Её звали мечтой

      –Литвинова?!       Земфира абсолютно не ожидала увидеть ЕЕ в своем «кабинете», и эта ситуация настолько ввела ее в ступор, что певица совершенно не знала, как на это реагировать. С одной стороны, радость от появления горячо любимого человека накрывала ее с головой, и сердце, не унимаясь, бешено колотилось в груди. А вот с другой стороны, кулаки сжимались до побеления костяшек, и в голове созревало дикое желание схватить блондинку за горло и придушить к чертям.       –Странно,–продолжила брюнетка, равнодушно проходя мимо актрисы, будто бы ее и вовсе не существует, и усаживаясь напротив, глядя пристально в глаза,– я думала, воровской притон находится в соседнем подъезде. Ну… И что же мы здесь делаем? Еще денег дать? Но для этого мне нужно будет что-нибудь взамен. Кхм, –откашлявшись и осмотрев актрису с ног до головы, Рамазанова продолжала язвить,–ты вроде ничего до сих пор. Натурой сойдет!–звонкий смех, совсем неискренний, не Земфиры. Смех того человека, которого ранее любила Литвинова был совсем другим, раскатистым и милым. Вся эта ситуация и комментарии со стороны певицы жутко не нравилась Ренате. Девушка недовольно окинула взглядом Земфиру, которая, как она успела сделать вывод, пребывала в наркотической эйфории.       –Я пришла, чтобы отработать те деньги, которые должна…–постаралась как можно более нагло ответить Литвинова, закинув ногу на ногу и сложив руки в замок на груди, дабы не показывать Рамазановой, насколько она обескуражена ее «теплым» приемом. Казалось бы, певицу должен вполне устроить такой ответ, но ее сознание все же терзала та мысль: Рената пришла не извиниться, не попытаться помириться, а просто отработать деньги. Не «уколоть» ее за это было невозможно:       –Хм, интересно. А с чего это ты взяла, что ты меня устраиваешь как режиссер?–надменно взглянув блондинку, певица скрестила руки на груди и ухмыльнулась, довольная сама собой.       –Если не устраиваю - я знаю, где дверь…–Рената тоже смотрела в глаза брюнетке, не отводя от нее совершенно безразличный, леденящий душу соратницы, взгляд.       –Допустим. А тебе что, не уж-то приятно будет со мной работать?–Земфира пронзала взглядом голубые глаза, пытаясь отыскать там намек хоть на какие-то эмоции,– я же такая… Ну, я вижу, как ты смотришь на меня. Как непонятно на кого. Да, мой образ жизни и внешность претерпевают некоторые изменения, как я считаю, к лучшему. И что? На подобный выпад певицы Литвинова лишь пожала плечами, показывая тем самым, что ей абсолютно все равно, что происходит в жизни Рамазановой. Она выдержала несколько секунд молчания, после чего холодно, даже с неким вызовом, спросила:       –Так мне уходить?       Земфира проигнорировала вопрос Ренаты. Да, естественно, она не хотела, чтобы блондинка уходила. Она ведь была так близко: сидела буквально в полуметре такая красивая и вносила что-то прекрасное в атмосферу комнаты, отведенной под кабинет. Брюнетка достала из тумбочки 2 бокала и поставила их на стол рядом с бутылкой шампанского, которая покоилась на столе.       –Выпьем?       –Я пришла сюда не за этим, Земфира,–отказавшись от такого заманчивого предложения певицы, Литвинова стала нервничать еще больше. Ей не нравилось, что Рамазанова игнорирует ее прямые вопросы и старательно переводит тему разговора, –либо мы работаем, либо я ухожу!       Брюнетка выдохнула и налила себе бокал. Скрывать эмоции, накрывающие ее с головой и сводящие с ума, становилось все сложнее, и девушка надеялась, что алкоголь ей хоть как-то в этом поможет. Отпив оттуда пару глотков, певица продолжила пререкаться:       –Мы? Хм, ты о работе? – снова пронзительный взгляд в глаза.       «Ты не можешь ничего не чувствовать! Давай же, покажи хоть что-нибудь! Тебе не может быть плевать на меня, Литвинова! Это невозможно…»–думала про себя Земфира, буравя такие любимые, небесного цвета глаза.       Рената понимала, что Земфира пытается считывать ее эмоции и мысли, но, к счастью, она была актриса, а не какая-то девка с улицы, и неплохо умела прятать свои чувства за различными масками. Мысли в голове то и дело метались туда-сюда, сбивая с толку: «Она снова перевела тему, собака… Еще пара минут этого цирка, и я точно уйду отсюда!»       –Да, о работе…–спокойным тоном, полным безразличия, парировала блондинка, игнорируя попытки соратницы укусить побольнее.       Рамазанова нервно выдохнула и, достав из кармана пачку сигарет с зажигалкой, закурила. С каждой затяжкой певице все больше приходило осознание того, что поговорить на сокровенную тему и выяснить отношения им так и не удастся.       –Ну, хорошо. Значит так, фильм-концерт. И можно потом интервью даже. Сейчас мне, как никогда, есть что сказать. Попробуем. Правда, исходя из наших сегодняшних разговоров, диалог в кадре у нас не завяжется…–проговорила ледяным тоном уже Земфира, отворачиваясь к блондинке спиной и глядя в окно. Подобный жест был сделан для того, чтобы актриса не видела, насколько расстроена и разочарована Земфира. После такой выходки брюнетки Рената облегченно выдохнула, понимая, что от такого напряженного и пронзительного взгляда, как у Рамазановой в момент их разговора, все тело неприятно напряглось и онемело.       –И когда я смогу приступить к съемкам?       –Завтра. У тебя будет всего одна попытка. Аппаратуру и команду найдешь, ты же у нас режиссер!–с неким сарказмом проговорила Земфира.–А! и еще…–брюнетка подошла к сейфу и достала оттуда несколько пачек свеженапечатанных купюр,–это тебе за аренду аппаратуры, гонорары тебе и съемочной группе. Не хватит-скажешь.       –За работу мне не нужно, я отрабатываю свой долг. Команду я найду и выдам им гонорары по окончанию монтажа. Еще пожелания?       –Перестань выёбываться и возьми свою долю тоже. Не надо мне ничего отрабатывать. Проехали…Я прекрасно прикидываю, сколько примерно ты зарабатываешь. Вам с Улей не помешают деньги. Кстати, я могу как-то увидеть киндера?–при упоминании о дочери Литвиновой в душе у певицы все сжалось, напоминая о неприятной ссоре с ребенком.       Литвинова из трех лежащих на столе пачек взяла только две и положила к себе в сумку.       –А вот это уже мое дело, отрабатывать мне или нет. Тебе вообще должно быть все равно, сколько я зарабатываю. Тем более сейчас! Уле всего хватает. Я, собственно, для этого и работаю. И вообще, эта тема никаким образом не касается нашей работы…–услышав о вопросе Рамазановой, Литвинова изогнула бровь и ухмыльнулась, –Она не хочет тебя видеть…–отрезала актриса, ставя жирную точку во взаимоотношениях Земфиры со своей дочерью.       Брюнетка развернулась к Литвиновой, и та смогла прочесть в глазах певицы разочарование и некую мольбу. Ульяна слишком много для нее значила. Рамазанова никогда не променяет этого ребенка на собственные принципы.       –Пожалуйста, Рената! Мне очень важно с ней поговорить! – подойдя поближе к актрисе, девушка продолжила: – Я могу как-то заехать вечером? Мне необходимо объясниться перед Улей,–кивнув на бережно склеенный портрет, нарисованный девочкой, опустив голову.       –Ты ей уже сказала все тогда, в больнице! Знаешь, что кричала мне трехлетняя дочь, закрывшись в ванной?!–Рената четко выговаривала каждое слово, с трудом сдерживая нарастающий гнев и обиду,–«Мама, это я виновата!», «Она меня больше не любит!», «Почему Зе на меня злится?»–актриса еле держалась, чтобы не подойти и не влепить Рамазановой хорошенько по лицу.–Ты больше никогда ее не увидишь, ясно тебе?!       –Да не виновата она!–воскликнула Земфира, сорвавшись с места, и стала трясти Литвинову за плечи, пытаясь хоть как-то ее убедить,–Это же Киндер! Я очень ее люблю… Она…Она все не так поняла! Ре, дай мне ее увидеть!–брюнетка настойчиво смотрела ей прямо в глаза, буквально вытряхивая их певицы одобрение на этот счет.       –Убери от меня свои наркоманские руки!–Рената брезгливо оттолкнула внезапно подлетевшую к ней певицу,–даже если и так, то что ты ей скажешь? Попросишь прощения и вновь исчезнешь, объясняя ей, что все это из-за ее никчемной матери?–Литвинова, в целях безопасности, отошла от Земфиры в другой конец комнаты, на безопасное расстояние.–Не увидишь ты ее! Ульяне уже не 3 года, как тогда. Дети растут и очень быстро, Зе!–пытаясь хоть как-то эмоционально собраться, Рената обняла себя за плечи, пряча истерику, которая рвалась наружу, с трудом сдерживаясь.       Земфира закусила губу, обдумывая сказанное. Повисла мертвая тишина.       –Ре…Я…Ладно. Тебе наверное некомфортно находиться рядом со мной. Эм…–Рамазанова видела, что Рената еле сдерживает эмоции, и от этого ее контроль тоже дал мощнейшую трещину,– нам, наверное, лучше созвониться вечером? Да? Ну, по поводу что там, где…–гримаса, которая замерла на лице певицы выражала что-то, очень похожее на растерянность и замешательство. После длительной паузы, которая вновь возникла между ними, Земфира решилась продолжить:       –Если ты не хочешь, можешь этого не делать, Ре. Я же вижу, что тебе неприятно находиться рядом со мной. Шугаешься, как непонятно от кого. Такая вот у нас страна неприветливая. Только видят наркомана, сразу осуждают и шугаются…–сделала весьма дельное на ее взгляд заключение певица.       –Да, Зе, я отвыкла от тебя. Мне очень страшно находиться рядом, когда ты… Ну… Такая.–Литвинова жестом руки указала на певицу с ног до головы.–Ты права. Лучше нам созвониться…–протараторила Рената, понимая, что эмоции сейчас накроют ее с головой, и буквально вылетела из помещения, ни с кем не попрощавшись и оставив Земфиру одну, наедине со своими мыслями и нахлынувшими с новой силой чувствами.

***

      Вечер уже вступил в свои права и спокойно, никуда не спеша, медленно тянулся. Звонка от Земфиры Ренате так и не поступило.       Ближе к 21.30 вечера старенькая БМВ Рамазановой заехала в уютный дворик дома, в котором она не была уже столько времени. К Алисе Михайловне певица наведывалась в последний раз только тогда, когда нужно было отвезти малышку к маме на репетицию, а было это приличное количество времени назад.       Припарковавшись у подъезда, брюнетка с милой мягкой игрушкой в руках очень быстро прошмыгнула внутрь, и уже спустя несколько минут бега по ступенькам, в дверь квартиры матери Литвиновой позвонили. За дверью доносились какие-то звуки и голоса, что заставило брюнетку облегченно выдохнуть от понимания, что Рената дома.       –Уля, сделай потише! –доносилось из-за двери,–бабушка пришла!       Звуки телевизора не стихали, и Литвиновой пришлось прикрикнуть на дочь, чтобы та ее услышала. Настойчивый звонок то и дело продолжал раздражать перепонки актрисы, отчего голова начинала неприятно гудеть и побаливать. Дорезав огурцы на салат, который планировался на ужин, блондинка быстрым шагом направилась в коридор.       –Уже иду! Открываю,–заверила Рената гостя, совершенно не смотря в глазок. Девушка была полна уверенности, что это мама. Когда она распахнула железную дверь и увидела стоящую перед ней Земфиру с глуповатой улыбкой на лице, которая, как правило, расплывалась там тогда, когда певица позволяла себе выпить лишнего, опешила.       –Какого…Ты…Ты чего сюда притащилась?!–шепотом возмущенно спросила Рената, пребывая явно не в восторге от появления брюнетки.       –А я… Я передумала звонить. Да и рядом была. Вот. УЛЯЯЯЯ!–Рамазанова решила попытать счастье, пока Литвинова и вовсе не захлопнула дверь прямо перед ее носом, и, сообразив, что надо подстраховаться, подпёрла ее ногой.–Пригласишь внутрь?–соратница заметно волновалась. Это было заметно по ее бегающему, не смотрящему в глаза взгляду и тому, что та переминала игрушку из одной руки в другую.       Тоненький пытливый голосок и милый топот маленьких ножек не заставили себя ждать.       –Мамочка, кто там?–проговорила Уля, выглядывая из-за мамы и пытаясь разглядеть, кто же тот самый таинственный гость, который ее только что позвал.       –Да так, доченька, иди в зал, смотри мультики. Я сейчас подойду,–Рената отвлеклась на ребенка, а Земфира, нагло воспользовавшись положением, открыла дверь шире, появляясь в дверном проеме.       –Зе?–Ульяна с открытым от удивления ртом посмотрела на девушку.       –Так! Ты меня слышала? Иди в зал,–Литвинова повторила дочери свою просьбу, только более строго. Но девочка вовсе не слушала мать.       –Уходи, Зе…–девочка обиженно закатила губу и на больших, выпученных глазах навернулись слезки.       -Киндер! Маленький мой Киндер…–Рамазанова присела на колени, чтобы поравняться с малышкой ростом,–прости меня, прошу тебя. Я виновата в том, что мы с тобой поругались, и ты имеешь полное право обижаться на меня. Но… Послушай меня чуточку, хорошо? Я…Пришла сказать, что вернулась. И что очень тебя люблю. Вот… У меня кроме тебя и твоей мамы и нет здесь никого…–выдохнула певица с досадой, оглядывая игрушку в руках, - это тебе…–певица бережно вручила игрушку ребенку, которой оказался какой-то персонаж из любимого мультика Киндера.       По розовым щекам девочки стекали заметные ручейки из глаз. Ульяна застыла и напряглась. Ребенок, старательно сдерживающий себя изо всех сил, набрал полную грудь воздуха и боялся лишний раз дышать.       Рената заметила, как ее доченька хлюпает носиком, ужасно боясь чего-то, но явно не Земфиры. Вероятно, девочка боялась своих чувств. Ведь в таком совершенно юном возрасте дети все принимают на себя. Уля винила только себя во всех ссорах взрослых и совершенно не важно, кто был зачинщиком конфликта, мама, бабушка или Земфира.       –Рамазанова, перестань! Не трогай ее!–Литвинова рискнула в первый раз прикоснуться к плечу певицы, пытаясь отстранить ее от дочери. Уля все также плакала, опустив голову вниз, а брюнетка и не думала отстраняться от ребенка. Девочка приняла подарок от ранее близкого и самого большого своего друга, но плакать так и не перестала.       –Рената, дай нам поговорить, прошу тебя!–рявкнула на блондинку Земфира, явно не ожидая подобного от самого себя. На фоне зависимости Рамазанова только что заметила, что абсолютно не контролирует свои эмоции.       Брюнетка бережно и очень осторожно обняла ребенка, поглаживая его по хрупкой спинке.       –Не плачь, Киндер. Я обещаю тебе, что буду рядом. А когда не буду, то вот…–девушка достала из кармана новенькую красивую раскладушку и вручила ее ребенку,– тут есть мой номер. И как только ты захочешь, чтобы я была рядом, то ты мне сразу же позвонишь, идет?–говорила Земфира, бережно вытирая слезинки с щек ребенка.– Уль, я очень тебя люблю и прошу прощения за все, что я сделала не так. Мне очень жаль, и я хочу все исправить. Вот, скажи мне, чего ты хочешь? Любое желание за то, чтобы ты меня простила. Я выполню все, Киндер. Все-все!       Девочка смотрела на уже плачущую в стороне Ренату, которая облокотилась о стенку и медленно по ней сползла вниз. Она не отводила взгляда от такого вида мамы. От этого малышке стало крайне страшно за маму.       –Я… Я хочу, чтобы мама не плакала…–Ульяна показала пальчиком на Литвинову, осевшую на пол и закрывшую руками лицо, чьи плечи периодически подрагивали из-за нехватки воздуха в легких от накатившей истерики.       –Р-Рената?–Земфира растерянно смотрела на блондинку и буквально подползла к ней.–Ре, господи, прости…–певица и не знала, что делать, что сказать, поэтому просто присела рядом и обняла ее как раньше, также бережно и тепло. В ноздри актрисы ударил до боли родной запах сигарет и тот самый парфюм, купленный Ренатой для Зе в Париже. –Я не хотела кричать. НЕ могу контролировать себя. Этого больше не повториться. Честно. Ре… Улька, давай маму вместе жалеть?       Рамазанова взяла малышку за руку и усадила на колени. Аккуратно отняв руки от ее лица актрисы, Земфира взяла ее ладони в свои и стала покрывать их поцелуями. А Уля в это время озадаченно вытирала слезы с щек мамы своими маленькими ручками.       Литвинова резко отстранилась от Земфиры и, подорвавшись, молча скрылась в ванной. Она не могла вновь поддаться чувствам, ведь своей любовью она еще никому хорошо в жизни не сделала. Одни неприятности доставляла людям. Да и вообще, после инцидента с Зе, Рената окончательно закрыла свое сердце и точно решила, что любить уже больше никого и никогда не будет, кроме Ульяны.       Блондинка умыла лицо холодной водой, пытаясь отогнать раздирающее на части чувство глубоко в груди. Сейчас ей так хотелось снова упасть в чьи-нибудь объятия и поплакать. Но нет. Она Рената Литвинова, и никто не должен видеть ее разбитую на осколки слабость. Тем более Уля и Земфира. Успокоившись хоть немного, актриса покинула ванную комнату, делая вид, что всего того, что произошло с ней несколько минут назад, и не было вовсе.       –Убирайся…–от такого холодного тона возлюбленной у Земфиры внутри все сжалось.       –Ч-Что?–Земфира нахмурилась, надеясь, что ей это всего лишь послышалось и они сейчас все обговорят и к чему-то придут.       –Убирайся. Отсюда. Вон!–зло процедила сквозь зубы Литвинова, опустив голову и спрятав большую часть лица за челкой. Девушка тяжело дышала от накатившей вдруг злости.       –Ре, я…       –Как ты посмела завалиться ко мне домой в ТАКОМ состоянии, испугать МОЕГО ребенка и… Да пошла ты к черту, ясно?!–сорвалась на крик Рената.       –Ре, пойми, что…       –Вон!–это было последнее, что Литвинова сказала Земфире, удаляясь обратно в кухню.