Шиноби на минималках

Проснулся я спокойно. Даже без криков. Ни хлопков, ни взрывов, ни воплей в стиле "Это не моя чакра!" — тишина. Это уже само по себе подозрительно. В мире, где утро может начаться либо с бума сюрикена в лицо, либо с квеста «Найди свою ногу, пока она не ушла в отряд АНБУ», такая мирная тишина — угроза, замаскированная под уют. А может, это засада… от Вселенной. Она хитрая. Первое, что я почувствовал — простыня скользит по плечу как-то… иначе. Тело… эээ… вытянулось. Не то чтобы прямо "о, я теперь как Кимимаро без костей", но что-то в районе бедра шепнуло мне: «Мужское развитие — уровень: серьёзно?» Поднялся. Потянулся. Всё хрустнуло. Причём с таким вдохновением, будто мое тело решило дать сольный концерт под названием «Симфония суставов, часть утренняя, с переломами». На секунду закралась мысль: А может, я просто эволюционировал в старика? Пропущена стадия 'взрослый', зато +10 к нытью при подъёме и автоматический бонус к чтению мелким шрифтом"

[СИСТЕМА]

Поздравляем! Вы достигли 50 УРОВНЯ! Звание: Шиноби среднего ранга Новый титул: «Уже не совсем зелёный» Эффект: +1 к урону по самоуверенным генинам Открыт пункт: «Жизнь начинает пахнуть взрослой ответственностью»

Я закатил глаза так глубоко, что на секунду увидел свой предыдущий перерождение. — Иронично, — пробормотал, потягивая воздух, словно чай. Комната была… уютной. Слишком уютной. Так не должно быть. Тёплый пол — как объятие заботливой бабушки, которое ты не просил, но оно уже вплелось в твои тапки. Плед — накинут так аккуратно, что я начал подозревать в доме присутствие домового шиноби. Или маму. Хуже. На столе — зелёный чай. Тот самый, из категории «выпей меня — и, может, ты вспомнишь, кто ты вообще». Он смотрел на меня так, будто был старым сенсеем, вернувшимся из отставки ради одного последнего дела. «Ты три года лазил по пустыням, скалам и подземельям. А теперь — сиди. Пей. И, чёрт возьми, цени тишину, пока она не превратилась в очередной рейд от клана Яманака». Я взял чашку. Сделал глоток. И сразу пожалел, что не налил сахара. — Ну вот и утро, — пробормотал я, уставившись в никуда. — Осталось только выяснить, сколько взрывных печатей я забыл обезвредить перед сном. И правда, тишина. Прекрасная. Почти священная. Такая тишина, при которой даже совесть просыпается и шепчет: «Может, помедитируем?.. Или хотя бы уберём на столе?..» Пять… Четыре… Три… Тук-тук-тук. Не просто стук. А такой, будто кто-то не в дверь, а в мою судьбу долбится кулаками, обмотанными нервами. Дерево вздрогнуло. Стена вздрогнула. Я — тоже. Тишина сбежала из окна, хлопнув по дороге ставнями. Я поморщился. Надежда на утро с йогой, саморефлексией и «а может, я начну вести дневник» улетела в закат, унося с собой тапок. Открыл дверь. Конечно же — АНБУ. Один. Целый. Строгий, как сама идея дисциплины. На лице — маска филина. Глаза не видно, но я их почувствовал: «ты мне уже надоел, хотя мы только встретились». — Учиха Изуна, — произнёс он с тем тоном, будто я — последний кусок пиццы, и он знает, что это его, но кто-то уже надкусил. — Ну конечно. В шесть утра ведь никто с хорошими новостями не приходит, — зевнул я, лениво почесывая затылок, как будто этим можно вычесать тревогу. — Сейчас восемь. — Точно? (Было восемь. Но спор ради принципа — это же святое. Почти религия.) Он молча уставился. А точнее — филин сделал вид, что уставился. Я почувствовал флюиды: «Я АНБУ. Я не разговариваю с шутами. Просто иди.» — Требуется явка в штаб. Срочно. — А если я скажу: «не могу, чай ещё горячий»? Пауза. Такая… ледяная. Как взгляд бабушки, когда ты не доел её пирожки и осмелился жить дальше. — … — Понял. Уже иду, — вздохнул я, будто вселенная только что повысила сложность. Собрался за две минуты. Новый рекорд. Катана — на месте. Спит в ножнах, как и я пять минут назад. Маска — слегка наискось. Стиль: «я только проснулся, но уже готов спасать чью-то деревню». Одежда — по шиноби-меркам сойдёт: Один носок с дыркой, но если меня не убьют — никто и не заметит. Если убьют — тем более. На улице — свежо. Тот самый тип утреннего холода, который говорит: «Хочешь жить — двигайся. Хочешь согреться — попади в передрягу». Небо сияет. Свет… вдохновляющий. Типа "давай, иди, впереди тебя ждёт сюжет, побочные квесты и минимум два дракона по пути". Я втянул воздух, поднял воротник и сделал первый шаг. — Прекрасное утро, — пробормотал я. — Прямо чувствую: или приключение, или очередной экзамен на выживание под видом "просто поговорить". АНБУ молча двинулся вперёд. И я — за ним. Потому что шиноби, как известно, не выбирают, когда начинается новая глава. Иногда она просто ломится в дверь с маской филина и категоричным «требуется явка». Лёгкий ветер играл с листвой, шепча свои тайны. Академия медленно просыпалась — смех детей, беготня, гомон, словно сам мир решил немного отвлечься от бесконечных боёв и квестов. Вдруг кто-то из толпы, не задумываясь, выкрикнул: — О! Дядя с катаной! Я на миг застыл. Катана? О, да. Серьёзный аргумент. — Я не дядя, — бурчу, поднимая брови и глядя на своё отражение в стекле рядом. Там стоял я — чуть растрёпанный, с глазами «я-то точно плохо спал», и с лёгкой тенью сомнения в уголках губ. Хм. Ну… может, чуть-чуть дядя. Но не самый скучный дядя, а тот, который знает, как провести пару часов, рассказывая истории про то, как он чуть не погиб от собственной собственной нерасторопности, и почему чай — это святое. Дети же махали мне руками и требовали рассказать что-нибудь про великие подвиги И вот он — штаб. Величественный. Холодный. Молчаливый. Стоит, будто давно всё про тебя понял и теперь просто ждёт, когда ты сам себя подставишь. Я вдохнул. Настроился. 50 уровень. Три года в полях. Усталость в костях. И лёгкое ощущение, что всё только начинается. Потому что в этом мире тишина — просто прелюдия к хаосу. А я… уже на главной роли. В штабе пахло бумагой, стрессом и тем особым сортом чая, который варят только у Хокаге — чтоб хоть что-то согревало в этом бесконечном бюрократическом аду, где даже сквозняк несёт нотки отчаяния и галлона чернил. Я открыл дверь кабинета. — Учиха Изуна, — произнёс я вслух, будто повторение моего имени добавит уверенности. — По приказу. На доклад. С надеждой, что это не очередная миссия в кишащем кислотой болоте. За столом сидел Хокаге — Сарутоби. Его лицо выражало нечто среднее между терпением учителя, который только что проверил контрольную работу, и тихим ужасом от ответа «Рамэн» на все вопросы. Медленно поднял взгляд — настолько медленно, что казалось, он подумывает, не заснул ли я за дверью. — Учиха Изуна… — повторил он, словно моё имя внезапно выпало из холодильника, и он пытается понять, что с этим делать. Я напрягся. В воздухе запахло неприятностями. — Что-то не так? — спросил осторожно. — Хмм… всё как раз очень… интересно, — задумчиво протянул он, доставая свиток. Красный. Пахнущий официальщиной, пылью веков и разбитыми надеждами. — Согласно внутренней переаттестации и политике синхронизации системы подготовки кадров… О-о-о нет. — …на фоне нестабильной демографической реформы… ЧТО?! — …и учитывая заключение Совета, а также статистику уровня развития шиноби в вашем возрастном секторе… — Скажите уже прямо, — перебил я. — Меня увольняют? — Нет-нет, — отмахнулся он, будто это слово слишком грубое. — Просто… переводим. — Куда? Он откашлялся, будто собирался проглотить таблетку, которую давно откладывал. — В академию шиноби. Пауза. Очень. Длинная. Пауза. — …в смысле, в качестве инструктора? — Нет. — Тогда, может, в охране? — Не совсем. — …ох уж это «не совсем»… — Я выдохнул. — Вы ведь не хотите сказать… — Ваше новое прикрытие: официальная регистрация как генина. Возвращение в класс. Со скамейкой. И расписанием. — … Я моргнул. — Вы… серьёзно? Сарутоби вздохнул, потер лоб и выглядел так, будто у него была голова, набитая всеми моими неудачами и старыми счетами. — Это приказ сверху. Один из… принципов сбалансированной реинтеграции шиноби в мирное общество. — Мирное?! — воскликнул я. — Вчера я перерезал водяного клона ядовитым сюрикеном! — А теперь — «сбалансированная интеграция»? — он пожал плечами, словно говоря: «Самому интересно». Я прищурился. Он посмотрел мне прямо в глаза, с выражением: — Добро пожаловать… в класс 7. Хокаге не спеша начал выдавать мне дальнейшие указания. С каждым его словом в голове всё отчётливей росли вопросы, но я решил пока не перебивать — выжидал момент, когда внутренний протест выйдет наружу с эффектом грома, молнии и, может, пару раз выстрелит в воздух. — Твой новый учитель — Ирука Сенсей, — произнёс он так, будто объявлял, что завтра утром пойдёт дождь, а не что меня отправляют обратно в класс 7. — Класс 7. Занятия начинаются в 8:00 утра. Будь пунктуален. Я скосил на него глаза с выраженной смесью: «Серьёзно? Это даже не сюрприз, это рецидив из канона. Что дальше — завтра завтракать вместе и драться на переменах?» Ирука… старик с сердцем размером с гору и терпением, сравнимым с моим, когда я три года пытался не сойти с ума. Если бы терпение измерялось в литрах пота и ночных проклятий, у нас с ним был бы общий резервуар, который мог бы утопить целую армию из назойливых миссий. С ватными ногами и ощущением, что меня только что отправили на переподготовку в детсад, я вышел из штаба. В голове крутилась одна мысль: Вот этот старик… раньше записывал меня в АНБУ, делал сильнее, закалял как сталь… а теперь просто бросает обратно в школу. В генины. Как будто я — ребёнок с катаной, а не бронированный дед с 50 уровнем! Я медленно потер виски, чувствуя себя героем трагикомедии, чья главная сцена — «Перевоспитание в условиях школьного расписания». — «Система» наверняка ржёт где-то в сервере. А может, и сам Сарутоби, подглядывая из-за спины с этой кагэ-усмешкой «Я же говорил…» Поглядел на свои руки — крепкие, усталые, но всё ещё мои. Потёр плечо, словно говоря себе: — Ну что ж, Изуна, придётся вспомнить уроки… и научиться снова не попадать впросак. Потянулся к катане. Она молчала, будто сама удивлялась моему положению и готовилась к новой, неожиданной главе. Дом встретил меня почти так же, как всегда — тишиной, слегка притухшим светом и знакомым запахом дерева, перемешанным с чуть затхлой пылью. Как будто стены хранили свои маленькие секреты и слегка недоумевали, почему я всё ещё жив и пришёл домой не в бинтах. Я снял маску АНБУ — эту чёрную штуку, которая давно стала как второе лицо, хотя и жёстко душит, когда носишь её слишком долго. Как будто сама пытается напомнить: «Пожалуйста, дыши!» Форма — та самая тяжёлая, с кучей креплений и карманов, — шуршала в руках, когда я скидывал её на пол. Она плюхнулась в какой-то угол, куда обычно попадают вещи, заслуживающие забвения. Как старые носки или попытки объяснить «почему я опять вернулся в школу». Пару шагов вглубь квартиры — и вот она, чёрная майка с гербом Учиха на спине. Футболка, которую я надевал ровно… ну, почти никогда. Миссии — форма АНБУ. Дома — домашняя одежда. Ничего нового. Я взял майку, перевернул её в руках, чуть улыбаясь: — Вот она — настоящая суть Изуны. Не броня. Не миссии. Просто я. Подкинул майку на плечо и подошёл к зеркалу. Глядя на своё отражение, чуть нахмурился, будто пытаясь найти того самого парня, который несколько минут назад носил звание маленького анбу и мог разорвать на части всех на свете. Ну, почти... Я как раз натягивал штаны — те самые, что не душат тебя морально, в отличие от брони АНБУ, — как дверь вдруг скрипнула. Плавно. Тревожно. С нотками: «Если это грабитель — то он очень вежливый. Может, ещё и тапочки принесёт.» Но нет. Это был Саске. Мокрый от утренней тренировки, волосы растрёпаны, майка прилипла к телу. На лице по классике: 90% — хмурость, 10% — осуждение мира, 100% — «ты опять сделал что-то, за что мне стыдно, даже не зная деталей». Он прошёл пару шагов, аккуратно поставил тапки, повернулся... …и застыл. Я стоял в майке и штанах. Без маски. Без брони. На спине — герб Учиха, а не АНБУшная плечевая кобура. Словно... обычный шиноби. Даже скорее — как подросток, идущий на тренировку, а не «спецагент по зачистке подземелий с кислотными саламандрами». — …Ты чё, — наконец выдавил Саске, — уволился? — Почти, — пожал я плечами и сел на край дивана. — Меня… понизили. — Чё? Я вздохнул театрально. Вытащил из-за пояса свернутый бумажный приказ, как завещал Сарутоби, и протянул ему. Пока он читал, я медленно наливал себе чай. С лицом шиноби, который видел слишком многое… …и теперь должен решать задачки на логику в 7-м классе. Слава Каге. Не по биологии. — …Генин? — Саске приподнял бровь. — Ты? — Да. — В академию? — Утром. С восьми. По расписанию. Ирука-сенсей. Форменная паранойя включается с 7:55. Он моргнул. Потом — ещё раз. И затем… ухмыльнулся. Причём так, как будто впервые за неделю эта улыбка вылезла не по поводу очередной победы, а из чистой, первозданной, нефильтрованной радости. — Так ты теперь будешь… как я? — Не совсем. Ты — гений. Я — пенсионер в теле студента. Он хмыкнул. Смех. Реальный. Даже с чуть слышным хрипом в горле. Словно организм отказался фильтровать эмоции от удовольствия. — Погоди… ты в той самой форме, да? С короткими рукавами? Я мрачно кивнул. — С повязкой на лбу? — …и табелем успеваемости, не забывай. С графой «поведение: нуждается в адаптации». Саске сел рядом, уткнувшись кулаком в подбородок. Несколько секунд — молчание. А потом я отчётливо услышал, как в нём упало что-то тяжёлое. Где-то рядом с чувством гордости и амбиций. Камень. Из чистой, сверкающей зависти. — Значит… ты больше не АНБУ? — Временно. Он фыркнул: — Ха. Слаба-а-ак. — Я под прикрытием. Секретная операция. Слежка за Наруто. Интеграция в класс с риском для психики. Катастрофа 7 уровня — «групповая работа». — …возможно, и правда операция. Я поставил чай перед собой. Саске бросил взгляд на мою форму ещё раз, медленно, как будто пытался зафиксировать в памяти, чтобы потом вспоминать и ржать в дождливые вечера. — Ну, удачи, "Генин". Не забудь пенал. — А ты не забудь, что я всё ещё умею подставлять кунай под рёбра. Даже в шортах. Я всё-таки сделал себе завтрак. Не потому что хотелось — скорее потому что желудок уже начал стучать по рёбрам изнутри, требуя свои права, как профсоюз с мегафоном: «Либо яйца, либо забастовка!» Пара яиц, тост, зелёный чай… Ничего сверхъестественного. Просто традиционный приём пищи позорно пониженного шиноби, у которого впереди школьная скамья. За спиной послышался шум воды — Саске принимал ванну. Я только вздохнул. Легко быть загадочным, когда тебя не заставляют возвращаться в академию. Завтрак был… тихий. Почти медитативный. Я даже на секунду расслабился, выпав из реальности и погрузившись в созерцание тоста, как в дзэн. А потом… тишина сменилась отсутствием. Вода перестала литься. Шаги по коридору… и всё. Саске исчез. Как призрак. Или… шиноби. Что, впрочем, одно и то же. Просто один оставляет за собой холод, а другой — отчёт об успешной миссии. Я прищурился. Оглядел квартиру. Тапки — на месте. Повязка — на месте. Саске — нет. Либо он овладел техникой телепортации, либо… — …пошёл к Наруто. Докладывать, — буркнул я и отпил чай. Отпив, подумал, что заслуживаю медаль. Или хотя бы пирожок. Или хотя бы, чтобы Наруто не подавился лапшой от новостей. Мозг тем временем уже разыгрывал сцену: — Ты врёшь! — Я Серьёзно! — ХАХАХА! — (Звук удара головой об стол.) — Он теперь генин, как и мы! — Ну, да. — ВЖЖУХ! — лапша прямо в дыхательные пути. — Наруто, нет, дыши! Dыши, мать твою, дыши! Я отложил ложку. Посмотрел на тост. Потом снова на чай. — Нет, ну серьёзно, — повторил я вслух. — Это официально худшее повышение в истории системы. Меня понизили вверх. Весь оставшийся день я провёл в тяжких раздумьях. Не просто раздумьях. А тех самых — которые начинаются с фразы «Что пошло не так?», а заканчиваются «Серьёзно, Вселенная, какого?» Я метал кунаи. В мишень. В дерево. В банку из-под консерв — причём с такой идеальной точностью, что даже внутренний критик, обычно громогласный как Хиддан на кофеине, замолчал и выдал: — Ну да, уровень 50, всё как положено. Только жаль, что завтра ты пойдёшь не на задание ранга S, а на УРОКИ ЧТЕНИЯ. Кунай, пущенный с досадой, рассёк воздух с такой яростью, что, кажется, хотел вырезать из мира само слово «академия». Или хотя бы стереть его с таблички у входа. Наступило утро. И оно было отвратительным. Не просто "мне не хочется вставать", а настроение категории "всё, отмените, я не подписывался". Чай — не тот. Хлеб — подгорел, как моя надежда. Даже воздух — холодный и влажный, как комментарии Сарутоби. Он будто прошептал: — Сегодня твоя гордость снова получит по щам, брат. Саске тем временем вылетел из ванной, как будто его только что благословили бодростью и антидепрессантом. Майка свежая. Волосы взлохмачены с каким-то стилем. На лице — ухмылка шиноби, который впервые видит, как его "старший" брат идёт в школу пониже рангом. Шёл рядом со мной — спина прямая, шаг уверенный, зубы не скрипят от боли самоуважения. Везёт же людям. — Ты выглядишь… вдохновлённо, — проворчал я, проверяя, не задохнулся ли от злобы. — А ты выглядишь так, будто тебе дали прозвище «генин-ветеран», — невинно отозвался он. Я буркнул что-то нечленораздельное. Возможно, проклятие. Возможно, мантру. Никто не уточнил — и слава богу. Мы шли. Спокойно. Мрачно. Шаги отдавались в голове как счёт до казни. И вот поворот. Ещё пара минут — и будет виден главный вход в академию. Врата. Портал. Бюрократическая ловушка 6-леток. Я машинально потянулся к боку. Пусто. … — КАТАНА! — вырвалось у меня почти с придушенным шипением. Саске повернул голову: — Ты что, хотел прийти в академию… с оружием? Я замер. Выдохнул. Серьёзно. Это было бы… немного подозрительно. — Ты забыл, что ты «новичок», а не Анбу? — хмыкнул он. — Спасибо, что напомнил. Мог бы начать с этого. — Хотел посмотреть, как тебя выгонят через пять минут после прихода. — С криком "уберите это существо от Ируки". — Прекрасный брат. Поддержка, как она есть. И вот она — площадь перед академией. Свет. Люди. Шум. Дети бегают. Ученики смеются. Кто-то машет рукой Ируке. А я… Я. В чёрной майке. Без маски. Без катаны. В статусе генина. На спине — герб Учиха, как детский рюкзачок для гордости, только без наклеек и с багажом травм. Саске на секунду задержался у ворот, окинул меня долгим взглядом, в котором явно мелькнули и сочувствие, и чистое злорадство. А потом ехидно добавил: — Удачи. Вход в класс. Я сделал это с выражением лица, которое обычно появляется у шиноби перед тем, как они идут в логово врага. Или в кишащую ядром сколопендру. Впрочем, разница минимальна. Дверь скрипнула — я вошёл. Тишина. Класс замер. Головы поворачиваются. Дети смотрят с видом: «Подозрительно знакомо…» Кто-то тихо шепчет: — Эй, это… это вроде брат Саске? — Да ну, он старше. Он был… где-то. — Я помню, он был тут… лет семь назад. При поступлении. А потом — бам — испарился. — Может, он в бегах? — Может, он агент? — Может, он учитель под прикрытием?! Озвучить это вслух, конечно, никто не рискнул. Даже гиперактивный Узумаки с его ртом, как у мегафона, промолчал. Я прошёл вперёд. Сел в самый дальний стол — место изгнанников и ветеранов. Через пару секунд вошёл Ирука-сенсей. Вежлив, бодр и совершенно не подозревает, что в классе сидит шиноби, у которого за плечами больше трупов, чем у всех этих детей вместе взятых карандашей. Он оглядел класс. Его взгляд задержался на мне. — А… эм… это наш новый ученик. Учиха Изуна. Будь добр, представься. Я встал. Медленно. Как ниндзя, у которого в кармане не ученическая карточка, а приказ на ликвидацию. — Учиха Изуна! Сел обратно. Хреновое первое впечатление. Минус пять к карме в классе. Плюс десять к уважению у троих тихих девчонок в углу. Первые страдания. Я не думал, что скажу это, но... я скучал по Корню. По коридорам со скользким полом штаба АНБУ. По Данзо, который раз в три дня кидал мне отчёты с пометкой: «В случае провала — не возвращайся». Потому что сейчас... Сейчас я слушал, как Ирука объясняет, как правильно наматывать бинт на ушиб. И как важно различать руку от ноги при первой помощи. Я. У которого в кармане инструкция по применению огненного шара в заминированном коридоре. Я посмотрел на табель. На класс. На Наруто, который обводил свою тетрадь кружочками, словно это был шифр для спасения мира. На Сакуру, которая всматривалась в Саске так, будто шаринган должен был вспыхнуть и у неё. На Саске, который сделал вид, что меня не знает. И в этот момент я понял… Я скучаю. По шнурку из Корня. По тому, что держал у двери, когда Данзо учил не моргать при броске куная. По тому ощущению, что хоть кто-то учит чему-то, что реально спасёт жизнь. В это время Ирука показывал, как правильно приклеить пластырь на картонного манекена с нарисованной царапиной. — …и вот так мы закрываем рану. Молодцы! Я закрыл глаза. Уроки пронеслись, как буря — быстро и неожиданно. Ирука, наконец, переключился на более серьёзный тон, словно откуда-то достал древнюю книгу с напутствиями: — Молодое поколение — это будущее деревни, и важно, чтобы каждый из вас понимал свою роль… Я уже почти отключился, пропуская слова мимо ушей, погружённый в свои мысли о предстоящем обеде — великом священном ритуале, который оставлял куда больше впечатлений, чем бинты и учебники. И тут — бац! — он начал перечислять будущие команды и их наставников. Мой мозг проснулся, как будто кто-то внезапно включил свет в глухой, тёмной комнате: — Уже?! — подумал я. — Что? Уже формируют команды? На миг меня это порадовало. Хотя бы скоро можно будет встать из-за школьной парты и начать что-то, напоминающее реальную шиноби жизнь. Но радость мгновенно улетучилась, когда я услышал: — Команда 7 — Учиха Изуна, Узумаки Наруто, Учиха Саске, Сакура Харуна, под руководством Какаши Хатаке. Чёрт. Команда из четырёх человек — единственная такая в академии. И я там. Внезапно — четвёртый лишний. Моё сердце сжалось в лёгкий комок: — Ну, попасть в команду с Сакурой — то ещё гиблое дело… Особенно когда ты — не подросток, а практически пенсионер с шаринганом, который уже успел нажить пару мелких морщин. Саске рядом улыбался — и это была улыбка, полная скрытого троллинга. Наруто крутил кунай в пальцах — примерно так, как ребёнок, который пытается сделать ножиком бутерброд. Я внимательно посмотрел на Ируку, который, казалось, был самым спокойным и уставшим человеком в этой всей школьной вакханалии. — Ох, Какаши, — подумал я, — неужели тебя тоже так не добровольно втянули в это? Команды выходили одна за другой — шумные, радостные, кто-то уже спорил, кто будет капитаном, кто будет варить обед, а кто забудет купить обед. Класс стремительно пустел. Оставались только мы. Команда №7. Последние выжившие. И, к несчастью, мы — среди них. Ирука задержался на пороге и сказал с той самой интонацией, с какой обычно провожают детей в лес, где прячутся медведи и разочарование: — Ваш наставник скоро будет. Подождите немного. Хлоп. Дверь закрылась. И началось… Ничего. Полное. Плотное. Такое молчание, что воздух звенел, а у Сакуры начала дрожать челка от скуки. Саске сидел у окна, демонстративно изучая облака. Я рядом, в позе шиноби. Лицо — «я не здесь, вы обознались». Наруто — сдвинутые брови, бешено работающий мозг, и взгляд «сейчас будет весело». Он оглянулся. Посмотрел на дверь. Затем — на верхнюю часть косяка, где в каноне была мелкая ловушка. Улыбнулся. Всё. Хана. — Не-а, — выдохнул я. — Только не снова. — Чё? — подпрыгнул Наруто. — Я просто… в другой жизни видел, как это заканчивается. Пока Наруто пытался вскарабкаться на шкаф в поисках фальшивого свитка с капканом и колокольчиком, ко мне пододвинулась Сакура. О нет. Вот он, этот взгляд. Смесь вежливого интереса и «я притворяюсь, что спрашиваю ради науки, но на самом деле — ради Саске». — Эй, Изуна-сан… — начала она с вежливым прищуром. — Ты ведь брат Саске, да? Просто раньше тебя не было… Где ты был всё это время? Я бросил взгляд на Саске. Он, конечно, делал вид, что его тут нет. Он уже телепортировался в дзен и наблюдает за этим миром из параллельной вселенной, где Сакура задаёт вопросы не ему. — В отпуске, — вздохнул я. Долгом. С опасностями для жизни. И морали. Дверь в класс медленно… очень медленно приоткрылась. Как будто она сама колебалась: входить в этот цирк — или притвориться шкафом. И вот в проёме возник он. Хатаке Какаши. В полном комплекте — жилет джонина, маска, повязка набекрень. Как всегда с опозданием. Как всегда с выражением лица: «а я просто мимо проходил, честно». В руках — книга. Название не видно, но мы-то знаем. "Ича-Ича: Миссия обольщения". Том 3. (О, классика на все времена.) Он окинул взглядом класс. Заметил Сакуру. Заметил Наруто. Заметил Саске. И тут… замер. Глаз дёрнулся. Книга опустилась на долю миллиметра. Он увидел меня, сидящего за партой, как прилежного ребёнка. Без маски. Без катаны. В майке. Возможно, в этот момент в его голове пронеслась вся моя биография, сокращённо и с музыкой тревожного барабана: "Мальчик из АНБУ. Подземелья. Саламандра. Веер в лицо. Пыль. Яды. Взрывы. Тот случай с жабой, о котором не говорят. И теперь — академия?!" Какаши моргнул. — …Вы уже… все здесь? Плюх! Ластик, привязанный к верёвке, как по учебнику, шмякнулся ему аккурат в лоб. (Наруто сиял как победитель Олимпиады по дуракавалянию.) Какаши даже не дёрнулся. Поднял ластик. Повернулся к Наруто. — Хм. Интересное начало, — сказал он. Наруто хихикнул. Сакура застонала. Саске закатил глаза, как будто эта сцена повторяется уже 80-й раз, и он всё ещё без попкорна. А я… Я просто смотрел на Какаши. И он, наконец, выровнял плечи. Эмоции — загружены. Маска дзена — активирована. Вечная усталость — установлена по умолчанию. Но я заметил. На долю секунды. Тонкий сдвиг зрачка. Та самая микрореакция, которую видят только те, кто выжил рядом с саламандрой. Взгляд, который говорил: "Брат. Ты. Что. Тут. Забыл. Вообще?!" Я тихо вздохнул. Кивнул в ответ. С пониманием. Типа: "Да. Это я. Да. Всё так. Да. Мы оба притворимся, что это нормально." Он ничего не сказал. Просто повернулся к коридору. — Ну что ж… теперь вы — команда. И у нас много работы. И, после короткой паузы, уже тише, почти для меня: — У кого-то… даже больше. Я хмыкнул. Доброе утро, Какаши-сенсей. Добро пожаловать в наш канон. В новой редакции. — Встретимся через двадцать секунд… на крыше. Сказано это было с такой интонацией, будто речь шла о миссии уровня B. С закладкой на провал. И моральный урон. Наруто вскочил, опрокинул стул, заорал: — ПОГНАЛИ! …и класс взревел, как дикая орда перед штурмом замка. Сакура вскрикнула. Саске молча встал — как настоящий теневой убийца — и растворился в дверях с точностью, достойной тревожного гонга. Я же… Я просто подошёл к окну. Открыл. Вдохнул. Ветер свободы. Прикинул угол. Побежал по стене вверх. Потому что: Лестницы? Ветеран АНБУ? Вы шутите? На крыше я оказался первым. Тихо. Ветер. Приятно. Словно вернулся в ту самую миссию, где цель — не человек, а уроки, а устранение — моральное. Через пару секунд — Саске. Кивок. Я — в ответ. Взгляд: уважаю твой путь, бро, но я был первым. Саске молчит. Но, думаю, отметил. Наруто вбежал как стажёр-камикадзе: прыжок — почти с подножием, споткнулся о перила, спас рамен. Герой. Последней прибежала Сакура. Запыхавшаяся. С лицом: «Если б я знала, что вы, шиноби-спайдеры, умеете бегать по стенам…» И тут он. Какаши. Стоит у парапета. Спокойный, будто он уже пережил десять боёв за день и остался невредим. Ветер играет его повязкой, как режиссёр играет светом в кульминационной сцене. Словно кадр из важного фильма, где кто-то должен сказать что-то загадочное и судьбоносное. (Вариант: «Я знал твоего отца…» — и всё в таком духе.) Он медленно разворачивается ко мне и говорит: — Чтобы узнать друг друга получше… расскажем кое-что о себе. Хобби. Мечта. Цель. Всё, что хотите. Всё, что не боитесь озвучить перед будущими свидетелями своих провалов. Я мысленно стонал. Нет, только не это… Психологические упражнения в шиноби-академии — худшее из проклятий. — Ты, рыжий, начни. — Я блондин! — Наруто пыхнул, но быстро взял себя в руки: — Ладно! Я — Наруто Узумаки! Моё хобби — жрать рамен и бесить Ируку-сенсея! Моя мечта — стать Хокаге, чтобы все меня уважали! Какаши кивнул, будто это самый серьёзный и правильный ответ на свете. — Дальше ты. Сакура выпрямилась, словно ей прямо сейчас вручат титул «Мисс Шиноби Академии»: — Меня зовут Сакура. Моё хобби — читать… и кое-что ещё. (взгляд в сторону Саске — уровень: «Я тебя уже нарисовала на каждой марже всех тетрадей») — Мечта… мм… ну… — …Ладно, пропустим, — отрезал Какаши с уровнем жалости «минус один». — Саске. Он посмотрел в пустоту, в том самом стиле «я всё ещё на миссии… внутри себя»: — Саске Учиха. Мечта — убить определённого человека. Хобби — тренироваться. Цель — восстановить честь клана. Я чуть не подавился воздухом. Три года. ТРИ ГОДА. Мы же вроде… жили. Говорили. Смеялись даже. А он всё ещё в фазе «месть — это я». Ну, ладно. Ему двенадцать. Вроде бы... У кого в этом возрасте нет желания кого-нибудь уничтожить? И тут… очередь дошла до меня. Изуна. 50 уровень. Повидал саламандру. Пережил ANBU. Теперь — в классе. Все уставились. Майка с гербом Учиха. Взгляд — «я выжил, а ты — вряд ли». Я чуть наклонил голову: — Изуна. Хобби — метать кунаи по расписанию, которое мне никто не давал. Мечта — спать нормально. И чтобы меня не понижали в должности каждые три года. Цель… (взгляд на Какаши) — …оставаться в тени. И не сойти с ума рядом с этой троицей. Какаши выдал приглушённый смешок. Такой, будто в его голове кто-то только что пошутил за него. Наруто — уже ржал. Саске — хмыкнул. Сакура — подозрительно смотрит, будто знает больше, чем говорит. И да. Я знаю. Много. И теперь… Наша команда собрана.