Аукцион

      В день, который, как Гермиона предполагала, был четвергом, их снова отвели в душ. Её забрали первой. Одну. Долохов опять наблюдал, как она раздевается и моется. Он наложил очищающие чары на её одежду и вернул каждую вещь по одной, начиная с трусиков.              Пожиратель улыбнулся и провёл пальцами по хлопковой ткани, пока Грейнджер стояла перед ним в одном полотенце.              — Цени эти мгновения, грязнокровка, — произнёс он. — После завтрашнего дня тебе больше не понадобятся трусики.              Гермиона никак не отреагировала. Она не могла говорить, так что сосредоточилась на том, чтобы не показывать эмоций. Грейнджер надела трусики под полотенцем и с трудом натянула остальную одежду на всё ещё мокрое тело.              Долохов вернул её и забрал пять других девушек, а затем ещё пять. Никто из них не жаловался на отсутствие уединения в душевых. Гермиона предположила, что для неё были особые условия.              Среди девушек распространился слух, что аукцион состоится в пятницу вечером. Подслушанных разговоров было достаточно, чтобы сделать такое предположение. Джинни начала расхаживать по комнате, пытаясь выяснить как можно больше деталей. Гермиона сидела в углу с Луной, пока та играла с её волосами, заплетая и расплетая их.              — Должны ли мы снова попытаться напасть? — спросила Джинни. — У нас нет магии, но есть количество. Вместо пятерых против двоих, нас может быть пятьдесят.              Наступила тяжёлая тишина, пока кто-то не произнёс:              — После того, что случилось… с Парвати и Лидией… Я просто…              — На твоём месте я бы больше боялась выжить, чем умереть, — сказала Пэнси, уставившись на свои ногти.              — Ты пойдёшь со мной, Паркинсон? — спросила Джинни.              Пэнси ухмыльнулась.              — Я не вызывалась добровольцем.              Джинни посмотрела на подругу.              — Гермиона? А ты как думаешь? Они не увеличили количество охранников. Тут по-прежнему только Долохов и максимум ещё кто-то один. В следующий раз, когда они войдут в комнату, мы могли бы… Я не знаю…              Уизли опустила руки по швам. В её глазах горела надежда. Гермиона уставилась на неё.              Вот уже пять дней Джинни принимала душ без наблюдателя. Лидия Бакстер не истекала кровью у неё на глазах. Она не слышала криков Луны. Она не чувствовала жара руки Долохова у себя между ног, не чувствовала его зловонного дыхания, пока он шептал ей о том, что хочет сделать с её телом.              Джинни имела голос.              И это хорошо, что она всё ещё хотела им воспользоваться. Правда. Но Гермионе было трудно смотреть людям в глаза. Она знала достаточно о шоке, подчинении и пытках, чтобы понимать, что сейчас не в состоянии обсуждать происходящее. Люди умрут, и это, как плесень, будет жить в душе Гермионы.              Джинни ждала ответа, как и все находившиеся в комнате.              Но у Гермионы всё ещё не было голоса, так что она просто пожала плечами.              А затем она увидела, как Джинни моргает, глядя на неё. Она заметила, как несколько девочек помладше отвернулись с глазами полными слёз. Наблюдала, как глаза Пэнси сузились, а Пенелопа Кристал опустила взгляд.              Луна взяла Гермиону за руку, переплела их пальцы и стала напевать какую-то песенку.              — Ничего? — Джинни нахмурилась. — Просто… — она пожала плечами, повторяя её жест, — Просто ничего? — Уизли рассмеялась глухим смехом. — Мерлин, Гермиона! Подумай! Выскажи своё мнение! Разве это не то, в чём ты так хороша?              Глаза Джинни были широко раскрыты, в них горел огонь. Несколько девушек повернулись и с пристальным вниманием уставились на Гермиону.              — Джинни… — начала Чжоу.              — Нет! У неё всегда есть план, она всегда на два шага впереди всех остальных. Она планирует приключения или спасает мир всякий раз, когда Гарри просит. Но теперь Гарри мёртв, и ей всё равно? — Джинни втянула воздух, её голос дрожал. Гермиона почувствовала, как её щёки вспыхнули, а на глазах выступили слёзы. — Она не сражается!              — Она сражалась! Она проиграла! — закричала Мортенсен.              — Тогда пусть сражается снова! — огрызнулась Джинни в ответ. — Если она не… — Джинни повернулась лицом к Гермионе. — Если ты не будешь сражаться, то что, Мерлин подери, делать нам?! — она обвела рукой комнату. Грейнджер почувствовала стук сердца в ушах. — Кингсли и МакГонагалл мертвы. Есть только ты, Гермиона! Если бы Гарри был здесь, он бы…              Её голос надломился, словно отрезая оставшуюся часть предложения. Уизли лишь беззвучно шевелила губами, издавая непонятные звуки.              — Если бы Гарри… — попыталась продолжить Джинни, но не выдержала. Она зажала рот рукой, её глаза расширились и наполнились слезами.              Луна отпустила руку Гермионы, подталкивая её. Встав, Грейнджер подошла к Джинни, притянула её в свои объятия и держала так, пока подруга крошилась на кусочки. Её хрипы эхом отдавались от плитки со странными узорами.              Гермиона молча шептала ей на ухо слова, говоря, как ей жаль и как сильно она хочет, чтобы всё было по-другому. Все ужасно звучавшие клише обретали смысл в огненных волосах подруги. Гермиона рассказывала ей о Долохове, о его руках и глазах, о том, как она жалела, что не убила его, когда у неё был шанс.              Когда Джинни успокоилась, Гермиона отстранилась и обхватила лицо подруги ладонями, заглядывая ей в глаза.       — Мы переживём это. Я найду тебя, — прошептала она одними губами.              Джинни кивнула.              Гермиона отступила, чувствуя на себе взгляды девушек. Она повернулась и посмотрела на каждую, читая в их глазах страх и усталость. Последней была Пэнси Паркинсон, которая не сводила с неё глаз.              Грейнджер не могла говорить. Она не могла озвучить то, что хотела им сказать. Она опустила взгляд… Может быть, она должна произнести это снова.              Гермиона посмотрела на виноград в миске у её ног. Она наклонилась, сорвала одну виноградинку с лозы, посмотрела прямо в красные глаза Джинни и протянула ей.              Мы не одни.              Джинни кивнула и взяла виноградину из её пальцев.              Гермиона чувствовала, как комната дышит, упиваясь покоем.              Дверь с грохотом распахнулась.              Она отскочила от Джинни, хватая виноград, как будто это из-за него она находилась в центре комнаты.              Гермиона прислушалась, но звука от тяжёлых ботинок Долохова не было. Она посмотрела на дверь.              — Ну, привет, — высокий молодой человек послал им ослепительную улыбку.              Маркус Флинт. Он исправил прикус.       — Грейнджер, — кивнул он ей. — Приятно видеть тебя снова, — Маркус скользнул по ней взглядом и наклонил голову, дойдя до уровня её бёдер и ног. Парень посмотрел на листок бумаги в руке и нахмурился. — Ах. Конечно, нет, — Флинт снова посмотрел на неё, драматично вздохнув. — Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой, — он улыбнулся.              Гермиона уставилась на него, медленно возвращаясь на свою половину комнаты.              Повысив голос, он объявил:              — Мне нужны — повысив голос, объявил он, — Мортенсен, Фосетт, Хименес и… — Флинт приподнял бровь, — Паркинсон.              Две девушки медленно вышли вперёд. Гермиона посмотрела на открытую дверь и заметила ботинки Яксли.              — Зачем? — огрызнулась Пэнси.              Флинт обвёл комнату взглядом и нашёл Паркинсон в углу. Он ухмыльнулся.              — О, как пали могущественные… — пробормотал он. — У меня есть новое зелье для испытания, — сказал он, снова остановив взгляд на Гермионе. — Оно может стать весьма прибыльным в нынешних… условиях. Так что мне нужны подопытные, а вы все как раз здесь, — он ухмыльнулся.              По телу Гермионы пробежали мурашки от плеч до кончиков пальцев.              — Итак, четыре названные девушки, пожалуйста, выстройтесь…              — Что ещё за зелье? — спросила Пэнси. У них с Маркусом Флинтом была длинная история, это было видно по тому, как он злостно смотрел на неё в ответ.              — Выполнять, — прошипел Яксли, выйдя из-за двери.              Мортенсен присоединилась к двум другим девушкам, а Пэнси встала в очередь последней. Флинт оглядел Мортенсен с ног до головы и велел ей выйти из строя. Он посмотрел на список и вызвал Нельсон. Бледная девушка с худым лицом, пошатываясь, вышла вперёд, и Флинт отпустил её ещё до того, как она встала в один ряд с остальными.              — Хименес, ты тоже уйди. Давайте посмотрим на Сандху? — Высокая черноволосая девушка с тонкой талией и длинными ногами выступила вперёд. Флинт окинул её оценивающим взглядом и ухмыльнулся. Он снова посмотрел на список: — Посмотрим, посмотрим…              — Для чего этот список? — повторила Пэнси.              Флинт усмехнулся ей.              — Мне разрешено выбрать любой из лотов в этом списке. За остальных придётся доплатить пять тысяч галлеонов вперёд.              Гермиона побледнела. У него был список недевственниц. Так что, каким бы исследование не было, оно точно связано с сексом.              — Лотов? — переспросила Джинни. Флинт повернулся к ней.              — Лоты для продажи. Вот кто вы сейчас.              Комнату окутали волны тишины, разбивающейся, как вода на дне глубокого колодца.       Это был первый раз, когда кто-то упомянул при них аукцион, подтверждая слухи.              Флинт оглядел Джинни с ног до головы, проверил свой список и нахмурился.       — Серьёзно, Уизли? Только не говори мне, что бедный Поттер умер девственником, — он посмотрел на неё снизу вверх. — Не могла пожертвовать собой на благо волшебного мира?              Даже без магии Гермиона почувствовала, как воздух вокруг Джинни заискрился.              Уизли с криком бросилась вперёд и вцепилась в лицо Флинта ногтями, пытаясь дотянуться до его горла.              Раздался грохот.              Джинни отлетела назад, впечатавшись телом в тёмную кафельную стену напротив двери.              Флинт выпрямился, ухмыляясь.              Девочки бросились прочь от тела Джинни, как тараканы на свету. Её ноги дёргались в воздухе.              — О, а она мне нравится, — проворковал Флинт. — Она принадлежит Долохову? Уверен, он не будет возражать, если я с ней немного поиграю…              — Тёмный Лорд хочет, чтобы она оставалась цела, — скомандовал Яксли.              Гермиона прислонилась к стене, снова оказавшись рядом с Луной. Впервые кто-то упомянул при них Волдеморта.              Джинни издала маниакальный смешок.              — Том скучает по мне?              Яксли закатил глаза, продолжая удерживать магией Джинни у стены.              — Так, кто там ещё, — Флинт снова просмотрел список, расхаживая по комнате. — Пенелопа Кристал.              Послышалось шарканье, и Пенелопа шагнула вперёд, вздёрнув подбородок.              — Хах, — Флинт ухмыльнулся. — Не сдаёшься, как я и думал, — он обошёл её вокруг, а девушка продолжала стоять горделиво. — Эй, а помнишь, как я пригласил тебя на Рождественский бал, но ты предпочла мне этого Понси Уизли?              Её челюсть дёрнулась.       — Ты уже закончил? — спросил Яксли. Флинт не сводил глаз с Пенелопы.       — Да. Я возьму Кристал и Паркинсон для Макнейра. Он предпочитает чистокровных шлюх.              Пенелопу и Пэнси вывели из комнаты. Дверь захлопнулась, и Джинни упала на пол.              Два часа спустя они вернули Пенелопу. Она опустила глаза и, ничего не говоря, легла в углу лицом к стене.              Несколько девушек пытались накормить её, напоить водой или заставить поговорить о случившемся. Но Кристал даже не пошевелилась. Они оставили ей горстку винограда в надежде, что она поест, когда придёт в себя.              Гермиона добавила виноградину в тарелку Пенелопы и посмотрела на дверь, удивляясь, почему они не вернули Пэнси.       

***

             Когда Гермиона проснулась в пятницу утром, Пэнси Паркинсон сидела рядом, глядя на неё с таким выражением, будто заснула с открытыми глазами. Она моргнула, увидев, что Грейнджер очнулась, и знакомая усмешка вернулась на её губы. Гермиона медленно села, её сердце стучало очень быстро, прямо как тогда, когда она с мальчиками была в бегах, постоянно опасаясь наткнуться на врагов.              Все остальные ещё спали, за исключением пары девушек в дальнем углу, которые не могли уснуть, вероятно, из-за чувств боли и отчаяния.              Гермиона посмотрела на Пэнси, и та перекинула свои распущенные волосы через плечо, словно на одном из уроков Заклинаний. Паркинсон никогда не находилась так близко к ней. Если Грейнджер сосредоточится, то точно почувствует запах её духов. Что-то цветочное, что раньше постоянно прилипало к мантии Драко.              Пэнси приподняла всё ещё идеальную бровь и оглядела комнату спящих девочек.       — Раньше я тебе завидовала.              Гермиона ждала. Ждала доказательств того, что говорил кто-то другой. Ждала, пока её разум обработает значение этих слов.              — В тот день, когда я впервые отправилась в Хогвартс, отец сказал мне сосредоточиться на учёбе, потому что я недостаточно хороша, чтобы найти мужа. Я подумала, что странно говорить такое одиннадцатилетнему ребёнку, но… — Пэнси сглотнула. Гермиона затаила дыхание, наблюдая за идеальным изгибом губ девушки и тёмными ресницами. — Когда он увидел мои оценки в конце третьего курса, то сказал мне, что ожидает, что к концу четвёртого я стану лучшей ученицей на своём курсе, и тогда я ответила: «Это невозможно. Есть девчонка-грязнокровка, которую невозможно обойти. Но не волнуйся, папочка, я найду себе мужа, я уже могу крутить младшим Малфоем, как захочу».              Она разразилась смехом, низким и самоуничижительным. Пэнси откинула голову к стене и уставилась в потолок, качая головой, как будто рядом какой-то невидимый малыш только что сказал что-то невероятно милое и глупое.              Гермиона уставилась на неё, не в силах ни говорить, ни двигаться.              — И вот мы здесь, — продолжала Пэнси, — дошли до финала и вместе стоим в очереди на продажу, изнасилование и использование. И всё же я не могу заснуть из-за зависти к тебе. Зная, какой будет твоя жизнь…              Паркинсон снова взглянула на Грейнджер. Гермиона уставилась на неё широко раскрытыми глазами, больше всего на свете желая, чтобы к ней вернулась способность разговаривать, и она смогла бы спросить Пэнси, что та имела в виду.              Взгляд Пэнси скользил по лицу Гермионы, по губам и щекам, её губы приоткрылись. Она сделала вдох, чтобы снова заговорить…              — Что ты делаешь? Отойди от неё!              Джинни потянула Гермиону за плечи, чтобы встать между ней и Пэнси.              Паркинсон закатила глаза.              — Успокой свои сиськи, Уизли. Мы просто немного поболтали, — вернув свою усмешку, ответила Пэнси.              Паркинсон выпрямилась и отошла в другой конец комнаты.              Гермиона наблюдала за ней, пока не открылась дверь.              В комнату вошёл хрупкий старик, по внешнему виду, и особенно по глазам, он напомнил ей Олливандера. Его брови дёрнулись, когда он осмотрел комнату с девушками.              Старик прочистил горло и посмотрел на свои ботинки, а затем повернулся к Яксли, который стоял в дверях.              — Это все, мистер Яксли?              — Там ещё около двадцати парней дальше по коридору, — ответил Яксли.              Джинни подвинулась, вероятно, задаваясь вопросом, сколько её братьев всё это время были в нескольких шагах от неё.       — Хорошо, — ответил мужчина, нахмурив брови, и снял очки, чтобы протереть их. — Лучший вариант — делать это наедине, но боюсь, у нас не хватит времени. Начало в восемь? — он поправил очки на носу, и Гермиона поняла, что он отказывается смотреть в глаза кому-либо из них. Отказывается признавать их.              — Ровно в восемь.              Мужчина кивнул.              — Тогда давайте приведём девушек в порядок, а пока я начну оценивать мужчин. Возможно, вам придётся поделить их на группы, — он уставился на свои ботинки и после вышел из комнаты.              Яксли повернулся к ней.              — Грязнокровка, твоя очередь.              В комнате было около двадцати маглорождённых девушек, но все поняли, что он обратился именно к Гермионе. Она встала и, пошатываясь, подошла к двери и последовала за ним в душ. Он не остался с ней, как Долохов, и не смотрел, как она раздевается. Грейнджер предположила, что если бы он хотел её, то не продавал бы.              Она стояла под водой, наслаждаясь, вероятно, последними минутами уединения и относительной безопасности в её жизни.              Ей было интересно, был ли Рон где-то дальше по коридору? Сопротивлялся ли он? Бросился ли в огонь, как истинный гриффиндорец, пытаясь потушить пламя изнутри?              Что бы сказал Гарри, если бы мог увидеть её сейчас?              Яксли постучал в дверь через две минуты, и Гермиона быстро ополоснула волосы от шампуня, вымыла промежность и вытерлась полотенцем. Дверь открылась, как только она накинула полотенце, и Яксли со вторым Пожирателем смерти завели пятерых девушек в душ. Гермиона потянулась за своей одеждой, лежавшей на полу, но мужчина остановил её.              — Ах, — упрекнул он, взмахом палочки уничтожив её одежду и протянув халат. Гермиона осторожно накинула его на себя, позволив полотенцу упасть к ногам. Пять девушек стояли у стены, терпеливо ожидая, как будто это стало их обычным делом.              Яксли испарил полотенце и, схватив Грейнджер за локоть, вывел из душевых. Долохов, стоявший на страже, подмигнул ей.              — Убедись, что на них ничего не останется, Корбан. Они мне нравятся голенькими.              — Ага, да, — проворчал Яксли.              Он свернул с обычного пути и повёл её по новому коридору. Охранником оказался молодой Пожиратель смерти, Гермиона помнила его с Хогвартса. Кажется, он был ловцом Слизерина до Драко.              Пожиратель открыл дверь перед Яксли, и Гермиона заметила трёх ведьм в ярко-синих мантиях, кружащих вокруг трёх столов и трёх стульев. Одна из них с ярко-оранжевыми волосами, ахнула, увидев Грейнджер, и поднесла ладонь к губам. Гермиона не узнала её.              — Какие-то проблемы? — прошипел Яксли.              — Нет, месье, — ответила девушка с французским акцентом.              Двое других посмотрели вниз, одна из них заламывала пальцы на руках.              — Не общаться с ней, — он задёрнул занавеску вокруг стола и стула, оставаясь снаружи.              Девушки подошли к Гермионе, перешёптываясь о чём-то по-французски. Она просто смотрела в ответ.              — Вам лучше обсудить щипцы для завивки, — проревел Яксли.              Они успокоились и указали Гермионе на первый стол. Рыжеволосая девушка коснулась её и жестом велела снять халат.              Гермиона нахмурилась и пожала плечами. Почему бы, чёрт возьми, и нет. Они сняли с неё халат и сразу же начали втирать лосьон в кожу. Грейнджер напряглась под их руками. Одна из девушек подняла её руку над головой и прижала палочку к подмышке. Гермиона дёрнулась, когда кожа онемела, и с тревогой посмотрела вниз. Ведьма пробормотала ещё одно заклинание, и Гермиона увидела, как все волосы сгорели, с шипением спускаясь к корням под кожей.              Изобретательно. Она слышала, как Лаванда говорила об этом заклинании, но сама никогда в нём не нуждалась. Хотя в бегах с Гарри и Роном оно бы ей пригодилось.              Это воспоминание потянуло что-то внутри неё, и Гермиона посмотрела прямо перед собой на задёрнутый занавес, наблюдая, как расплываются цвета перед глазами.              Девушка в ярко-синей мантии повторила процесс под другой рукой. Затем она убрала волосы с верхней части её предплечий. Гермиона нахмурилась, её оставшееся тщеславие пошатнулось. Она никогда не считала себя волосатой.              Когда одна из девушек выпрямилась, за занавеской открылась дверь. Яксли привёл из душа ещё одну из пленниц. Ещё один лот.              Гермиона беззвучно фыркнула. Лоты. Отличная работа, джентльмены.              Ощущение того, что вся нога онемела из-за удаления волос, заставило её почувствовать себя невесомой, как будто эти конечности вовсе не принадлежали ей. Она болтала ногами, не чувствуя, как мимо проносится воздух. Девушка втёрла лосьон в её гладкую кожу, и Гермиона не могла избавиться от ощущения, что её готовят на убой.              К коже на подмышках начала возвращаться чувствительность. Одна из француженок приступила к новому лоту, в то время как другая наложила заклинание для сушки волос на влажные волосы Гермионы. Глаза девушки вылезли из орбит при виде огромной копны сухих вьющихся волос, и Грейнджер не смогла удержаться от смеха.              Девушка с рыжими волосами заколдовала свою палочку так, чтобы выдувать из неё горячий воздух, пытаясь укротить кудри Гермионы и исправить ошибку.              Когда привели третью девушку, с Гермионой осталась только одна француженка, всё ещё возившаяся с её волосами. Она продолжала хмуриться и пыхтеть, а Гермиона улыбалась, глядя на свои лишённые волос коленки.              Они мне нравятся голенькими.              Видимо, дальше они будут вырывать волосы между ног.              Гермиона ковыряла свои обломанные ногти и вспоминала, как готовилась к Святочному балу. Она тогда купила какое-то сладко пахнущее зелье и часами возилась со своими волосами. Она уже собиралась пойти в душ и смыть всё это с головы, когда Лаванда и Парвати вернулись в спальню и завизжали при виде неё, сказав, что она выглядит сногсшибательно.              Теперь они обе мертвы.              Француженка заставила Гермиону лечь на спину, раздвинуть ноги и оставаться неподвижной, пока она будет удалять волосы.       

***

      Их одели в маленькие платья и туфли Мэри Джейн. Половина девушек была в белом, другая половина — в сером. Гермиона догадывалась, что означал белый цвет.              Девушки, которые всё ещё могли говорить, обсуждали происходящее. Примерно через час Долохов и молодой Пожиратель начали по нескольку человек за раз отводить в отдельную комнату. «Оценка», — сказала одна из вернувшихся девушек.              — За тебя дадут на пять тысяч галлеонов больше, если ты девственница, — пробормотала из угла Мортенсен в сером платье. — Паркинсон была права.              Вернувшаяся Пэнси выглядела сногсшибательно в своём сером платье. Волосы вновь стали густыми и ровными. Возможно, она даже заставила их нанести тушь на её ресницы. Паркинсон стояла в своём углу, скрестив руки на груди и поджав губы. Такая же невозмутимая и собранная, как и всегда. Это заставило Гермиону задуматься, что же с ней сделали. Для чего увели её тогда? Она хотела бы спросить, но даже если бы у неё был голос, то ей не хватило бы на это смелости.              Они забрали Джинни и Луну вместе, что, по мнению Грейнджер, было ошибкой. Долохов увёл их с двумя другими девушками и вернулся через пятнадцать минут. Джинни выглядела немного позеленевшей.              — Мы видели Невилла, — сказала Луна, плюхнувшись рядом с ней.              Гермиона резко повернула к ней голову, ожидая продолжения. Луна только улыбнулась.       — Они мало их кормят и редко водят в душ.              — Грейнджер и Паркинсон, — позвал Яксли с порога. — Давайте.              Она встала. Эти пары… Такие не подходящие друг другу. Когда Пэнси встретила её в дверях, Гермиона, наконец, бросила взгляд на татуировку на её руке, теперь без школьной одежды, в которой она была во время битвы.              К. Яксли              Такая же, как и у неё.              Яксли забирал свои лоты для оценки. Она снова задалась вопросом, как Пэнси попала сюда. Её держали в том же месте, где была Гермиона, прежде чем доставить в Министерство? Её схватили во время битвы за Хогвартс? Или позже?              Яксли вёл их по коридору в совершенно незнакомую комнату, где пожилой мужчина с добрыми глазами сидел за столом, окружённый грудами бумаг.              — Кто следующий? — пробормотал он усталым и тонким голосом.              Яксли подтолкнул Пэнси вперёд. Она выпрямилась во весь рост. Перед ней всплыла сантиметровая лента и начала измерять её рост, в то время как рядом летало зачарованное перо. Паркинсон подняла руки, позволяя измерить талию, бёдра и грудь.              — Имя, — произнёс он.              — Пэнси Паркинсон, — гордо заявила она.              Мужчина быстро поднял глаза, а затем отвёл взгляд, поджав губы.              — Статус крови: чистокровная, — проговорил он. — Возраст?              — Семнадцать.              Он записал это, после чего перенёс данные из таблицы измерений. Мужчина порылся в куче бумаг, нашёл ещё один пергамент и хмуро взглянул на него.       — Есть что-нибудь в вашей истории болезни, о чём нам следует знать? — произнёс он.              Пэнси усмехнулась.              — Имеет ли значение, что я сломала ногу, когда мне было девять?              Он скривился, глядя на страницу.              — Нет, я думаю, нет, — мужчина просмотрел то, что, кажется, было медицинской картой, которую медсёстры завели на каждого из них несколько дней назад. После чего мужчина снова перевёл взгляд на Пэнси и посмотрел на неё поверх очков, отмечая цвет глаз, волос и кожи.              — Хорошо, — потерев переносицу, выдохнул он, — исходя из шкалы, которую вы мне предоставили, начальная ставка должна составлять четыре тысячи галлеонов, — мужчина отметил это на своём листе. — Вы можете ожидать, что ставки возрастут до двенадцати тысяч, основываясь на её внешности и статусе крови. Она не была стерилизована, поэтому её можно рассматривать как более ценный экземпляр для некоторых семей.              Гермиона сжала губы, медленно дыша. Пэнси повернулась к Яксли.              — Неплохо, Якс, но мы можем увеличить эту стартовую ставку, не так ли? Поверь мне, — сказала она с лукавой ухмылкой, заговорщически наклоняясь к нему. — Я стою по меньшей мере столько же, сколько одна из девственниц. Ведь я гораздо полезнее, — Пэнси подмигнула ему.              Яксли пристально посмотрел на неё и пригрозил, что заставит замолчать.              Гермиона нахмурилась, наблюдая, как Пэнси улыбается и флиртует. Это было её защитным механизмом.              Вероятно, её изнасиловали прошлой ночью. Или пытали. Или и то, и другое. И теперь, вместо того чтобы тихо сидеть в углу, как Пенелопа Кристал, Пэнси Паркинсон защищалась. Своим телом, остроумием, очарованием. Всё это делалось для того, чтобы не сломаться.              Гермиона не знала, как ей это удаётся. И она не была уверена, что хочет научиться.              — Следующий, — сказал старик.              Гермиона шагнула вперёд, и измерительная лента обвилась вокруг неё.              — Имя.              — Гермиона Грейнджер, — ответил за неё Яксли.              Пожилой мужчина поднял на неё взгляд, оценивая. Он несколько раз моргнул, прежде чем вернуться к своим записям.              — Статус крови: маглорождённая, — сказал он.              — Теперь мы используем термин «грязнокровка», — поправил Яксли, и пожилой мужчина кивнул.              — Возраст?              — Семнадцать, — ответил Яксли, и Гермиона повернулась, чтобы поправить его.              — Восемнадцать. Ей восемнадцать, — сказала Пэнси.              Гермиона моргнула, уставившись на ленту, обвивающую её грудь.              Старик вытащил её медицинскую карту. Он слегка покачал головой, стиснув челюсти, и Гермиона увидела, как он сделал пометку в правом верхнем углу страницы своих заметок: Д.              Он переписал её параметры, сделал некоторые расчёты и произнёс глухим голосом:              — Начальная ставка за мисс Грейнджер должна быть не ниже семи с половиной тысяч галлеонов, исходя из вашей системы оценок, — он снял очки с лица. — Но я слышал, что она и мисс Уизли всё равно начнут с десяти тысяч.              Гермиона моргнула. Это больше галлеонов, чем она видела за всю свою жизнь.              — Прошу прощения, — продолжил он, снова прищурившись на свои цифры. — Учитывая девственность ставки будут начинаться с пятнадцати тысяч.              Пэнси усмехнулась и скрестила руки на своём сером платье.              — И какова ваша оценка? — спросил Яксли.              — Оцениваю в тридцать три тысячи галлеонов.              Гермионе показалось, что она глотнула песок. Даже Пэнси, которая привыкла к таким деньгам, замерла.              Это была годовая зарплата заместителя министра.              Или четырёхлетнее обучение в одном из престижных университетов, в который она собиралась поступить после окончания войны.              Она поняла, что её не убьют. Никто не был настолько глуп, чтобы купить её, а потом убить. Нет, для неё приготовлена медленная и мучительная смерть. Может быть, она будет длиться годами.              Гермиона задавалась вопросом, почему Долохов считал, что сможет её себе позволить.              Старик скопировал свои заметки одним движением волшебной палочки и передал бумаги Яксли. Тот ухмыльнулся, сверкнув глазами, и проводил их обеих наружу, обратно в комнату ожидания.              Остаток дня Гермиона провела, сидя рядом с Джинни и Луной. Энергия комнаты была подобна холодному ветерку, начинающемуся с одного конца и накатывающемуся на них, заставляя прижиматься друг к другу. В какой-то момент одна из девочек начала вслух мечтать о том, чем бы она хотела заняться после Хогвартса. Гермиона подумала, что она, вероятно, была на пятом курсе. Несколько других девушек последовали за ней, громко высказывая то, что они хотели бы сделать. Как будто у них всё ещё был выбор.              Окна отсутствовали, поэтому трудно было сказать, когда день начал клониться к вечеру, но несколько часов спустя Уолден Макнейр вошёл в комнату, а несколько других Пожирателей смерти остановились в дверях позади него.              Гермиона наблюдала, как Пэнси спряталась за другой девушкой, изогнув спину, чтобы стать ниже.              Макнейр внимательно оглядел комнату. Его глаза остановились на Гермионе и Джинни, он ухмыльнулся.              — Дамы, — объявил он, и Гермиона задумалась, не в последний ли раз к ней обращаются с такой формальностью. — Мы начнём транспортировать вас прямо сейчас. Ваш владелец будет отвечать за вас во время перемещения с помощью портключа. Любой, кто попытается сопротивляться, бежать или не подчиняться приказам, будет немедленно убит.              Последнюю часть он сказал, глядя Гермионе прямо в глаза.              — Как только вы окажетесь в безопасности за кулисами, вы будете следовать инструкциям охранников. Неповиновение приведёт к наказанию. Например…              Быстро, как молния, его палочка повернулась к Гермионе. Пронзительная боль пронеслась по её кровотоку, вскипая и пробегая по мышцам, сотрясая нервы и разрывая связки одну за другой.              А потом всё исчезло. Гермиона чувствовала лишь руки Джинни на своих плечах.              Грейнджер уставилась на чёрный кафельный потолок, тяжело дыша. Она и раньше подвергалась Круциатусу, но этот раз был больнее. Он чувствовался как концентрированная испепеляющая сила молнии. Гермионе потребовалось несколько минут, чтобы сесть.              К тому времени, когда она снова сфокусировала взгляд, Макнейр закончил свою речь и просил своих лотов присоединиться к нему. Он осмотрел комнату, и четыре девушки вышли вперёд. Двое в белом были напуганы, а две другие в сером дрожали.              Он уже изнасиловал их, прежде чем привести сюда. Как и Парвати.              — Паркинсон, — прошипел он. — Пойдём со мной.              Пэнси вышла со своего места позади высокой девушки и нацепила ухмылку.       — Давно не виделись, Уолден, — она с важным видом направилась к группе. — Собираешься выложить за меня немного галлеонов сегодня вечером?              — Зачем мне платить за то, что я уже получил бесплатно? — сказал он, оглядев её с ног до головы.              Улыбка Пэнси дрогнула, но всё ещё оставалась на её лице.              Паркинсон и четверо других девушек последовали указаниям Макнейра и взяли его за руку. Он достал портключ, и все они исчезли.              Следующим в комнату вошёл Мальсибер. Он забрал свои лоты, и они также исчезли. Другие мужчины забрали ещё около восьми девушек.              Долохов и Яксли пришли последними. Долохов позвал свои лоты, и Луна с Джинни отошли от Гермионы.              Когда в комнате остались только она и Яксли, Грейнджер спокойно подошла к нему. Это явно был тип Стокгольмского синдрома, но она была уверена, что Яксли не причинит ей вреда. Он не проявлял к ней ни малейшего сексуального интереса, зайдя так далеко, что не позволил Долохову приставать к ней дальше.              Он ухмыльнулся ей и вытащил палочку. Гермиона моргнула, чувствуя себя так, словно только что попала в ловушку.              — Немного сменим наряд, любовь моя, — сказал он, ухмыляясь. — Оказывается, сегодня вечером ты будешь главным призом. Лучшее напоследок.              Его палочка коснулась её плеча, и Гермиона посмотрела вниз, наблюдая, как платье облегает её кожу, изгибаясь на бёдрах и округляя грудь. Нижнее бельё исчезло.              Яксли улыбнулся и снова взмахнул палочкой, ткань стала переливаться золотом.              — Поистине Золотая девочка, — произнёс он.              А потом Яксли, схватив её за руку, вытащил портключ.