Её звали мечтой

      Слова Ренаты бешеным звоном отдавались в голове певицы. Он был настолько громким, что Земфира сейчас находилась в состоянии некой контузии: тело напряглось, внутри засел страх, дыхание перехватило. Растерянность полностью затмевала рассудок брюнетки, блокируя все ее решения, которые могли бы прийти ей в голову. Она просто стояла как вкопанная и не верила своим ушам.       Рената, ее Рената гонит ее прочь за то, что она пришла мириться и восстанавливать семью. Это никак не укладывалось в голове певицы.       «Литвинова, ты чего? Я же наоборот хочу, чтобы у нас все было хорошо… Я же люблю тебя, дура…» – простояв так еще какое-то время в убивающей тишине, которая то и дело разъедала нутро Рамазановой, нанося ей практически неизлечимые душевные раны, певица все же пошатнулась и в состоянии тотального шока направилась у входной двери.       –Завтра в 10…–все, что смогла произнести Земфира перед тем, как осторожно, будто какой-то нашкодивший котенок, закрыть за собой дверь. Голос певицы звучал как-то сдавленно. В этот момент даже могло показаться, что это говорит вовсе не нынеживущий гений, а кто-то совершенно другой, холодный, не родной - чужой.       После того как входная дверь захлопнулась, к Ренате, которая понуро направилась на кухню, притопала маленькая Ульяна. Она присела на стульчик рядом с мамой, которая расположилась за столом и принялась задумчиво перемешивать салат, и, положив руки на стол, заглянула в растерянные небесного цвета глаза.       –Ма-а?–девочка тихонечко, боясь напугать, резко выдернуть из своих мыслей, позвала Литвинову,–а я правильно все сказала?–малышка большими, пытливыми глазами продолжала смотреть на свою маму.       –Да, доченька, все правильно…–Рената, подняв взгляд на девочку, бережно провела рукой по светлой вьющейся макушке.       –Я испугалась, –негромко произнесла Ульяна. Глаза малышки в этот момент передавали столько внутренних переживаний, что Рената и сама с трудом могла сдерживать волнение.       –Почему?       –Ты заплакала… А ты никогда не плачешь!–последняя фраза была процитирована девочкой. Во время развода с Леонидом Литвинова много чего терпела ради дочери. Но были и моменты, когда блондинка морально не выносила этого всего и плакала очень тихо, в подушку, чтобы дочка не слышала и не видела. А если малышка все же это замечала, то Рената всегда отшучивалась, что это аллергия, что простудилась, что глаза натерла и много прочего. И каждый раз на вопросы подобного рода она, как порядочная мать, отвечала: «Ты что родная? Я не плачу. Никогда».       –Так я и сейчас не плакала. Тебе показалось, Уля…–актриса мягко улыбнулась дочери и провела рукой по розовенькой щеке девочки. Ульяна лишь кивнула маме, хоть и понимала, что мама ей лжет. Для девочки в ее-то 7 лет все было достаточно очевидным и не казалось таким постыдным, чтобы говорить об этом прямо, правду. Но не сейчас же это выяснять.       «Пусть мама лучше и дальше думает, что я ей верю, а я буду изо всех сил делать вид, что ничего не понимаю. Так будет спокойнее…» –подумала девочка про себя и, поцеловав Ренату в щеку, отправилась в свою комнату, оставляя блондинку одну наедине со своими чувствами, в которых ей так необходимо было разобраться. Актриса вышла на небольшой балкон и, достав припрятанную для особых случаев «заначку», взяла из пачки одну сигарету и закурила, медленно выпуская из уст небольшой клубок дыма.       Она четко понимала, что ей нужно успокоиться, отдохнуть, лечь поспать, настроиться на завтрашний день. Проблема была только одна – это ее понимание вовсе не совпадало с возможностями и сон никак не шел. Поэтому Ренатой было принято решение провести ночь продуктивно, за составлением плана завтрашних съемок.       Наутро Литвинова отвезла Ульяну к Алисе Михайловне, а сама к назначенному времени направилась на площадку Зеленого театра, дабы на месте все тщательно прикинуть и обдумать. Девушка и не ожидала, что доберется до места раньше положенного, и поэтому, не обнаружив никого, кроме себя, блондинка приступила к работе в одиночку. Команда должна была прибыть на площадку примерно через час, а это значило, что времени на то, чтобы перепроверить все, было предостаточно. Где-то спустя минут 20 после того, как Рената приехала, на сцене появилась Рамазанова со своей группой музыкантов. Вела себя брюнетка весьма странно: обычно Земфира была компанейским человеком и охотно болтала с ребятами о предстоящей работе, но в этот раз все было ровным счетом наоборот. Она особо ни с кем не разговаривала, молчала. Музыканты, наблюдая за таким поведением певицы, лишь переглядывались и молча пожимали плечами за ее спиной. Присмотревшись к внешнему виду брюнетки, Рената поняла, что эта ночь была бессонной не только для нее, что добавляло ей приличный кусок работы. Наряд также не впечатлял: кроссовки, черные зауженные брюки, такого же цвета кофта и пиджак. Освежающий элемент в ее одеянии все же был, Литвинова разглядела небрежно повязанный зеленый шарф на шее. «О, шарфик, который мы купили на какой-то распродаже в Париже", – улыбнулась про себя блондинка.

Flashback

      –Рената, я не буду его покупать! Он слишком яркий! И вообще, он мне сюда не подходит! Отстань, Ре! –то и дело причитала недовольная Земфира, уворачиваясь от цепких пальцев Литвиновой, которая пыталась натянуть на нее шарфик насыщенного зеленого цвета.       –Зе, перестань…Это же красиво. Так, иди сюда! Не вертись! –после долгих попыток надеть шарф на соратницу, Ренате это все же удалось. Актриса бережно повязала шарф на шее Рамазановой и улыбнулась, заметив, как Земфира внимательно наблюдает за манипуляциями ее рук. Брюнетка была очарована девушкой напротив и не могла оторвать глаз. Заметив это, Литвинова кокетливо посмотрела на певицу и улыбнулась ей, отчего у певицы внутри разлилось приятное тепло и на лице засияла дурацкая широкая улыбка, –ну вот, красиво же… Посмотри в зеркало…       Земфира и не думала выполнять просьбу, она просто замерла, погружаясь в омуты таких красивых голубых глаз напротив. Вскоре, заметив, что брюнетка ее не слышит, актриса аккуратно провела рукой по щеке певицы.       –Зе, ау? Тебе нравится?       –А? Что?–будто бы очнувшись, сконцентрировавшись и мгновенно нахмурившись, а-ля «ничего не произошло» девушка посмотрела на себя, –ну… А тебе нравится?       –Да…–мечтательно, с наслаждением закатив глаза, прошептала актриса. Подобное поведение соратницы всегда забавляло Земфиру и топило в ее сердце любые ледники. Даже если это были какие-то строгие принципы, типа «только черный, только хардкор».       –Тогда берем! –довольная улыбка с показавшимися ямочками.

End of flashback

      Вспомнив это все, Литвинова поежилась от накативших эмоций и вновь переключилась на осматривание певицы, чтобы хоть как-то отвлечься.       Рамазанова то и дело носилась по сцене из стороны в сторону и кричала на всех, указывала что им делать. Ей нужно было куда-то девать гнев на себя и осадок после вчерашнего «шоу» в квартире Ренаты, за которое она очень винила себя. Когда девушка покинула сцену с криками «Где блять мой фониатр?!», музыканты, все это время находящиеся в напряжении, облегченно выдохнули.       –Ден, че это с ней? –спросил один из музыкантов.       –Не знаю. Может, перебрала?       –Да тут, видимо, недобрала. Она адекватная, но какая-то агрессивная с утра…       –Пиздец нам, ребят. Давайте лучше отрепетируем, а то опять перепадет.       Рената, наблюдая за всем этим, прекрасно понимала, что если сейчас тронет Земфиру, то непременно попадет под горячую руку, поэтому занималась своей работой. Девушка проследила, чтобы все камеры были в исправном состоянии и передавали на мониторы нужную картинку.       После того, как на площадке появился опоздавший звукорежиссер, в его сторону тут же посыпались претензии от продюсера Рамазановой. А когда тот после выслушанного подошел к Литвиновой, дабы обсудить фронт работы, то и отсюда в свой адрес было услышано много «приятного»:       –Ты вообще понимаешь, что выступление вот-вот начнется?! –недовольная Рената была будто на иголках. Все складывалось не по ее плану.       –Извините, Рената Муратовна, на то были свои причины… –мужчина виновато развел руками и опустил голову.       –Пиздец, причины. Я тебе за что плачу? Всю твою работу делаю сейчас я и музыканты, хотя ты должен был явиться сюда еще час назад! –актриса нервно потерла переносицу и выдохнула, - быстро за работу! Так… Рамазанову привести в порядок, сейчас ее внешний вид оставляет желать лучшего, как вы уже успели заметить. Через полчаса я зайду к ней и проверю! –строго приказала блондинка двум гримершам, и те пулей метнулись в сторону гримерок. Рената тоже направилась в ту же сторону в гримерку, которую отвели и для нее, чтобы девушка тоже привела себя в порядок.       Спустя минут 20 из соседней гримерки послышались крики и визги. Литвинова, открыв дверь и любопытно озираясь заметила, что это гримеры буквально выпихнуты из помещения, где находилась солистка. Пояснения к происходящему в виде недовольных выкриков певицы не заставили себя ждать:       –Я вам, блять что, клоун, меня разукрашивать?! Нахуй отсюда! Быстро! –то и дело психовала Земфира, захлопывая дверь перед девушками. Нервный срыв не заставил себя ждать, и это не радовало брюнетку вовсе. Поняв свою беспомощность в данной ситуации, девушка со всей силы ударила ногой в дверь и обессиленно приземлилась на кресло, обдумывая, что же ей делать. Решение не заставило себя ждать: «Надо занюхать. Хоть какое-то настроение появится… Я так больше не могу…»–думала про себя певица, разравнивая на зеркале белый порошок платежной карточкой.       Дождавшись окончания развязки всей этой мелодрамы, Рената направилась к гримерке Рамазановой. Она четко понимала, что у певицы непростой период, и она всем и вся «показывает зубы» лишь потому, что ей одиноко. Вот только поделать с этим она ничего не могла.       Постучав в дверь и не дождавшись одобрения, Литвинова вошла и опешила. Появившаяся проблема, а именно откинувшаяся на спинку уже употребившая Рамазанова, напрочь перекрывала все остальные существующие на данный момент проблемы.       –Блять, Рамазанова! Нашла время… Ты не могла дождаться окончания концерта или что?! –Литвинова вмиг подлетела к соратнице, гневно уставившейся той в глаза.       –Да какого хуя они меня бесят, Ре?! –отвечала ей певица,– мне плохо и у меня нет настроения.–Земфира казалась достаточно вменяемой, несмотря на принятое ранее. Не будет же она рыть могилу самой себе.       –Зе, тебе нужно привести себя в порядок. Выступать через час, а у тебя лицо бледное, волосы не уложены. Позволь девочкам отработать свое. Они ведь всего лишь делают свою работу…–выдохнула Литвинова, опускаясь на стул напротив.       –Да они из меня клоуна какого-то делают! Давай ты? –Рамазанова подняла на блондинку свои покрасневшие глаза. Певица не спала всю ночь, думала о случившемся. Пыталась понять, как момент, где была виновата Рената, сменился тем, что теперь виновата Земфира.       –Зе, как же я? –блондинка пристально осматривала состояние своей соратницы, понимая, что работы, как визажисту, здесь куча,–я не знаю как, Рамазанова…–сухо ответила Рената, привирая о своих способностях. Хотя обе девушки прекрасно знали, что Литвинова умела управляться с косметикой не хуже профессионалов.       –Перестань называть меня по фамилии, пожалуйста,–также сухо ответила певица, понимая, что актриса ей лжет, –я вот не понимаю, если тебе так противно находиться рядом, то какого черта ты здесь делаешь? Мы обе прекрасно знаем, что так, как ты управляешься с макияжем, никто не управляется. Только ты знаешь, как мне нравится, знаешь, что не люблю я этих зеленых теней под шарфик…–девушка указала на поглаженный, бережно сложенный на столе, шарф, –ты красишь едва заметно, но я при этом реально красивее становлюсь. Не знаю, как ты это делаешь. Хотя, куда там сейчас, если от меня так все шарахаются… Вот что во мне не так? Что такого, а?       –Посмотри сюда,–Рената встала и развернула певицу к зеркалу, аккуратно обхватив ее голову руками, –сама не замечаешь? Ты очень изменилась. Никто от тебя не шарахается. Просто все кругом боятся за тебя, понимаешь? Боятся, что все это, что ты делаешь в гримерках, убьет тебя, –обессиленно выдохнув, блондинка по привычке погладила растрепанные волосы Рамазановой, –ладно, поворачивайся и закрывай глаза,–Литвинова, понимая, что гримерш Земфира к себе точно не подпустит, взялась за кисть для теней и набрала немного, выбрав самый едва заметный цвет. Ей нравилось преображать певицу, она менялась на глазах и выглядела уже намного лучше. –Так… Тебе нужно постараться выложиться на все сто. Ты ведь лучшая…–актриса и не заметила, как ее строгий тон сменился довольным мурлыканьем, как и раньше, в старые времена.       Певица это заметила и улыбнулась впервые за это утро. Рената понимала, что здесь можно сыграть на хитрости, ведь каждая подобная мелочь поднимала Земфире настроение. Брюнетка широко улыбалась, а от того, что щеки были достаточно впалыми, ямочки были выражены даже ярче, чем раньше. Рамазанова расслабилась: такие родные прикосновения будто бы лечили ее израненную душу.       –Если тебе неудобно, то можешь сесть на колени, как раньше. И… Твои руки… Вот они не как у тех куриц. Они нежные, так нежно и бережно все делают. А та одна меня чуть не поцарапала, Ре! Прикинь? Ну нахуй этих потаскух…–от неприятных воспоминаний брови певицы невольно сдвинулисьв хмурую гримасу, –а насчет концерта… Я выложусь, –глаза Земфиры буквально горели от какой-то внутренней радости, что Литвинова смягчилась, –кстати…Там много песен… В общем, не удивляйся, если найдешь там какие-то совпадения…–именно так, весьма завуалированно призналась брюнетка, что песни о них.       –Я слышала… Даже знаю парочку наизусть, –заметила Рената спокойным, настоящим своим тембром. Таким голосом она могла позволить себе говорить только с близкими. И вот сейчас, незаметно для блондинки, он вырвался и сейчас, напоминая Земфире о прошлом.       –Вот ты никогда им не говоришь ни с кем, а мне так нравится. Твой голос обволакивает настолько, что когда ты говоришь что-либо, то мне кажется, что ты меня обнимаешь, –выдохнула певица и откашлялась, понимая, что наверняка взболтнула лишнего, –кхм, извини…       Литвинова оставила без ответа слова, только что вырвавшиеся из уст брюнетки, но они очень глубоко осели в ее душе. Актриса понимала, что, несмотря на всю ненависть Рамазановой к ней, певица по-прежнему ее очень любит. Блондинка и сама осознавала, что ее чувства к певице также не остыли, и даже в годы разлуки она следила за ней в прессе, покупая журналы с заметками о ней и интервью, следила в интернете за концертами. Только вот из головы не уходила та мысль, что все уже давно потеряно и разрушено ей самой. Тяжело было видеть, что своим присутствием сейчас рядом с Земфирой она делает ей больно.       –Теперь поворачивайся к зеркалу, уложим волосы…–Рената достала расческу и лак для волос, бережно укладывая прическу соратнице. После того, как и с этим было покончено, актриса улыбнулась, –все…       –Ну вот! Другое дело! Вот это я понимаю, профессионал! –певица лучезарно улыбнулась, явно довольная результатом. Настроение в разы улучшилось в разы от того, что она не ощущала себя одиночкой, когда рядом находилась Литвинова, и от понимания этого на душе становилось тепло, –Ре, я видела, где вы живете… И я знаю о твоих непростых отношениях с Алисой Михайловной. Если хочешь… Переезжайте ко мне, обратно на Фрунзенскую? Я совсем скоро в тур, глаза вам мозолить не буду, игрушек Ули хватает, места тоже. Кстати, привезла из Германии новый телек, прикинь? Киндер мультики будет с комфортом смотреть. Ты… Подумай, хорошо, Ре? –осторожно спросила Земфира, глядя на Ренату в зеркало. –Я очень виновата перед тобой за вчерашнее и очень хотела бы загладить вину. Ты можешь отпираться сколько угодно, но вы моя семья…       –Это не сравнится с тем, что я сделала с тобой, Зе…–Рената аккуратно и задумчиво расчесывала волосы певицы, –и в твоем вчерашнем поведении виновата тоже я… –блондинка выдохнула, опустив голову вниз.       –Ре, похуй! Забудь, слышишь? Плевать мне на деньги. Ты, главное, не обманывай больше. Ты же знаешь, я не терплю этого…–певица запрокинула голову, чтобы посмотреть в глаза возлюбленной. Поняв, что эта тема затронута крайне невовремя, Рамазанова решила ее перевести.       –Вообще-то, я считаю, что я очень даже красивая. Ты, вон, вообще диву из меня сделала…–широко улыбнулась певица.–А ты так вообще…Так похорошела, что даже и не знаю, как можно тебя такую не хотеть…–брюнетка звонко засмеялась, пытаясь заразить смехом и соратницу.       Рената улыбнулась, изо всех сил сдерживая в себе так и прущие наружу чувства. К слову, она наоборот запустила себя за это время и каждый раз пыталась старательно скрыть иногда то и дело вылезающие на лице морщинки. Певица, понимая, что должный эффект так и не достигнут, подскочила с кресла и стала красоваться перед Литвиновой.       –И премию «Самый красивый и талантливый артист планеты» получает…Барабанная дробь! ЗЕМФИРА РАМАЗАНОВА! –еще более заливисто засмеялась певица, понимая, что ей все же удалось рассмешить блондинку, на эмоциях обняла девушку. Осознание поступка пришло только тогда, когда по телу брюнетки стало разливаться тепло и сердечный ритм то и дело набирал обороты. И тут же возникла проблема: отпускать актрису не хотелось вовсе. От этого певица крепче сжала руки в замок на талии Ренаты, прижимая девушку к себе с трепетом и нежностью, зная, что именно такое отношение к себе любит Литвинова. С ней никто так не обращался, и Земфира дарила ей именно то, чего ей так не хватало.       Блондинка, абсолютно не ожидая подобного жеста, стояла как вкопанная, не отвечая на объятия. Она очень боялась, что если вновь проявит свои чувства по отношению к Рамазановой, то это вновь ранит и без того разбитое на мелкие осколки сердце брюнетки. Ей так хотелось сорваться и обнять ее в ответ, но она лишь с новой силой пыталась подавить чувства, от которых ее распирало каждую секунду нахождения рядом. Литвиновой было важно казаться сильной в глазах Земфиры, а проявление слабости сейчас было вовсе не кстати.       –Это самое… Тебе скоро на сцену выходить…–Рената все же очень нехотя решила прервать такой момент, услышав, что публика уже кричит и скандирует лозунги в ожидании любимой артистки.       Не увидев никакой взаимности со стороны соратницы, Земфира тяжело выдохнула. «Не уж-то это и правда все между нами? Нет, я не могу просто так взять и смириться с этим! Она так умело делает вид, что ей все равно… Наверное, просто, это так и есть, вот и все» –осознав это у себя в голове, певица опустила голову и замолчала, будто бы что-то тщательно обдумывая. Так хотелось сказать «Я люблю тебя» и чтобы как в кино «Я тебя тоже», а далее бросания на шею со всепрощением и поцелуями. Но этого, как казалось Рамазановой, точно не произойдет. Будет какая угодно реакция, но не эта. Настроение от таких домыслов вновь испортилось, и Земфира решила отвлечься на работу и больше двигаться на сцене, чтобы ее быстрее накрыло с головой и все чувства, что разрывали ее грудь на данный момент притупились и вновь позволили ей дышать. –Да, спасибо. Я пойду…–холодно ответила брюнетка и поспешила из гримерной прочь, даже не прикрыв дверь, оставив Литвинову одну. Спустя каких-то 5 минут, услышав такое родное «Добрый вечер, Москва…» , актриса поспешила выйти из гримерки и направиться к режиссерскому пульту, дабы наблюдать за съемочным процессом.       Этот концерт Земфира работала как никогда. Ее колбасило под все песни, которые она исполняла, но старалась держать себя в пределах адекватности и не говорила лишнего. Много танцевала, прыгала и меняла аранжировки буквально на ходу на более веселые и танцевальные. Казалось, каждую песню Рамазанова выдавала из себя только энергетически, но не морально, как к этому привыкли уже ярые поклонники певицы, скрывая весь спектр своих эмоций от чужих глаз. Создавалось такое ощущение, что она психовала, смеялась, шумела и веселилась на зло одному единственному человеку, которому, к слову, за концерт она не спела ни одной песни. Ни разу не глянула на нее: вновь совершенно не хотелось ее видеть.