Сдержать обещание

Жан заставил себя оторваться от тела Марко. Его лучший друг лежал там, истекая кровью. Всё, что он хотел сделать, это попытаться унять его боль. Это так несправедливо. Жан до боли сжал руки в кулаки. Марко самый добрый и порядочный человек на свете. Он честный, добрый, преданный и храбрый. Жан мог бы сказать, положа руку на сердце, что Марко больше всех заслуживает счастья. Почему жизнь так жестока к нему? Сердце Жана замерло, когда он увидел, как Марко лежит на земле в крови и слабым голосом пытается произнести свои последние слова. Он ни за что не позволит ему умереть. Жан скорее перережет себе горло, чем бросит его. Ботинки глухо стучали по камню, когда он побежал обратно к Тросту. Чёрт! Было так неправильно уходить, но он солдат. У него есть долг, он выполнит его и поможет защитить человечество. Ради Марко. Каждая секунда была невыносимой. Страх наверняка поглотил бы его целиком, если бы он не сражался. Но он пытался управлять ими: своим гневом, своим страхом и своей болью. Сражайся, сражайся, сражайся! Нельзя проиграть! Слова Марко не выходили у него из головы, как бы он ни старался. Он так хотел что-то сказать… А если он умрёт, не успев их произнести? А если Марко уже погиб? Что, если они виделись в последний раз, а Жан просто ушёл? Его слова навсегда останутся невысказанными. Надо было выслушать его. Нет, нет, нет! Не надо было. Жан знал, что происходит, если люди выполняют свою цель. Они сдаются. Нужно, чтобы Марко боролся, чтобы остаться в живых, и сказал ему то, что хотел, в обычном разговоре, а не перед смертью. Жану было интересно, что Марко так хотел сказать. В последние мгновения жизни люди говорят слова прощания. Завершают начатые дела, признаются в истинных чувствах. Неужели Марко… Нет. Не сейчас. Если хочешь вернуться к нему и услышать его слова, нужно сражаться. Сражайся!

***

Битва закончилась, но Жану было не до этого. Изо всех сил он мчался обратно к стенам, к Марко. Пожалуйста… Боже, или любые высшие силы, пожалуйста… Пусть Марко будет жив… Пожалуйста… Только не оставляй меня. Повсюду были раненые и умирающие больные. В госпитале врачи и медсёстры носились от койки к койке. Пахло болью и смертью. А если он уже умер? Жан встретился взглядом с той медсестрой, которая отправила его обратно на его пост, и, возможно, именно это не дало ему сломаться. Ему сегодня повезло. Несмотря на кровавую бойню, она узнала Жана и отвела его в палату. — Он без сознания, но ты можешь остаться с ним, — быстро сказала она. — Скоро придёт доктор, он расскажет о состоянии твоего друга. А затем она ушла, оставив Жана около больничной койки. У него задрожали руки, когда он собственными глазами увидел, что Марко жив. Его грудь медленно поднималась и опускалась. Марко дышал, его сердце билось. Жан на дрожащих ногах сделал шаг, не осмеливаясь отвести взгляд хотя бы на секунду. Марко дышал. Жан протянул руку, положив её на грудь Марко. Она вздымалась под ладонью, как бы говоря: я жив, я с тобой. Всё ещё держа дрожащую руку на груди друга, Жан зарыдал, уткнувшись в простыни. Под его ладонью билось живое сердце. Он жив, мы живы. Жан никогда ни за что на свете не был так благодарен. Когда он наконец выплакал все слёзы, он потёр глаза тыльной стороной ладони в попытке успокоиться. Только тогда Жан смог рассмотреть раны лучшего друга. Глаза Марко были закрыты, а крови на лице и волосах, к счастью, больше не было — её смыла медсестра. Место на лбу, где была рана, было обмотано повязкой. Грудь, плечо и рука, лежащая на сердце были обмотаны бинтами. Какой резкий контраст: одна сторона тела была здоровой и выглядела так, будто он правда просто спал. Марля на другой стороне скрывала рваные кровоточащие раны. Но он выглядел умиротворённым. Это же Марко. Даже когда надежды не оставалось, он сохранял спокойствие. Марко особенный. И всегда таким был. Он всегда верил в Жана и поддерживал его, чтобы тот был собой. Я не смогу, Марко. Я без тебя не смогу. Из транса Жана вывела занавеска, отделяющая кровать Марко от остальных. Она резко отодвинулась, издав скрипучий звук. Увидев врача, а рядом с ним и Шадиса, Жан быстро выпрямился. — С-сэр, — он слабо отдал честь. Должно быть, Шадис увидел, насколько он сломлен, поэтому просто кивнул. — Кирштейн… вольно. Жан кивнул и тут же опустил руку, снова сжимая ладонь Марко. Тот всё ещё был тёплым, его пульс сильно бился под кончиками пальцев Жана. Это успокаивало. Шадис мельком глянул на его руку, но ничего не сказал, а повернулся к доктору: — Каков диагноз? — Марко Бодт… — доктор пролистал бумаги. — Несмертельные раны на лице, шее и туловище от зубов титана. Ему очень повезло. Ещё бы немного, и череп бы треснул, а тело разорвалось надвое. Руки Жана задрожали. Он крепче сжал лежащую ладонь Марко. Он был так близок к смерти. Он мог быть мёртв. — С правой стороны сломаны рёбра, серьёзная рана на затылке от падения. Делаем вывод: титан пытался съесть его, но уронил. Мальчику очень повезло, но… — Но… что? — сердце Жана замерло от неуверенности в голосе доктора. — Он потерял много крови, травма очень сильна. Он впал в кому. Мы не можем сказать, когда он проснется… и проснётся ли вообще. — Н-нет! Марко! Просыпайся! Тебе нужно было сказать мне что-то важное! Помнишь?! Всё хорошо… просыпайся, всё в порядке… — голос Жана срывался. Он снова плакал, умоляя друга проснуться, но тот его не слышал. До Марко было невозможно достучаться. — Кирштейн. Жану было плевать, что командир смотрит на его срыв и видит его отчаянные слёзы. — О чём ты говоришь? — Э-э… сэр, — он неуклюже попытался вытереть лицо другим рукавом, жалобно шмыгая носом, — Когда я нашёл его, он… хотел сказать мне что-то важное. Он… сказал, что умрёт и… поэтому ему нужно было сказать мне, пока не стало слишком поздно… — Жан пожевал губу, сосредоточенно нахмурив брови. Он попытался вспомнить слова Марко, заново пережив в голове те панические моменты. — Он… он упомянул Райнера. А потом сказал, чтобы я оставил его, потому что беспокоился, что у меня кончится газ. Он думал, что… — У тебя? А что было с его снаряжением? — У него ничего не было. — Хм, — Шадис на мгновение задумался, а затем кивнул. — Хорошо. Завтра ты возвращаешься на службу. Никаких отговорок. Твой друг не единственный, кто пострадал. Понятно? — Д-да, сэр, спасибо, сэр. Занавеска вернулась в прежнее положение, а Шадис с доктором ушли проверять других солдат, раненных в битве. Других хороших людей, уничтоженных титанами. — Слышишь, Марко? Я пока могу не уходить… Я останусь здесь с тобой до завтра. Будем вдвоём, как всегда. Мы уже с тобой ночевали вместе… ты же не против? Ночью в казармах мы всегда разговаривали, пока оба не уснём. Иногда ты ночью занимал половину моей кровати, но ничего страшного. Ты же не храпишь. И не отбираешь одеяло. Мы просто… в другом месте… но… всё хорошо, потому что мы вместе! Правда? Правда ведь?.. В ответ раздалась тишина. Но Жан не расстроился. Марко просто очень устал. Ему нужно отдохнуть. Жан неуклюже погладил его волосы, пытаясь успокоить, но они больше не были мягкими. Они были грубыми от грязи, крови, пота и слёз. Нужно было аккуратно помыть их, чтобы они стали такими же, как раньше. Из-за этого Жан снова заплакал, уткнувшись лицом в здоровую сторону шеи Марко. — Прости… Прости меня, Марко… Пожалуйста, прости меня…

***

Утро наступило внезапно. Жана разбудила медсестра. Его спина сильно болела от глубокого сна, а потная рука всё ещё сжимала руку Марко. Он со стоном приподнялся. Спину пронзила боль, но каждая секунда того стоила, так как Марко всё ещё дышал. — Не хочу оставлять тебя, но… тебе ещё нужно отдохнуть. Мы скоро окончим кадетское училище, поэтому мне нужно больше тренироваться. Скоро мы с тобой пополним ряды военной полиции, поэтому… просыпайся поскорее, — Жан мягко улыбнулся, целуя Марко в лоб. Я скоро вернусь. На самом деле, он не хотел уходить, но пристальные взгляды медсестёр заставили его это сделать. Нужно оставаться в десятке лучших, а Жан не хотел испортить шансы Марко попасть в военную полицию из-за собственного идиотизма. Даже если уход в неизвестное будущее ранили его сердце с каждым шагом.

***

Его родной город был разрушен. Жан тяжёлым шагом шёл по улицам. Он думал о Марко, как бы сильно не старался выбросить его из головы. Это сводило с ума. Но нужно было сосредоточиться на работе. Он помогал собирать трупы, то есть то, что от них осталось, и относить их к костру, где кадеты попрощаются с погибшими в последний раз. Завернув за угол, он увидел последний труп. Это был парень примерно его возраста, может, чуть постарше. Его тело, окружённое кровью, лежало около стены. Сломанные кости резко выступали наружу из грудной клетки. У него не было половины тела. Жана сильно затошнило. Парень немного походил на Марко. Тёмные волосы и любопытство притягивали Жана ближе, будто в трансе. Нет… этого не может быть… Марко же в больнице. Только когда он присел на корточки и посмотрел на лицо парня, он увидел отсутствие веснушек и зелёные глаза. Огромное, но ужасное облегчение. Мысль о том, что на месте парня мог оказаться Марко, съедала изнутри. Он вполне мог бы умереть, если бы не Конни. Жану всё ещё не давала покоя собственная реакция на слова о раненом солдате. «У нас нет на это времени». Он был так поглощён миссией, что почти оставил Марко умирать. Если бы Конни не пошёл проверить… Жана замучило чувство вины. Он недостоин быть другом Марко. Сейчас не время. Жан был жив, а эти люди были мертвы. Они заслуживали прощания. Восстановив самообладание, он вернулся к работе, зная, что после выполнения задания он снова сможет увидеть Марко.

***

Жан не ужинал, а лишь быстро принял душ, опасаясь принести в больницу какую-нибудь заразу. Ни в коем случае нельзя рисковать здоровьем Марко. Он помчался в военный госпиталь. Жан не успокоится, пока не увидит его. Марко лежал на своей койке точно так же, как и в прошлый раз. Жан снова сел рядом с ним и взял его за руку. Слушая спокойное дыхание, он нежно провёл пальцами по щеке Марко. — Привет. Всё ещё спишь, да? Ужас… Я скучаю по разговорам с тобой, но я рад, что ты в безопасности. Следующие несколько дней мы будем очищать город от погибших солдат, поэтому… у тебя есть время на выздоровление. Разговор с Марко почему-то помог. Жан просто болтал с ним, радуясь, что они вместе. Вскоре пришли доктор и Шадис, и ему пришлось вернуться в казарму, чтобы лечь спать. Он неохотно попрощался с Марко и крепко сжал его руку, шёпотом заверяя, что завтра вернётся.

***

Жан усердно работал каждый день. Он не собирался позволять им лишать его Топ-10 за что-то такое маленькое. Поэтому он надрал свою задницу, прежде чем быстро перекусить, принять душ и помчаться в больницу. — Разведкорпус вернулся, — сказал Армин, но Жан просто закатил глаза и продолжил запихивать в рот еду, чтобы поскорее уйти. — Я слышала, что они собираются расследовать случай в Тросте… — кивнула Микаса. Жан сам удивился тому, что не прислушался к каждому её слову. Странно… ну, сейчас у него есть дела поважнее. Марко. Марко гораздо важнее, чем флирт. — Ты будешь доедать? — Саша уставилась на тарелку Жана. Тот покачал головой и подтолкнул еду к ней. На её лице расплылась огромная улыбка, и она взволнованно пискнула. — Жан! Ты самый лучший, я навсегда у тебя в долгу! — Уже уходишь? — обеспокоенно спросил Армин. Жан кивнул в ответ. — Я к Марко. — О-опять? — Да, я хочу быть с ним рядом, когда он проснётся. — Он ещё не проснулся? — спросил Райнер. Жан покачал головой. — Нет, но… я уверен, это скоро случится. Он не заметил жалостливых взглядов, глядящих ему в спину. Если бы он присмотрелся повнимательнее, то увидел бы сомнение, печаль и, что более интересно, проницательные глаза Энни, Райнера и Бертольда. Но он мчался в больницу, чтобы испытать тёплое облегчение при виде Марко. Каждый день он спал с одним и тем же безмятежным выражением на лице, выглядя таким далёким, но таким спокойным. С ним всё хорошо, он просто устал… Он просто спит. Однако сегодня Жана встретило другое зрелище. Его дыхание участилось, а сердце забилось быстрее при виде Марко, лежащего на кровати. Бинты были размотаны, обнажив открытые рубцы на теле, приобретшие странный цвет. Что-то было не так… он выглядел не так, как надо. — Что… Марко? — ошеломлённый, он попытался подойти ближе, но его остановили медсестра и врач, толкнувшие его обратно. — Жан, отойди, — сказала знакомая медсестра, та, что всегда разрешала оставаться дольше, чем нужно. — Что такое? — В его крови инфекция. Видимо, это из-за того, что на улице в рану попала грязь. Мы делаем всё, что в наших силах. — Он поправится?! Скажите, с ним всё будет хорошо?! — Уходи, пока не сделал хуже. — Но… Я-я должен быть здесь, с ним! А вдруг он проснётся один, и я… — Жан, — медсестра повернулась к нему, пока врач осматривал инфицированные раны. — Мы должны работать. Марко в тяжёлом состоянии. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать, это вернуться в казарму. — Но… Я не могу оставить его! Пожалуйста! Можно мне подержать его за руку? — умоляя, рыдал Жан, размазывая слёзы по щекам. — Он должен знать, что я здесь! Что я с ним. Я не хочу, чтобы ему было страшно… Пожалуйста! — Простите. — Кирштейн, — сзади прогремел голос Шадиса, и Жан удивлённо обернулся. — С-сэр… — Что происходит? Что случилось? — Бодту стало хуже, — окликнул его доктор. — У него инфекция. К сожалению, мы мало что можем сделать. У нас нет ни припасов, ни лекарств, необходимых для надлежащего лечения. — Что… Что вы имеете в виду? Марко умрёт? — истерику Жана не могло обуздать даже присутствие командира. — Шансы равны, — сказал доктор. — Остаётся только надеяться. Были бы мы военной полицией с их ресурсами, или разведкорпусом с их экспериментами… Увы, мы ничего не можем сделать. — Н-нет… Он не может умереть! Он просто спит! Марко, Марко! Просыпайся! Сейчас же! — Пойдём, Кирштейн, — Шадис взял его за руку, — нам пора. — Нет! Я не могу! Сэр, пожалуйста! — Довольно, Кирштейн! Мы уходим. Жан отчаянно смотрел на лицо Марко, выискивая малейшие признаки жизни. Но ничего. — Марко, я здесь! Я не оставлю тебя, и ты тоже меня не оставляй! Ты пообещал, помнишь?! Сквозь пелену слёз Жан не увидел, как Шадис вывел его из госпиталя. Только когда он увидел суровый взгляд командира, он осознал серьёзность ситуации. — Сэр… п-простите, я забылся. — Притворимся, что я не видел тебя сегодня. Тебя не было в больничной палате Бодта, и ты не плакал. Понял? — Но… почему? Командир на мгновение задумался и медленно произнёс: — Любовь делает с нами странные вещи. А теперь возвращайся в свои казармы, или я вдруг вспомню, что видел тебя снова. — Да, сэр! Спасибо, сэр! Шадис повернулся и зашагал обратно в больницу, а Жан растерянно стоял один. Он покраснел, когда понял, что командир имел в виду. «Любовь делает с нами странные вещи». Шадис подумал, что он влюблён в Марко?

***

Жан вернулся в казарму, но не смог заставить себя войти внутрь. Он был не в состоянии отвечать на вопросы, говорить, что Марко стало хуже и он может умереть. Поэтому Жан пошёл в поле и сел на траву. Он наконец-то остался один, чтобы поплакать. Марко… Он же не умрет… да? Он должен что-то сказать Жану… Жану не верилось, что Шадис простил его за срыв в госпитале. Он был уверен, что теперь проблем не оберётся. Командир думал, что Жан влюблён в своего лучшего друга, и… нельзя было винить его за то, что он пришёл к такому выводу. Да и вообще, что такое любовь? Преданность и забота о человеке. Желание отдать всё, чтобы увидеть улыбку на его лице. На самом деле, Жан правда любил Марко. Вот почему было так больно. Да, он любил Марко, но только как друга! Правда ведь? Он лежал в поле, смотрел на звёзды и надеялся, молился всем богам. — Пожалуйста, защити Марко. Пусть с ним всё будет хорошо. Пожалуйста, я сделаю всё что угодно. Звёзды напоминали о веснушках, а поле — о ночных разговорах. Жан не мог представить себе жизнь без Марко. Он выплакал всё слёзы и, изнеможённый, потащился в казарму. Открыв дверь как можно тише, он добрался до своей кровати. К счастью, все спали. Жан снял рубашку и брюки, чтобы лечь, но остановился, глядя на пустующую кровать Марко. Он медленно протянул руку, вытащил ночную рубашку из-под подушки и поднёс её к лицу. Пахло теплом и уютом… Пахло Марко. Не успев усомниться в собственных действиях, Жан натянул ночную рубашку через голову и лёг на кровать, забравшись под одеяло. Теперь было чувство, что Марко правда здесь, с ним, что всё хорошо. Его лучший друг просто крепко спит рядом, а завтра будет очередной скучный и утомительный день тренировок. Запах рубашки создавал ощущение, что руки Марко обнимают его, крепко прижимают к себе. Жан решил наслаждаться этим, а не зацикливаться на собственных эмоциях. Он подумает об этом завтра.

***

Пробуждение в одежде Марко наполнило Жана противоречивыми эмоциями. С одной стороны он чувствовал спокойствие, а с другой понимал, что это ненормально. Ненормально для друзей. Отбросив эти мысли, Жан аккуратно сложил ночную рубашку Марко и, немного подумав, положил её под свою подушку… на потом. Сегодняшний день обещал быть долгим, после вчерашних слов врачей он понятия не имел, чего ожидать. Можно ли будет снова увидеть Марко? Беспокойство съедало его, а страх перед неизвестностью и постоянная паника изматывали. — Солдаты расследуют то, что произошло в Тросте, — сказал Армин Микасе. — Теперь, когда Эрен в их рядах, они… Для Жана все слова были белым шумом. Он автоматически клал еду в рот ложкой, но его разум был сосредоточен на новом ощущении в животе. Странное, но трепетное чувство расцветало в его груди, когда он думал о Марко. Ощущение, которое было сильнее страха, сильнее беспокойства и… отличалось от дружеских чувств. Что это? Почему сердце билось так быстро? Почему спать в одежде Марко было так странно, но в то же время так… правильно? — На отборе будет выступление командира Эрвина. Не знаю, кто захочет присоединиться к разведкорпусу, но… Жан резко поднял голову, когда до него наконец дошли слова Марко. — Что ты сказал насчёт разведкорпуса, Армин? — О, теперь у них есть Эрен, поэтому сегодня мы с ними встретимся. Они хотят знать всё о Тросте и титанических способностях… Жан его уже не слышал, в голове звенели слова врачей: «Были бы мы военной полицией с их ресурсами, или разведкорпусом с их экспериментами…» — Армин! Доктор сказал, что в распоряжении у разведкорпуса есть лекарство! Наверное, они смогут помочь Марко! — Хм… на самом деле да, скорее всего, — задумавшись, Армин нахмурил брови. — Надо будет спросить, можно ли его вылечить… в конце концов, он на седьмом месте во всём отряде. — Попробуем, — подтвердила Микаса. — Мы поговорим, когда увидим их… и Эрена. — Пожалуйста… пожалуйста, убедите их помочь! — умолял их обоих Жан. — Они не будут меня слушать, но вас… — Не волнуйся, Жан. Мы подойдём к делу со всей ответственностью, — мягко ответила Микаса. — Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы помочь Марко. Обещаем.

***

День действительно тянулся мучительно долго. Когда Жан наконец освободился, он помчался в больницу. Микасы и Армина не было на ужине. Жан надеялся, что разведкорпус услышал их мольбы. Боже, пожалуйста… хоть один лучик света среди этих страданий, пожалуйста… Отчаянно надеясь на хорошие новости, Жан отдёрнул занавеску. К его удивлению и злости, рядом с кроватью Марко стояли Эрен, Армин и Микаса и тихо разговаривали. — Какого чёрта вы здесь делаете? — зарычал Жан, двигаясь в сторону Марко, будто создавая барьер между ним и Эреном. — Ты не единственный, кто заботится о Марко, — огрызнулся тот, — мы тоже хотим навестить его. — Ты… — Он прав, Жан, — мягко сказал Армин. — Никто из нас не хочет потерять Марко, мы хотим помочь. Ты ближе всех к нему, но это не значит, что нам всё равно. — Вы не понимаете! — Понимаем, Жан. Мы знаем, как Марко дорог тебе и что ты чувствуешь. — Правда? — мрачно спросил Жан. — Ты точно знаешь, что я чувствую? — Хватит болтать, — их перепалку прервал невысокий, но устрашающего вида мужчина, появившись из ниоткуда. Несмотря на рост, он излучал ауру «я вас всех здесь уничтожу», и в комнате сразу же воцарилась тишина. — Капитан Леви, — отдал честь Эрен. — Это… это Жан. Лучший друг Марко. Леви, казалось, изучал его мгновение, а затем обратил своё внимание на Марко. — Его чуть не съел Титан… — И вы хотите вылечить его, а для этого нужна наша помощь. — Да, сэр… Пожалуйста. — Ханджи, — мужчина повернулся, чтобы обратиться к женщине, которую Жан даже сначала не заметил. Она сверкнула глазами за стёклами очков и бросилась к Марко. — Вот это да! Просто посмотри на отпечаток укуса! Я бы… — залепетала Ханджи, осматривая раны Марко, проверяя документы и вытаскивая инструменты из своего белого халата, чтобы измерить температуру, следы укусов и другие вещи, из-за которых Жан начал беспокоиться. — Послушайте, что… — Итак, что мы за это получим? — обратился капитан Леви к Жану, на мгновение отвлекая его от Ханджи. — Простите? — Почему мы должны тратить наши ресурсы на твоего друга? — Что? Я… — Да ладно тебе, Леви, ничего не надо, — Ханджи почти пускала слюни. — Я такого случая давно не видела! Это идеальный шанс изучить… — Тише, Ханджи, я прекрасно понимаю. Но мы не можем растрачивать ресурсы. Скажи мне, Жан, почему твой друг стоит нашего времени? У Жана голова шла кругом. Чтобы спасти жизнь лучшего друга, нужно было убедить грозного капитана в том, что он этого заслужил. — Марко… самый серьёзный и преданный человек. Он способный и сильный! Он входит в десятку лучших! Каждый доверяет ему, он… Он — наше всё! — Таких новобранцев пруд пруди. Почему именно он, а не кто-то другой? — Потому что! Потому что Марко — лучший среди нас! Может быть, он и не лучший солдат, но он лучший человек. Он просто… хороший! Он не заслуживает смерти! Пожалуйста! Пожалуйста, помогите ему выжить! — если бы пришлось умолять, Жан бы умолял. — Я сделаю всё, капитан! Этот мир не заслуживает спасения, если в нём нет Марко! Отбросив гордость, он склонил голову и опустился на колени. Может, хоть так его слова дойдут до капитана. — Хорошо. Подняв голову, Жан широко раскрыл полные слёз глаза и уставился в тёмные, непоколебимые глаза Леви. — П-правда? — Правда. Мы поможем ему, но всему есть своя цена. — Какова бы ни была цена… это того стоит. — Хорошо. Тогда после нашего лечения он попадает под нашу опеку и становится членом разведкорпуса. Рот Жана открылся в ужасе. Он мог спасти жизнь Марко… а потом отправить его на верную смерть. Он поднялся на ноги. — Нет! — Жан! — встревоженно вскрикнул Армин, метнув взгляд на Леви. — Нет! Только не это, ни за что… Марко… — он взглянул на спящее лицо друга. На лбу выступил пот, пока тело боролось с инфекцией. Теперь Марко не выглядел умиротворённым. Он явно страдал, ему было больно. — Слушай, парень, мы не можем тратить ресурсы на кого попало. Ничего личного, но разведкорпус и так вымирает с каждым днём. Если хочешь, чтобы мы лечили твоего друга, он станет одним из нас. В противном случае обращайся за помощью к врачам из военной полиции, — категорично заявил Леви. В его голосе не было злобы, но и сострадания тоже. — Мы лечим наших солдат. — Я не могу решать за него! Он мечтал служить в военной полиции. Я не могу разрушить его мечту. — Если ты этого не сделаешь, он может умереть, Жан, — вмешалась Микаса. — У них есть лекарство, которое может спасти ему жизнь. — Я не могу спасти его жизнь, чтобы он тут же её потерял! — Жан зажал уши руками, уткнувшись лицом в колени. — Он никогда не простит меня за то, что я предал его мечты. — Он не будет ни о чём мечтать, если не проснётся. Задыхаясь, Жан пытался успокоиться и перестать дрожать. Он медленно поднялся, чтобы подойти к Марко. Тот выглядел таким больным. Это разбивало Жану сердце, он сделал бы всё, чтобы спасти его, но… — Я не знаю, что мне делать, — наконец заговорил он хриплым от эмоций голосом. — Точнее, знаю, но… правильное ли это решение? Сделать выбор за него? Или доверить ему самому бороться с болезнью? Я не могу спросить, чего он хочет. Он бы, наверное, хотел, чтобы я сделал выбор самостоятельно… Он всегда говорил, что будет следовать за мной… А я эгоист, потому что просто хочу вернуть его. В комнате повисла тишина. Даже Ханджи остановилась и внимательно наблюдала за ним. К удивлению Жана, заговорил Леви. — Я тоже не знаю правильного ответа. И никто не знает исхода. Поэтому выбирай то, о чём будешь сожалеть меньше всего. Сожалеть меньше всего… Возможно ли сожалеть о шансе помочь? Вдруг Марко умрёт? Можно ли, видя это доброе, милое лицо сказать «нет, не помогайте ему». Или сказать Марко в глаза, что он теперь служит разведкорпусу? Зная его… он был бы не против. Он самоотверженный… добрый и честный… он бы посвятил своё сердце человечеству… А Жан бы не смог уйти от него в военную полицию. Всё ради Марко. И вдруг до Жана дошло. Решение, о котором он будет сожалеть меньше всего. Он мягко улыбнулся другу, осторожно поглаживая его лоб. Все хорошо, Марко… Я уже сделал свой выбор. — Вы уверены, что сможете ему помочь? — он обратился к Ханджи. Та с энтузиазмом кивнула. — Да, с моим лечением у него огромные шансы. У меня такие лекарства, которые… — Возьмите меня вместо него, — Жан повернулся к Леви. Слова вырвались быстрее, чем он смог их обдумать. Но он не хотел забирать их назад. Эрен и Армин смотрели на него так, как будто у него выросла вторая голова. — Я отдам своё сердце и душу разведкорпусу. Возьмите меня вместо Марко. Пожалуйста… помогите ему. Я сделаю всё что угодно. Он заслуживает жизни, о которой мечтал… Он заслуживает… всего на свете… Я буду сражаться за его безопасность и покой. Пожалуйста, позвольте мне присоединиться к вашим солдатам. Ради него. Голос Жана затих. В груди пылали странные эмоции, он еле сдерживал слёзы. — Ты правда готов на всё? — спросил Леви, приподняв бровь. — Да. — Жан… Ты уверен? — тихо спросил Армин. Тот твёрдо кивнул. — Я отдаю своё сердце, капитан. Пожалуйста, помогите Марко. — Договорились. Ханджи, приступай к работе, — с этими словами он ушёл, бросив через плечо. — И, новичок, постарайся не обоссаться во время распределения. — Да, сэр! — Жан… Я, наверное, правда тебя не понимал, — Эрен замолчал, — но… ты поступил самоотверженно. Марко бы тобой гордился. — Не забивай голову! — пропела Ханджи. — Я точно знаю, что делать. Сейчас позову Моблита, и мы сразу начнём лечение. Мало того, что мы его вылечим, так его случай ещё и поможет мне в моих исследованиях титанов! Я с трудом сдерживаюсь, — протараторила Ханджи и мигом вылетела из комнаты. Жан вздохнул с облегчением. — Всё будет хорошо, слышишь?.. Скоро ты проснешься… Я очень хочу увидеть тебя. Я так скучаю. Уходить в тот день было тяжело, но ещё тяжелее было остаться и наблюдать, как Ханджи возится с ранами Марко. Поэтому Жан решил тихо пожелать своему лучшему другу спокойной ночи. В присутствии Ханджи и Моблита было комфортнее поцеловать Марко в лоб и прошептать слова прощания. — Не волнуйся, Жан! Со мной твой парень в безопасности! — Э-э… Марко мне не… Ханджи больше не слушала, сосредоточившись на работе, а Жан не нашёл в себе сил её поправить.