Аукцион

      Люциус Малфой пробирался сквозь густой лес, следуя за небольшой тусклой сферой света.              Провалившись в воспоминание, Гермиона очутилась рядом с корявым деревом, и спустя мгновение к ней присоединился Драко. Она поспешила за Люциусом, который шёл по заросшей тропинке, срезая палочкой ветви кустарников. Драко следовал за Грейнджер тихой поступью.              — Ты просмотрел все его воспоминания?              Её сердце гулко стучало в груди, когда она повернулась, чтобы посмотреть на Драко.              Они почти не разговаривали с того момента в его спальне пять минут назад, когда он лишь одним словом нарушил её покой.              Гермиона задавала ему вопрос за вопросом, пока он, наконец, не пришёл в себя и не сказал ей, что она должна окунуться с ним в Омут памяти. Она вылетела за дверь и спустилась по лестнице, прежде чем Драко успел перевести дух, бросив ему через плечо простейшее определение крестража, когда он догнал её в коридоре. Но он ничего не сказал. Драко молчал даже тогда, когда взял её за руку и погрузил их в воспоминание из первого чёрного флакона из трёх, стоящих на подносе.              Драко сжал губы, кладя руку на её поясницу, направляя вперёд.              — Нет. Только некоторые из тех, что в чёрных флаконах. — Гермиона инстинктивно замерла, когда низко свисающая ветка прошла сквозь их тела. Драко убрал руку, когда она продолжила двигаться. — Я знаю своего отца. Он не просто так извлёк их.              Гермиона кивнула и сосредоточилась на том, куда направлялся Люциус.              Сделав пару шагов, они догнали его и уставились на сферу, зависшую между парой гниющих деревьев. Люциус закрыл глаза, и через мгновение кроны расступились, открыв взору ветхую хижину. Люциус нахмурился, глядя на жилище, укрытое уже слегка мерцающим дезиллюминационным заклинанием. Как только он вступил на прилегающую территорию, сфера погасла, и Гермиона с Драко последовали за ним.              Наружные стены и крышу хижины окутал мох, кровля местами обвалилась. Деревья словно поглотили здание, бесконтрольно разрастаясь вокруг него.              Люциус поспешно направился по заросшей тропинке к входу. Быстро проверив деревянную дверь на наличие проклятий, он со скрипом отворил её. Люциус осторожно шагнул внутрь, и Гермиона последовала за ним, переступая через давно умершего садового ужа. Её сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда Драко неожиданно врезался в неё. Он пробормотал извинения и направил её вправо, а она моргнула, осматривая комнату.              Слои пыли покрывали все предметы в комнате, трава и мёртвые грызуны захламляли пол. В раковине валялась заросшая паутиной посуда, брошенная много лет назад. Гермиона едва сдержала подступившую тошноту. Она радовалась, что при просмотре воспоминаний не чувствовался запах — выражение лица Люциуса говорило о многом.              Грейнджер повернулась к Драко и заметила, что его глаза прикованы к единственному дверному проёму, расположенному напротив раковины. Вдруг из темноты бесшумно вышла огромная неповоротливая фигура. Гермиона попятилась, но Драко остановил её, вновь положив руку на поясницу.              Люциус обернулся, направив палочку на мужчину и осветив тусклым светом Люмоса Гойла-старшего.              Он выглядел в точности как его сын — густые брови, короткая стрижка и массивная шея. Но в его глубоком взгляде было что-то другое. Что-то такое, от чего у Гермионы стыла кровь.              — Мы искали тебя, Грегори, — сказал Люциус, не опуская палочку.              Гойл оставался совершенно неподвижным, словно на него наложили парализующее заклятие. Свет Люмоса отбрасывал странные тени на его подбородок и щёки.              — Как ты нашёл меня? — От его слабого, скрипучего голоса по коже Гермионы побежали мурашки. — Я отправил письмо Тёмному Лорду, в котором просил, чтобы именно он нашёл меня.              — Я прекрасно об этом осведомлён, — отрезал Люциус, потянувшись в нагрудный карман, чтобы достать сложенный лист пергамента. — Мне пришлось искать тебя две недели после того, как ты соизволил послать Лорду письмо со странными координатами и загадками, словно играя в какую-то детскую игру, — он сделал паузу, а затем продолжил: — У Тёмного Лорда нет времени на твои театральные представления, Гойл. И у меня тоже.              Губы Гойла скривились в улыбке, отчего волоски на затылке Гермионы встали дыбом. Она сжала руку Драко, пытаясь привязать себя к чему-то за пределами этого кошмара. Он ответил ей тем же.              Глаза Люциуса сузились, и Гермиона уловила вспышку опасения, прежде чем она испарилась с его бледного лица в мгновение ока. Он знал, что что-то не так.              — Так почему же ты не ответил на призыв Тёмного Лорда, Грегори? — поинтересовался Люциус, сжав челюсти.              Уголки губ Гойла опустились медленно, словно их повернули с помощью механического колеса.              — Я пытался. Но не мог рисковать. Если бы меня увидели в замке, то стали бы задавать вопросы. — Его взгляд переместился на противоположную стену. — Он должен встретиться со мной именно здесь.              Сглотнув образовавшийся ком в горле, Гермиона оглянулась через плечо, осматривая хижину. Почему именно здесь?              — Кто ты такой, чтобы требовать подобного? — прошипел Люциус.              Обернувшись, Гермиона успела заметить, как ожесточилось выражение лица Гойла.              — Я должен поговорить с ним. Немедленно.              Люциус усмехнулся, а Гойл приблизился к нему. Гермиона крепче сжала руку Драко, и он шагнул вперёд, заслонив её собой.              — Зачем? — Люциус медленно перенёс вес на другую ногу. — В честь чего ему выполнять приказы столь непокорного слуги?              Гойл посмотрел в единственное окно, в его глазах отразился лунный свет.              — Передай ему, что у меня есть кое-что, что ему нужно… — Грегори резко замолчал. — Скажи ему, что я…— Его шея слегка хрустнула, когда он вновь взглянул на Люциуса. — Обрёл частичку души.              Гермиона почувствовала, что всё её тело дрожит. Она слышала шёпот на ухо, но не могла сосредоточиться, чтобы разобрать слова. Грейнджер безотрывно смотрела на Гойла.              Нет, это был не Гойл.              Гермиона могла по пальцам одной руки сосчитать, сколько раз сталкивалась с ним во время войны, но сейчас была уверена, что человек стоящий перед ней не Грегори Гойл-старший.              Её сердце колотилось в оглушительном ритме, когда она, наконец, моргнула и посмотрела на Люциуса. Он сохранял спокойствие, но мышцы его лица напряглись. А пальцы, сжимающие палочку, побелели.              — Я сделаю всё возможное, Грегори, — смиренно сказал Люциус. — Но Тёмный Лорд покинул страну на несколько дней по важному делу. Когда он вернётся…              Обстановка начала меняться. Гермиона сосредоточилась на давлении руки Драко на свою, когда мрачные тени рассеялись, и мир изменился, превратившись в пятно цветов и узоров.              Перед её глазами материализовалась библиотека поместья, и она почувствовала, что снова может дышать.              Люциус, — тот же самый, что и несколько минут назад, — спешил внутрь, закрывая за собой двери взмахом палочки. Его челюсть стиснулась, когда он подошёл к каталогу и уставился на него. Он открыл рот и тут же закрыл его.              Гермиона закусила губу, её ладонь вспотела от прикосновения к ладони Драко. Она никогда не видела, чтобы Люциус Малфой терял дар речи.              Мистер Малфой прочистил горло и склонил голову.              — Магическое обладание. Перекрёстная связь с Тёмной магией.              Каталог засветился десятками зелёных шариков света.              — Перекрёстная связь с расщеплением души, — добавил Люциус, быстро просканировав результаты поиска.              Один за другим зелёные шары сгорали, пока не остался только один шар света. Гермиона смотрела, как Люциус следовал за зелёным светом через стопки и добирался до книги, которая, как она знала, ждала его. Они втроём смотрели, как та опускается со своего места на третьей полке, зажатая между двумя большими кожаными книгами.              Единственная книга в библиотеке Малфоев, в которой упоминались крестражи. Та самая, которая исчезла в июне прошлого года.              Люциус выхватил книгу и повернулся на пятках, остановившись лишь для того, чтобы стереть запрос из каталога. Когда он вышел из библиотеки, Драко хотел последовать за ним, но Гермиона заставила их остановиться. Её колени, казалось, вот-вот подкосятся.              — Прости, — пролепетала она. — Мне просто нужна минутка…       — Всё в порядке, — Драко осмотрел её, когда двери библиотеки захлопнулись за его отцом. — Он вернулся в свой кабинет. В прошлый раз я успел увидеть только слово «крестраж», прежде чем воспоминание оборвалось.              Гермиона кивнула, её голова всё ещё кружилась. Внезапно, Омут начал поднимать их вверх и возвращать в кабинет Люциуса. Ноги вернулись к ней толчком, а когда зрение прояснилось, часы на стене пробили час ночи.              Выпустив пальцы Драко, Гермиона, спотыкаясь, оперлась о стол. Она всё ещё видела разрушающиеся стены лачуги и слышала вкрадчивый голос Гойла-старшего.              Закрыв глаза, она попыталась сосредоточиться. Грейнджер была уверена, что Волдеморт не стал бы пытаться создать ещё один крестраж — его душа была слишком нестабильна. Но каким-то образом…              Шорох шагов прервал ход её мыслей.       — Значит, это правда, — прошептал Драко. — С помощью этого «крестража» Тёмный Лорд может завладеть человеком?              — Не совсем, — Гермиона открыла глаза, вздрогнув, — Он не предназначен для человека. Он больше подходит для объекта. Но когда душа раздвоена, в некоторых случаях можно разделить тело. Он сделал это с Квирреллом.              Драко уставился на неё.              — Профессор Квиррелл?              — Да. Долгая история, — вздохнув, она потёрла виски. — В Гойле есть частичка Волдеморта, что означает, что он должен был снова разделить свою душу в какой-то момент. Но когда? — Гермиона хмуро посмотрела на Драко. — И как она попала в Гойла так, что Волдеморт не заметил этого?              Глаза Драко сверкнули.              — Нам нужно просмотреть следующие, — тихо сказал он. — Я не досмотрел до конца. Начнём, когда ты будешь готова.              — Я готова.              Заставив себя встать, Гермиона подошла к Омуту Памяти, и опустила взгляд на поднос с чёрными флаконами.              Через несколько мгновений Драко, появившись рядом с ней, собрал серебряные нити, клубящиеся в Омуте, и перелил их обратно в первый чёрный пузырёк. Потянувшись за вторым флаконом, датированной 13 июня 1998 года, он замешкался.              — Я… пропускал некоторые детали.              Прежде чем Гермиона успела спросить, он опрокинул воспоминания в чашу и взял её за руку.       Они приземлились в Хогвартсе — или туда, что раньше было Хогвартсом. Люциус распахнул тяжёлые деревянные двери и вошёл в Большой зал. Он остановился, заметив движение слева от себя.              Нагайна.              Люциус сжал губы, когда она отползла от гниющего стола и скользнула ему навстречу. Люциус начал идти вперёд, Нагайна шипела у его ног. Драко и Гермиона последовали за ним.              Её глаза метнулись выше головы Люциуса и устремились в потолок. Книги в её сознании, наполненные счастливыми воспоминаниями о четырёх разноцветных знамёнах, выдвинулись вперёд на своих полках, и отголоски смеха зазвучали в ушах.              На стене замерцали яркие факелы, и смех исказился в высокий гогот, переросший в её собственный агонизирующий крик, когда Волдеморт вклинился в её воспоминания.              Сжав веки, Гермиона мысленно потянулась и использовала остатки сил, чтобы закрыть упавшие книги и вернуть их на полки.              Они остановились перед массивным змеевидным скелетом, раскинувшимся от стены до стены. Волдеморт стоял у дальнего окна, глядя на Чёрное озеро и проводя пальцами по Бузинной палочке. Люциус подошёл к трону из костей и стал ждать. Нагайна обвилась вокруг него, её мышцы сокращались и расширялись, когда она поднимала голову.              — Гойл, — мягко произнёс Волдеморт. — Что тебе удалось узнать?              — Больше, чем я могу объяснить, мой Лорд, — Люциус сцепил руки за спиной и приподнял подбородок. — Я… думаю, будет лучше, если Вы сами посетите его.              Волдеморт резко отвернулся от окна. Гермиона сжала руку Драко.              — И почему он не может почтить нас своим присутствием здесь, в моём замке?              — Он сказал, что это небезопасно.              Волдеморт скривил губы и двинулся к ним. От волочения его мантии по камням у Гермионы по коже побежали мурашки.              Он остановился рядом со своим троном и почти ласково посмотрел на Нагайну, прежде чем его алые глаза метнулись к Люциусу.              — Я не мальчик на побегушках, Люциус.              — Простите меня, мой Лорд. Но есть кое-что ещё.              Ноздри Волдеморта раздулись.              — Продолжай.              — Он… был не в себе. — Возникла деликатная пауза. — Он сказал, что у него есть что-то, что Вам нужно, и что он «обрёл часть души».              Волдеморт был очень спокоен. Его взгляд скользнул к месту над плечом Гермионы, проходя сквозь неё, и её ментальные стены задрожали, но остались неподвижными.              — Что-то ещё?              — Он ожидает Вас, — сказал Люциус, его горло стало издавать глухие звуки, — В захудалой лачуге на окраине Литтл-Хэнглтона.              Глаза Волдеморта метнулись к Люциусу.              — Что ты сказал?       — Я полагаю, что это поместье раньше принадлежало семье Мраксов…              С рычанием и злобным оскалом Волдеморт аппарировал прочь. Гермиона втянула воздух, чувствуя, как подкашиваются ноги.              Мраксы. Фамилия пронеслась у неё в голове, но ускользнула сквозь кончики пальцев.              Люциус оставался неподвижным, по-прежнему стоя перед пустым троном, словно ожидая дальнейших указаний. Его пальцы подёргивались.       Тишину нарушал только шипящий звук языка Нагайны.              Спустя целую минуту Люциус развернулся, чтобы уйти. Он был бледен как полотно.              Когда Люциус вышел из Большого зала, комната задрожала и изменилась. Когда всё вокруг перестало вращаться, Гермиона с удивлением обнаружила, что находится в прихожей поместья. Пальцы Драко сжались, прежде чем высвободиться из её пальцев.              Гермиона открыла рот, чтобы спросить, в чём дело, но её отвлёк вид Люциуса, открывающего входную дверь. Он выглянул на каменную дорожку, всё ещё в той же одежде, что и в предыдущем воспоминании — это был тот же день. Его лицо было ещё бледнее, чем ранее.              Оглянувшись через плечо, Гермиона увидела Драко, стоящего позади неё. Он смотрел в пол, такой же белый, как и его отец.              Гермиона нахмурилась. Что это было за воспоминание.              — Драко…              По небу пронёсся хлопок, и Гермиона подпрыгнула. Выглянув на улицу в ясную вечернюю погоду, она увидела фигуру в плаще, скользящую к воротам поместья.              Волдеморт.              Осознание этого факта ударило её под дых. Она обернулась и увидела, что Драко сжимает кулаки, а его плечи напряжены до предела.              Прежде чем она успела справиться с паникой в груди, Волдеморт уже скользил по ступеням поместья и встретил Люциуса в дверях.              — Мой Лорд, — Люциус поклонился. — Добро пожаловать в поместье…              Волдеморт поднял руку, заставляя его замолчать.              — Приведи свою грязнокровку, Люциус.              Люциус склонил голову и повёл Волдеморта в гостиную. Гермиона потянулась к Драко в то же время, когда он сам потянулся к ней. Его рука была влажной в её хватке.              — Мы не обязаны смотреть на это, — он сглотнул, его серые глаза слегка затуманились. — Я не стал в прошлый раз. Я могу пропустить этот момент…              Гермиона кивнула. Драко взмахнул палочкой, и они оказались в гостиной. Гермиона застыла, наблюдая, как другой Драко поднимает с пола её истерзанное тело и несёт к двери.              Настоящий Драко переплёл их пальцы, и это прикосновение придало Гермионе устойчивость.              Волдеморт стоял у окна, его взгляд был отрешённым.              Взгляд Люциуса переместился с двери на Волдеморта.              — Мой Лорд. Я хотел бы быть полезным.              Дверь гостиной с щелчком закрылась, и Гермиона почувствовала себя так, словно их запечатали в гробнице. Её зрение затуманилось, когда она поняла, что в этот момент Нарцисса ведёт её наверх в разрушенную спальню.              Сглотнув, Гермиона успокоилась и сосредоточилась на поставленной задаче.              Волдеморт пришёл, чтобы найти в её голове информацию о крестражах. Что бы он не узнал от Гойла, это заставило его искать её.              Наконец, Волдеморт склонил бледную голову к окну. Люциус прочистил горло, и его руки задрожали, когда он сцепил их за спиной.              — Мой Лорд, я знаю, что в прошлом были времена, когда я подводил вас. Но я надеюсь, что моя преданность служению Вам и Великому Ордену позволила мне вернуть Ваше доверие, — он глубоко вздохнул. — Если я прав… возможно, когда-то Вы доверили мне нечто подобное. — Гермиона смотрела, как сжимаются его пальцы. — Тот самый дневник.              Губы Гермионы сжались, и по позвоночнику пробежал холодок.              Медленно и целенаправленно Волдеморт отвернулся от окна. И хотя она знала, что Люциус выдержал этот момент, её сердце сжалось от ужаса за него.              — Полезным? — его змеиное лицо было нечитаемым, но шипение пронеслось по комнате. Плечи Люциуса слегка дрогнули.              — У Малфоев есть собственность по всему миру. Часть… из них — вне закона, — он провёл большим пальцем по костяшкам пальцев. — Думаю, я могу помочь, Мой Лорд. В обеспечении безопасности Гойла.              Волдеморт шагнул к нему, сверля взглядом. Гермиона услышала, как Драко рядом с ней издал дрожащий выдох. А потом…              — Я должен ещё раз поговорить с Гойлом, — Волдеморт повернулся и зашагал прочь, остановившись в дверях. — Ты будешь сопровождать меня, Люциус.              На лице Люциуса появилось видимое облегчение, но он успел его скрыть. Он наклонил голову, и его туфли из драконьей кожи заскользили быстрым шагом вслед за Лордом Волдемортом.              Лёгкие Гермионы просили воздуха, как только дверь закрылась, а в висках запульсировала боль. Драко открыл рот, чтобы что-то сказать ей, но тут комната закружилась, и его слова рассеялись, как воздух в вакууме.              Всё вокруг остановилось, Драко обнял её за талию. В ушах звенело, и Гермиона огляделась вокруг, пытаясь понять, что их окружает. Они снова были в густом лесу — вдалеке виднелся Литтл-Хэнглтон.              — Грейнджер…              Гермиона со вздохом оттолкнулась от Драко.              Они были в резиденции Мраксов. Там, где Волдеморт спрятал кольцо, один из первых крестражей. Конечно же.              — Грейнджер, — Драко догнал её и схватил за руку. — Мы можем сделать перерыв. Мы можем посмотреть остальное, когда ты выспишься…              — Нет. Мы должны выяснить, что случилось.              — Я не заходил так далеко. Я не знаю, что будет дальше, а ты вымоталась…              — Я… Я буду в порядке, Драко.              Спотыкаясь, Гермиона потащила его через заросли, пока в сумерках они не догнали фигуры в плащах, приближающиеся к хижине.              Её мысли колебались и кружились, как волчок на грубом столе. Почему Волдеморт хотел найти в её голове доказательства того, что Гарри — крестраж? Что ещё, по его мнению, она знала — и как это связано с Гойлом?              Дверь распахнулась, и Волдеморт влетел внутрь. Слегка передёрнув плечами, Люциус последовал за ним. Драко замешкался у двери, глядя на Гермиону. Она кивнула, и Малфой повернулся и повёл её в внутрь хижины.              Они вошли следом за Люциусом, его палочка была поднята в свете Люмоса, и Гермиона с Драко проследили за его взглядом и взглядом Волдеморта через всю комнату. Гойл стоял спиной к ним, лицом к противоположной стене, как будто не двигался с тех пор, как в последний раз оставался один. Когда он повернулся, его глаза были устремлены на Волдеморта. Его губы растянулись в улыбке, словно он нашёл кусочек головоломки, которого ему не хватало долгие годы.              — Нашли ответы, которые искали?              — Некоторые из них, — Волдеморт наклонил голову, оценивая его, как оценивают нового питомца. — Как давно ты вселился в этого человека?              Гойл шагнул в сторону свечения палочки Люциуса. Он наклонил голову точно так же как Волдеморт, и Гермиона почувствовала, как по коже поползли мурашки.              — Это было через несколько дней после финальной битвы. Я был в бесплотном состоянии, бродил по лесу рядом с Хогвартсом, когда на меня наткнулся Грегори Гойл.              Веки Волдеморта закрылись, а ноздри раздулись.              — Гойл остался жив?              — Пока что да, — его взгляд заострился, черты лица стали гротескными и нечеловеческими. — Можно сказать, что он спит. Он не оказал никакого сопротивления, когда я настиг его.              Волдеморт сгибал и разгибал свои длинные пальцы.              — А что было до этого? Что ты помнишь?              — Ничего определённого, — ответил Гойл, его глаза остекленели от воспоминаний. — Я помню, что меня словно запечатали — похоронили заживо. Потребовались годы, чтобы снова ощутить себя. Чем больше я чувствовал тебя, тем сильнее пытался вырваться наружу. Но потом, всего несколько недель назад, я был внезапно изгнан.              Красные глаза Волдеморта распахнулись и сузились в щели.              — Где?              Веки Гойла затрепетали.              — Это было на рассвете в лесу. Я увидел мёртвого мальчика, прежде чем раствориться среди деревьев.              В комнате воцарилась тишина, был слышен лишь стук сердца Гермионы.              — А до этого… — голос Волдеморта опустился до почти ласкового шёпота. — Что последнее ты помнишь перед тем, как тебя запечатали?              — Смерть девушки и плач ребёнка.              Гермиона издала придушенный вздох. Драко дёрнул головой, чтобы посмотреть на Грейнджер, но она в ужасе смотрела на Гойла, быстро глотая воздух.              Этого не может быть…              — Люциус, — с шипением позвал Волдеморт, — ты утверждаешь, что знаешь, кто такой Гойл?              Он перевёл взгляд на Люциуса, и Гермиона увидела, как тот глубоко вздохнул.              — Я думаю, что на самом деле это… крестраж, мой Лорд.              Волдеморт обвёл взглядом комнату.              — И откуда ты узнал это слово?              — Я нашёл книгу в своей библиотеке… — Люциус опустил взгляд в пол. — Я не должен был заглядывать в неё без вашего разрешения, мой Лорд. Прошу простить меня.              — Уничтожь эту книгу.              Люциус кивнул, всё ещё смотря вниз.              — Ты ошибаешься, Люциус, — издевательски сказал Волдеморт.              Глаз Люциуса дёрнулся, но он ничем не выдал беспокойство.              — Видишь ли, наш друг — Гойл, — в голосе Волдеморта сквозило веселье, — вовсе не крестраж.              Люциус поднял взгляд.       — Мой Лорд?              — Вовсе нет, — Волдеморт остановился в шаге от Гойла, оглядывая его с ног до головы. — Но он создан от одного из них.              Гойл повернулся в его сторону, как шарнирная марионетка.              Волдеморт отпрянул в сторону и снова принялся расхаживать по комнате.              — Ты знаешь, что я создал несколько крестражей. Но, похоже, один из них был… непреднамеренным.              Он пронёсся в двух шагах от Драко и Гермионы, и ей потребовались все силы, чтобы не отшатнуться. Её ноги были словно желе, когда в голове у неё что-то щёлкнуло, и все детали пазла встали на свои места.              Драко притянул Гермиону ближе, придвинув плечом к себе.              — Много лет назад этот непреднамеренный крестраж прикрепился к моему врагу, обозначив его как равного мне. — Его губы искривились, как будто пророчество казалось ему забавным. — Моя душа становилась сильнее в его теле по мере того, как росла моя сила. И я полагаю, он узнал правду. Когда он сдался в Запретном лесу, он, должно быть, думал, что крестраж будет уничтожен, когда я убью его. Вместо этого он был освобождён, — Волдеморт перевёл взгляд на Гойла. — Пока тот не нашёл нового хозяина.              Губы Гермионы разомкнулись, в глазах замелькали чёрные пятна. Словно её погрузили в тёмные, ледяные воды и заставили медленно опускаться на дно, в то время как поверхность оставалась неподвижной.              Крестраж находился внутри Гарри.              Волдеморт не создавал ещё один случайный. Это был тот самый крестраж, который находился внутри Гарри.              Гарри каким-то образом узнал об этом. И он думал, что сможет убить его, пожертвовав собой.              Но ничего не вышло.              Дыхание перехватило в груди, словно внутри Гермионы упал мёртвый груз.              Гарри погиб напрасно.              Волдеморт всё ещё что-то говорил, но она его уже не слышала.              Что-то тёплое обхватило её трясущиеся плечи, и Гермиона дёрнулась, пытаясь вырваться. Она повернулась, но Драко был рядом, пытался удержать её и говорил с ней.              Её лёгкие хватали воздух, но она не могла сделать вдох. Сердцебиение билось непрерывным крещендо в её груди. Гермиона пыталась сфокусироваться на серых глазах Драко, но всё, что она видела только изумрудно-зелёные.              Стены хижины начали сдвигаться, всё плотнее и плотнее приближаясь к ней, пока не стали давить, как стенки гроба…              А потом наступила кромешная тьма.       

***

      Её веки приоткрылись, и в этот момент в ушах послышался шёпот: «Ренервейт». Она рывком поднялась на ноги, и кто-то подхватил её за плечи. Когда Гермиона подняла голову, то увидела, что над ней склонился Драко с зелёными занавесками балдахина над головой. Она лежала в его постели.              — Грейнджер, — повторил он, и она поняла, что он звал её по имени.              В горле пересохло, и Гермиона облизала губы.       — Что случилось?              Взгляд Драко был напряжённым.              — Мне пришлось оглушить тебя, — подняв руку, он убрал её кудри с лица. — У тебя была паническая атака.              Гермиона резко вдохнула, закрыв глаза. Её плечи дрожали под его кончиками пальцев, когда воспоминания нахлынули на неё.              Отчаяние пронзило грудь.              Гарри…              Он каким-то образом узнал. Он узнал правду о крестраже внутри себя. Что-то в воспоминаниях Снейпа должно быть подтвердило это.              Веки обожгло, и неконтролируемые слёзы покатились по лицу. Тёплая ладонь вытерла их.              Её лучший друг был мёртв, и она не позволяла себе думать о том, как и почему. Она похоронила его в глубине своих книжных полок, не имея ответов на все вопросы. Но теперь его книга распахнулась, листы порвались, а корешок разлетелся по страницам.              Гермиона подавила всхлип, когда горе застряло у неё в горле, обвиваясь вокруг рёбер, как чёрная смола.              Он пошёл в лес целенаправленно. Гарри убрал свою палочку и закрыл глаза. Её не было с ним. Он был один.              Гарри умер, делая то, что считал правильным, но потерпел неудачу. Крестраж продолжает жить. А он умер вместо него.              Из горла Гермионы вырвался всхлип, и она отпрянула от сжимающих её рук. Она сосредоточилась на своих полках, прижимая ладони к глазам, пока слёзы не перестали течь.              Рядом с ней раздался вдох и затем звон фарфора. Она открыла глаза и увидела, что Драко подносит к ней чашку с блюдцем. Её голова раскалывалась, но Грейнджер различила слабый запах ромашки. Она сосредоточилась на том, чтобы вдыхать через нос и выдыхать через рот.              — Что случилось? — тихо спросил Драко. Кровать прогнулась под его весом, когда он сел рядом с ней. — Я что-то упускаю?              Гермиона отпила чай, но на вкус он был подобен пеплу на языке. Отдав блюдце Драко, она снова вытерла слёзы и попыталась загнать эмоции обратно.              — Внутри Гарри был крестраж. Крестраж, который Волдеморт никогда не собирался создавать. Я догадывалась об этом, но никогда не говорила ни ему, ни кому-то ещё, — Гермиона опустила взгляд на колени. — Вот почему он отправился в лес. Он пожертвовал собой, чтобы убить его.              Матрас качнулся, и она услышала, как Драко издал глухой звук.              — Он верил, что это убьёт крестраж, но это не так. Это освободило его.              Комната расплывалась, когда Гермиона подняла взгляд на Драко. Она моргнула и увидела, что Малфой внимательно наблюдает за ней, его пальцы находятся на расстоянии дюйма от её пальцев.              — Гарри умер напрасно, — прошептала она. — Это ничего не изменило.              Все люди, которые погибли, все друзья, которые были выставлены на Аукцион. И смерть Гарри была бессмысленной.              Она снова начала плакать, её лёгкие сдавливало. Драко взмахнул палочкой и поднёс к её губам снотворное. Гермиона отвернулась.              — Сейчас четыре утра, Грейнджер…              — Ещё один флакон с воспоминаниями…              — Они будут там и утром.              Выпив зелье, Гермиона упала обратно на подушку, позволяя своему телу раствориться в матрасе. Глаза начали закрываться, и Драко потушил свет и опустился на кровать рядом с ней, обхватив её плечи и уткнувшись лицом в её волосы. Гермиона прислушивалась к его дыханию, пока сон не увлёк её за собой.       

***

      Грейнджер проснулась в объятиях Драко, его тепло успокаивало её в течение пяти секунд, после чего её кровь застыла в жилах. Тело вздрогнуло от воспоминаний о предыдущей ночи, заставив Малфоя проснуться.              — Прости, — надломленным голосом сказала Гермиона, поворачиваясь к нему.              Драко потёр глаза и оглядел её, после чего заправил её локон за ухо.              — Как ты?              Она перевернулась на другой бок и посмотрела на часы на камине. Десять утра.              — Лучше, — солгала Гермиона. Её губы задрожали, и она сжала их. — Мне нужно посмотреть остальные воспоминания, — она села в кровати и сбросила с себя одеяло.              — Грейнджер, твоё состояние важнее…              Она повернулась к нему.              — Нет ничего важнее того, что поможет нам.              На лице Драко появилось странное выражение. Гермиона сглотнула, заставляя свои плечи расслабиться.              — Прости, просто… — Гермиона открыла и закрыла рот, пока пыталась подобрать слова. — Это важнее всего, Драко. Это важнее, чем все мы.              Выражение его лица снова стало пустым, и Малфой потянулся за своей палочкой на тумбочке. Он взмахнул ею в её сторону, и пижама снова превратилась в джинсы.              Она опустила взгляд на них.              — Спасибо, — прошептала Гермиона.              Драко молчал, наблюдая, как она обувается.              — Так вот чем вы трое занимались на седьмом курсе. Искали крестражи.              Она кивнула.              — Дамблдор рассказал Гарри всё, что знал о них. Волдеморт создал шесть крестражей. Он разделил свою душу с помощью Тёмной магии и запечатал её внутри шести предметов, которые имели для него значение.              Драко откинул одеяло и уставился на стену.              — Они сохраняют ему жизнь, не так ли?              — Да. Пока существует частичка его души, его нельзя уничтожить. Даже с помощью Авады, — сделав глубокий вдох, Гермиона впилась ногтями в ладони. — В ту ночь, когда он пытался убить Гарри во младенчестве, его душа снова раскололась. И каким-то образом она оказалась внутри единственного живого человека в комнате.              — Поттер, — Драко повернулся к ней лицом, стиснув челюсти, — а теперь ещё и Гойл.              — Гойл — лишь временный носитель, — сказала Гермиона, потирая лоб. — Но я уверена, что Волдеморт сделал новый крестраж, чтобы запечатать его, — она прижала дрожащие пальцы к губам. — Он не говорил ничего о том, что собирается с ним делать? В других воспоминаниях, которые ты смотрел?              — Я видел только то, что и ты, — Драко встал с кровати и направился к своему шкафу, натягивая джемпер через голову. — Прошлой ночью я больше ничего не посмотрел до того, как пришёл за тобой. Я ходил в библиотеку и в кабинет отца, чтобы посмотреть, не спрятал ли он где-нибудь книгу.              — Мы должны начать с того момента, когда тебе пришлось вытащить меня из воспоминаний. Он мог что-то сказать…              Драко покачал головой, затягивая ремень.              — Всё уже заканчивалось, когда я вытаскивал тебя. Всё, что сделал Тёмный Лорд, это сказал моему отцу ждать дальнейших указаний.              Гермиона проглотила своё разочарование.              — Что ж, надеюсь, мы найдём ответ в одном из других.              Она абстрагировалась от головной боли, набатом стучащей в голове. Они должны были вернуться к Омуту.              — Итак… — Драко ущипнул себя за переносицу, — кроме самого Волдеморта, есть ещё семь частей его души, которые поддерживают его жизнь? Включая ту, что в Гойле?              — Нет. Осталось всего две. — Когда брови Драко сошлись в замешательстве, она добавила: — Остальные пять уже уничтожены.              Малфой потрясённо посмотрел на неё.              — Уничтожены. — Его голос был мягким и отстранённым.              — Да, — Гермиона пересекла комнату и подошла к двери. — Осталась только его змея и часть, которая прикрепилась к Гойлу. Как только эти двое исчезнут, Волдеморт снова станет смертным.              Она открыла дверь, но рука на её локте заставила Гермиону остановиться. Нахмурившись, Грейнджер обернулась. Лицо Драко было бесстрастным, когда он указал на подносы с завтраком, стоявшие на столе.              — Ты должна что-нибудь съесть.              — Драко, у нас нет времени.              — Грейнджер…              — Мы можем поесть позже.              Гермиона вышла за дверь и быстрым шагом направилась по коридору. Остановившись на лестнице, чтобы подождать Драко, она обернулась и увидела, как он выходит из своей спальни с двумя кусочками тоста в руках. Малфой протянул ей один, приподняв бровь. Пыхтя, Гермиона засунула его в рот, пока они спускались по лестнице.              Она замешкалась, когда они дошли до кабинета Люциуса, но потом вспомнила, что вход для неё больше не ограничен. Драко прошёл мимо, и Гермиона быстро последовала за ним внутрь, закрыв за собой дверь. Омут памяти стоял на том же месте, где и шесть часов назад.              Драко собрал последнее воспоминание из чаши в пузырёк от 13 июня, а Гермиона вылила в Омут воспоминание с чёрным оттенком, датированный почти тремя месяцами позже первых двух. Их взгляды встретились, когда она взяла его за руку, и вместе они погрузились в следующее воспоминание.              Они оказались в доме Мраксов, когда Люциус шагнул внутрь. Мистер Малфой закрыл за собой дверь, его взгляд задержался слева от ног Гермионы, и Грейнджер вскрикнула, обнаружив на полу рядом с собой труп Гойла-старшего. Драко удержал её, когда она споткнулась, и посмотрел на тело.              Кожа Гойла была бледной, пурпурные губы были приоткрыты в безмолвном крике. И тут Гермиона с тошнотворной болью в сердце увидела, что глаза Гойла-старшего были голубыми, а не тёмно-карими, как в предыдущих воспоминаниях.              — Люциус, — позвал Волдеморт.              Повернувшись, Люциус посмотрел на него.       — Значит, вы добились успеха, мой Лорд?              — Да, — с шипением, отразившемся от стен, ответил он. — Я извлёк драгоценную частицу своей души и запечатал её в подходящем сосуде. А теперь мы должны проследить, чтобы он был надёжно защищён, — он медленно подошёл к Люциусу и протянул руку. От вида его длинных ногтей у Гермионы снова скрутило живот. — Именно поэтому ты здесь, мой скользкий друг.              Между бровями Люциуса появилась складка, но в мгновение ока она исчезла. Он потянулся к своей мантии и достал платок, который повис в воздухе и стал разворачиваться, показывая золотую нить. Взгляд Волдеморта встретился со взглядом Люциуса, когда они оба потянулись за нитью и дотронулись до неё. Гермиона и Драко закружились рядом с ними.              Они приземлились на каменистую землю посреди ночи. Позади них возвышался массивный горный склон. Луны на небе не было, а звёзды скрывались за облаками.              Волосы на руках Гермионы зашевелились.              — Где мы находимся? — спросила она.              — Я не знаю, — Драко окинул взглядом пейзаж. — Я никогда не был здесь раньше.              Люциус расправил мантию и осветил тропинку своей палочкой. Его ботинки застучали по гравию, и Волдеморт последовал за ним, его плащ бесшумно развевался позади.              — Надеюсь, в этом месте ты полностью уверен, — произнёс Волдеморт. Его голос был низким, но в нём безошибочно угадывалась угроза.              — Да, мой Лорд. Я потратил эти несколько месяцев не только на создание союзников в правительстве Румынии, но и на то, чтобы никто не знал о существовании этой собственности. Я лично изучил все записи. И я укрепил защиту, окружающую это место. — Его серые глаза сверкнули, когда он повернулся через плечо, чтобы посмотреть на Волдеморта. — Это место не будет найдено. Уверяю вас.              Румыния. Гермиона оглядела тёмный горный хребет, пытаясь зацепиться хоть за что-то, что могло бы точно указать, где они находятся.              — Я надеюсь, что ты прав, Люциус. Ради твоей семьи.              Ужас нахлынул на Гермиону, как медленно разрушающаяся волна. Она взглянула на Драко. Его глаза были широко раскрыты. Люциус опустил подбородок и продолжил идти.              Они начали подниматься в гору, идя по разбитой грунтовой тропинке. Люциус резко повернул направо, обогнув большой камень, и повёл их прочь от дорожки.              — Для меня большая честь, что семья Малфой снова может быть вам полезна, Мой Лорд, — Люциус замедлил шаг, чтобы идти в ногу с Волдемортом. — Я не подведу вас снова.              Волдеморт хмыкнул.              — В последнее время я был доволен твоей работой. Но стоит тебе только стать излишне самодовольным в будущем…              — Конечно, мой Лорд, — быстро отозвался Люциус. Под звёздным небом надолго воцарилась тишина, прежде чем Люциус заговорил снова: — Могу ли я говорить открыто?..              — Продолжай.              — Я вижу светлое будущее для Драко. Его уважают солдаты и начальство, и он умеет владеть словом. Я надеюсь, что он сможет послужить вам в этом направлении, когда станет взрослее. Возможно, однажды даже в качестве министра.              Гермиона обернулась через плечо на Драко, который стоял в нескольких шагах позади неё. Его взгляд был прикован к отцу и Волдеморту.              Она подумала о воспоминаниях Люциуса из Швейцарии, которые подтолкнули его к тому, чтобы сопровождать министра Германии вместо того, чтобы мучить заключённых вместе с Беллатрисой.              Волдеморт проскользнул дальше по тёмной тропинке между холмами.              — Посмотрим, — только и сказал он.              Люциус кивнул, и у Гермионы в животе забурлило от чувства вины, когда она подумала, не согласиться ли ей с ним. Даже если оба варианта вызывали у неё тошноту, лучше было представить Драко, сидящем в кабинете, нежели на поле боя.              Тропинка сузилась, и Люциус остановился перед гладкой скалой.              — Вот, Мой Лорд.              Гермиона прищурилась, пытаясь запомнить это место, но в темноте всё было неразличимо. Драко встал рядом с ней, его глаза не отрывались от отца.              Люциус ткнул палочкой в центр стены, и та задрожала, с грохотом распадаясь на части, пока в камне не появилась дверь. Он повернулся к Волдеморту.              — Только Малфои могут пройти через неё, — он прижал палочку к центру ладони и разрезал кожу. Тёмная кровь потекла по его запястью, и он протянул руку Волдеморту.              Губы Волдеморта искривились в подобии улыбки, когда он поднял Бузинную палочку и сделал тонкий надрез на указательном пальце. Он призвал кровь Люциуса с ладони, красные капли поднялись вверх и упали на его бледную кожу, смешавшись с его кровью. Он зашил порез, и Люциус сделал то же самое.              Люциус двинулся к выходу, но замер, когда Волдеморт положил руку ему на плечо.              — Ты будешь ждать здесь, — прошипел он, и Гермиона увидела, как Люциус попытался не вздрогнуть, когда костлявые пальцы Волдеморта стиснулись сильнее. — Я спрячу предмет и наложу свои чары. Один.              Люциус кивнул и отступил назад, чтобы позволить Волдеморту войти. Взмахнув палочкой, Волдеморт раздвинул каменную стену, словно сдвигая в сторону булыжник. Он проскользнул внутрь и исчез в темноте, а Люциус сделал прерывистый вдох.              Горы Румынии исказились, воспоминание прекратилось. Омут вытолкнул их наружу.              Когда ноги оказались на полу кабинета, Гермиона упёрлась руками в колени, втягивая воздух.              Люциус Малфой тщательно скрывал местонахождение крестража Волдеморта.              Гермиона наконец подняла взгляд на Драко, игнорируя звон в ушах. Его рот был приоткрыт, глаза безучастно смотрели на книги на полках его отца. Грейнджер моргнула, опустив голову к чаше, и увидела, как горы всплывают на поверхность клубящихся воспоминаний.              Теперь она была одной из четырёх человек в мире, знающих местонахождение последнего крестража Волдеморта. И теперь ей предстояло решить, что с этим делать.              Она рухнула в кожаное кресло Люциуса и закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Когда она наконец открыла их, она посмотрела на Драко. Его пальцы возились с ниткой на рукаве, а взгляд был по-прежнему рассеян.              Она уже так много всего потребовала от него. Шарлотта, возвращение её воспоминаний, неповиновение отцу. Даже если Драко согласится передать Ордену ещё одно сообщение о крестраже в Румынии, она не знала, как они его уничтожат. Возможно, им даже не удастся пробраться сквозь защиту.              Гермиона опустила взгляд на стол из красного дерева и глубоко вздохнула, чувствуя, как её охватывает решимость. Это должна была сделать она. Донести это до Ордена и надеяться, что они добьются успеха лишь отсюда, было риском, на который она не могла пойти. Крестражи были её задачей. Её, Гарри и Рона. Дамблдор доверил их им.              Джинни и Шарлотта не знали об этом. Информацию о новом крестраже в Румынии… знали только она и Драко.              Её взгляд переместился на него. Всего несколько дней назад она обещала ему остаться, пока они все не смогут найти выход. Но тогда они ещё не знали о крестраже. Логика подсказывала Гермионе, что нужно выпить антидот, взять палочку Драко, выйти за ворота поместья и направиться прямиком в горы Румынии. Раздвинуть каменную стену и уничтожить крестраж, как он уничтожил Гарри. Но сердце умоляло её остаться. Семья Малфоев будет замучена и убита. Дыхание перехватило, и Гермиона заставила себя отбросить эти мысли.              Устремив взгляд на стол, она задумалась, почему Люциус Малфой хранит эти воспоминания. Единственная причина, которую она могла придумать, заключалась в том, что они нужны ему… для подстраховки. Так же, как и ей. Если Истинный Орден схватит его или его семью, что может быть лучшей страховкой, чем местонахождение последнего крестража Волдеморта.              Драко резко повернулся на каблуках и зашагал к Омуту. Его челюстной нерв дёрнулся, когда Малфой начал собирать нити и опускать их обратно в пузырёк. Он раскладывал всё так, словно ни к чему не прикасался.              Гермиона наблюдала за Драко, и её сердце забилось быстрее. Ей нужно было убедить его. Если он найдёт способ переместиться с Нарциссой в безопасное место, Гермиона могла бы отправиться в Румынию и уничтожить крестраж. Она не будет искать это место в воспоминаниях, не обеспечив их безопасность, но ей нужно было отправиться к скале.              Драко поставил чёрные склянки обратно на полку и закрыл дверцы шкафа.              Грейнджер прокрутила в голове всю информацию, сжимая вспотевшие ладони в кулаки.              Драко, я должна это сделать. Не пытайся остановить меня, пожалуйста.              Замок на шкафу защёлкнулся, и Гермиона смотрела, как Драко проводит пальцами по тёмному дереву.              Нам нужен план, как обезопасить тебя и твою мать. Твой отец не будет рад, но мы можем оставить ему записку. Однако он знал, что поражение Тёмного Лорда возможно. Вот почему эти воспоминания были сохранены. Это должно произойти.              Драко снова повернулся и посмотрел на Гермиону, стиснув челюсти. Его глаза скользнули по ней, в его взгляде читалось беспокойство. Грейнджер почувствовала, как слёзы застилают глаза.              Я говорила, что останусь, но это важнее всех нас. Гарри умер напрасно, и я не могу оставить это просто так. Я должна уйти. Я должна это сделать, пожалуйста, не останавливай меня…              — Как нам его уничтожить?              Гермиона моргнула, смахивая слёзы, когда Драко посмотрел на неё пытливым и открытым серым взглядом. Доверчивым.              — Что? — спросила Гермиона надломленным голосом.              — Его можно уничтожить, как и другие, да? Мы можем уничтожить его?              Её сердце забилось быстрее.              Мы.              Гермиона резко вдохнула, как будто выныривая на поверхность воды после погружения в глубину.              — Есть несколько вариантов, но… — она оглядела Драко. — Ты бы… ты бы помог?              Он наклонил голову, нахмурившись.              — Это то, чего ты хочешь, не так ли? Отправиться туда?              Грейнджер почувствовала, что её сердце застряло в горле.              — Наверное, но я не предполагала, что ты захочешь пойти со мной — что пойдёшь против Волдеморта.              Драко шагнул ближе и опустился на колено перед креслом. Его рука коснулась щеки Гермионы, когда с её ресниц скатилась слеза.              — Я не думал, что есть другой выбор. Я не знал, что его можно убить. Это даже не приходило мне в голову.              Гермиона фыркнула.              — И это что-то меняет?              Его серые глаза посмотрели на неё.              — Должно быть что-то получше этого всего, — Драко покачал головой, стиснув челюсть. — Когда я узнал, что он победил и что Поттер умер… — Малфой сглотнул и взял её за руку. — Я думал, что это непоколебимый факт. А теперь ты говоришь, что так не должно быть.              Ещё одна слеза упала на кончики его пальцев. Гермиона прикусила губу, кровь пульсировала в её жилах.              — Драко, если ты сделаешь это, Ордену не останется ничего, кроме как помиловать тебя.              Он посмотрел ей в глаза.              — Я сделаю это не ради Ордена.              Драко убрал её локон за ухо и, когда Гермиона посмотрела на него, наклонился, чтобы поцеловать её веки, висок и скулу.              Когда он коснулся её губ, Грейнджер соскользнула со стула в его объятия и запустила пальцы в его волосы. Он притянул её к себе на колени и, обняв, нежно поцеловал. Её губы пытались коснуться его, когда он отдалился.              Прижимая Гермиону к себе, Драко посмотрел ей в глаза.              — Как мы его убьём? — спросил он.