Аукцион

      Прошла почти неделя с тех пор, как Гермиону оставили одну в поместье, и ей казалось, что за это время она исследовала каждый его дюйм. Все её мысли были заняты изучением комнат и поисками улик или возможного оружия. После стольких дней она поняла, что, возможно, Малфои будут не первыми, кого она увидит после столь долгого отсутствия.              Каждое утро Гермиона брала книгу по окклюменции, шла в оранжерею и, вдыхая запах цветов, оттачивала навыки в медитации. По ночам пол и стены поместья, казалось, скрипели под тяжестью многовековой истории, поэтому после захода солнца она оставалась в спальне. Завтракала, обедала и ужинала она в комнате, и эльфийка Ремми была, как никто другой, рада этому её решению, потому что, по всей видимости, старалась сталкиваться с ней как можно реже.              На второй день одиночества Гермиона наткнулась на кухню, в которой Ремми и ещё три эльфа убирались и готовили ужин, видимо, для отсутствующих хозяев.              — Привет.              Четыре пары рук замерли, и четыре пары глаз разных фиолетовых и зелёных оттенков пристально посмотрели на неё.              Она откашлялась.              — Я Гермиона.              Ремми, нахмурившись, вразвалку подошла к ней.              — Мисс голодна? Уже?              — Э-э, нет, — она попыталась улыбнуться. — Я просто хотела представиться и поздороваться со всеми вами.              Наверняка эльфы хранили множество семейных тайн Малфоев. Идея подружиться с ними звучала достаточно неплохо.              Эльфы пристально посмотрели на неё. Повисла тишина, которую нарушали только заколдованные ножи, нарезавшие что-то на столе. Ближе всех к ней стояла эльфийка, которая принесла ей чай в первую ночь в поместье.              — Ещё раз здравствуй, — прощебетала Гермиона. — Ты Пич, не так ли?              — Плам, — нахмурившись, сказала старая эльфийка.              — Ах, да.              Гермиона почувствовала, как стыд окрасил её шею в красный.              Домовики снова уставились на неё.              — Мисс хочет поужинать сейчас? — Ремми сверкнула глазами.              — Нет-нет, — Грейнджер попыталась откинуться на спинку маленького эльфийского стула, но тот угрожающе покачнулся, и ей пришлось выпрямиться. — Э-э, Плам, как давно ты работаешь у Малфоев?              — Плам родилась здесь.              — О-о! — она вскинула брови и повернулась лицом к эльфийке. — Это очень долго! Я читала, что домашние эльфы могут жить до двухсот лет.              Плам нахмурилась.              — Плам сорок шесть лет.              — Здорово. — Её лицо залилось краской. — Ну что ж, тогда вы все должны помнить Добби! Он был моим близким другом.              Эльф, который стоял дальше всех, издал недовольный звук, но лицо Ремми не изменилось. Кажется, это имя не произвело на них никакого впечатления.              — Пожалуйста, продолжайте, — Гермиона указала в сторону стола, намекая на их работу. — Я просто хотела навестить вас и, возможно, немного поболтать.              Эльфы уставились на неё. Ножи перестали стучать по доскам. Грейнджер открыла рот, но быстро закрыла его.              — Да, хорошо, я поем сейчас.              Итак, в тот день она поужинала в два часа дня.              Позже Гермиона вернулась к уже обнаруженному кабинету Люциуса. Она была уверена, что не сможет туда войти, но крайне довольна собой, что хотя бы пытается. Гермиона всё-таки, к собственному удивлению, смогла провернуть ручку и одним толчком распахнуть дверь. Рука прижалась к барьеру — кабинет всё ещё был недоступен для неё.              Она начала всматриваться в полутьму кабинета — окно, находившееся прямо за столом, заливало комнату послеполуденным светом. Заметив проявитель врагов на полке, Гермиона посмотрела в него, интересуясь, появится ли её лицо в тумане зеркала. Серые силуэты за стеклом двигались, уплывая в пустоту, но прибор не распознал в ней врага. Интересно. Особенно если учитывать, что она здесь пытается шпионить.              Она прислонилась головой к невидимому барьеру и посмотрела в сторону, чтобы лучше разглядеть стены. Вдоль левой стены тянулись ряды книжных полок, от вида которых у неё зачесались пальцы. Кому было бы не интересно узнать, какие книги хранились в личном кабинете Люциуса Малфоя и почему они не в библиотеке?              После десяти минут разглядывания названий книг, Гермиона побрела в библиотеку, готовясь заниматься одной из многочисленных проблем. Она пробежалась по возникшим в её голове вопросам, расставила их в приоритетном порядке и попыталась найти приемлемые ответы или решения.              Самый насущный вопрос зависел от здоровья Драко. Если он умрёт, то что станет с ней? В нынешних обстоятельствах было трудно не доверять доброте Нарциссы, но Гермиона не знала, насколько далеко миссис Малфой сможет зайти. Если Гермиона больше не сможет жить в поместье, то куда её отправят?              Опять выставят на аукцион?              Распахнув двери библиотеки, она отбросила мимолетную, отчаянную надежду, что увидит у одного из стеллажей Драко, пристально рассматривающего её, приподняв бровь.              Стоя перед огромной библиотекой, Гермиона вскинула руки на бёдра и решила расставить приоритеты.              Такого прецедента, как аукцион, насколько она знала, ещё не было, а это означало, что бесполезно будет пытаться найти информацию о правилах, которые Пожиратели установили в случае смерти покупателя лота. Она отложила этот вопрос, так как не имела возможности ответить на него.              Крестражи, татуировки и подавители. На чём следует сосредоточиться сегодня? Мрачная мысль вторглась в её разум, когда глаза заскользили по корешкам книг.              Имело ли это какое-либо значение? Они проиграли. Ты проиграла.              Гермиона сжала губы и сделала глубокий вдох.              Подавление магии. Именно этим она займётся сегодня.              Отбросив всякую осторожность, она подошла к библиотечному каталогу.              — Покажи мне книги по подавлению магии, — сказала она, а потом, спохватившись, добавила: — Пожалуйста.              Раздался жуткий шуршащий звук, и вот уже несколько выдвинутых с полок книг висели в проходах между стеллажами.              — Отлично, — произнесла она. — Пора вернуться к работе.       

***

      Гермиона проработала до самого вечера, раскладывая тексты на большом столе и выписывая из них заметки. Возможно, то был первый и единственный раз за всё её пребывание в поместье, когда ей не нужно было беспокоиться о том, что её поймают, ведь все трое Малфоев были в отъезде. Исследование подавляющего магию зелья было очевидным для неё. Как только найдётся способ обойти татуировки, возвращение магии значительно облегчит побег. И даже если бы её сегодня застукали, то навряд ли бы убили за чисто академическое любопытство к подобному роду зелий.              По крайней мере, она на это надеялась.              В списке ингредиентов значились несколько видов трав и измельчённых камней, которые, по-видимому, могли отгонять злых духов, но Гермиона не знала точных комбинаций, а разобрать их можно было только в лаборатории. Нужен всего лишь пузырёк мятного зелья и котёл. Гермиона записала список ингредиентов и положила его в карман.              Утром она вернулась на кухню. Как только она вошла, эльфы тут же прекратили убираться. Ремми чуть не закатила глаза.              — Мисс голодна?              — Нет, спасибо, — улыбнулась она. — Я просто хотела выпить чашечку чая.              Плам спрыгнула со стула, выворачивая себе руки.              — Мисс звала Плам? Плам не слышала.              — Нет-нет. Я не звала, — Гермиона замахала руками, надеясь, что Плам не стукнет её чайником по голове. — Я как раз собиралась навестить вас и спросить, смогу ли я попить чай здесь.              И понаблюдать за вами.              Плам принялась за работу, уже разводя огонь под чайником.              — Я помогу тебе и возьму сахар, — сказала Гермиона и направилась к полкам. Открыв дверцы шкафов, она начала искать флаконы с зельями, которые, скорее всего, хранили на кухне и добавляли в чай.              — Мисс не нравится, как Плам делает работу?              Грейнджер обернулась и увидела сорокашестилетнюю эльфийку с полными слёз глазами и сцепленными в замок руками.              — Э-э, нет. Я просто хотела помочь тебе! — она открыла другой шкаф, так и не найдя ничего нужного в предыдущем.              — Мисс хочет сахар? А как же мёд?              Её руки замерли. Мёд.              Она повернулась к Плам. Ремми стояла прямо за ней и ухмылялась.              — Я подумала, что, возможно, мёд закончился, — сказала она, наблюдая за выражением лица Ремми. Если им наказали подавать ей мёд с подавляющим зельем, эльфы могли бы что-то заподозрить.              — Мисс ненавидит мёд? — По дрожащему лицу Плам скатилась слеза. — Но Плам добавляла мёд в чай мисс несколько недель!              Глаза Гермионы расширились, она не была готова к такой драматичности от домашнего эльфа.              — Нет! Нет, я люблю мёд. Он мне очень нравится!              Ещё две слезинки скатились из фиолетовых глаз Плам.              — Я завариваю чай с мёдом для мисс и хозяина Драко. Хозяин Драко тоже его ненавидит?              Гермиона нахмурилась. Драко. Точно. Подавителя точно не может быть в мёде. Если только не в специальной банке, которая предназначена только для неё…              — Может быть, у вас есть какой-то другой мёд? — спросила Гермиона, пытаясь думать.              — МЁД ИСПОРТИЛСЯ?              Ремми фыркнула и, шагнув вперёд, успокаивающе положила руку на вздрагивающее плечо Плам.              — У нас есть только один мёд. Плам кладёт три ложки мисс и хозяину Драко. Мисс хочет другой мёд?              Теперь Плам безудержно рыдала у Ремми на руках. Живот Гермионы скрутило чувство вины. Она просто не могла настоять на своём, поэтому, опустившись на колени перед эльфийкой с фиолетовыми глазами, осторожно убрала будто восковые руки от рыдающего лица.              — Плам, мне бы очень хотелось чашечку чая с тремя ложками мёда. Не могла бы ты помочь устроить это?              Плам так отчаянно кивнула, что её маленькие ушки задели лицо Гермионы. Она побежала за чайником, а Гермиона повернулась к хмурой Ремми.              — Были ли какие-нибудь новости о хозяине Драко? Есть ли какие-нибудь новости о том, когда хозяева вернутся?              Хмурое выражение лица эльфа тут же исчезло, и Ремми тоже начала дрожать, а на её глазах выступили слёзы.              — Нет. Хозяин Драко очень сильно ранен.              Гермиона сглотнула, чувствуя, как пульс отдаётся в ушах.              — Что случилось? Они сказали?              — Нет, — печально сказала Ремми, мотая головой. — Мы сами только узнали об этом.              Она указала на маленький стол, на котором, к удивлению Гермионы, лежал «Ежедневный пророк».              Она подошла к нему, и, наклонившись, увидела колдографию сгоревшего дотла Дуврского замка.       

ВОССТАНИЕ В ДУВРЕ ПОДАВЛЕНО

             Гермиона схватила газету и пробежалась по тексту глазами. Её сердце бешено колотилось.              Тёмный Лорд снова выиграл битву!              В понедельник вечером в Дуврском замке вспыхнуло небольшое восстание, возглавляемое повстанцами и сторонниками бывшего Ордена. Скалистый пляж в Дувре обеспечивал незначительное прикрытие повстанцам, но своевременно мобилизованные силы Тёмного Лорда смогли победить врагов нашей власти!              Гермиона, спотыкаясь, вышла из кухни и, не в силах воспринимать информацию, побежала на свежий воздух. Она толкнула парадные двери особняка и, прислонившись спиной к внешней стене, вдохнула свежий утренний ветер. В её груди всё сжалось, а пальцы дрожали, но она продолжила читать.              Во время битвы Пожиратели смерти понесли незначительные потери, в отличие от повстанцев, которые, трусливо поджав хвосты, бежали с поля боя обратно в свои норы.              После недавно введённого законопроекта об аппарации и её границах, повстанцы во главе с Нежелательным лицом №1 — Джорджем Уизли — пытались пересечь Дуврский пролив на лодке, минуя границу аппарации немагическим способом. Недавно повышенный до звания генерала Люциус Малфой выступил первым, беспощадно перекрыв ходы для отступления лодок и в процессе ликвидировав несколько важных лиц восстания, в том числе и старшего брата лидера восстания — Чарли Уизли.       

Рита Скитер

             Гермиона оторвала взгляд от газетных строк. Её пальцы сминали страницы, пытаясь собрать путающиеся в голове мысли.              Чарли мёртв.              Люциус убил его.              Существовал рубеж, ограничивающий аппарацию за пределы Великобритании. Хотя через страны или большие водоёмы она не пользовалась особой популярностью, ограничение такой возможности было чем-то неслыханным. Только волшебники, обладающие исключительно мощной магией, могли справиться с чем-то подобным. Но если теперь существуют реальные магические ограничения, то людям будет невероятно трудно выбраться из страны.              Был ли побег планом оставшейся части Ордена? Побег без борьбы? Принимают ли другие магические правительства беженцев? Говорил ли что-то об этом МАКУСА? Им ведь всегда есть, что сказать…              Если Волдеморт покинул Великобританию, значит ли это, что он намерен расширить своё правление?              Недавно повышенный до звания генерала Люциус Малфой.              Джордж был Нежелательным лицом №1, а Чарли убит Люциусом.              Она оперлась рукой о стену особняка, чувствуя, как сдавливало лёгкие.              Гермиона ужинала с ним всего несколько дней назад. Он спустился за ней по склону и нёс в поместье на руках, как ребёнка, обратно в безопасное место.              Мужественное лицо Чарли всплыло в её воспоминаниях. В какой-то момент она опустилась на колени в грубую гальку и камни и, сосредоточившись на боли, заставила себя выровнять дыхание.              Сколько ещё людей погибло? В статье упомянули только Чарли.              И сквозь все эти мысли строка со словами «Пожиратели смерти понесли незначительные потери» проносилась перед её глазами, как заевшая киноплёнка. Был ли Драко среди этих «незначительных потерь»?              Гермиона прерывисто вздохнула и подняла лицо к небу, позволяя солнечным лучам попытаться растопить её ледяную панику. Несколько мгновений спустя рядом с ней появилась чашка чая, от которого шёл пар. Грейнджер села и дрожащими пальцами поднесла чашку к губам. Она пила чай и наблюдала, как солнце скользит по верхушкам деревьев. Несмотря на шок и боль, несмотря на страх и неуверенность, она выудила из бесконечного потока мыслей одну и сосредоточила на ней весь свой гнев.              Грёбаная Рита Скитер была жива и здорова и строчила статьи для «Пророка».       

***

      Остаток дня она осматривала территорию Мэнора. Прогулка и медитация не смогли прогнать тянущие низ живота испуг и ужас, поэтому Гермиона вновь решила поэкспериментировать с татуировкой и, найдя границу, протянула руку. Это ощущение её по-настоящему удивило — было неприятно, но не больно. Обходя владения Малфоев по периметру, она периодически вытягивала руку, пока её пальцы окончательно не онемели и все ужасающие мысли не были забыты. Когда Грейнджер дошла до того же места, через которое выбежала несколько недель назад, то попробовала выйти снова — за барьер удалось выставить и ноги, и голову, и другую руку, но только не ту, на которой находилась татуировка.              Так что можно было с уверенностью сказать, что она могла отрезать себе руку и, вероятно, выбраться из поместья живой. Но была одна проблема — у Малфоев отсутствовал какой-либо инструмент, который мог бы ей помочь в этом.              Уже наступил вечер, когда Гермиона наконец отправилась в восточное крыло. Крадясь и аккуратно заглядывая за угол, она всегда высматривала незваных гостей или жильцов.              Ей сказали, что Беллатрисе воспрещён вход в поместье, но что именно это означало? Был ли этот запрет устным? Или была применена какая-то магия? Если Малфоев нет в поместье, сможет ли Лестрейндж попасть сюда?              Мысль о том, что Беллатриса вернётся за ней, заставила Гермиону застыть на месте. На этот раз Драко не смог бы спасти её.              Вспомнив, что тогда он был в трусах и носках, Грейнджер улыбнулась, и узел тревоги в животе немного ослаб.              Она остановилась, глядя на дверь в начале её коридора. Гермиона никогда не задумывалась, где находится спальня Драко, просто радуясь, что её не затащили туда и не прижали к кровати в течение первых недель. Но если он готовился ко сну в тот момент, когда услышал её крик, то, вероятно, его комната была рядом с её.              Но Грейнджер уже обыскала все комнаты на этом этаже и не нашла ни одной, которая выглядела бы так, будто принадлежала Драко Малфою. Может быть, её нужно тщательней искать.              Рука потянулась к дверной ручке, но вовремя остановилась.              Нарцисса говорила, что ей не запрещено перемещаться по поместью, но просто нужно уважительно относиться к личным покоям.              Но Нарциссы сейчас нет, а Гермионе нужно помнить, что она — военнопленная в роли гостя.              Она попробовала открыть дверь, и ручка с лёгкостью поддалась. Это была чистая и никем незанятая гостевая комната, меньше её собственной. Она уже находила её до этого и осматривала на наличие оружия или выходов.              Она побывала в каждой комнате на этаже, но ничего не нашла. Нахмурившись, глядя на собственную дверь, она подумала: может той ночью Драко просто случайно проходил мимо. Или, возможно, решил просто прийти и проведать её.              Вздохнув и смирившись с тем, что завтра утром придётся осмотреть другие крылья поместья, она повернулась и направилась к собственной двери, чтобы лечь спать. Проходя мимо резной деревянной двери рядом со своей, она заметила, как что-то, поймав свет, блеснуло. Споткнувшись, Гермиона, остановилась и, повернувшись, увидела дракона с подмигивающим ей в лунном свете изумрудным глазом.              Она моргнула в ответ. Вчера, когда она осматривала комнаты, этой двери здесь не было. И Гермиона была уверена, что проверила все соседние комнаты буквально несколько минут назад.              Чары незаметности. Она могла найти эту дверь только если бы по-настоящему искала её или знала, где она находится.              Пальцы нащупали прохладную медную ручку и провернули её. Дракон уставился на неё.              Это, несомненно, была спальня Драко Малфоя. С этим нельзя было поспорить. Комната была в зелёных, серых и серебристых цветах. На стене напротив двери висел герб Слизерина. Посредине стояла кровать из тёмного дерева с балдахином из тёмно-зелёных занавесов. У стены находились книжные полки, которых было меньше, чем у неё.              Застыв на пороге, Гермиона поняла, что её комната была больше. Хотя спальня Драко была угловой и, казалось, что её была сделана из двух комнат поменьше.              Двери, ведущие на балкон, манили её. Гермиона быстрыми шагами пересекла комнату и, распахнув двери, вышла на прохладный ночной воздух, не чувствуя никаких преград.              Не то чтобы это имело значение. Она не стала бы бросаться с балкона третьего этажа, и ей не нужно было спускаться — она могла спокойно выйти через парадную дверь.              Гермиона подошла к краю балкона, положила руки на каменные перила и наклонилась, чтобы рассмотреть траву и другие растения в лунном свете. Когда Драко вернётся, она вежливо попросит его разрешить ей выходить на балкон. Природа в лунном свете была прекрасна.              Если Драко вернётся.              Внутри всё сжалось, и Гермиона сглотнула. Повернувшись, чтобы посмотреть на свой собственный балкон, она поняла, что его перила были очень близко к её собственным. Его спальня находилась очень близко к её. Драко Малфой поселил её в комнате настолько близко к нему физически, насколько это было возможно, но всё же ни разу не прикоснулся к ней с неблагими намерениями.              Почему?              Она снова вошла в спальню и стала рассматривать полки с безделушками, пытаясь найти ответы.              Рядом с колдографией в рамке, на которой были изображены Драко с Крэббом и Гойлом, красовалась резная статуэтка дракона. Ни один из предметов не давал ей какой-либо информации.              Подойдя ближе к балдахину на кровати, она поддалась желанию провести пальцами по ткани. Кровать была застелена, но что-то ей подсказывало, что не эльфы здесь заботились о чистоте. Гермиона выдвинула ящики прикроватной тумбочки, но не нашла ничего, кроме конфет, чистого пергамента, носового платка и нескольких безделушек. Книжная полка возле кровати была заставлена книгами с уже знакомыми ей названиями, и Грейнджер провела рукой по корешкам, которые Драко хранил у себя, и заметила достаточно большое пустое пространство, в котором могли бы поместиться семь книг…              В ванной комнате были ванна, похожая на её собственную, аккуратные полки и зеркало, глядя в которое Гермиона представила, как Драко стоит на этом же месте и решает, зачёсывать волосы назад гелем или не укладывать вовсе.              Поколебавшись полсекунды, она открыла ящики и нашла гель для укладки и расчёску. Она изучала принадлежности Драко, на некоторых из которых красовались бирки с дорогими французскими названиями. Грейнджер могла представить, как он выходит из ванны, оборачивается полотенцем, а затем с помощью разных кремов и других атрибутов ухаживает за своей светлой кожей. Улыбка исчезла с её лица, когда Гермиона задалась вопросом, а сможет ли он когда-нибудь снова совершить эти будничные ритуалы. Она вышла из ванной комнаты и покачала головой, унимая страх и неуверенность.              Пламя в камине догорало, и она потратила несколько минут на поиски летучего пороха, но после всё-таки сдалась, поскольку не была уверена в том, что татуировка позволит ей перемещаться по каминной сети.              Открыв дверцы гардеробной, Грейнджер обнаружила огромное количество одежды чёрных, серых и кобальтовых оттенков. Немного ухмыльнувшись, она провела пальцами по рубашкам, гадая, как Малфой будет выглядеть в розовом или оранжевом. Напротив старой школьной формы виднелась запасная мантия Пожирателя смерти. Гермиона проверила карманы на предмет чего-нибудь интересного, но ничего не нашла.              Хоть рыться в ящиках Драко было явным нарушением частной личной жизни и противоречило просьбе Нарциссы, но у Гермионы были более серьёзные проблемы, о которых стоило беспокоиться. Она отбросила чувство вины и выдвинула ящик комода.              Поверх других серых и чёрных вещей лежал тот самый синий джемпер, в который Драко надевал несколько недель назад, когда пил холодный чай в её спальне после неудавшегося побега Гермионы. На ощупь джемпер был мягким.              Выдвинув следующий ящик, Гермиона покраснела — здесь хранились его трусы. Чёрные. Естественно. В другом ящике были носки. Непомерное количество носков. Она закатила глаза.              В нижнем ящике лежали дополнительные одеяла и чёрная коробка из-под обуви. Открыв крышку, Грейнджер увидела своё собственное лицо.              Она замерла, её сердце пропустило удар. Холодный озноб пробежал по плечам и спине.       

МАГЛОРОЖДЁННЫЕ РАЗЫСКИВАЮТСЯ ДЛЯ ДОПРОСА

             Эта статья была напечатана в прошлом году, когда Гермиона находилась в бегах. Отмечалось, что она — приоритетное лицо для Комиссии по учёту магловских выродков.              Грейнджер смотрела на движущееся изображение — её старая колдография, сделанная прессой в ночь после сражения в Отделе тайн. Она была вся в крови, поте и грязи и выглядела одичавшей.              Голова закружилась, но Гермиона попыталась сосредоточиться.              В гардеробной Драко Малфоя был ящик, в котором лежала коробка из-под обуви. И в этой коробке лежала её колдография.              Она стиснула крышку коробки пальцами, пытаясь разобраться в увиденном.              Под вырезкой из газеты лежали и другие клочки бумаги. Дрожащей рукой она потянулась за ними.              — Мисс что-то нужно?              Подпрыгнув и ударившись головой об комод, Гермиона повернулась и увидела в дверях полного эльфа, который держал в руках постельное бельё.              — Э-э, нет, я просто… — пробормотала она, быстро закрывая коробку и ящик. Эльф уставился на неё, ожидая ответа. Но Гермиона уже сосредоточилась на простынях в его руках. — Они дома?              Пухлый маленький эльф печально опустил глаза.              — Нет. Миппи просто попросила Боппи принести свежие простыни.              Гермиона встала.              — Миппи здесь?              Боппи помотал головой.              — Нет, она просто позвала Боппи.              — Ты их видел? — отчаянно спросила она. — Он поправляется? Или…              — Боппи видит только Миппи. Хозяин и хозяйка всегда находятся за дверью.              — Что за дверь? Где?              Эльф посмотрел на неё, и его глаза наполнились слезами.              — Боппи не должен говорить. Боппи просто меняет простыни, — он стоял в своей маленькой наволочке, переминаясь с ноги на ногу. — Мисс нужна помощь?              Гермиона сжала губы — в голове крутились сотни предположений.              — Нет-нет, я просто… вернусь к себе… То есть, в комнату.              Выходя из комнаты, она заставила себя улыбнуться Боппи, а затем повернула налево и вошла в свою спальню и прислонилась к закрытой двери. Её комната действительно была больше, чем у Драко. Пройдясь взглядом по арке, отделяющей спальную зону от гостиной, она пришла к выводу, что раньше здесь были две комнаты, пока стену между ними не разрушили.              Она моргнула, переставляя мысли в своей голове.              В спальне Драко Малфоя был ящик, в котором лежала коробка из-под обуви. И в этой коробке лежала её колдография.              Статья из газеты, поправила она себя. Почти годичной давности, в которой её объявили в розыск.              Ища в своей голове воспоминания об этой статье, Гермиона посмотрела сквозь большое окно на видневшийся пруд. Люпин рассказал им о Комиссии по учёту магловских выродков ещё до того, как они отправились на поиски крестражей. Эта статья показала важность её поимки для властей и сказала миру — она в розыске, и тот, кто её приведёт, будет пользоваться большим уважением, и, возможно, даже получит денежное вознаграждение.              И Драко Малфой спрятал эту статью в своей комнате в то место, где стоило бы хранить какие-то милые безделушки, напоминающие о приятных моментах жизни.              Она сосредоточилась на холоде, который исходил от деревянной двери, чтобы успокоить разгорячённое тело. Пересчитывая свои пальцы, вдохи и выдохи, деревья, видневшиеся вдалеке, она понемногу уняла внутреннюю тревогу о том, что её поймали за слежкой, и о том, Люциус и Нарцисса были за какой-то дверью, охраняя своего сына.              Гермиона отогнала мысли о фамильярности. И вспомнила о том, как сама вырезала статью в «Пророке» с колдографией Драко: на его губах красовалась фирменная ухмылка, серые глаза смотрели прямо в объектив. Она хранила её в своём чемодане под кроватью в Хогвартсе.              Шла война. Здесь не было места для детских фантазий.              Итак, что выигрывают Малфои, купив её на аукционе? Конечно, она была ценной по разным причинам. Цель Пожирателей смерти была достигнута — их развлекало унижение. И ничто не развлечёт так, как символ надежды на победу, превращённый в шлюху и прислугу. Но для Ордена… она всё ещё была невероятно ценна. Возможно ли, что Малфои собирались стать двойными агентами?              Нарцисса была доброй по отношению к ней, Люциус дал ей ценную информацию, а Драко заботился о ней.              Они хотели, чтобы Гермиона изучала окклюменцию. Хотели, чтобы она оставалась живой, невредимой и нетронутой. Хотели, чтобы она сыграла свою роль при следующей аудиенции у Волдеморта.              Но они не играли за обе стороны, напомнила Гермиона себе. Люциус Малфой недавно убил десятки людей в Дувре, включая Чарли. Не понимая, что происходит, она покачала головой и ударилась затылком о дверь, после снова сосредоточившись. Грейнджер попыталась думать, как Люциус Малфой.              Если Пожиратели смерти падут, и Орден всё-таки победит, она должна свидетельствовать в их защиту на суде и рассказывать, как с ней обращались в поместье?              Статья с её лицом на колдографии была спрятана в ящик так, словно она представляла какую-то ценность. Даже сейчас она была заперта в собственной комнате-крепости, как бумажная её версия в коробке.              Мозг Гермионы, похожий сейчас на огромный закипающий чайник, остановился на одной мысли, пока все остальные опасения о подавителях магии, татуировках и крестражах забылись в её голове. И когда температура кипения была достигнута, в её голове появились новые вопросы без ответов.              Как долго Малфои планировали выкупить её, и чего они ожидают взамен?       

***

      На следующее утро дверь, ведущая в спальню Драко, оказалась заперта.              — Ну конечно, — пробормотала она себе под нос.              Гермиона задумалась, действительно ли Боппи нужно было приносить свежее бельё.              После этого дня она каждый день вплоть до воскресенья пыталась открыть дверь в комнату Драко. Но дверь не поддавалась, и тогда Гермиона спускалась вниз и заглядывала в кабинет Люциуса. Также она попыталась найти в другом крыле спальню Люциуса и Нарциссы, но так и не смогла отыскать её — видимо, это было связано с тем, что ей не хотелось вторгаться в личное пространство Нарциссы.              На седьмой день отсутствия Малфоев она отбросила всякую осторожность и начала перечитывать книгу про крестражи. В ней не оказалось ничего нового. Она знала все аспекты создания крестражей, но способы их уничтожения всё ещё оставались под вопросом. По ночам, когда её мысли возвращались к Чарли или Драко, Грейнджер мысленно повторяла этапы из книги, пока не засыпала.              Примеры использования воды в книге по окклюменции побудили её подробнее изучить пруд на территории поместья.              Представьте озеро со спокойной водой.              После недели разглядывания пруда из окна своей комнаты она, укутавшись от послеполуденного ветра, наконец подошла к травянистому берегу водоёма. Гермиона села на траву, положив рядом с собой несколько книг.              Глядя на поверхность воды, Грейнджер заблокировала органы слуха и обоняния, сосредотачиваясь на зрении.              Её концентрацию нарушили павлины — они ходили рядом и издавали крики, требуя внимания. В один из таких моментов Гермиона подпрыгнула и обернулась, чтобы увидеть нарушителя спокойствия. Павлин стоял в нескольких шагах от неё и вертел головой.              — Я зашла на твою территорию? — спросила она с улыбкой.              Он наклонил к ней голову, а затем, отвернувшись, прошёл мимо к воде, чтобы попить. Гермиона смотрела, как ещё двое пернатых спускались с холма и, шаркая лапами, приближались к ней.              «Совсем как представители мужского пола рода Малфоев», — подумала она. «Нарушают концентрацию, заставляя отвлекаться на их персону».              Гермиона взяла свои книги, освободив место у воды для павлинов, обошла озеро по периметру и поднялась к беседке. Эта постройка была размером с её детскую спальню, если не больше. Римские мраморные колонны держали купол из причудливо спроектированного стекла и железа, изготовленного, как не сложно было догадаться, с помощью магии.              Поднявшись по лестнице, Гермиона села на скамейку и, полюбовавшись видом, открыла третью книгу серии «Нежелательные». Она решила сегодня отдохнуть от привычного чтения. Книга открылась на странице с закладкой, и Гермиона устремила свой взгляд на водяную гладь.              Представьте озеро со спокойной водой.              Лёгкий ветерок коснулся воды, покрыв поверхность рябью. Грейнджер сосредоточилась на глубине пруда — скорее всего, она бы не достала до дна, даже если бы полностью погрузилась под воду.              Солнце опускалось всё ниже, пока Гермиона медитировала, её руки лежали на раскрытой книге, а мысли витали где-то далеко.              — Вижу, ты неплохо справляешься с медитацией.              Она моргнула, глядя на пруд. Этот голос притягивал её мысли. Повернувшись, Гермиона увидела наблюдающего за ней Драко, который стоял посреди беседки. Грейнджер с трудом поднялась на ноги, и книга Гейнсворта упала с колен на пол. Резко присев, она подняла книгу, когда Драко подошёл ближе.              Снова выпрямившись во весь рост, крепко сжимая «Нежелательное лицо № 3» в руках, она встретилась с Драко взглядом.              — Ты вернулся.              — Да, двадцать минут назад.              Гермиона оглядела его. Он был одет не в мантию Пожирателя смерти, а в удобные брюки и рубашку на пуговицах. Причёска уложена волосок к волоску. Ни царапин, ни тремора, ни пятен крови. Но его левая рука… Драко держал её поперёк живота, будто она была перевязана.              — Твоя рука… — Гермиона шагнула к нему и остановилась, увидев, как дёрнулся его кадык. — Что случилось?              — Травма, — быстро сказал он. — Я прошу прощения за то, что тебя оставили одну…              — Какого рода травма?              Малфой посмотрел на своё плечо.              — Кислотное проклятие задело внутренние ткани. Кости нужно было отращивать заново. Я почти поправился. Просто не должен двигать рукой ещё несколько дней.              Кислотное проклятие. Гермиона сглотнула, представив, как близко оно могло подобраться к его сердцу. И тут она вспомнила о Дувре. И о людях, которых убил его отец.              Забота и радость, которые она испытала, увидев Драко живым, мгновенно испарились.              — Это случилось в Дувре?              Его глаза оторвались от гипнотизирования её ключиц. Малфой осмотрел её лицо, и тут до него, казалось, дошло.              — Мисс Скитер снова пишет статьи?              — Да, — отрезала Гермиона. — Это была единственная информация, которую я получила за последние недели.              Драко приподнял бровь, глядя на неё.              — Думаю, если раньше в её статьях была хотя бы половина правды, то сейчас, когда Тёмный Лорд дышит ей в затылок, истины там примерно с четверть.              — Так это правда, что Чарли Уизли мёртв? — Гермиона слышала шум крови в ушах. — Или это тоже ложь?              — Он мёртв. — Ответ был быстрым и безжалостным. Глаза Драко стали холодными.              На сердце Гермионы упал неподъёмный груз.              — Твой отец убил его?              — Это война, Грейнджер, — Малфой шагнул ближе. — Или ты забыла?              — Война выиграна, — прошипела она. — Вы победили. Но, конечно, вы не остановитесь, пока все до единого Орденовца не будут мертвы или закованы в цепи.              — Хорошо, я прямо сейчас отзову всех своих солдат, Грейнджер, — Драко хмуро посмотрел на неё и помотал головой. — Ты действительно думала, что Тёмный Лорд позволит кому-либо сбежать из Великобритании?              — Да, как глупо было с моей стороны предполагать подобное, — передразнила она. — Конечно, вы ни за что не отвечаете. Даже за свои собственные действия.              — В чём, во имя Мерлина, моя вина? Если мой отец послал смертельное проклятие…              — Только потому, что несколько человек пытались сбежать…              — Нет, потому что он хотел убить человека, который чуть не убил его сына.              Гермиона открыла рот, но тут же закрыла его.              Чарли Уизли послал Кислотное проклятие?              — Он бы этого не сделал, — сказала она дрожащим голосом.              — Ты его больше не знаешь, — Драко усмехнулся. — Ты не знаешь никого из них. Я ещё никогда не видел настолько тёмной магии. Даже во время битвы за Хогвартс.              Гермиона сглотнула, чувствуя, как её желудок сжимался всё сильнее, а пальцы впивались в корешок книги. Она почувствовала отчаянную потребность перевести разговор в другое русло.              — И скольких людей ты убил в Дуврском замке?              — Думаю, ты будешь рада услышать то, что я успел наслать только Проклятие ватных ног, после чего в меня прилетело Кислотное проклятие.              Драко нахмурился и переступил с ноги на ногу.              — Я буду рада услышать, что у тебя не было возможности увеличить число погибших? Или для тебя это какое-то достижение?              — Я убил только одного человека, — прорычал Драко. — Во время Финальной битвы.              Грейнджер моргнула, глядя на него, узнавая новую информацию, после чего выражение её лица снова стало суровым.              — И каково это? Бросать смертельные проклятия в своих одноклассников и учителей?              Драко усмехнулся.              — Я удивлён, что твои губы всё ещё шевелятся, Грейнджер, потому что такое ощущение, что я разговариваю с твоей задницей.              Его глаза прожигали в ней дыру, и Гермиона раздражённо фыркнула.              — Пожалуйста, просвети же меня, Малфой. Ведь существует столько вещей, о которых я не знаю…              Драко шагнул к ней так близко, что она могла разглядеть блеск его глаз и почувствовать дыхание на своём лице.              — Я разреза́л Торфинна Роули пополам и наблюдал, как он истекал кровью у моих ног. И убедился, что моё лицо было последним, что он видел в этой жизни. — Его грудь тяжело вздымалась, между их телами пронёсся прохладный ветерок. Он смотрел на неё, не моргая. — И я бы сделал это снова.              Исходящий от Драко жар был осязаем, и Гермиона чувствовала вкус тьмы, которую он выплюнул в неё.              — Почему? — Её голос надломился.              Драко облизнул губы, и его глаза скользнули по её телу, прежде чем он ответил:              — Он представлял для меня угрозу.              В голове крутились тысячи вариантов. Если Пожиратель смерти готов убить своего же, что это значит? Или Малфой менее исполнительный, чем Гермиона предполагала, или более безжалостный, чем она себе представляла. Или чувство самосохранения — печально известная черта Малфоев?              — Ещё вопросы, Грейнджер? — саркастичным шёпотом спросил Драко.              По правде говоря, их было миллион.              — Что случилось бы со мной, если бы ты умер? — спросила Гермиона, наблюдая, как Драко хмурится, а глаза становятся более ясными. — Меня бы опять выставили на аукцион?              Малфой дернулся, будто она дала ему пощёчину. Сделав шаг назад, он осмотрел её с головы до ног и резко выдохнул. Прошло мгновение, и маска вернулась на его лицо.              — Моя мать позаботилась бы о тебе…              — Почему твоя убитая горем мать подумала бы обо мне? — Грейнджер посмотрела на Драко, приподняв бровь, ожидая, что он подтвердит её теорию. Признает, что она была лишь пешкой в их схеме. Подстраховкой.              Малфой сглотнул.              — Она бы не позволила вернуть тебя на аукцион.              Но в его голосе не было уверенности. Драко посмотрел через её плечо на пруд, и её самоуверенность пошатнулась.              — Меня бы вернули Долохову?              Малфой резко перевёл на неё твёрдый, словно камень, взгляд.              — Нет. У него больше нет на тебя никаких прав. — Грейнджер почувствовала, как холодок пробежал по спине — от Драко исходила та же тьма, что и несколько минут назад. — Тебе не нужно беспокоиться о Долохове.              Она посмотрела в его тёмные глаза, пытаясь найти причину такой реакции.              — Что ты дал ему в обмен на меня?              Драко стиснул челюсти. Напряжение, которое Гермиона ощущала, натянулось, как струна. Она ждала, скажет ли Малфой ей правду или солжёт.              — Единственное, что он хотел больше, чем тебя.              Сердце Гермионы бешено колотилось, и у неё перехватило дыхание, пока она обдумывала возможные варианты.              — Почему? Зачем покупать меня? Зачем торговаться из-за меня?              Драко перевёл дыхание, и она решила, что будет готова к любому ответу из множества вариантов. Она вспомнила о своей колдографии в его ящике, о том, что её спальня находится максимально близко к его, о том, как он высасывал яд из её руки. О том статусе, что она принесла семье Малфоев, о том, как смеялся Волдеморт, когда Драко хвастался суммой, которую потратил на её выкуп.              И она подумала об ответе, который больше всего хотела услышать, даже несмотря на всю его нелогичность. Взгляд Малфоя устремился куда-то поверх её плеча, а губы сжались в тонкую линию.              — Это было правильным решением.              Серые глаза скользнули по Гермионе, а она стояла и смотрела в них, пока произнесённые секунду назад слова кружились в её ушах и сердце. Это было похоже не на ответ, а на очередную отговорку.              Гермиона стиснула зубы.              — Когда это, интересно, ты начал заботиться о правильности своих действий?              Драко стоял неподвижно, но она заметила, что его левый глаз дёрнулся.              — А какой ответ ты бы хотела услышать, Грейнджер?              — Я бы хотела услышать правду, но не думаю, что смогу добиться этого от тебя в ближайшее время.              Грейнджер схватила свои книги со скамейки и прошла мимо него. Внутри всё кипело.              — Грейнджер… — Услышала она, едва достигнув ступенек беседки.              — Правильным решением, Малфой, — обернувшись, прорычала она, — было бы вступить в Орден на шестом курсе. — Драко закрыл рот, а его глаза вновь стали ледяными. — Правильным решением было бы противостоять своему отцу в любой из миллионов раз, когда он творил зло во имя этого монстра, — Гермиона чувствовала, как внутри неё бурлила кровь. Она шагнула к Малфою, наблюдая, как он глубоко дышит через нос. — Правильным решением было бы сделать так, чтобы аукцион не состоялся, или помочь нам сбежать, или выкупить Луну…              Её голос дрогнул, и она сглотнула. Драко приподнял бровь и посмотрел на неё с такой надменностью, что обжёг её нервные окончания, воспламеняя кровь.              — Но если бы я по доброй воле положил свою голову на плаху, Грейнджер, — он усмехнулся, — кто бы поселил тебя в отдельную комнату? — Драко начал наступать на неё. Его раненая рука безвольно висела на груди. Гермиона почувствовала, как у неё зазудела кожа. — Кто позволил бы тебе жить одной, хранить у себя любимые книги, есть тыквенный суп…              — Я ни о чем тебя не просила, Малфой…              — …конечно, не Долохов.              Её лицо исказилось в кривой ухмылке, обнажая зубы.              — Ты хочешь, чтобы я тебя отблагодарила? Хочешь, чтобы я сказала «спасибо»?              — Блять, ну для начала было бы неплохо.              Гермиона почувствовала его дыхание на своём лице. Драко посмотрел на неё сверху вниз, и его глаза сверкнули. Пальцы Гермионы чесались от желания ударить его и оттолкнуть от себя подальше. Её буквально трясло.              — То есть сказать «спасибо» за твою эгоистичность? Очевидно, что все твои действия были не из благородства, а ради выгоды.              — Хочешь увидеть истинную «эгоистичность»? — Его взгляд мучительно скользнул по её губам, плечам, а затем вниз к груди. — Мы в любой момент можем переселить тебя куда-нибудь в другое место. Слышал, ты уже побывала в моей спальне, Грейнджер. Так сильно хочется провести там побольше времени?              Каждая клеточка внутри Гермионы буквально вибрировала от желания причинить ему боль. Эта жажда сквозила в каждом её мускуле, но, решив не поднимать руку на своего пленителя, Гермиона сжала ладони в кулаки, тем самым отправив всю энергию вниз по телу. Готовая огрызнуться в ответ, она топнула ногой, выплёскивая весь гнев…              Драко резко дёрнулся и отлетел назад, приоткрыв рот в немом удивлении, словно кто-то оттащил его. Он с грохотом ударился о колонну и рухнул на пол беседки.              Гермиона удивлённо стояла, широко раскрыв рот. Она оглянулась по сторонам в поиске того, кто сотворил это. Она искала…              Её пальцы дрожали, в них искрилась жизнь.              Её магия.              Всё это время она ни разу не принимала подавитель? Или в отсутствии Малфоев ей не давали зелье?              Её глаза метнулись к Драко — он свернулся калачиком на полу и что-то хрипел.              — Драко, я… — она запнулась. — Я не хотела…              Из его горла вырвался хрип. Глаза Драко потускнели, а кожа стала серой. Его раненая рука всё ещё лежала на груди, но всё левое плечо было изуродовано.              «Кости нужно было отращивать заново», — сказал он.              Гермиона подбежала к Драко и, опустившись на колени, потянулась к нему, но остановилась — она не знала, можно ли к нему прикасаться в таком состоянии.              Он отвернулся от неё, глаза были крепко зажмурены. По его щеке скатилась слеза. Он захрипел.              — Драко, ты можешь… — Её пальцы и голос дрожали. — Ты можешь встать?              Малфой закашлялся, и из его рта брызнула кровь.              — Помогите! — прокричала Гермиона в сторону Мэнора.              Тихий смешок заставил её повернуться обратно. Драко смотрел на неё своими остекленевшими глазами и печально улыбался.              — Я всегда знал, что однажды ты убьёшь меня, Грейнджер, — прохрипел он.              Его голос был похож на призрачный. Малфой снова улыбнулся ей и закрыл глаза.              — МИППИ! — закричала она, прижав руку к его щеке.              Позади неё раздался хлопок.              — Хозяин Драко!              — Я… это несчастный случай, я… — сказала Грейнджер, задыхаясь. — Я думаю, что он сломал новые кости. Его… лёгкие пробиты, и…              Маленькая рука схватила Драко за рукав, и он внезапно исчез, оставляя на полу только капли крови.              Гермиона осталась одна на улице. Она осталась одна, и именно она причинила Драко боль.              Развернувшись, Грейнджер посмотрела в окно его спальни — угловой комнаты на третьем этаже.              Внутри горели свечи.              Она схватила валявшиеся на полу книги и побежала. Она неслась через сад, по лестнице ко входу, а затем свернула на мраморную лестницу, ведущую в их общее крыло, и направилась к двери с вырезанным на ней драконом. Дверная ручка не поддавалась. Она должна была увидеть его и исправить то, что наделала.              Гермиона стояла у двери, тяжело дыша, гипнотизируя взглядом изумрудный глаз дракона. Протянув руку, она попыталась использовать Алохомору, повторяя руну заклинания рукой. Ничего не произошло.              Услышав стук каблуков по мрамору, она обернулась и увидела измученную Нарциссу, которая спешила к ней.              — Здравствуй, дорогая. Выпьем чаю позже, хорошо? — отрезала Нарцисса, после чего открыла дверь и проскользнула внутрь, прошипев: — Я же говорила, ещё слишком рано, Драко.              Гермиона моргнула, вздрогнув от звука закрывшейся двери. Она снова попробовала открыть дверь. Заперто. Конечно, они не захотят видеть её. Она была опасна и нестабильна.              Её зрение затуманилось, и Гермиона прижалась ухом к двери в ожидании какого-нибудь звука, указывающего, что происходит внутри.              Неожиданно дверь открылась, и Грейнджер чуть не упала на грудь Люциусу Малфою. Гермиона отпрыгнула назад, глядя в лицо убийце Чарли Уизли и бесчисленного множества других людей, чувствуя себя виноватым ребёнком.              — Ты — глупая девчонка, — прорычал Люциус, глядя ей в глаза.              Его гнев ввёл её в ступор.              — Это был несчастный случай, я… — пробормотала она.              За полуприкрытой дверью раздался крик Драко, и, вздрогнув, Гермиона вытянула шею, чтобы заглянуть внутрь. Люциус загородил собой вход в комнату и ткнул ей пальцем в лицо.              — Если ты снова причинишь боль моему сыну, я лично утащу тебя в темницу, — мистер Малфой выпрямился, возвышаясь над ней. — Контролируй свою магию, — прошипел он. — Или я заберу её у тебя.              Развернувшись, Люциус исчез в спальне Драко. Дверь захлопнулась, и Грейнджер услышала, как эхо этого звука отразилось от портретов. Люди в рамах шептались и рыдали.              Гермиона вернулась в свою комнату, закрыла дверь и сползла на пол. Она старалась глубоко дышать, пока её плечи не перестали дрожать, а образ Драко под веками окончательно не исчез. Она сжала руки в кулаки, ногтями впиваясь в ладони. Предстояло разгадать новую головоломку.              У неё была магия.              И Малфои знали об этом, и им было всё равно.              Повлияло ли это на её последние размышления?              Она тупо уставилась в смежную с комнатой Драко стену, а после перевела взгляд в бурно горящий камин, задумавшись, улучшились или ухудшились её обстоятельства по возвращению Малфоев.