Аукцион

      Охранники тащили её по коридорам театра «Палас», поднимаясь по лестницам и поворачивая за углы, которые она, возможно, не смогла бы запомнить, даже если бы попыталась.       Завернув в коридор, они наткнулись на охранника у двери, но прошли мимо. Прямо перед тем, как свернуть за очередной угол и спуститься по ступенькам, Гермиона услышала громкий хлопок и, обернувшись, увидела маленького эльфа, стоящего посреди зала.       — Каппи пришёл, чтобы забрать три лота, — пропищал он.       Гермиону утащили за угол, прежде чем она смогла услышать что-нибудь ещё.       Чем дальше они спускались, тем чаще она слышала хлопки, за которым следовал тихий голос. Эльфы переносили лотов.       Гермиона предположила, что они больше не были «лотами». Рабыни? Наложницы?       Её втолкнули в пустой чулан для мётел. Она наблюдала, как охранники пробормотали друг другу номер комнаты; один из них записал его и постучал палочкой по пергаменту.       Они закрыли дверь и оставили Гермиону в темноте. Она дёрнула ручку двери и не удивилась, когда та не поддалась.       Грейнджер села посреди комнаты, прижав колени к груди, и стала ждать.

***

      — В школе есть мальчики, которые тебе нравятся?       Гермиона перевела взгляд на мать, смотрящую на неё поверх миски с тестом для печенья.       — Ну мама!       Женщина рассмеялась.       — Просто спрашиваю! А как насчёт Гарри?       — Ох, мама, нет, — Гермиона закатила глаза и схватила комок теста из миски. — Гарри, он… нет.       — Или Рон? Знаешь, с его семьёй ты проводишь больше времени, чем со своей собственной, — миссис Грейнджер толкнула дочку бедром, кладя шарик теста на противень.       Гермиона нахмурилась.       — Рон меня раздражает. Он ленивый и слишком много спит, ещё постоянно опаздывает, — Гермиона фыркнула, откинув волосы с лица. — В прошлое Рождество он очень грубо со мной поступил, и я с трудом простила его. Он ещё ребёнок.       Её мама усмехнулась и открыла дверцу духовки.       — Он вырастет. Я уверена, однажды ты обернёшься и увидишь, что он изменился, — она поставила противень внутрь. — И больше никого? Разве ты не поддерживаешь связь с этим Винсентом?       — Виктором, — поправила Гермиона. — Виктор Крам. Да, мы всё ещё переписываемся, но… — она вымыла руки. — Я думаю, он не совсем в моём вкусе. Виктор очень красивый. Но, кажется, мне нравятся…       Гермиона замолчала, хмуро глядя на пену в раковине.       — Да?       — Более светловолосые, — подытожила она.       Мама заправила локон Гермионе за ухо.       — А есть ли у тебя на примете кто-нибудь со светлыми волосами? — Гермиона слышала улыбку в мамином голосе.       — Есть, — она потянулась за кухонным полотенцем и вытерла им руки. — Но он жестокий, напыщенный и высокомерный. А я полная дура, — сказала она, кинув полотенце на стол.       Мама поцеловала её в висок.       — Он симпатяга, да?       — У него такие красивые волосы, мама, — вздохнула Гермиона.       Женщина засмеялась.

***

      У Гермионы не было возможности следить за временем, но она подозревала, что просидела в шкафу около двух часов. Это странно, потому что других лотов забрали сразу же после окончания аукциона.       Дверь распахнулась, и свет из коридора проник внутрь, ослепляя её. Грейнджер вскинула руку, защищая глаза и тело.       — Встань.       Она поднялась на ноги, уставившись на очертания Яксли в дверном проёме. Он отступил в сторону, пропуская её к выходу. Домашнего эльфа поблизости не было.       Яксли бросил на неё мрачный взгляд и повёл по коридору в ту же сторону, откуда её притащили. Гермиона не была уверена в причинах его испорченного настроения. Яксли стал на шестьдесят пять тысяч галлеонов богаче. Не считая той суммы, которую выручил за Пэнси.       В памяти всплыл образ Паркинсон, пронзающей живот того охранника. Его сдавленный крик, когда она оскалила зубы, не отрывая от него взгляда.       Этого охранника она тоже больше не видела.       Они поднялись по лестнице, по которой Грейнджер недавно спускалась. Голова раскалывалась, а плечо горело, но она могла только мечтать о появлении эльфа, чтобы тот перенёс её. Даже дышать было больно.       Она услышала хлопок в конце коридора. Эльфы продолжали появляться. За этими дверьми всё ещё находились лоты.       Яксли остановился перед одной из дверей и повернулся к Гермионе.       — Надеюсь никогда тебя больше не увидеть, грязнокровка.       Грейнджер приподняла бровь и посмотрела на него взглядом, который говорил: «Это чувство взаимно».       Яксли открыл дверь и втолкнул Гермиону внутрь.       Она рассчитывала увидеть Долохова. Может быть, койку или кресло, к которому он прижмёт её и задерёт платье.       Но никак не ожидала обнаружить Пэнси Паркинсон и даже не надеялась когда-нибудь снова её встретить.       Пэнси, казалось, чувствовала то же самое, выпрямляясь возле стойки, на которую опиралась всё это время. Она уставилась на Гермиону, широко раскрыв глаза. Они находились в гардеробной с зеркалами на стенах и большими мерцающими лампочками.       Яксли закрыл дверь, запирая их внутри.       Левую руку Гермионы пронзила жгучая боль. Она шумно выдохнула и опустила взгляд на кожу: туда, где чернела надпись Антонин Долохов. Буквы зашипели. Грейнджер сжала кулак и наблюдала, как чернила поднимаются из-под кожи, перестраиваясь в другую подпись.       D.M.       Гермиона моргнула, перед глазами всё плыло. Этого не может быть…       Пэнси появилась рядом и схватила её за руку.       — Ха!       Этот звук потряс Гермиону. В последний раз, когда она видела Пэнси, та была под действием Силенцио. Это был четвёртый день пребывания Грейнджер в этом месте.       Паркинсон отвернулась, проведя ногтями по волосам. Зеркала позволили Гермионе увидеть, как она закрыла глаза и поджала губы.       — Вау, — Пэнси повернулась лицом к ней. — Сколько?       Грейнджер покачала головой, решив, что Пэнси этого знать не нужно.       — Тридцать три тысячи? — предположила Паркинсон, медленно приближаясь к ней.       — Тридцать пять? Давай, ну же. Мне любопытно. Сорок? — спросила она, когда Гермиона снова не ответила.       Грейнджер отвернулась, но не смогла найти стену, в которой не отражалось бы лицо Пэнси. Её собственное лицо было почти неузнаваемо. Глубокие круги под глазами и сухая кожа. Подбородок неказисто выступал вперёд.       — Скажи мне, Грейнджер, — прошипела Пэнси за её плечом. Гермиона встретилась с ней взглядом, и что-то бушевало в её глазах, словно с минуты на минуты разразится гроза. Девушка увидела, как голубые глаза Пэнси наполнились слезами, и она медленно вздохнула, прежде чем спросить: — Больше сорока тысяч?       Гермиона, дрожа, отвела взгляд. Она заметила чернила на руке Пэнси.       Те же буквы — D.M.       За дверью послышался хлопок. Они обе вздрогнули, и пальцы Гермионы дёрнулись в поисках палочки, которой не было.       Послышался пискливый голос домовика.       — Миппи здесь для мисс Пэнси и мисс Гермионы.       Дверь распахнулась. Яксли стоял на страже, пока крошечная эльфийка в розовой наволочке смотрела на них ярко-зелёными глазами.       — Мисс! Сейчас я вас перенесу!       Улыбнувшись, она протянула обе руки, словно они вместе отправлялись в приятное приключение.       Шмыгнув носом, Пэнси смахнула оставшиеся слёзы и отсалютовала Яксли.       — Увидимся, Якс, — сказала она, взяв Миппи за руку.       Гермиона моргнула, глядя на протянутую ладонь эльфийки, и перевела взгляд на Яксли. Это не ловушка. Она оставляла всё это позади.       Грейнджер понимала, что тяжело перенесёт аппарацию с такой травмой головы. Оставалось надеяться, что магия домовиков немного облегчит её состояние. Она взяла Миппи за руку, и образ Яксли в дверном проёме, сжавшись, исчез.       Сильный майский ветер обрушился на них, едва они переместились. Волосы Гермионы хлестнули её по лицу, и, откинув их назад, она увидела перед собой высокие ворота поместья Малфоев, которые давили на неё одним своим видом. По телу пробежали мурашки, и она словно почувствовала на себе пронзительные взгляды тысяч глаз.       Миппи махнула рукой, открывая ворота, и жестом пригласила войти. Тёмные заросли живой изгороди манили её, готовые поглотить целиком. Грейнджер повернулась к Пэнси. Та уставилась на поместье, словно не могла поверить своим глазам, а затем на холмы вдалеке. Как далеко она доберётся, если побежит?       — Мисс? — позвала Миппи, стараясь перекричать ветер.       Гермиона вошла в ворота и ощутила покалывание на коже. Она опустила взгляд и заметила, как татуировка сверкнула. Грейнджер предположила, что пересекла защитный барьер. Теперь она снова взаперти.       Ворота начали закрываться. Грейнджер обернулась и увидела Пэнси. Паркинсон обхватила себя руками и смотрела, как железо преграждает ей путь.       Гермиона повернулась к Миппи, указывая на Паркинсон за воротами.       — Мисс Пэнси остаётся, — вежливо ответила она. — Мы уходим сейчас, мисс.       Миппи заковыляла по подъездной дорожке, ожидая, что Гермиона последует за ней. Грейнджер застыла, наблюдая, как увеличивается расстояние между ней и крошечным домашним эльфом.       Они не впустят Пэнси? Её изгнали? Отвергли? Гермиона бросилась к воротам, встретившись с Паркинсон, которая сделала то же самое. Они тянули и дёргали металлические прутья, пока ворота полностью не закрылись. Пэнси уставилась на Грейнджер, потом на небо, словно ожидая молнии.       Раздался громкий хлопок, за ним ещё один. Девушки увидели две фигуры в мантиях в десяти футах от себя. Пэнси отпрянула назад, хватаясь за ворота.       — Нет! — Послышался голос одной из фигур.       Блейз Забини и Дафна Гринграсс сняли капюшоны.       — Не переступай порог, — приказал он.       Всхлипнув, Пэнси бросилась в их объятия. Гермиона моргнула, наблюдая за воссоединением Паркинсон со своими друзьями, и подумала о том, где сейчас находится Рон.       — Мы должны поторопиться, — сказала Дафна. Грейнджер едва слышала их из-за ветра. Никто из них не удостоил её и взглядом.       Блейз схватил Пэнси за татуированную руку и вытянул её подальше от тела девушки. Дафна откупорила какую-то бутылку и переплела пальцы с пальцами Пэнси, крепко сжимая её руку. Блейз вытащил из кармана кожаный лоскут и запихнул его в рот Паркинсон. Она боролась, сбитая с толку, пока Блейз не просунул его между зубами.       — Это будет больно, — сказал он ей. Глаза Пэнси расширились.       Дафна начала выливать содержимое бутылки на руку Пэнси. В ней была кислота. Она кипела и с шипением пузырилась на коже. Крики Паркинсон, подхваченные ветром, отразились эхом от холмов вдалеке. Гермиона повисла на решётке, наблюдая широко раскрытыми глазами, как Блейз вытащил палочку и произнёс тёмное заклинание.       Чёрные чернила начали течь из руки Пэнси на траву. Жидкость трансформировалась, становясь красного цвета. Превращаясь в кровь.       Пэнси плакала, слёзы текли по её лицу. Дафна прижала тряпку к покрытой волдырями коже руки и сняла свой собственный плащ, набросив его на плечи Паркинсон. Она соединила их руки и приготовилась к аппарации.       Гермиона забарабанила по воротам, заставляя их дребезжать.       Блейз обернулся, смотря на неё, как на привидение. Она вытянула свою татуированную руку так далеко, как только могла, спрашивая Блейза глазами.       Он посмотрел на неё, затем на поместье.       — Это самое безопасное место для тебя, Грейнджер.       Её губы приоткрылись, произнося неразборчивую мольбу. Блейз бросил на неё последний взгляд, а затем взял Дафну за руку.       Затем они исчезли. Всё, что Гермиона слышала, это завывания ветра.       Повернувшись, она прислонилась спиной к железным прутьям.       Длинная каменная дорожка прорезала изгороди и вела к роскошному поместью, до жути красивому в лунном свете, несмотря на свою отвратительную историю. В дверном проёме стоял маленький эльф.       Было ли поместье теперь её домом или тюрьмой?       Гермиона снова посмотрела на свою руку.       D.M. Не L.М. Драко сам купил её.       Что ему от неё нужно? От чего он отказался, чтобы заполучить её?       Гермиона не могла представить, чтобы Долохов расстался с ней за что-то меньшее, чем баснословная сумма.       Малфои были богаты; это было ясно даже без векового доказательства, которое предстало перед ней.       Но зачем так много тратить на неё?       Она не сможет простоять здесь всю ночь. Гермиона предположила, что эльфийская магия заставит её войти внутрь, или что хуже — кто-то из обитателей особняка.       Грейнджер шагнула вперёд и начала свой долгий путь.       В последний раз, когда она шла по этой дорожке, Струпьяр с небывалым энтузиазмом тащил её за собой, как непослушную собаку. Тогда Гермиона не могла ни думать, ни дышать.       Ноги сами несли её, двери впереди становились всё крупнее. Крошечная эльфийка в розовой наволочке моргнула, глядя на неё, когда Гермиона поднялась по каменным ступеням, затем повернулась и вошла в дом.       Она остановилась наверху лестницы и оглянулась на ворота. Будет ли она наказана за исчезновение Пэнси? Нет, заверила она себя. Это было сделано специально. Эльфийка сказала, что Пэнси должна остаться, а Гермиона — войти внутрь.       Но, возможно, её накажут по-другому. Без очарования Пэнси, её ног и пылкого взгляда, которые могли бы отвлечь, Грейнджер была уязвима. Она стала единственным выбором. Гермиона подтянула тонкое золотое платье, чтобы прикрыть декольте.       Гермиона задумалась о татуировке Пэнси, от которой удалось избавиться. Значило ли это, что Паркинсон теперь свободна?       — Мисс Гермиона?       Она оглянулась на Миппи и вошла внутрь.       Слева располагались несколько больших каминов. Грейнджер вспомнила, как два месяца назад гадала, как быстро сможет найти летучий порох, когда Гарри вскрикнул под хваткой Сивого. Прямо напротив прихожей была закрытая дверь, которая, как она знала, вела в гостиную.       — Мисс?       Гермиона обернулась и увидела Миппи на первой ступеньке массивной мраморной лестницы. Величественные картины эпохи Возрождения тянулись до потолка, пестрея золотыми, красными и синими пятнами на фоне серых стен.       Она очнулась в своей первой камере, за волосы её тащили во вторую и силой бросили в третью. Теперь же её просили подняться по лестнице и дойти до четвёртой — последней.       Яркие глаза Миппи уставились на неё. Грейнджер последовала за эльфийкой вверх по лестнице. Поднявшись на третий этаж, у Гермионы снова разболелась голова, после недели в плену дышать было труднее.       Когда они проходили мимо статуй и доспехов, Гермионе показалось, что на неё смотрят. По коже пробежали мурашки, когда она увидела, что люди с портретов сверлили её взглядом и поднимали брови. Грейнджер сглотнула и не сводила глаз с Миппи, пока не вошла в луч лунного света.       Гермиона остановилась, обнаружив большое окно справа от себя. Она увидела пруд у живой изгороди и белых павлинов, спящих на берегу. Раньше она читала о поместье Малфоев в книге о Священных двадцати восьми. Белые павлины были любимцами дедушки Драко, забота о них передавалась по наследству. При дневном свете вид был бы прекрасен. На берегу пруда росли весенние цветы, справа стояла беседка.       — Мисс?       Гермиона тряхнула головой, отгоняя мысли, и продолжила идти за Миппи.       В коридоре стало темнее. Грейнджер поняла, что если сейчас они находятся на третьем этаже, то в камеру её пока не бросят.       Её привели прямо в спальню.       Гермиона помедлила, и эльфийка, остановившись, повернулась к ней.       — Мисс нехорошо?       Гермиона посмотрела на милое создание. Ей стало интересно: Люциус причинял ей боль? Когда-то она, вероятно, знала Добби. Грейнджер задумалась, имела ли Миппи хоть малейшее представление о том, что должно было случиться с «мисс»?       Гермиона схватилась за край буфета, чтобы не упасть. Она сглотнула желчь, подступившую к горлу.       Это будет Драко или Люциус? И кто из них терпимее? Драко наверняка не такой жестокий, как его отец. Ему это не свойственно. Но стать его собственностью, его рабыней, при этом иметь к нему чувства…       Гермиона впилась ногтями в ладонь, прогоняя эту мысль. Зачем он вообще купил её, если не для того, чтобы сделать своей рабыней и шлюхой.       Сотрясение мозга напомнило о себе. Гермиона почувствовала маленькие узловые пальцы на своём запястье и вздрогнула от мягкого прикосновения.       — Мисс в порядке?       Грейнджер тихо рассмеялась, зажмурив глаза. Нет, Миппи. Мисс не в порядке.       Её глаза открылись, остановившись на портрете предка Малфоев, возможно, двухсотлетней давности. Глаза, точно такие же как у Люциуса Малфоя, посмотрели на неё сверху вниз. Уголки губ мужчины приподнялись в оскале.       И вдруг она вспомнила, как для Драко было важно одобрение Люциуса и как сильно он боготворил своего отца.       Возможно, она была подарком.       Её стошнило. Жидкость выплеснулась на каменный пол с громким звуком, который разнёсся по всему коридору. Первый звук, который она издала за несколько дней.       Миппи вытерла полотенцем её рот, приложила влажную тряпку ко лбу и убрала лужу с пола. Эльфийка наколдовала стакан с водой и попросила Гермиону сделать глоток. Девушка послушалась и поставила стакан на буфет.       Она слышала, как портреты шипят, препираясь друг с другом о более подходящем для неё месте и о её крови. Гермиона сосредоточилась на их голосах, когда Миппи побежала по коридору, жестом приглашая её следовать за собой.       — Грязнокровка будет пачкать наши простыни.       — Такой отвратительный конец…       — …говорил это раньше и повторю снова: эта девчонка Блэков стала погибелью всей нашей семьи.       — Люциус всегда был слабым. Его сын тоже такой.       — …должна быть на нижнем этаже с эльфами. Или на улице с садовыми гномами.       Гермиона прошла по коридору и остановилась перед резной деревянной дверью. Миппи говорила что-то о том, что необходимо поскорее лечь в постель.       Гермиона рассмеялась. Да, пожалуйста. Как можно быстрее. Давай покончим с этим.       Миппи толкнула дверь, и Гермиона увидела роскошную спальню с кремовыми стенами, облицованные золотом. На полу лежал пушистый ковёр. Напротив двери расположилась зона отдыха — два глубоких кресла с откидной спинкой, стоящих перед зажжённым камином. Арочный проём в стене справа вёл к самой большой кровати, которую она когда-либо видела. Кремовые занавески и балдахин с золотыми вкраплениями свисали с деревянных столбиков, а у изголовья кровати было разбросано больше подушек, чем Гермиона могла сосчитать.       Шагнув в комнату, Грейнджер обнаружила книжные полки, выстроившиеся вдоль стены справа. Она не позволила своим глазам задержаться на названиях — они были не для неё.       Для неё здесь ничего нет.       Ей стало интересно, чья это комната? Возможно, это была просто свободная спальня, чтобы она не оскверняла простыни в хозяйских.       Миппи что-то говорила ей, но Гермиона не слышала из-за гула в ушах. Эльфийка закрыла дверь, и Грейнджер осталась одна.       Кровать была до неприличия прекрасной, а Гермиона — уставшей. Но она отказалась спать в ней: не хотела оставаться в постели, в которой над ней будут измываться.       Она прошлась по спальне, проводя пальцами по занавескам и кроватным столбикам. Повернувшись к книжным полкам, Гермиона нашла художественную и научно-популярную литературу как магловскую, так и волшебную. Классику и современную. Проверяя теорию, она протянула руку и положила палец на корешок «Гекльберри Финна».       Ничего не произошло. Значит, ей позволено прикасаться к книгам. Гермиона провела пальцами по каждому корешку, ожидая, что что-то произойдёт. Но всё так же — ничего.       У неё болело плечо. Она прижала руку к груди, поддерживая её на весу, и продолжила изучать спальню. Напротив кровати была дверь. Наверное, в ванную. Гермиона медленно двинулась к ней, не сводя глаз с входа в комнату.       Она толкнула деревянную дверь и ахнула — боль пронзила её плечо.       Повсюду были мрамор и латунь. Ванна на когтистых ножках стояла посреди комнаты. На тумбе лежали пушистые полотенца, подсвеченные мягким освещением ламп на стенах. Гермиона повернулась и вздрогнула при виде собственного отражения. Она скептически осмотрела себя — бледную и худую, всё ещё в золотом платье прямого кроя, в которое её одел Яксли.       Диета из фруктов и хлеба её не пощадила.       Она отвернулась, выходя из роскошной ванной. Кровать манила её, но Гермиона всё ещё сопротивлялась. Вернувшись к креслам, Грейнджер осмотрела дальнюю стену с окнами, на каждой раме висел лёгкий занавес. Она отодвинула один и обнаружила, что здесь открывается такой же вид, что и из окна, мимо которого они проходили. Беседка и пруд виднелись неподалёку.       Книжная полка озадачила её. Она провела пальцем по корешкам, бросая взгляд на старинные часы на средней полке. Близилась полночь.       Гермиона взяла «Повесть о двух городах» и направилась к креслам у камина, выбрав то, что стояло лицом к двери. Сев, она пролистывала страницы, но её взгляд метался от текста к дверной ручке и обратно.       Гермиона читала ту часть, где мадам Дефарж вязала, когда в дверь постучали.       Грейнджер замерла. Она смотрела на дверную ручку, ожидая, когда та повернётся.       Раздался ещё один стук, на этот раз громче.       Она закрыла книгу, поднялась и встала за кресло, сжимая его спинку.       Дверь быстро открылась, и в комнату вошла Нарцисса Малфой. Её взгляд упал на Гермиону, и она остановилась.       Грейнджер чувствовала, как в кончиках пальцев бьётся пульс. Она была без палочки в доме этой женщины. Её горло перехватило от сухого воздуха, выходящего из лёгких, и Гермиона сделала медленный вдох, готовая ко всему, чего бы хозяйка дома ни захотела с ней сделать.       Губы Нарциссы Малфой изогнулись в нежной улыбке.       — Здравствуйте, мисс Грейнджер.       Гермиона ждала. Нарцисса окинула взглядом её короткое платье и тонкую кожу.       — Пожалуйста, извините меня за вторжение, — Нарцисса указала на дверь. — Вы не ответили, когда я постучала, и я забеспокоилась, что… — она осеклась. — Что ж, Миппи сказала мне, что вам нездоровилось по дороге сюда.       Гермиона размеренно дышала в ожидании.       Нарцисса наклонила голову, увидев книгу на стуле.       — Диккенс тоже один из моих любимых авторов.       Гермиона моргнула, глядя на миссис Малфой, желудок скрутило в узел. Возможно, её накажут за то, что она прикасалась к книгам.       — Прошу прощения, что меня не было здесь, чтобы поприветствовать вас. Я узнала, что вы уже в пути, только несколько часов назад. Но у меня были кое-какие дела, которые требовали моего вмешательства, — Нарцисса сложила руки перед собой, изучая Гермиону. Затем её взгляд остановился книжных полках, как будто она никогда не видела их раньше.       Она снова посмотрела на Грейнджер.       — Вы в порядке, мисс Грейнджер? Вас не ранили?       Гермиона резко вдохнула, чувствуя, как воздух обжигает её лёгкие. Глаза наполнились слезами, но она пообещала себе, что не будет плакать перед этой женщиной только потому, что та была добра. Ведь она всё ещё может взять свои слова обратно.       Нарцисса Малфой терпеливо и спокойно ждала. Грейнджер сглотнула и поднесла руку к горлу, постукивая пальцем по гортани. Она покачала головой и опустила взгляд на ковёр.       Прошло мгновение, а затем Гермиона услышала голос Нарциссы…       — Фините Инкантатем.       Вздрогнув, Гермиона оторвала взгляд от пола. Нарцисса убрала палочку в мантию, плотно сжимая губы в знакомой манере. Драко делал так всякий раз, когда находил в чём-то недостатки.       — Начнём сначала? — сказала Нарцисса, глубоко вздохнув. — Здравствуйте, мисс Грейнджер. Я миссис Малфой. Вы можете называть меня Нарцисса.       Гермиона болезненно сглотнула, смачивая своё отвыкшее от звуков горло.       — Здравствуйте, — прохрипела она.       Нарцисса шагнула вперёд, подойдя к другому креслу у камина.       — Вы ранены, мисс Грейнджер?       — У меня… — Её голос стал тонким, как струны, готовые лопнуть. — У меня вывихнуто плечо, которое охранники попытались вправить. И сотрясение мозга.       Нарцисса мгновение смотрела на неё, а затем позвала эльфийку.       — Миппи!       Гермиона подпрыгнула на месте от неожиданности. В тот же момент появилась Миппи.       — Миссис!       — У мисс Грейнджер сотрясение мозга и повреждено плечо. Пожалуйста, позаботься об этом.       — Ох! — Миппи повернулась к Грейнджер лицом. — Гермиона, мисс! Скажите Миппи, что у вас болит! Скажите Миппи, и она всё исправит!       Гермиона кивнула, не потрудившись рассказать ей о своём голосе.       — И, Миппи, попроси Плам заварить чай, пожалуйста.       Миппи исчезла и вернулась через три секунды с зельями и мешочком на шнурке. Она указала Гермионе сесть в кресло, в которое та вцепилась ногтями. Нарцисса опустилась во второе. Появилась эльфийка постарше, держа в руках чайный сервиз, в то время как Миппи вручила Гермионе зелье от сотрясения мозга и начала втирать целебную мазь в её плечо. Поспешив поставить на прикроватный столик зелье для сна без сновидений, Гермиона взглянула на Нарциссу, которая терпеливо пила чай, наблюдая за ней.       — Не хотите ли чаю, мисс Грейнджер?       Гермиона мрачно уставилась на чайник, представляя всевозможные тёмные зелья, залитые внутрь. Возможно, Нарцисса уже приняла противоядие.       Гермиона покачала головой.       — Нет, спасибо, миссис Малфой. — Её голос царапал горло, умоляя о чём-нибудь тёплом, чтобы успокоить раздражение.       Нарцисса, казалось, поняла ход её мыслей. Уголки её губ опустились.       — Я полагаю, печенье вы тоже не возьмёте? — она ухмыльнулась. — Даже если я заверю вас, что у меня есть гораздо более интересные методы борьбы с врагами?       Гермиона покраснела и опустила взгляд на свои колени. Её короткое платье едва прикрывало бёдра, и она сжала ноги вместе, оттягивая ткань.       Нарцисса встала.        — Ночную сорочку? — она подошла к шкафу и пробормотала себе под нос: — Если я не ошибаюсь…       Миссис Малфой открыла дверцу. Наблюдая за её лицом, Грейнджер заметила смиренную печаль. Нарцисса потянулась к шкафу, затем остановилась и посмотрела на Гермиону, а после подошла к другой дверце и вытащила подходящий, по её мнению, пижамный комплект. Казалось, атласный. Она положила брюки и рубашку с длинными рукавами на пуговицах поперёк кровати.       — Отдохните немного, мисс Грейнджер, — сказала Нарцисса. — Если вы поймёте, что голодны или нуждаетесь в каких-либо дополнительных лекарствах, пожалуйста, позовите Миппи.       Маленькая эльфийка энергично кивнула головой, стоя около чайного сервиза, её уши свисали в опасной близости от сахарницы.       Гермиона не станет спать в этой постели. Не раньше, чем узнает, чего от неё ждут. Теперь, когда её сотрясение прошло, все мысли должны быть рациональными.       Миппи испарила сервиз, когда Нарцисса направилась к двери.       — Миссис Малфой, — сказала Грейнджер, её сердце бешено колотилось. — Когда я должна ожидать посетителя?       Это было слишком прямолинейно. Возможно, Нарцисса оценила бы это, несмотря на то, что Гермиона, возможно, спрашивала о её собственном муже.       Голубые глаза Нарциссы похолодели, став гораздо ближе к оттенку радужки её сына. Она изящно сложила руки на талии.       — Позвольте мне быть предельно ясной, мисс Грейнджер. — Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она готовилась к какому-то суровому факту, к чему-то, касающемуся её места в нынешнем мире. — Теперь вы находитесь под защитой Нарциссы Малфой. Никто и пальцем вас не тронет в этом доме.       И, строго приподняв бровь, Нарцисса Малфой вышла из комнаты, забрав с собой свою заботливую эльфийку.       Гермиона замерла на минуту, прежде чем рухнуть в кресло, лихорадочно соображая и переваривая сказанное миссис Малфой.       Конечно, это может быть ложью. Что-то, что заставит её доверять матери семейства Малфоев. Что-то, что обеспечит ей безопасность перед нападением.       Но на журнальном столике лежало печенье. Из шкафа достали пижаму, которая, казалось, принадлежала ей. Миниатюрная библиотека была в её распоряжении, как и кровать. Кровать, которую ей не придётся ни с кем делить.       Гермиона встала с кресла, снова оглядывая комнату. Она была поистине роскошна. Гостевая комната, предназначенная для того, чтобы кому-то здесь было более чем комфортно; для того, чтобы кто-то не нашёл причин уходить, осознала Гермиона.       Книги, отдельная ванная, зона отдыха и внимательный эльф.       Это была самая лучшая камера, на которую она могла надеяться.       Грейнджер сняла золотое платье, позволив ему упасть на пол. Скользнуть в ночную рубашку было всё равно, что разрезать масло; атлас согревал её кожу какими-то чарами, и Гермиона таяла под ними. Она подняла золотое платье и, приблизившись к камину, бросила ткань в огонь, наблюдая, как та сгорает.       Гермиона подошла к кровати и остановилась, насчитав четырнадцать подушек. Она даже не знала, что так бывает. Наволочки были в кремовых и золотых тонах. Грейнджер откинула простыни, ожидая увидеть лошадиную голову или какую-нибудь магловскую ерунду. Просто пушистый, уютный матрас.       Она приподнялась на цыпочки и легла в кровать, ожидая подвоха, но по-прежнему ничего не происходило. Матрас и подушки приняли её вес, как будто давно этого ждали.       Гермиона посмотрела на дверь, находившуюся почти в двух шагах от кровати. Отсюда, с подушек, ей открывался прекрасный вид спальни. Грейнджер взяла зелье для сна без сновидений, которое оставила ей Миппи, откупорила его и поднесла к носу. Пахло как настоящее.       Под защитой Нарциссы Малфой.       Той самой Нарциссы Малфой, которая пробралась в замок, чтобы найти своего сына, когда Тёмный Лорд хвастался своей победой во дворе. Той самой женщины, которая говорила о побеге, даже когда армия её стороны убила предводителей Ордена Феникса.       Это самое безопасное место для тебя, Грейнджер.       Возможно, Забини был прав. Может, ещё не всё потеряно. Теперь только время покажет.       Гермиона выпила зелье. Она поставила флакон на прикроватный столик и легла на бок, бросив взгляд на латунную шкатулку для драгоценностей. Засыпая, Грейнджер протянула руку и, открыв крышку, обнаружила, что внутри шкатулки, обитой синим бархатом, пусто.