Аукцион

      Когда они перенеслись в место назначения, у Гермионы было две секунды на то, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте. Её усадили на стул, заложив руки за спину и прикрепив их к спинке с помощью чар прилипания. Платье стало настолько облегающим и коротким, что она изо всех сил стиснула колени вместе, чувствуя, как острое деревянное сиденье больно впилось в обнажённые ягодицы.       Отойдя от неё, Яксли негромко переговаривался с охранниками, и Гермиона, оглядевшись вокруг, обнаружила, что стулья со связанными лотами были расставлены по периметру всей комнаты.       Хотя это было не совсем комнатой. Она посмотрела на потолок, который находился на высоте не меньше трёх этажей, почувствовала головокружение. Мостки, верёвки и другие странные вещи свисали со шкивов, а на сцену свисали бархатные шторы.       «За кулисами», — бросил Макнейр. Они арендовали для этого целый театр.       Нет, конечно нет. Гермиона резко помотала головой. Никто ничего не арендовывал.       Она повернула голову направо и увидела сидящую рядом Джинни, не отрывающую взгляда от своих коленок. Похоже, Долохову пришла в голову та же идея, что и Яксли, и он укоротил её белое платье. Она подняла влажные от слёз глаза, одними губами прошептав: «Привет».       Гермиона огляделась. Один из охранников всё ещё стоял рядом, контролируя и заставляя молчать многочисленных пленников. Взгляд метнулся к единственному источнику света — к сцене. Они украсили её. Гермиона прищурилась, пытаясь рассмотреть высокие фигуры.       Заметив движение на противоположной стороне закулисья, она пригляделась и увидела Рона Уизли, пытающегося подняться со стула.       Его вид заставил её беззвучно ахнуть.       Лицо Рона исказилось в немом крике, и она поняла, что он отчаянно пытался произнести её имя.       Ей удалось рассмотреть ещё двадцать стульев, выстроенных в точно таком же порядке. На одном из них сидел Невилл. Ей показалось, что кто-то похожий на Оливера Вуда занимал другой.       Гермиона повернулась к Джинни, слегка раскачиваясь на стуле, чтобы привлечь её внимание, но Джинни уже смотрела в ту сторону кулис с влажными от слёз щеками и мягко улыбалась.       Настойчивое жужжание, которое она списывала на последствия от резкого переноса в другое место с помощью портключа, то усиливалось, то стихало, и Гермиона поняла, что на самом деле слышала зрителей, собирающихся по ту сторону занавеса.       Она ещё раз повернула голову, тщательно изучая пространство, пытаясь заметить как можно больше деталей. Все выходы, укрытия, оружие.       Согласно вчерашним подсчётам Яксли, количество заключённых насчитывало семьдесят человек. За кулисами находилось четырнадцать Пожирателей смерти, половина из которых собиралась участвовать в аукционе. Вряд ли им удастся это сделать, находясь здесь.       Семь охранников на пятьдесят девушек. Возможно, соотношение на той стороне кулис было таким же.       Гермиона подняла голову и увидела, что сидящая на расстоянии двадцати футов Пэнси смотрит прямо на неё. Её взгляд резко переместился на одного из охранников, а затем вернулся обратно к Гермионе.       Проследив за её взглядом, она увидела худого смуглого парня около двадцати лет, чьи тёмные брови придавали ему более грозный вид, чем предполагало его телосложение. Заметив её интерес, он посмотрел на её бёдра.       Неприятная дрожь прошлась по телу, но Гермиона проследила, как он, моргнув, отвёл взгляд. Гермиона снова посмотрела на Пэнси, не понимая, что она хотела этим сказать. Пыталась предупредить?       Прежде чем она успела обдумать произошедшее, в дверь вошёл мужчина, а за ним — Макнейр. Она узнала Людо Бэгмена. Он оглядел сидящих на стульях пленников, задерживаясь на знакомых лицах, после чего опустил взгляд на ботинки, теребя зажатые в руках бумаги.       — Пожиратели смерти благодарят вас за оказанные услуги, мистер Бэгмен, — прошипел Макнейр, небрежно хлопая его по плечу.       — Да, Макнейр. Я… рад быть полезным, — он перебирал в руках немного измятые листы, и Гермиона узнала в них сделанные оценщиком записи.       Ей захотелось истошно закричать. Он мог остановить это. По крайней мере, попытаться. Ведь он не был одним из Пожирателей.       Но такие люди, как оценщик, Бэгмен, даже медсёстры и француженки… Они делали всё, что могли. Они были слишком бессильны, чтобы бороться, но всё ещё не желающие присоединиться, окончательно сдавшись. Когда с ними заключали контракт, они подчинились.       Бэгмен опустил взгляд на один из пергаментов, после поворачиваясь к Макнейру.       — Это ошибка? Вот тут?       Едкая улыбка исказила лицо Макнейра.       — Никакой ошибки. Это принцесса самого Поттера. Если вам кажется, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, найдите анкету Золотой девочки.       Бэгмен пролистал несколько листов, и Грейнджер увидела, как побледнело его лицо. Он мгновенно поднял взгляд на Гермиону, словно уже знал, где именно в комнате она сидела.       — Нам следует занять свои места, мистер Бэгмен, — произнёс Макнейр, чем привлёк внимание других Пожирателей смерти. — «Палас» в вашем полном распоряжении.       Они находились в лондонском театре «Палас». Родители водили её в это место на представление три лета назад. Гермиона сидела в первом ряду балкона, заворожённо наблюдая за французской историей девятнадцатого века, о которой прочитала в книге Гюго много лет назад. Гермиона с трудом дышала от переполняющих её эмоций с момента, как занавес поднялся, и отчаянно всхлипывая каждый раз, когда кто-то умирал.       Гермиона снова посмотрела на сцену. Теперь она узнавала декорации. Было восемь часов вечера пятницы. Должно было состояться представление. Она содрогнулась при мысли о том, что всего лишь за одну неделю Пожирателям смерти удалось проникнуть в магловский Лондон.       Она посмотрела на Рона через сцену, украшенную декорациями революции, стараясь запомнить каждую черту его лица, которую смогла разглядеть. Возможно, это была их последняя встреча.       Яксли и остальные Пожиратели последовали к выходу за Макнейром, надевая маски. Долохов, специально пройдя мимо Гермионы, провёл кончиками пальцев по её плечу чуть ниже ключицы.       Подняв голову, Гермиона увидела, что тот самый охранник с густыми бровями не отрывал взгляда от её груди.       Следящие за ними охранники не были Пожирателями смерти. Они не носили ни мантий, ни масок, а на предплечьях не красовалась Тёмная метка. Может быть, они были начинающими Пожирателями? Ей было интересно, как изменилась политика внутреннего круга Волдеморта после победы в войне. Те, кто не сражался, вероятно, так и не получили желаемый статус.       Она мысленно составила список Пожирателей смерти, которые по последним данным всё ещё были живы. Большинство из них она видела в стенах Министерства в течение последней недели.       Гермиона нахмурилась. Странно, что Люциус Малфой не пришёл забрать свои лоты. Неужели ему не удалось поймать хоть кого-то? Или, быть может, ему принадлежит кто-то из парней?       Гермиона почти не сомневалась, что увидит его сегодня вечером в зрительном зале. Как и самого Волдеморта.       А Драко?       Она бегло посмотрела на всё ещё наблюдающую за ней Пэнси. Вероятно, да. Он должен быть здесь, чтобы выкупить Паркинсон.       Людо Бэгмен прочистил горло, сверился с часами и отошёл к краю занавеса. Казалось, он сосредоточился на том, чтобы не замечать присутствия пятидесяти пленников. Гул толпы усилился.       Гермиона повернулась к притихшей связанной Джинни. Её колени были плотно сжаты, а взгляд не отрывался от пола. Казалось, только сейчас она испытывала весь спектр стыда, который Гермионе пришлось пережить пару дней назад. Стыда, подавляющего внутренний огонь.       Людо Бэгмен вышел на сцену, встав под софиты, проливающих свет на его натянутую улыбку и деланно уверенную походку. Зрительный зал оглушительно зашумел, и Гермиона подпрыгнула от силы этого звука. Там была, по меньшей мере, сотня зрителей.       Сидящая рядом Джинни вздрогнула.       Взгляд Гермионы наткнулся на несколько реквизитов и костюмов, брошенных в углу позади них, — длинный белокурый парик, медальон и синее платье прислуги. Их должны были собрать и повесить после представления.       Что же случилось с актёрами?       — Добро пожаловать! — усиленный голос Людо разнёсся над толпой. — Добро пожаловать. Займите места, господа, — он встал на небольшое возвышение. Гермиона почувствовала, как её сердце бешено заколотилось в такт разлившимся по залу аплодисментам.       У одной из девушек, сидящей в нескольких стульях от неё, началась паническая атака. По крайней мере, это выглядело именно так. Она низко опустила голову, слёзы текли по её щекам, а рот открывался при каждом тяжёлом выдохе. Один из охранников подошёл к ней, чтобы проверить состояние, и поставил её на ноги резким рывком, и Гермиона осознала, что все охранники были молодыми, нетерпеливыми парнями. Один или двое, возможно, учились вместе с ней в Хогвартсе, но большинство выглядели лет на двадцать.       Она снова бросила беглый взгляд на Пэнси. Казалось, темноволосая девушка не сводила с неё глаз с того момента, как Гермиону усадили на стул. Паркинсон, снова переведя взгляд на задумчивого охранника, возвратила его ей.       Что? Чего она хотела?       Гермиона точно не знала его. Как и не знала, что именно она должна была сделать.       Людо произносил вступительную речь, которая звучала отрепетированно. Какая-то пропаганда грядущих дней.       Гермиона посмотрела на охранника, обнаружив, что его взгляд снова остановился на её коленях.       Ей казалось, что она должна была испытывать отвращение, но Пэнси хотела, чтобы она обратила на что-то внимание и увидела что-то ещё.       Двое молодых охранников придвинулись к занавесам, наблюдая и внимательно слушая Людо.       Они не участвовали в торгах.       Гермиона посмотрела на Пэнси в размышлении.       Они не были посвящены, и у них не было средств, чтобы позволить себе торги.       Взгляд парня, до неприличия жадный, снова упал на её ноги.       Встретившись с Гермионой взглядом, Пэнси разместилась поудобней на стуле и немного раздвинула колени. Гермиона растерянно моргнула, замечая, что её платье задралось от этого движения. Пэнси вытянула ноги, скрестив их, и выпрямила спину, выпячивая грудь. Тонкое платье из шифона приспустилось.       Гермионе показалось, что её пытались соблазнить. Пэнси невинно опустила ресницы, а затем посмотрела на тёмноволосого охранника.       Подняв голову, Грейнджер увидела, что шаг парня замедляется всякий раз, когда он проходит перед ней, а взгляд останавливается на подоле её платья.       — Сегодня на аукцион выставлено семьдесят семь лотов, — воодушевлённо объявил Людо. Толпа разразилась громкими аплодисментами. Джинни прижалась к стулу, вцепившись в него руками. Её зубы сомкнулись, а плечи напряглись.       — Господа, мы будем выводить на сцену каждый лот по очереди. У меня высчитана их предварительная стоимость, основанная на важных фактах и статусе крови. Все лоты продаются в том виде, как есть. Победители торгов по окончанию аукциона должны встретиться с Уолденом Макнейром для оплаты и передачи лота.       Гермиона внимательно слушала речь Бэгмена, наблюдая, как платье Пэнси задирается всё выше, а её томный взгляд тянется к одному из охранников — бледному парню, которого Грейнджер помнила ещё с Хогвартса. Его взгляд остановился на бёдрах Пэнси. Она хищно улыбнулась ему.       Ещё одно слабое звено.       Гермиона глубоко вздохнула и посмотрела на охранника, встретившего её взгляд. Она наблюдала за его лицом, раздвинув колени, позволяя Пэнси Паркинсон учить её выживать.       Его голодные глаза скользнули по её телу, когда платье задралось вверх.       — Давайте начнём вечер правильно, — провозгласил Людо. — С Уизли.       Зрители закричали, заставляя Джинни вздрогнуть.       — Не с девчонки Уизли! — поддразнил Людо, заставляя толпу снова разразиться криками. — И не с того Уизли! Давайте начнём с одного из рыжих близнецов.       Он жестом указал на другую сторону сцены, откуда вытащили Джорджа со связанными за спиной руками. Он хромал, а его лицо было изуродовано синеющим под глазом фингалом. По всей видимости, к медсёстрам отводили только девушек. Или, возможно, увечья были нанесены сегодня.       Людо Бэгмен хрипло рассмеялся, поманив Джорджа к себе жестом, но Гермиона видела, каким серым стало его лицо. Он знал близнецов Уизли. Даже если у них были разногласия, они виделись в прошлом. Он знал их.       Охранник, который заглядывался на Гермиону, подошёл к ней ближе. К тем двоим, что уже стояли и наблюдали за первыми торгами, присоединились ещё двое. За ними следили всего три охранника, из которых один был сосредоточен на ней, другой — на Пэнси.       Гермиона выгнула спину, повторив движение Пэнси, наблюдая, как потемнели глаза парня. Людо в это время зачитывал анкету Джорджа Уизли.       — Двадцать лет. Чистокровный. Так что, если кто-то ищет предателя крови, чтобы поиграть с ним…       Людо захихикал, и толпа одобрительно зашумела.       Её охранник опустился на колени, делая вид, что завязывает шнурок. Она переглянулась с Пэнси, увидев, как бледнолицый охранник проводит пальцами по её ключице, пока она облизывала пухлые губы. Он начал медленно снимать бретельку с её плеча.       — Прекрасная физическая форма, как вы можете видеть. Если вы находитесь в поисках домового эльфа, возможно, сегодня ваш счастливый день.       Ощущение пальцев на лодыжке заставило её вспомнить Долохова. Охранник провёл рукой по её икре, ещё больше раздвигая колени. Она томно прикусила губу, вторя Пэнси, и услышала, как Джинни пытается выбраться, заметив, что происходит вокруг неё.       — Начнём торги с двух тысяч галлеонов.       Гермиона наклонила своё лицо к нему, и охранник опустил голодный взгляд на её губы, когда она, медленно откинув голову назад, врезалась лбом в его.       Он сдавленно вскрикнул, её голова закружилась. Грейнджер услышала грохот со стороны Пэнси и треск справа, где сидела Джинни.       Гермиона тщетно попыталась открыть глаза, чувствуя, растекающуюся по черепу жгучую боль. Ещё откуда-то донеслись звуки борьбы.       Растерянные охранники, выругавшись, убежали в поисках подмоги.       Гермиона разлепила тяжёлые веки, увидев несколько корчащихся на земле тел. Джинни резко упала на пол, ломая стул. Обломками дерева, которые всё ещё были привязаны к её рукам, она колотила смуглого охранника с густыми бровями.       Грейнджер моргнула, пытаясь сконцентрироваться, и снова огляделась: Пэнси подняла расколотый стул и с беззвучным криком ударила охранника в живот. Пенелопа Кристал подняла массивный обломок стула и с размаху ударила им по голове бегущего охранника, отбросив его назад. Она забралась на него сверху, ещё несколько раз ударив его со всей силы.       — Какой-то шум за кулисами… Не о чем беспокоиться.       Все пятьдесят девушек только что сообразили, как освободиться и встать со стульев. Охранников было всего семь. Звук ломающегося дерева и разлетающихся ножек стульев раздавался эхом по всему залу.       — Оставайтесь на своих местах, господа!       Со всех сторон посыпались проклятия. Гермиона стояла, сгорбившись, со всё ещё привязанной к рукам спинкой стула. Резко развернувшись, она упала на пол, чувствуя, как под ней ломается хлипкая мебель. Спровоцированный вывихнутым плечом протяжный треск заставил её беззвучно вскрикнуть. Она вскочила, стараясь найти глазами выход, но стекающая со лба кровь заливала веки и мешала обзору.       Послышались топот, грохот со сцены, выкрики оглушающих заклинаний от Пожирателей смерти, отбрасывающие девушек в сторону, чтобы пробиться сквозь толпу. Она узнала звук от ботинок Долохова.       Шатаясь, Гермиона опустилась на колени и поползла в противоположную сторону, прижавшись к стене. Она наткнулась на несколько испуганных девушек, но смогла протиснуться вперёд.       Она слышала, как Макнейр выкрикивал приказы, а Яксли приводил в порядок оглушённые тела, крича, чтобы Гермиону схватили.       Чьи-то руки обхватили её талию и прижали спиной к себе. Гермиона резко ударила ногой, вырываясь из хватки, падая и больно ударяясь локтем о пол. Руки снова подняли её, крепко обхватив тело. Однако она не могла с уверенностью утверждать, что у них был тот же самый обладатель.       Её вновь потянули вверх и прижали к мужской груди, обхватив плечи, заведя за спину запястья. Гермиона молча вскрикнула, ещё раз ударив ногой, на этот раз тщетно. Схвативший её мужчина двигался, увлекая Гермиону за собой.       Её пытались спасти или вернуть обратно?       В воздухе витал запах крови и хвои… И Грейнджер задалась вопросом, где же находились все бунтовавшие.       Возможно, у неё было сотрясение мозга.       До её слуха добрался хриплый голос Яксли, когда держащий её в руках мужчина повернулся к нему.       Из-за стоящей в глазах крови она едва могла разглядеть Яксли, но заметила направленный на неё кончик палочки.       — Хорошая работа, Малфой.       Она успела только подумать, кого именно он имел ввиду — Драко или Люциуса, прежде чем Яксли оглушил её заклинанием.

***

      Голова раскалывалась, и Гермиона задохнулась от приступа боли, издав бесшумный стон.       Настойчивый звук, похожий на гром, ударил по черепу, сотрясая его. Моргнув, Гермиона открыла глаза и поняла, что находится за кулисами театра «Палас». Яркий свет выжигал сетчатку воспалённых век.       Раздался стук молотка, а после громкие крики, аплодисменты и свист. Гермиона зажмурилась, стараясь избавиться от света, чувствуя, как пульсирует расшибленный лоб, и медленно открыла глаза, сосредотачиваясь на фигуре в белом, стоящей на сцене рядом с Людо Бэгменом.       У девушки были рыжие волосы и покрытая россыпью веснушек кожа. Джинни стояла, гордо задрав нос, не обращая внимания на насмешки.       По обе стороны от Гермионы стояли два охранника, придерживающие её, пока она не встала на ноги. Очевидно один из них наложил на неё Энервейт. Она повернулась, чтобы посмотреть на девушек, но всё, что она обнаружила — сломанные ножки стульев и засохшую кровь.       А ещё светлый парик, медальон и синее платье.       Повернувшись, чтобы осмотреться, Грейнджер на автомате потянулась к своему недавно вправленному плечу. Она наткнулась взглядом на треснувшее посередине зеркало и отметила, что на её лице больше не было крови. Грейнджер не могла сказать, исцелили ли её от сотрясения мозга. Она всё ещё чувствовала ужасную тошноту и головокружение, но это могло быть симптомом множества других вещей.       Ни один из державших её охранников не был тем, кого она соблазняла. Она смутно помнила, как Джинни вдавила ножку стула в трахею того парня.       Неужели Джинни…       Она снова обернулась, въедаясь взглядом в засохшую кровь на чёрном полу. Джинни стояла на сцене в своём забрызганном алыми пятнами белом платье. Она повернула своё освещённое светом лицо, столкнувшись с Гермионой глазами, и та заметила, что засохшая кровь стекала с её виска. Волосы Джинни были дико растрёпанными, а глаза — мёртвыми. Они оставили её запятнанной кровью. Как гладиатора, вынужденного развлекать толпу.       Убила ли она того охранника?       Гермиона наблюдала как Джинни повернулась к воющей толпе, снова подставляя лицо под резкий свет софитов.       — Мальсибер, всем собравшимся здесь хорошо известно, что у тебя нет таких денег, — голос Бэгмена разрезал стоящий в ушах шум. Пожиратели смерти разразились противным хохотом. — Здесь только серьёзные ставки, господа!       Джинни выставили на аукцион, и Гермиона была следующей.       Она всё пропустила. Она пропустила весь аукцион. И теперь не знала, в чьи руки попали её друзья. Куда отправили Полумну, Рона или Невилла. Ей придётся собирать информацию по крупицам, храня в душе хлипкую надежду на восстание.       Грейнджер резко повернулась к сцене, услышав глухой стук молотка.       — Продано! — аудитория вскочила на ноги, активно рукоплеская. — Джиневра Уизли, любовь всей жизни покойного Гарри Поттера, продана Аарону Эйвери за двадцать восемь тысяч пятьсот пятьдесят галлеонов!       Ноги Гермионы стали ватными, но охранник, стоявший справа, поддержал её, не давая осесть на пол.       Это было невероятное количество денег. Безумная сумма. Гермиона задумалась о том, действительно ли её оценочная цена составляла тридцать три тысячи галлеонов.       Шум толпы на мгновение оглушил Гермиону, и тогда она окончательно поняла, что её сотрясение мозга никто не вылечил. Борясь с головокружением, она наблюдала, как на сцену вышли несколько охранников — ни один из них не был тем, которого она соблазняла — и сковали запястья Джинни. Она устремила взгляд на балкон, когда Макнейр и Эйвери вышли на сцену.       Аарон Эйвери самодовольно ухмыльнулся улюлюкающей толпе тонкими губами. Макнейр достал из мантии свиток, и крики усилились, когда Эйвери обхватил предложенное перо пальцами, подписывая договор.       Джинни вздрогнула от неожиданности, когда он написал своё имя на свитке. Поставленное на их предплечьях клеймо, вероятно, менялось, отражая право собственности.       Эйвери повернулся к залу, широко ухмыляясь кривыми зубами. Пожиратель небрежно шлёпнул Джинни по ягодицам, и Гермиона заметила, как та стиснула зубы.       Её голова раскалывалась от боли, когда Макнейр сопровождал Эйвери за сцену, чтобы рассчитаться. Охранники насильно развернули Джинни и заставили её уйти со сцены, и Гермиона задумалась, не упустила ли она чего-нибудь важного. Могла ли она сделать что-то по-другому?       Может быть, им не следовало прекращать битву во дворе Хогвартса, когда Хагрид появился с телом Гарри? Стоило помешать Волдеморту во время речи, как и не стоило возлагать все надежды на Гарри.       Возможно, ей не следовало идти за Нарциссой Малфой тогда, в замке. Ей нужно было остаться со всеми и слушать указания МакГонагалл. Может быть, они смогли бы снова атаковать.       Мужчины провели Джинни за кулисы мимо Гермионы, и, когда её перемазанная чьей-то запёкшейся кровью нижняя губа задрожала, Грейнджер решила, что единственной настоящей ошибкой было то, что она не убила Долохова в коридорах Министерства.       Ей следовало убить его, затем Яксли, а потом освободить всех выживших и сбежать. Она должна была позволить Полумне умереть. Возможно, это было бы лучшим вариантом развития событий.       Гермиона в последний раз посмотрела на лицо Джинни и увидела, как её губы произнесли: «Я найду тебя».        — Мы не одни, — молча прошептала Гермиона в ответ.       Джинни исчезла за кулисами.       — А теперь… наш грандиозный финал!       Звучало так, будто Людо Бэгмен объявлял о выходе ловца на стадион. Возможно, так и было? Она могла бы представить это, если крепко закроет глаза, вычеркнув себя из реальности. Зал дрожал от аплодисментов.       Грейнджер моргнула, пытаясь сосредоточиться изо всех сил. Ей нужно было быть в моменте. Может быть, когда этот день закончится, она уснёт с сотрясением мозга и больше никогда не проснётся.       Её подтолкнули вперёд, сопровождая на сцену. Бэгмен что-то кричал толпе, но Гермиона только щурилась от яркого света софитов. Кто-то контролировал направление света, как во время настоящего представления, и Гермиона чуть не рассмеялась от абсурдности этой картины.       Она посмотрела вниз на свои ноги, когда её подвели к красному кресту, изображённому на полу, поставив рядом с Бэгменом. Золотое платье мерцало на свету.       Гермиона посмотрела наверх, вспомнив, как Джинни также приподнимала подбородок. Театр был полон, как и каждый из балконов. Должно быть, собралось более тысячи человек, и Грейнджер пришла в отчаяние от мысли, что у Волдеморта уже столько последователей. Сколько из этих людей ждали такого исхода, отсчитывая время до конца войны? Теперь все они были здесь.       Шум продолжался целую вечность. Её взгляд остановился на Пожирателях смерти в масках, заполнивших большинство первых рядов. Некоторые из них, вскочив на ноги, насмехались и сотрясали воздух кулаками. Некоторые сидели и перешёптывались друг с другом, указывая на сцену.       Гермиона обвела взглядом толпу, пытаясь найти Беллатрису, Сивого, самого Тёмного Лорда. Она узнала сидящих впереди Яксли и Долохова рядом с ним, Мальсибера и Нотта-старшего. Ей не удалось найти ни светлые волосы Люциуса Малфоя, ни чёрные кудри Беллатрисы.       — Хорошо! Хорошо! — Бэгмен разразился хохотом так, как будто ничего не происходило. — Я знаю, как все мы взволнованы. У некоторых из нас уже есть особые игрушки, с которыми можно вернуться домой…       Гермиона посмотрела на Людо, пока мужчины продолжали смеяться. Он был соблазнён всем происходящим, успев заразиться. Встретив её взгляд, он быстро отвернулся.       — Последний лот этого вечера, — театрально объявил он, после зачитывая её анкету: — Гермиона Грейнджер. — с рядов послышалось шипение. — Грязнокровка. — кто-то засвистел. — Золотая девочка. — а теперь до ушей Гермионы донёсся смех. — Подруга Гарри Поттера, гриффиндорка и враг Тёмного Лорда.       Многие вскочили на ноги и начали кричать. Сквозь рёв толпы она могла расслышать некоторые слова: «грязнокровка», «сука», «убить эту шлюху».       Повесьте её!       …она заслуживает этого, грязнок…       Покажите нам её лобок!       С ней можно развлечься.       Пусть эта шлюха покажет другим, как нужно работать ртом.       Наклонись, дорогуша! Дай нам оценить тебя!       Грязнокровная шлюха. Я бы с радостью трахнул её.       Только один Пожиратель смерти в маске сидел совершенно неподвижно, не проронив ни слова. В четвёртом ряду слева.       — Джентльмены, джентльмены, — почти пропел Бэгмен, поднимая руки, чтобы призвать всех к спокойствию. — Я ещё не начал торги.       Раздались смешки, переплетённые с доносящимися с верхнего балкона завываниями. Гермиона подняла голову, увидев зашевелившиеся тени, когда сидящие на верхнем ярусе поднялись со своих стульев. Оборотни также были приглашены, пусть и сидели вдали от всех.       — Разве вы не хотите узнать больше о медицинском обследовании мисс Грейнджер? — пропел Бэгмен, и театр снова взорвался криками.       Гермиона слышала обрывки фраз с рядов. Пожиратели разговаривали о её девственности и строили гипотезы, пользовалась ли она своим ртом раньше.       Свет софитов почти обжигал.       Грейнджер сосредоточилась на одиноком Пожирателе смерти, который всё ещё не проронил ни слова, держась отстранённо. Возможно, он уже выкупил свой лот, и теперь просто наслаждался происходящим, как театральным представлением.       Людо зачитал её параметры, и Пожиратели противно рассмеялись, когда он предположил, что она прекрасно справится с работой на кухне или в саду. Они гоготали, представляя, как она будет вытирать пыль в их поместьях.       Людо ходил вокруг да около, дразня и накаляя атмосферу, пока, наконец, не произнёс:       — И господа… — его голос стал чуть ниже. — Если вам интересно… За неё придётся доплатить пять тысяч.       Снова похожий на раскаты грома шум проглотил тишину. Зал задрожал от аплодисментов и криков. Одинокий Пожиратель смерти никак не отреагировал, закинув ногу на ногу в небрежном жесте.       — Итак… мы начинаем торги с пятнадцати тысяч галлеонов.       Около пятидесяти палочек выстрелили в воздух оранжевыми искрами, привлекая внимание Людо.       Гермиона сглотнула, переведя взгляд вниз, когда Долохов лениво вскинул вверх свою руку.       Палочки поднимали только сидящие в партере. Возможно, все, кто сидел на балконах, были только зрителями, купившими билеты на представление.       — Давайте-ка, уменьшим количество желающих? — спросил Людо. — Шестнадцать тысяч.       После названной цены опустилось только пять рук.       — Шестнадцать с половиной. Поднимаемся до шестнадцати с половиной, джентльмены, — продолжил Людо.       Грейнджер смотрела, как медленно опускаются палочки. Долохов и Мальсибер не сдавались, наслаждаясь соревнованием и борьбой за неё.       Колени Гермионы задрожали, и она задалась вопросом, когда ей снова удастся поесть? Вполне вероятно, что больше никогда.       — Я слышу, что кто-то предложил восемнадцать тысяч галлеонов. Да, сэр, восемнадцать тысяч. А как насчёт восемнадцати с половиной? — он указал на Долохова. — Мистер Долохов готов к такой цене. Несколько джентльменов также всё ещё в деле. А как на счёт девятнадцати?       Гермиона опустила тяжёлые веки, наблюдая за неподвижным Пожирателем смерти. Он сидел небрежно с лежащей на коленях палочкой, подперев голову рукой. И выглядел высоким и достаточно молодым. Гермиона оглядела его тонкие плечи.       — Девятнадцать пятьсот? Девятнадцать пятьсот — раз… Эта девушка может перейти мистеру Мальсиберу! Неужели у нас есть побед…       — Двадцать пять тысяч. — раздался напряжённый голос. Гермиона удивлённо моргнула, когда все сидящие в первых трёх рядах повернулись, чтобы посмотреть на одинокого человека в маске. Он поднял свою палочку, и она заискрилась оранжевыми искрами. Неужели она спровоцировала его на участие брошенными взглядами?       Тихие перешёптывания разлились по залу. Гермиона знала, что не стоило ожидать конца этого ада, потому что Джинни только что продали за большую сумму…       — Э-э, прекрасно. Двадцать пять тысяч — раз…       — Двадцать шесть, — рыкнул Долохов, посылая ответный взгляд молодому человеку.       — Двадцать шесть с половиной, — донеслось с четвёртого ряда.       — Двадцать семь.       — Двадцать семь с половиной.       — Двадцать восемь! — крикнул Долохов, раздражённый упорностью сидящего в четвёртом ряду.       Парень, произнёсший «двадцать восемь пятьсот», бросил эту фразу так небрежно, словно деньги не имели для него никакого значения. Знакомые глаза парня были холодными, но спрятаны за маской. Его длинные пальцы вертели время от времени искрящуюся оранжевыми вспышками палочку. Гермиона заметила, что она была из боярышника… Она задалась вопросом, не забрал ли он её обратно с мёртвого тела Гарри?       Долохов колебался, не отрывая взгляда от Людо.       — Двадцать девять.       — Двадцать девять пятьсот.       В сознании Гермионы пронеслась мысль, что этот аукцион был настоящим, и уже через несколько минут она будет принадлежать кому-то из присутствующих.       И Драко Малфой был одним из возможных кандидатов.       Театр снова загудел. Большинство зрителей уже поняли, что именно Малфой-младший соревновался с Антонином Долоховым.       — Тридцать, — твёрдо заявил Долохов, словно закончил игру в карты.       — Тридцать тысяч пятьсот, — хмыкнул Драко.       Послышалась грохочущая волна перешёптываний. Гермиона снова опустила взгляд, обнаружив засохшие капли крови на своих туфлях Мэри Джейн, которые они забыли стереть.       Джинни почему-то не привели в порядок, оставляя её в пятнах крови с растрёпанными волосами, тогда как Гермиона предстала перед публикой в почти безукоризненном состоянии. Как ценная кобыла.       — Я слышу тридцать одну тысячу? — спросил Людо, снова заговорив.       Палочка Долохова взлетела воздух. За ней последовала палочка Драко.       Долохов был так самонадеян, так твёрд в своих убеждениях, что мог позволить себе её. Но у него не было золота, чтобы реализовать желаемое. Так почему же он…       Кровь Гермионы мгновенно застыла в жилах.       Джинни. Двадцать восемь тысяч галлеонов, полученных от продажи Джинни, теперь принадлежали Долохову.       И Луны… И других девушек, которых ему удалось поймать.       Если предположить, что Долохов поймал четырёх девственниц, то теперь у него было достаточно денег, на которые можно было делать ставки.       Яксли и Долохов, вероятно, были ответственными за аукцион. Главными охранниками. Почему же они оставили лоты за кулисами под надзором юнцов, ещё даже непринявших метку?       — Тридцать две тысячи, — крикнул один из них. Гермиона сосредоточилась на головной боли и тяжести в ушибленном плече.       Неужели они хотели бунта? Оставить семь охранников с пятьюдесятью девушками. Это определённо казалось необдуманным и глупым.       С балкона раздался вой.       — Тридцать три тысячи, — заявил Драко.       Похоть и жажда крови. Вот, что заставляло их увеличивать ставки.       — Тридцать три пятьсот, — прошипел Долохов.       — Тридцать четыре, — произнёс Драко. Его голос, такой небрежный и знакомый почему-то успокаивал её, почти убаюкивая.       Чего он хотел от неё?       — Тридцать четыре пятьсот.       Если выбирать меньшее из двух зол… Гермиона прожигала глазами маску Драко, мысленно умоляя его победить.       — Тридцать пять, — Малфой снова скрестил ноги.       — Не многовато ли для тебя, щенок? — Долохов встал и повернулся лицом к четвёртому ряду, снимая маску. — Может, ещё передумаешь?       — Многовато? — Драко хрипло рассмеялся. — Удивлён, что ты считаешь эту ставку высокой.       Долохов снова повернулся к сцене.       — Сорок пять тысяч галлеонов.       Гермиона сглотнула, прислушиваясь к перешёптываниям. Она посмотрела на Драко, сидящего неподвижно.       — Какую часть наследства отдал тебе папочка, чтобы ты смог поиграть? — ухмыльнулся Долохов.       — Сорок пять тысяч — раз. Будут ещё ставки, господа? — прочистив горло, сказал Людо.       Палочка Драко снова рассекла воздух, пуская оранжевые искры.       — Я могу продолжать это всю ночь, Малфой. Я копил на неё какое-то время и заработал за этот вечер пятьдесят две тысячи с проданных Лотов.       — Пятьдесят три тысячи, — прошипел Драко.       Долохов рассмеялся, повернувшись к Людо.       — Пятьдесят пять.       — Шестьдесят, — голос Драко еле заметно дрогнул.       — Шестьдесят одна, — Долохов ухмыльнулся, блеснув жёлтыми кривыми зубами.       Гермиона не была уверена, вызвана ли головная боль сотрясением мозга, светом софитов или скалящимся ей в лицо надвигающимся будущим. Лёгкие отчаянно просили воздуха.       Она знала, что это случится. Знала, что уйдёт с Долоховым. Она мысленно готовилась к этому всю неделю. Несмотря на всё это, надежда на другой исход всё ещё тлела в ней, не угасая окончательно.       Когда Драко Малфой начал торговаться, надежда вспыхнула с новой силой. Она не могла знать наверняка, будет ли ей действительно лучше с ним. Но сейчас, когда он колебался, прежде чем выкрикнуть «шестьдесят две», Гермиона пожалела, что он вообще сделал это. Теперь она всегда будет задаваться вопросом, как бы всё могло сложиться.       — Шестьдесят пять тысяч, — произнёс Долохов, ядовито ухмыляясь.       Стоящий рядом с ней Людо побледнел.       — Я слышу шестьдесят пять тысяч, — сказал он наконец. Толпа оживилась, начав переговариваться. — Услышу ли я шестьдесят шесть?       Гермиона не осмеливалась посмотреть на Драко. Не могла смириться с мыслью, что, взгляни она на Малфоя, она увидит нерешительность в его позе и опущенных плечах. Может быть, она смогла бы прочитать его мысли, как в школе на уроке нумерологии, когда он на мгновение потягивался, после снова восстанавливая осанку, прежде чем заново погрузиться в решение задачи.       — Шестьдесят пять тысяч — раз.       Или заметит что-то похожее на то, как он смотрел на доску во время пары по зельям, внимательно рассматривая написанное, наклонив голову к плечу, потом внезапно хватая перо и начиная записывать все свои мысли на пергамент, словно они могли исчезнуть, если он не поторопится.       — Шестьдесят пять тысяч — два.       Она вспомнила шестой курс, когда Драко был отстранён и угрюм, всё время задумчив в попытке найти решение своей проблемы, его глаза — холодными и серыми. Безжизненными. А поза — сгорбленной и беззащитной.       Раздался удар молотка.       Мир раскололся и яростный гам хлынул в её уши, как раскалённая лава.       Гермиона смотрела на крест под ногами, когда Долохов выбежал на сцену, встретившись с Макнейром в самом центре. Её глаза зацепились за свиток, после чего появилось внезапное жжение на левой руке. Грейнджер почувствовала кулак в своих волосах, оттягивающий голову назад. Долохов смотрел на неё, скалясь в лицо. Он лизнул её щёку, и с балкона послышался вой.       Гермиона отшатнулась от него, стараясь вырваться, но это только понравилось зрителям.       Он засмеялся, схватив за её голову, и с силой толкнул на пол. Когда Гермиона подняла взгляд, Долохов махал зрителям, опьянённый своей победой, потянувшись рукой к ремню.       Гермиона отползла назад, качая головой, сотрясая ушибленный мозг.       — Эй, не раньше, чем я получу свои деньги, — улыбаясь, крикнул Яксли, сидя в первом ряду.       Гермиона больше не могла различать звуки. Слишком много шума истязало барабанные перепонки.       Когда Макнейр схватил её, толкнув к охранникам за кулисами, она бросила последний взгляд в партер и увидела, что зрители поднялись с кресел, а место в четвёртом ряду пустовало.