ты натворила?.. Да, не отрицаю, она невероятно красива, дико сексуальна, но она предала тебя. Кхм, да, даже не подозревая об этом. Земфира, ты опять себя накрутила! Рената ничего тебе не должна была… Ни на тот момент, ни на этот. Черт… Но сейчас ты её здорово обнадежила… Что делать? Что, блять, делать?!» — пыталась сообразить хоть что-то певица, отпивая с горла содержимое бутылки. Девушка потянулась к пачке сигарет, лежащей рядом, но, взяв её и не обнаружив там ни единой сигареты, она громко выругалась про себя. В магазин идти вовсе не хотелось, ибо другой район, другой магазин и, естественно, кому приспичит её узнать в такое время? Земфира нехотя поплелась в коридор, попутно надевая на ноги потрепанные кроссовки и, захватив с собой пальто и солнечные очки, вышла на лестничную площадку, где её приветливо встретил затылок соседки, которая закрывала дверь и, судя по всему, не весьма удачно. Певица лишь хмыкнула себе под нос и захлопнула свою дверь, ища подходящий ключ.       — Извините, пожалуйста, Вы не могли бы мне помочь? — изящная рука с бриллиантовыми кольцами легла на плечо девушки. Тембр на секунду показался ей до боли знакомым, но Рамазанова не придала этому никакого значения и решила проигнорировать просьбу, продолжая закрывать дверь своей новой съемной квартиры. — Ау… Вы меня слышите? — от такой настойчивости у Земфиры закипали мозги от злости, и она резко развернулась, пытаясь нахамить, но слова будто комом застряли в горле, когда увидела кто просит её о помощи.       — О, нет… Калманович, ты что здесь делаешь? — закатила глаза певица, заметив знакомое красивое лицо, которое ещё совсем недавно было самым родным и близким.       — Кхм… У меня к тебе тот же вопрос, Земфира… — голубые глаза пытливо рассматривали девушку.       — Я тут живу… Надеюсь, временно, конечно. Теперь точно придется съезжать, — пробормотала под нос себе же Рамазанова. Возникла неловкая пауза, ведь девушки расставались не на очень позитивной ноте, за что Земфире было очень стыдно, а Насте обидно. — Эм… Так что там у тебя с дверью? — прервала паузу певица и глянула за плечо блондинки на дверь.       — Ой, Зем, да замок заел, представляешь? — Настя прошла к своей двери указала на неё, продемонстрировав, что замок и правда заклинило. Рамазанова нахмурилась и подошла к двери. Пару раз попробовав прокрутить ключ, который не хотел поддаваться, певица приняла единственное верное, как ей казалось, решение. Земфира взяла и со всей силы стукнула по двери ногой и в этот же момент провернула замок. Певица тут же рассмеялась, так как эта система почти никогда не подводила.       — О! Всегда работает! — широко улыбнувшись, певица вручила ключи блондинке, которая тоже не могла сдержать смех.       — Спасибо! За мной должок, — улыбнулась продюсер и тепло посмотрела на певицу. Что-то в глубине души говорило ей, что не со зла тогда Земфира послала её, а она просто оказалась не в то время, не в том месте. Где-то в сердце предательски защемило и в голове то и дело стали всплывать их счастливые моменты, которые их связывали. Настя ненадолго, но очень крепко, залипла. Очнулась девушка только от того, когда Рамазанова, не выдержав такого ступора собеседницы, обеспокоенно трясла её за плечи.       — На-а-асть, ау! Ты поймала сигнал с Марса или что? Очнись же, Калманович! — не унималась певица и непрестанно трясла свою «бывшую», пока та не пришла в чувства и непонимающе не уставилась в эти чарующие зёленые, такие любимые глаза. Голова от чего-то сильно кружилась, сердце обливалось кровью от длительного нахождения в таких любимых руках. Так тяжело сохранять хладнокровие, когда Она рядом. Весь самоконтроль летит к чертям.       — Поцелуй меня…       — Что, прости? — непонимающая Рамазанова уставилась на девушку напротив, которая, будто бы опьяневшая в край, смотрела на неё мутными влюбленными глазами, а руки блондинки и вовсе обняли её за шею.       — Поцелуй меня… Как раньше… Я соскучилась и больше не могу об этом молчать!.. Земфира пребывала в состоянии дичайшего недоумения, ведь они с Настей уже не вместе, да и вела себя подобным образом довольно редко. Но она больше не могла обнадеживать ещё одну несчастную душу, у которой есть чувства и довольно сильные, на что-то большее между ними, если она не имеет возможности это предоставить. Певица бережно сняла руки Калманович с шеи.       — Насть… Я это… В магазин пойду… А ты иди домой, пожалуйста. Ладно? — тараторила Земфира собеседнице, изредка виновато заглядывая в такие чистые, голубые глаза. Гримаса на лице блондинки сменилась на некую вину, сожаление и то же время осознание.       — Да, конечно… Я всё понимаю… Иди, Зем. Извини, что я так… Ну… Не надо было, в общем. На меня что-то нашло, — протараторила девушка собирающейся уходить Земфире.       — Да ничего… Нормально. Тебе что-нибудь взять?       — Нет, спасибо… — улыбка в ответ. Небольшая пауза между обеими. — Точно не переспим?       — Н-а-а-асть… Ну, какое… — и тут же блондинка перебила её.       — Я столько раз жалела о том, что познакомила вас с Литвиновой… Эта шлюха не стоит и твоего мизинца, Зем, а ты бегаешь за ней как электровеник! Зря, — хлопок тяжелой дверью. Земфира подняла глаза на бывшую соратницу, чтобы возразить ей на её высказывание, но Калманович уже не было на лестничной клетке. Дорога в магазин заняла у певицы приличный кусок времени. Погрузившись в раздумья, Земфира и не замечала, что походка её замедлилась, что люди её узнают, хотят что-то спросить, сфоткать, уточнить. Сейчас так плевать на все это. В голове Она, Рената. И слова Насти… «А ведь какой бы Калманович сукой не была, она права… Рената такая… И мне так печально это осознавать. Кто бы с ней ни был, насколько гениальный он ей не казался, более, чем выгода и секс, ей не пригодится… Бедная Литвинова… Эх! Наверное, печально так жить. Не любить вовсе…» С этими мыслями певица не заметила, как вновь набрала себе кучу алкоголя и рассчиталась на кассе. Дорога домой также — как в тумане. Очнулась девушка лишь когда поставила пакет из магазина и начала выкладывать из него всё новые бутылки эксклюзивного алкоголя и блок сигарет. И всё бы хорошо, если бы не живот, который предательски заурчал, оповещая хозяйку о том, что она ничего не ест уже третий день.       — Блять… Ещё раз в этот чертов магаз я точно не попрусь! — ещё более сильно выругавшись про себя, Рамазанова направилась к выходу из квартиры и тут же остановилась у квартиры напротив. Долго не решаясь позвонить в звонок, Земфира рассматривала приветливую запись «welcome» на коврике у блондинки, пока та и вовсе не открыла дверь, ощущая, что за дверью кто-то есть. Девушка была в легком шёлковом домашнем халатике почти на голом теле. Волосы её были мокрыми, макияжа вовсе не было. Это говорило о том, что девушка недавно вышла из ванной или душа. Взгляд сам невольно остановился на теле Калманович, черты которого так удачно подчеркивала шелковая материя. Взгляд плавно полз с глаз на губы, с шеи — на плечи и ключицы, а после и вовсе на грудь, которая всем своим видом выдавала, что хозяйка без белья и ей холодно.       — Земфира? Что-то случилось? — блондинка удивленно смотрела на гостью.       — Я…Э…Я… «Рамазанова! Перестань так открыто на неё пялиться. Ничем хорошим это не кончится!»       — Есть чё пожрать, Насть? Тут такая ситуация… Короче, ну в жопу ваш этот магаз! Вот! И… Я вроде шла за сигами и едой, а купила бухла и сигарет. А про еду немного забыла и… — живот снова заурчал ещё с большей силой. Калманович удивленно вскинула брови, переметнув взгляд с глаз певицы на живот.       — И сколько ты не ела?       — В общей сложности, дня три. Но… Но я пила, а это уже немаловажно! — усмехнулась певица.       — Так, тащи, что ты там накупила, а я соображу что-нибудь из того, что есть в холодильнике! — нахмурившись, вспоминая, что любит певица, сделала умозаключение Настя. Рамазанова улыбнулась и приобняла девушку, лукаво улыбнувшись, зная, как это любит Калманович.       — Спасибо. Я — мигом! –произнесла Земфира и направилась к себе в квартиру за пакетом. Спустя буквально пару часов от пакета, что с таким воодушевлением принесла певица, ни осталось и следа. Зато настроение у девушек было более, чем прекрасное. Они громко смеялись, вспоминая, как Земфира зажигала с ней по вечерам в клубах.       — Не, Зем, что не говори, а крутой у нас коллаб был! А ночи… Я каждую ночь после расставания думаю о твоих руках! Рамазановские руки мне никогда и никто не заменит… Они самые бережные, самые чувственные, самые…       — Ой, да перестань уже, Калманович!.. А то скоро из тебя водопад хлынет, затопим соседей. Лично я в вашем доме новенькая, мне проблем не надо! — в перерыве со смехом проговорила Земфира.       — Зееем… — хитрый взгляд, — а ещё я помню, как ты мне говорила, что я могу делать с тобой все, что хочу, когда ты очень пьяна!.. — блондинка стала кошкой красться к певице.       — Так, Калманович… Мне стрёмно. Ты чего? — лицо Рамазановой стало вполне себе серьёзным, но ей даже интересно было, что же такого Настя задумала. А блондинка же и вовсе села к ней на колени и положила руки певицы к себе на талию.       — Соскучилась я, Рамазанова, соскучилась… — ухмыльнулась та и стала приближаться к лицу Земфиры.       — Не, Насть… Я не могу… Ты что? — мгновение, и халат блондинки плавно сполз на пол, открывая глазам певицы роскошный вид на прекрасное тело. Да, Настя не была такой же красивой, как Рената, — немного толще, но формы девушки были весьма привлекательными, на них нельзя было не повестись. Калманович знала каждую точку на теле, на которую надо было давить и певица переставала думать о чем-либо. Но сейчас всё, чего ей так хотелось, это чтобы все было осознанно и её потом ни в чём не обвиняли. Губы Земфиры, не выдержав «издевательств» со стороны блондинки, требовательно накрыли ее губы, а руки заблуждали по телу, которое она знала буквально наизусть. Это время для обеих было чем-то особенным, личным. Настя тонула в руках возлюбленной, которых она так жаждала все это время. И казалось бы, ничего не может испортить эту ночь, проведённую в темноте и тишине, если бы не одно жирное НО, а именно:       — Рената… — томно сорвалось с губ, выгнувшейся от удовольствия, певицы.       — Что, прости? — Настя удивленно посмотрела на певицу. Её будто шаровая молния ударила. «Какого черта эта «Рената» делает в нашей постели? Не уж-то эта Литвинова уже успела её в койку затащить?» — думала про себя продюсер, ложась на параллельную половину кровати и отворачиваясь от возлюбленной. Земфира поняла, что взболтнула лишнего и просто молча отвернулась спиной к девушке, обняв себя за плечи. Внутри поселилось ужасное чувство стыда и обиды. Дико неудобно стало перед Калманович, и девушка, минимально одевшись, собрала остальные вещи по комнате и собралась выходить из комнаты. Но остановилась и подошла к Насте.       — Прости… И… Спасибо тебе за всё, — с этими словами певица быстро покинула квартиру. Из глаз блондинки тут же хлынули слёзы, переходя вскоре в рыдания. Насте не было понятно, отчего она так расчувствовалась: от неудачно закончившегося секса или от того, что её так быстро забыли? Земфира же, сидя на подоконнике на балконе, курила уже вторую подряд сигарету, абсолютно не понимая, как она до такого докатилась. «И чем же я теперь лучше её?» –н е успела певица нарушить свой монолог в голове, как на телефон певицы пришло смс. На экране высветилось «Рената».       — Хм… 3 часа ночи… Чего это она от меня хочет? — бормотала про себя певица, открывая сообщение. Содержимое сообщения заставило певицу поперхнуться дымом и чуть не упасть с подоконника: «Я люблю тебя… R»