Шиноби на минималках

К вечеру пейзаж сменился с палящего ада на тихую пустынную картину, словно сама природа выдохнула. Мы нашли привал — небольшое углубление в дюне, с низкими каменными выступами, дающими слабую, но реальную защиту от ветра. Йомэ ушла чуть в сторону — разложить вещи, привести себя в порядок и заняться какими-то делами медика. Мы с Какаши остались у костра. Огонь трещал спокойно. Не требовательно, как на миссиях, где ты думаешь: «если будет видно — убьют». Нет. Здесь он был как символ: мы ещё живы. Я сидел, подперев подбородок рукой, лениво швыряя песчинки в огонь, наблюдая, как они исчезают в искрах. Какаши молчал. Устал, наверное. Или делал вид, что читает… свою вечную книжку. Хотя, честно говоря, страницы он не переворачивал минут двадцать. Он решил прервать тишину — Подходящий. Шиноби со странной историей, таинственным прошлым и стилем боя. Ты как пазл, который не влезает в стандартный шаблон. И Данзо этим очень интересовался, как мне докладывали. — Уже нет, — сказал я. — Я… официально не в Корне. Хокаге снял. Какаши оторвался от книжки. На этот раз — по-настоящему. — Это хорошо. Очень хорошо. Огонь чуть треснул. Тепло играло на маске, отбрасывая странные, хищные тени. Он снова повернулся к огню. — Отдыхай. Завтра будет тяжело. Подозреваю, что нападавший был не один. Я кивнул, опускаясь на горячии песок. Ветер усиливался, ночь густела. Но костёр горел. А рядом сидел тот, кто знал, как выжить в этом аду. И, возможно, научит. Утро наступило неожиданно. Как квест от Данзо. Или как комар в палатке. Только этот комар был в 10 000 люменов, жужжал светом и жарил с прямым намерением. Солнце выглянуло из-за горизонта с выражением: «Сейчас я вас поджарю, уважаемые. До состояния чипсов из шиноби». И это был не намёк. Это был приговор. С подписью, печатью и надписью «без права обжалования». Я открыл глаза… и сразу пожалел. Свет ударил в зрачки с такой злостью, будто я задолжал ему зарплату и отпуск одновременно. Сел. Отряхнулся. Как хлебушек, попавший не в тостер, а в песочную бурю. Песок был везде. За шиворотом, в обуви, между зубов и, кажется, в прошлых жизнях. Какаши, конечно, уже стоял. Спокойный, собранный, с лицом: «Я уже успел разочароваться в этом дне, хотя вы только проснулись». Он рассматривал карту. Или делал вид, что это что-то важное, а не просто инструкция: «идти туда, где тебя почти убьют». — Доброе, — буркнул он, не отрывая взгляда. — Весело — это с тенью и оазисом, — зевнул я. — А у нас сегодня, чувствую, меню из разряда «жарко, пыльно, смерть через пятьдесят шагов». Какаши кивнул. Спокойно. Как человек, который уже принял свою судьбу. Или просто не парится по утрам. — Эта зона… нестабильная. Песок живой. Шаг в сторону — и тебя может всосать, как неопытного ниндзя в политику. — Чудесно, — протянул я. — То есть теперь я должен идти строго за тобой, как ребёнок по ковру, пока родители спят. Один лишний шаг — и всё, "съеден системой". — Лучше, чем быть съеденным буквально, — философски заметил Какаши. Йомэ в это время уже поднялась. С видом человека, который понял, что его завтрак — это вчерашний паёк, новый песок и старая травма. — Я могу сварить чай, — предложила она, без особой надежды. — Только если поставим чашку в центр лагеря и просто подождём, пока солнце вскипятит всё вокруг, — хмыкнул я. — Можем даже эксперимент провести: чей мозг закипит первым — твой, мой или чай? Пайки оказались всё теми же. На вкус — как обещание: «Ты не умрёшь с голода, но удовольствия тоже не жди». Шиноби-диета: белки, углеводы и разочарование. Когда мы собрались, Какаши глянул на нас строго. — След в след. Ни шага в сторону. Это не просьба. — Учтено, командир «если-вас-засосало-не-забудьте-помахать», — кивнул я, закидывая сумку. Я ступил. Песок зашуршал. Не просто как земля — а как… хищник, который затаился под покрывалом. Типа: «Ну давай. Один. Шаг. В сторону…» Шли. Медленно. Жарило так, что капли пота испарялись раньше, чем доходили до земли. Я чувствовал, как организм потихоньку сдаётся, а вместе с ним — здравый смысл. И тут — тень. В стороне. Узкая. Скользящая. Не наша. Какаши резко поднял руку. Я застыл, как столб. Йомэ присела, будто заранее знала, что сейчас начнётся очередная песчаная вечеринка с сюрпризом. — …Тень, — сказал Какаши, будто это объясняло всё. Я её тоже увидел. Впереди, у подножия дюны. Что-то… скользит. Медленно. Хищно. Неестественно. — Оу, — выдохнул я. — Погода прекрасна, время утреннее, и вот прям ощущаю — сейчас или нас захотят ограбить, или пригласят на свадьбу с червём. И, честно… я не уверен, что второе хуже. Какаши коснулся ножа. Лицо у него было такое, будто он сейчас не врага ждал, а… очередную главу из "Ича-Ича", но с боевой вставкой. — Приготовься, — коротко сказал он. Я кивнул. Медленно. Сердце уже билось в ритме «ты-опять-влез-в-квест», руки сами сжались в привычной готовности, а глаза — вперёд. И ведь утро только началось. Мы застыли. Тень исчезла — буквально растворилась, будто кто-то нажал «пауза» и забыл отжать. И на миг стало слишком тихо. А потом… БУХ! Земля дёрнулась. Как будто сама пустыня внезапно решила: «Всё, вы мне надоели». Песок взлетел, будто кто-то кинул гранату в кошачий лоток. Из-под земли вырвалась тварь — трёхметровая, шевелящаяся, шершаво-кошмарная. Если бы саламандру бросили в ад и вытащили через пару лет, она выглядела бы… лучше. Мутные слепые глаза, обгоревшая броня вместо кожи, и челюсти, которые щёлкнули так, будто кто-то раздавил бабушкин сундук с костями. — О… — сказал я, не уверенный, что вообще хочу досказать. — В СТОРОНУ! — рявкнул Какаши, испарившись, как мысль у академика перед камерой. Зверюга рванула на нас, издав звук, словно заводили чайник, который не хотел вариться. Йомэ, к чести её сдержанности, отскочила с грацией снайпера и поставила щит из чакры — не на себя, а на свой ранец. Приоритеты. А я… Я выдернул катану. В первый раз. За всё это время. Лезвие вспыхнуло светом. Не в буквальном смысле, но внутренне: «вот он, момент, ради которого я страдал в меню навыков». Катана дрожала в руке. Вибрация, как будто само оружие говорило: «Ну всё, шиноби, давай по красоте». Я метнулся вбок, обходя зверя с фланга. Она развернулась — быстро, как Наруто, учуявший рамен. Хвост хлестнул — и снёс половину дюны, превратив её в пыльную пиццу. Какаши в этот момент метнул взрывные печати. ВЗРЫВ! Дым. Песок. Зверь выглянул из него злее. Как будто взрыв — это был завтрак, а теперь он хочет десерт. — Это кожа?! Или броня из оскорблённых чувств?! — крикнул я, пригибаясь. — Режь не броню! Режь... мягкое! — Какаши скакал, как призрак. Саламандра раскрыла пасть. Слюна — кислотная — брызнула на песок. Он зашипел, как зависть на экзамене. Отлично. То есть: один промах — и меня растопит, как сопли в чайнике. Я рванул под брюхо. Катана вспыхнула чакрой — синеватый контур, приятное жужжание. Ощущение: «сейчас будет красиво». Первый удар — в сустав. Второй — в шею, под броню, в то самое место, где у большинства монстров находится кнопка «уйти с концами».

[СИСТЕМА: ОРУЖИЕ — АКТИВНО] Катана: «Слепой разрез» Эффект: Кровотечение — 15 ед/сек Дополнительно: +30% урона по уязвимым точкам Подсказка: «Режь с умом. Или с пафосом. Лучше — оба сразу».

Чёрная кровь брызнула. Густая, вязкая, с запахом чего-то очень нехорошего. Тварь взвыла. Хвост промахнулся на волосок. Я уже был позади. — Работает… — пробормотал я. — РАБОТАЕТ! Саламандра захрипела, качнулась, захромала, и с грохотом рухнула. Я подошёл. Последний удар. В горло. Тихо. Без понтов. Какаши подошёл, глядя на тушу. Выражение лица: «Может быть, ты и не бесполезный». — Быстро, — бросил он. — Она... ну, ты видел… — я прятал катану. — Я просто… сработал. — Я думал, ты больше теоретик. — Я тоже, если честно. Йомэ подошла, обойдя кислоту. Лицо — всё то же спокойное. Только глаза… блеснули уважением. — Мы должны идти. Шум, кровь — сюда сбежится вся местная фауна. — У нас с собой брошюры «Мы невкусные»? — хмыкнул я. — Нет. Но есть ноги. Пользуйся. Какаши протянул флягу. Я сделал глоток. Горячая вода — как жидкий песок, но в горле — победа. — Через два дня Суна. Без остановок. Без героизма. Без новых монстров, если можно, — сказал Какаши. — А можно? — спросил я. — Нет, — сказал он. Я рассмеялся. Где-то между истощением и эйфорией. Катана на поясе. Опыт в кармане. Жара вокруг. Но внутри… Внутри пело. Я чувствовал себя не просто живым — А сильным. И, чёрт, это было прекрасно. Прошло два дня. Жара не спадала. Она будто не просто стояла — она сидела. Прямо на мне. Как угрюмый джонин, решивший, что я — его стул для медитаций. Воздух был настолько плотный, что им можно было вытирать пот. А он, между прочим, лился в промышленных масштабах. Сандалии скрипели от песка, как если бы я натёр их не стопами, а наждаком. Лез повсюду: в обувь, в волосы, в карманы… один раз даже в рисовые шарики. Как, Система, объясни мне — как?! Каждый шаг — мини-экзамен. Не на технику, не на ниндзюцу, а на банальную: "Выживешь ли ты, если всё вокруг хочет, чтобы ты испарился, а пить нельзя, потому что вода теперь дороже золота?" Если бы не Система, я бы уже стал лоском на дне Сухого Моря. Или запечённым сюрикеном, не уверен. Мы, качаясь на грани теплового удара и философской апатии, наконец добрались до границы. Впереди — стены. Высокие. Песчаные. Подозрительные. Такие, будто ты им сразу не нравишься. Охрана выглядела, как будто каждое утро завтракает камнями и подозрениями. Взгляды — колючие, как кактусы, только ещё и с шиноби-дипломом. Документы были в порядке — спасибо таинственному NPC, который выдал их ещё в Конохе. И пусть они выглядели так, будто их отпечатали на пергаменте, пропитанном потом Гаары, но сработали. Нас впустили. Не без ощупываний, не без вопросов, но впустили. Я сделал шаг внутрь Сунагакуре. И сразу почувствовал, как местная атмосфера мне не рада. Мы заселились в небольшой отель на окраине. Такой… подозрительно скромный. Всё выглядело так, будто здесь когда-то прятали труп, но потом решили сделать ремонт. Номера пахли старым папирусом, песком и лёгкой безысходностью. Какаши ушёл вместе с медиком на «доклад и сбор данных» — что бы это ни значило, звучало как «не ждите к обеду». Меня оставили одного. — Да пожалуйста, — буркнул я в ответ на их уход. — Я и сам себе весёлый. Минут через десять выяснилось, что весёлый я только на словах. Стены были пустыми, окна — пыльными, и даже зеркало отказалось меня узнавать. Сел у окна. Ветер шуршал песком, как будто с кем-то перешёптывался. Подоконник выглядел так, будто вёл войну со временем и проигрывал. И тут…

[СИСТЕМА: ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ] Текущий уровень: 10 Все характеристики: +9 Подсказка: «Вы стали чуть менее жалким. Продолжайте унижаться и дальше!»

Я подпрыгнул. В прямом смысле. Прямо в потолок не врезался — и то удача. Глянул на экран. Потом — на руки. Потом — на дверь. Потом — на потолок. И снова на экран. — Чего?! С пятого… на десятый?! — прошептал я. — Это что, у нас теперь уровни по акции? Проверка характеристик показала, что я стал не просто сильнее. Я стал… ощутимо менее бесполезным. В теле будто кто-то перезапустил Windows. Руки двигались быстрее. Глаза — яснее. Чакра — текла плавно, как кофе из хорошей турки, а не как раньше: "бу-бух, ой, опять забыл, как дышать". Я рассмеялся. Не громко. Но от души. — Пожалуйста… продолжайте мучить меня… если за это дают характеристики. Наступала ночь. Жаркая, песчаная, полная неясностей и чужих аур. Новый город. Новый уровень. Новые неприятности, очевидно. Я ещё раз перечитал уведомление. Медленно, с выражением, как будто от этого текст вдруг станет менее пугающим. Пальцем провёл по стеклу — пыль легла ровной полоской. Прям как мои ожидания от этого вечера — ровно и тускло. Деревня Песка выглядела… напряжённой. Даже луна тут казалась колючей, как будто и она в команде местных охранников: светит тебе в глаза, чтобы ты не расслаблялся. Где-то за стенами еле слышно выл ветер — обиженно, злобно, как собака, которую не пустили на миссию S-ранга. Я потянулся, позвоночник издал звук, будто кто-то поломал хрустальный сервиз в соседней комнате, и с лицом мудреца, потерпевшего поражение от стула, рухнул на кровать. Матрас оказался настолько жёстким, что, кажется, его изначально делали не для сна, а для допросов. Или для тренировок по падению с трёхметровой высоты. Или как запасной элемент оборонительной системы деревни.

[ПОДСКАЗКА: И проверь под кроватью. Просто на всякий случай.]

Мгновенный скачок на ноги. Проверка — рефлекторная, как у кота, которому на лапу наступили. Я заглянул под кровать с настроем "ну ща как в хорроре, спасибо, Система". Пыль. И… сверчок. Он посмотрел на меня. Без осуждения, но с грустью. Взглядом, полным понимания и… усталости. Словно мы с ним оба были статистами в чужом сценарии. Он молча выполз прочь. Я — молча поклонился. — Прости. Видимо, ты тут тоже не по контракту. Снова лёг. Попытался закрыть глаза. Через пару минут… Стук в дверь. Два коротких. Один длинный. Я мигом открыл глаза. Это не Какаши. Он вообще предпочитал появляться как фон на фоне, с эффектом "Призрака из угла зрения". Я подошёл. Рука — на рукояти катаны. Бровь — приподнята. Всё по протоколу паранойи. — Кто?.. — Сообщение для шиноби из Конохи. — Женский голос, молодой, но с интонацией «я вас всех вижу». Вежливо, но так, будто может не вежливо, если будет повод. Я чуть приоткрыл дверь. Передо мной стояла куноичи — стандартная форма Суны, короткие светлые волосы, свиток в руках, на поясе — то ли кунай, то ли шило, то ли предмет воспитательного значения. Взгляд — цепкий, как будто она уже оценила мою чакру, потенциал и шансы умереть в ближайшие три часа. — Вас вызывает представитель казначейства деревни, — произнесла она с таким тоном, будто сообщала о скидках на отравленные сюрикены. — Говорят, по дипломатической линии. Завтра утром. Девятый сектор, зал 3-А. — Меня?.. — переспросил я. — А точно не ошиблись шиноби? — Сказали, вы… разбираетесь в делах. — Тут она чуть усмехнулась, с таким видом, будто дела — это кодовое слово для «бардак, с которым никто не хочет иметь дело». — Не волнуйтесь. Это просто встреча. Да, конечно. Просто встреча. Просто миска яда в виде официального приглашения. Я взял свиток. Кивнул. Закрыл дверь. И остался стоять. Глядя на этот свиток так, будто он вот-вот раскроется и скажет голосом Гаары: «Я наблюдаю за тобой». Я сел обратно. Лбом уткнулся в колени. Глубоко вдохнул. Медленно выдохнул. — Ну вот и отдохнул. Ага. Пять минут спокойствия, одно повышение уровня, и уже зовут на совещание. Отличный отпуск, даже по меркам шиноби. Думал на протяжении пары секунд Солнце в Деревне Песка не просто жарило — оно устраивало мастер-класс по дроблению черепов на гриле «Месть климата». Я вывалился из отеля, утирая пот со лба — и тут же столкнулся с… Какаши-сенсеем. Живой, невозмутимый, будто у него внутренняя печка отключена. — Опоздал на две минуты, — сухо проинформировал он, глядя на меня из-под повязки. — Это потому что я чуть не превратился в гравий, пока искал выход, — проворчал я. — Тут даже стены потеют! — Стены не жалуются, — ответил он и, как по команде, двинулся вперёд. Всё, пора было двигаться. Сектор 9, зал 3-А — звучало как «лекция по выживанию в аду»; я приготовился к худшему. — У тебя ведь отличная ориентация в пространстве, — заметил Какаши, не оборачиваясь. — Да, — буркнул я, — особенно в пространстве собственной комнаты, где никто не пытается угробить тебя прямо сейчас. Пятнадцать минут мы мерили выжженные до корки улицы. Каждая улица — как копия предыдущей, только с новыми колючими кустами. И вот перед нами — скромное здание с табличкой: «Сектор 9, Зал 3-А. Посторонним вход воспрещён. Учихам — строго с пропуском.» — Вот и твой VIP-билет, — хмыкнул Какаши, как будто вручал мне золотую карту к «All Inclusive». — Смотрим не забыть выжить. Дверь распахнулась, и я вдохнул… кондиционированный воздух. Почти плакал от счастья. Внутри стояли два представителя Песка: Старик с морщинами, как свиток столетней давности. Молодой парень, явно усталый от всего, кроме интриг. — Учиха Изуна и Хатаке Какаши, — представился мой сенсей, кивая. — Мы прибыли по поручению Хокаге для отчёта и координации. — Мы в курсе, — сухо сказал старший, — спасибо, что прибыли. Он махнул рукой в сторону шатких табуретов. Мне достался тот, что качался больше всех — потому что, разумеется, Учиха. — Доклад получен. Подтверждаете, что существо из-под песка было не иллюзией? — спросил молодой, легко откидываясь на спинку. — Подтверждаю, — ответил Какаши, а я, не желая отставать, добавил: — Одним ударом. Чтобы было впечатле́ние. Молодой прищурился, будто проверял, не прикалываюсь ли я. — Благодарю. — Старший записал в свиток. — Ваш отчёт передадим Казекаге. Я позволил себе крошечную улыбку: кондиционер + признание ответственности = отлично проведённый день. — Медик ждёт. Встретимся вечером. Не заблудись, — ответил Какаши и исчез с той грацией, которой завидуют призраки. Снаружи снова ад. Причём не фигуральный. А прям вот честный, лицензированный филиал преисподней с песком в глазах, знойным ветерком в уши и ощущением, что воздух подрумянивает тебя как булочку. Песок, как всегда, лез туда, куда он по законам физики вообще-то не должен лезть. Учитывая, что я носил штаны. Солнце било в лицо с таким энтузиазмом, будто я задолжал ему денег. Или убил его кактус. И в желудке… О, в желудке была дыра. Не метафора. Не образ. Самая настоящая бездна. С характером. С голосом. С требованиями. Оглядевшись, я понял: в этой деревне всё выглядело так, как будто даже вывески страдают от жары. Первая: «Песчаный клинок». Оружейная. Не еда. Хотя если продержусь ещё час — съем и катану. Вторая: «Салон загара “Шучу, тут и так жарко”». Спасибо, у меня уже кожа обиделась. И вот наконец — оно. «Кафе “Жгучая пустыня”». Вывеска дымится, будто рис на ней действительно свежий. Я вздохнул с надеждой. С последней чакрой веры в человечество — зашёл. Прямо из ада — в оазис. Прохлада. Тень. Стены, не мечтающие тебя испепелить. И запах… Карри. Пряный. Острый. Горячий, как рукопожатие каге с нулевым доверием. — Приветствую, — сказал я, подходя к стойке. — Есть что-нибудь, что одновременно накормит, поднимет настроение и вернёт веру в людей? Пожилой мужчина за стойкой с усами цвета «седой сенсей после миссии А-ранга» понимающе кивнул. Взгляд у него был такой, будто он лично однажды ел чакру из тюбика и знает, как мне плохо. — Карри. Острый. Наш фирменный. Хотите мясо — курицу, говядину… или кто вы там по жизни? — Всё сразу, — ответил я с пафосом обречённого. — И рис. Много. Столько, чтобы я забыл, что нахожусь в живом песчаном аду. Он хмыкнул с одобрением в духе «мальчик-то с характером». Через несколько минут передо мной поставили блюдо, от одного запаха которого у меня пошла чакра из глаз. Парящий рис. Мясо, как из легенд. Подлива цвета "ярость демона, но с кориандром". Я ел медленно. Почтительно. Как древний монах в храме карри. Без звуков. Даже мозг притих, чтобы не помешать ритуалу еды. Побочный эффект: вера в цивилизацию восстановлена на 12% И вот, когда я почти почувствовал, что жить — возможно, оно произошло. ВЗГЛЯД. Тот самый. Липкий. Точный. Молчаливый. Я замер. Прекратил жевать. Медленно — очень медленно — обернулся. У выхода стоял человек в чёрном. Безэмоциональное лицо. Ни слова. Ни дыхания. Он смотрел. Как повар на недожаренное мясо. Как шиноби на цель. Как жаба на мотылька, только с менее дружелюбными намерениями. …Я моргнул. И он исчез. Ни звука. Ни пылинки. Ни намёка, что он вообще был. Если это был мираж — он был чертовски конкретный. — Платить будете?.. — деликатно напомнил хозяин. Я, не отрывая взгляда от пустоты у выхода, кивнул. Расплатился. И вышел. Снаружи меня снова обняла пустыня. Обняла жёстко. Как родственница, которая не хочет отпускать, но всё равно оставит ожог. Воздух пылит так, будто кто-то взял огромную мельницу, перемолол туда весь песок и знойные ветра, а потом рассыпал эту пыль прямо в лицо — с особым сарказмом. Честно? Я бы сейчас предпочёл оказаться в криокамере. Или хотя бы в холодильнике. Но увы, криокамеры в этой дыре не предусмотрены. Был момент, когда я почти плюнул на всё и хотел снова забиться в тот оазис — к кондиционеру и к карри, которое, кажется, обнимало душу теплее любого пледа. Но что-то в голове щёлкнуло: «А может, это твой последний визит сюда?» И я, с таким лёгким апатичным энтузиазмом, двинулся в сторону окраины — туда, где песок медленно пожирает остатки дороги, а природа напоминает место, где выживают только настоящие звери. Песок здесь — не просто песок. Это маленькие хитрые обжоры, которые с удовольствием цепляются за обувь и проникают в самые сокровенные уголки одежды. Он горячий — словно раскалённая сковорода, и каждый шаг превращается в маленькую пытку, которую никто не просил. Солнце висит надо мной, как строгий учитель, который вечно ждёт, когда ты совершишь ошибку, чтобы тут же выписать двойку и пару лишних заданий на дом. Ветер — тот самый знойный, что дует словно из духовки, щедро перемешанной с пылью. Я смотрю вдаль — песчаные дюны, редкие колючие кусты и такая пустота, что кажется, будто попал на чужую планету, где нет ни капли пощады. Но, знаешь, несмотря на этот ад, в пустыне есть что-то… цепляющее. Может, это ощущение, что ты наконец остался наедине с миром — без дурацких вопросов и начальников, крутивших пальцем у виска. Я сделал глубокий вдох, выдавил из себя остатки оптимизма и шагнул вперёд. Слабое желание гулять постепенно сменялось мыслью, что именно этот первый и, возможно, последний визит запомнится больше всего. Потому что порой именно в самых жёстких местах случается что-то по-настоящему настоящее. Я шагнул — и резко застыл. В воздухе чакра колебалась, будто кто-то пытался настраивать старый вентилятор по Wi-Fi: дергалась, шуршала, но не взрывалась и не горела. Такое ощущение, что сама природа решила устроить тихий флешмоб — «угадай, где я сейчас». Я двинулся туда неспешно, словно шёл на встречу с начальником, который пообещал «всего пару вопросов». Не спешил, чтобы не спугнуть эту редкую атмосферу. А там — та-дам! Девчонка лет тринадцатии, с длинными светлыми волосами, которые сверкают так, будто она каждое утро принимает ванну из шампуня «Сияние солнца». И у неё в руках — веер такой огромный, что, если бы он был покруче, мог бы заменить кондиционер на всю деревню. Она размахивает этим веером с чакрой ветра, словно дирижёр-рокер, управляющий оркестром бурь и ураганов. Ветер вьётся и завывает, будто вокруг бесплатный билет на экстремальный аттракцион «Пустынный смерч» — но без права на выход. И это — Темари! Да-да, не из экрана, а вживую, будто аниме взяло отпуск и решило пожить в реальном мире. Она меня даже не замечает — словно я фантом или персонаж, зависший в коде и пытающийся найти кнопку «Выход». И знаешь что? На минуту — не больше — можно было расслабиться. Да-да, именно так, будто перед тобой стоит не карающая пустыня, а личный вентилятор с функцией «Спасение от жизни». Я стоял, подслушивая эту незаметную битву с ветром, и внезапно понял: даже в этом адском пекле, где песок лезет туда, куда его ждать не приходится, бывают моменты, когда не просто выживаешь, а кайфуешь. Хотя бы на секунду. И тут — хоп. Щёлчок шеи, как у совы на стрессе. Она резко повернула голову в мою сторону. Не просто повернулась — развернулась, как я разворачиваюсь, когда слышу магическое слово: «едят». Её глаза — зелёные, как у ящерицы, которая только что обнаружила на своей территории кого-то непрошеного и задумалась: «Съесть или сначала запугать?» — уставились прямо на меня. Спокойное выражение лица исчезло мгновенно, сменившись на: «Кто ты и почему ещё не улетел в закат с ветром?» А я стою. Прямо. Не дышу, не шевелюсь. Потому что знаю: любое неаккуратное движение — и она, по старой шиноби-привычке, аккуратно разрежет меня пополам. С ветерком. Может даже под музыку из «Лунной сонаты». Взгляд её метнулся вниз — на мою одежду. Чёрное, практичное. Маска АНБУ болтается у пояса, как напоминание, что я, теоретически, профессионал. Теоретически. Её выражение лица мигом стало: «А ну-ка, какого чёрта тут делает АНБУ из Листа?» Настороженность — мгновенная. Как у кошки, которой показали пылесос. Она едва заметно сместила ногу. Сантиметр. Но я-то видел. Это было то самое движение, после которого шиноби обычно исчезают, появляются за спиной и начинается жесть. Или, в её случае, — взмах веера, и я превращаюсь в пыльный силуэт на фоне дюн. Фреска из мясного фарша. Я сглотнул. Не громко. Но по ощущениям — в радиусе пяти метров пересохли все кактусы. Скажу честно: я тоже напрягся. Сильно. Девчонке тринадцать, а чакру она гоняет как командир шторма. Если дело дойдёт до боя… я не то что победить, я не уверен, что успею увернуться. С одной стороны — АНБУ. С другой — маленький природный катаклизм с платиновыми волосами и веером размером с мою самооценку. То ли будущая элита Песка, то ли младшая сестра самого Смерча. Я поднял руки — медленно, без резких движений. Показал ладони. Без оружия. Без агрессии. Только пассивное смирение и надежда, что она всё-таки не фанат быстрой расправы. — Спокойно, — сказал я, больше себе, чем ей. — Свой. Почти. Просто гуляю… Ну… разведка с элементами страха за свою жизнь. В ответ — тишина. Даже ветер стал вежливым и прошелестел чуть тише, качнув край её веера. Она не двинулась ни на миллиметр. Но взгляд держал меня так, будто проверял лицензию на существование. Насторожённый. Холодный. Изучающий. Так смотрят шиноби, когда прикидывают: «Этого можно добить сразу, а того — оставить на потом. Хотя нет, давай наоборот, для симметрии». — Что делает шиноби Конохи на тренировочной территории Песка? — спросила она. Кратко. Резко. С той самой интонацией: «ещё одно слово — и ты входишь в состав национального блюда дня». Внутри у меня всё сжалось. Не от страха — от осознания, что никакой из заранее придуманных монологов здесь не прокатит. Мозг, конечно, начал лихорадочно листать архив под названием «убедительные отмазки в условиях давления», но папка оказалась пуста, кроме одной скомканной заметки: — Я… эм… по поручению. Медикаменты. Передача токсинов. Ну, типа… важные штуки. Бумажка была. Где-то… Оправдание века. Настолько гениальное, что я сам бы себя арестовал. Причём без права на телефонный звонок. Темари, очевидно, не купилась. Веер взлетел в воздух — и, прежде чем я успел выдохнуть «давай решим как цивилизованные шиноби, которых нет», раздался вжух. Ветер. Колючий, как обида Саске на общество. Прошёл в сантиметре от моего лица. Я почти услышал, как мои брови шепчут друг другу: — Всё. Мы увольняемся. Скатертью дорога этому идиоту. — Хорошо! — выкрикнул я, отпрыгивая с грацией напуганного чайника. — Плохая подача, понял! Можно же было просто сказать: "Мне не нравится твоя рожа!" Она молчала. Поза — как у воительницы. Веер — наготове. Глаза — сосредоточены. А я… чёрт. Шаринган активировался сам. Без команды, просто щёлк — и красные зрачки закрутились, как вентиляторы в офисе перед отключением света. Мир стал чётче. Быстрее. Опаснее. Темари приостановилась. Миг. Всего один. И что-то в её взгляде изменилось. Уже не просто агрессия — а внимание. Подозрение. Интерес. Не страх — это было бы слишком просто. Скорее что-то в духе: «Ты что, тоже с бонусами по акции родился?» Она уставилась мне в глаза. Прямо в шаринган. В её взгляде читалось: Что это за чертовщина и почему оно светится, как ёлка на декабрьской панике? Я молчал. Потому что: а) не хотел объяснять, б) сам не до конца понимал, в) у меня до сих пор щёка чесалась от прошедшего ветра. С извинениями и угрозой повторного визита. — Шаринган? — спросила она. Голос ровный. Но веер — по-прежнему не в положении «безопасно». Я мог бы пошутить. Сказать, что это линзы от Учиха Vision™, с функцией распознавания агрессивных вееров. Но судя по глазам Темари, шутки здесь обмену не подлежат. Она чуть наклонила голову — оценивающе, будто сканирует: "Можно ли это оставить живым. Хотя бы временно." Настроение сменилось: от «убить немедленно» до «подозрительный, но, возможно, не совсем идиот». Веер всё ещё был наготове, но дыхание Пустыни стало чуть менее враждебным. А я? Я выдохнул. Внутренне. И подумал, как всегда: Ну вот. Отпуск начался. С попытки умереть от девочки с вентилятором. Всё идёт по плану. Темари двинулась первой. Без прелюдий. В лучших традициях: "давай без разговоров — сразу по лицу". Прыгнула вперёд — с веером, занесённым как дубина мести, как будто я украл последний стакан холодного чая в деревне. Я, естественно, отшатнулся — не просто на инстинктах, а уже под полной опекой моего родного, ворчащего шарингана, который буквально нашёптывал в мозг: “Голову вправо, если не хочешь жить с симметричным шрамом.” — Так, спокойно, юная буря! — выкрикнул я, блокируя её кулак локтем. — Может… поговорим, а не устраиваем Третью Песчаную войну? Ответа не последовало. Только удар ногой, куда менее дипломатичный. Такой, после которого тазовая кость может подать заявление на увольнение. И она действительно била сильно. Не в духе "ой, девочка замахнулась", а скорее "если попадёт — твой позвоночник будет пить кофе через трубочку". Причём веер даже не был задействован. Что меня одновременно радовало… и пугало. Потому что, если без веера она такая, то с веером — это уже уровень: «объявить эвакуацию всей страны». Шаринган работал, как сенсей с линейкой. Каждое движение — заранее понятно. Каждый замах, каждый микроспазм мышц — предсказуем. — Левый бок, подсечка, через секунду удар… ага, вот он, — мысленно комментировал я, как диктор футбольного матча, уворачиваясь и одновременно перехватывая её руку. Темари зашипела. Всерьёз. Как кот, которому в миску положили не то. Попыталась вырваться, дернулась, прыгнула, ударила локтем — и попала. По касательной, но смачно. Щека загорелась. Где-то внутри я услышал, как моя гордость открыла аптечку и начала искать зелёнку. Я откатился, кувыркнулся — и снова рядом. Она — с поднятым веером. Я — снова ловлю запястье. Не потому что хочу — просто потому что “иначе будешь собирать себя в мешочек”. — Не даёшь дышать! — рыкнула она. — Ты с веером размером с входную дверь! Я дышать не даю?! Ты, между прочим, портативную песчаную бурю устроила, тебе вентиляция скоро отдельный ранг выдаст! Удар. Я блокирую. Удар. Уклоняюсь. Шаринган пашет, как студент на последней сессии: всё видит, всё знает, но с каждым мгновением всё ближе к истерике. Она честно старалась. Резкая, техничная, почти безошибочная. Для 13 лет — настоящий мини-ураган. Но пока она не раскрыла веер — я был в игре. Без дзюцу. Только рукопашка. Только учиха в режиме “шанс есть”. — Да отпусти ты руку! — рявкнула она, зло, яростно. — Ага, и ты мне этим веером врежешь, а потом скажешь: “Он сам подставился, я вообще ни при чём!” Она вздохнула. Резко. Устало. И… замерла. А я — остался на месте. Не атаковал. Не шевелился. Просто смотрел. Мы дышали. Тяжело. В пекле. Среди песка, пыли и бешеного пульса. Вокруг — пустыня. Внутри — боевой ураган на двоих. — Хорошо дерёшься, — выдохнул я, смахивая пот со лба. — А ты слишком много говоришь, — отрезала она, но уже без ярости. Я чуть расслабился. Ну прям вот каплю. Типа, мы почти подружились, веер не в лицо — значит, уровень доверия уже как у соседей по лестничной клетке. Пыль улеглась. Взгляды не сверлят. В голове включилось: “Ну вот и всё, душевно побеседовали, теперь бы чаю...” И тут она делает шаг назад. Не просто отступает — а именно тот шаг, что делают шиноби, когда хотят добавить к диалогу немного “пожуй-ка чакру, гость дорогой”. Веер взмыл вверх. — О, нет, нет, нет... — выдохнул я, медленно осознавая, что сейчас будет урок по выживанию без диплома и шансов на пересдачу. ВЖУХ. Порез ветра рассекает воздух — настолько остро и быстро, что шаринган захлёбывается в панике. "ПРОСТО ДЕЛАЙ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ, КУСКОКАКАО!" — кричит внутренний голос, и пальцы сами складывают печать: — КАТОН: ГОКАКЮ НО ДЗЮЦУ!!! Я понял, насколько это была ужасная идея, ровно в момент, когда огонь встретился с ветром. Ветер: "Привет!" Огонь: "Привет!" Вместе: "ДАВАЙ СДЕЛАЕМ АПОКАЛИПСИС!" Огненный ураган. Огромный. Хищный. Красиво… смертоносный. Если бы меня кто-то потом спросил, как это выглядело, я бы сказал: “Как будто кто-то включил ад на максималках и забыл выключить.” — БЛИН!!! — всё, что я успел сказать перед старым добрым "БАМФ!" — техникой замены. Дерево. Стандартное. Веточка кармы и спасения. ХЛОП. Я уже за её спиной. Дышу, как после марафона в сауне. Волосы в стороны. Лицо покрыто песком, гарью и философским осознанием своих решений. Катана — в руке. Ровно. Плавно. Осторожно ложится ей на плечо. Ничего личного. Просто я слегка только что взорвал себя. — Без обид, — произнёс я, с тем ровным голосом, каким обычно говорят "я не убью, если ты тоже не начнёшь". Темари замерла. Глаза — расширены. Веер — внизу. Мозг — на подгрузке. Примерно так же я выгляжу, когда вижу счёт за рамен на вынос. — Не собирался ранить, — добавил я, всё ещё стараясь звучать как шиноби, а не паникёр с пылающими бровями. — Просто… я сам себя поджёг. Бывает. У нас, в Листе, это почти традиция. Типа посвящения. Или дурацкого обряда. Мы... импульсивные, да. Она повернула голову. Медленно. Как будто проверяла: "Он точно реальный, или мне жаркое солнце рисует комедию?" Посмотрела в профиль. Оценила. И с лёгкой усталостью выдохнула. В самый разгар моего очередного морального краха и почти запущенного обмена колющими веерами и огненными ураганами — бац! — появляется Какаши. Как будто кто-то наконец нажал кнопку “пауза” в нашем хаосе, приправленном песком и сарказмом. Он влетает так быстро, словно его подвозили на реактивном скейтборде, и с лёгкостью останавливает наш мини-апокалипсис. Ну или как минимум эту анимешную версию «ветер против огня», которая грозила превратиться в катастрофу уровня «Пустыня 2: Возвращение Песчаного Кулака». — Всем стоять, — спокойно говорит он, разворачивая перед Темари стопку документов. Удостоверения, разрешения Казекаге, пару фирменных печатей и даже наклейку “Проверено и одобрено”. Всё по бумажкам, ребята. Темари на секунду замирает, как будто пытаясь понять, кто на самом деле режиссёр этой драмы — и тихо вздыхает, снимая с себя часть напряжения. Но глаз не спускает, явно считая, что любой промах теперь равен объявлению войны, а ей эта "война с соседями" точно ни к чему. — Если бы вы всерьёз ранили друг друга, — мрачно замечает она, — это означало бы войну. Большую. Между нашими деревнями. Я невольно представил себе новости: «Сегодня в пустыне: огненный ураган и веерный шок! Подробности после рекламы». Какаши кивает и бросает мне взгляд: «Ну что, герой, расскажешь?» Пошли в сторону отеля. Какаши уже не молчит и устраивает допрос уровня «FBI на пенсии»: — Тебе стоит действовать более скрытно... — Знаешь, — отвечаю, стараясь звучать убедительно, — Это девчонка просто решила проверить мою выносливость. На всякий случай. Видимо, для статистики. Темари, стоя позади, оборачивается и, глядя прямо в меня, спрашивает с лёгкой усмешкой: — Как твоё имя, шиноби, с которым я только что сражалась? — Изуна, — отвечаю не моргнув, с долей гордости и надеждой, что меня не перепутают с уличным торговцем веерами. Она кивает, словно занося меня в свой личный блокнот «опасных, но перспективных» — туда, где хранятся те, кто может сломать веер… или хотя бы жизнь. И на этом мы разошлись. Пока что. А у меня внутри остался лёгкий морозок. Как будто пустыня, эти ветры и наш маленький «песчаный ураган» ещё не сказали последнего слова.