Аукцион

      Гермиона проспала три дня.              Миппи держала комнату в темноте, позаботившись о её раскалывающейся голове. Эльфийка будила Гермиону каждое утро, чтобы напоить зельем и спросить, не хочет ли мисс прогуляться.              Мисс не хотела гулять.              Не считая нескольких попыток сходить в туалет и тех раз, когда Гермиона заставила себя проглотить немного еды с появлявшихся подносов, она весь день лежала в постели, ожидая следующей порции зелья.              Находясь под действием обезболивающих, она видела бессмысленные сны. В одних рука Драко лежала на её пояснице, когда они шли по территории поместья, а потом он поворачивался и резко прижимал её к стене, разрывая на ней одежду, толкаясь бёдрами, пока она боролась и царапалась. Другие сны начинались с того, что Малфой наваливался на неё, вдавливая лицом в матрас, а затем всё переходило в нечто более мягкое, медленное, с захватывающим ритмом и глубокими поцелуями.              Драко не появлялся в её реальной жизни, да Гермиона и не ждала этого. Она всё ещё слышала в голове те удушливые, тяжёлые звуки, которые Малфой издавал в коридоре. Следующей ночью она часами рассматривала круглые синяки на запястье, не помня, когда именно он их оставил. В полудрёме она, наконец, вспомнила прикосновение тёплой ладони Нарциссы, которая направляла её по лестнице.              Миссис Малфой зашла в её маленькую и тёмную гостевую комнату на третий день, но Гермиона не нашла в себе сил подняться с постели. Поэтому она лежала на боку, прислушиваясь, как Нарцисса передвигалась по комнате, раздвигала шторы и взбивала подушки.              — Гермиона, дорогая, — прошептала она, — тебе необходимо вернуться в свою комнату. На неё наложены защитные чары. Там безопаснее.              Гермиона попыталась пошевелить сухими губами. Безопаснее. Она удовлетворительно мотнула головой.              Нарцисса помогла ей подняться, одеться и сделать несколько неуверенных шагов по комнате. Каждый раз она спрашивала у Гермионы разрешения прикоснуться к ней.              — Могу я помочь?              Она, конечно, знала о том, что сделал Драко. Они все были в курсе.              Шок рассеял туман в голове Гермионы, когда миссис Малфой открыла дверь в её комнату. Шторы заменили на более насыщенные — цвета золота, ярко переливающегося на солнце. Балдахин на кровати стал бордовым, а кресла были из красного дерева глубокого оттенка. Всё, что она уничтожила, заменили на что-то более богатое и тёплое. Её комната стала похожа на общую гостиную Гриффиндора.              Нарцисса внимательно наблюдала за ней, поэтому Гермионе снова удалось коротко кивнуть. Оставшись одна в своей комнате, Грейнджер повернулась к книжному шкафу, в котором стояло пять или шесть книг, две из них были ей незнакомы. Гермиона увидела потрескавшийся корешок одной книги и сделала вывод, что это единственные уцелевшие тома после того хаоса, что она устроила. Она почувствовала, как её сердце сжалось от потери текстов. Огонь выжег корешок толстой зелёной обложки, но Грейнджер без сомнений узнала, что это Бронте. «Джейн Эйр» выжила.              Гермиона резко повернулась к прикроватной тумбочке, ища взглядом семь книг, сложенных стопкой…              Ничего не было. На том месте стояла новая тумба, на которой так же гордо восседала латунная шкатулка для драгоценностей и будто подмигивала ей. Серии книг Гейнсворта, принадлежащей Драко, больше не было.              Живот Гермионы скрутило, и желчь, поднимающаяся к горлу, начала душить её. На глаза снова навернулись слёзы. Гермиона уничтожила всё. Ей нельзя доверять ценные вещи. Гарри всегда доверял ей важную информацию, все разгадки к тайнам, но, возможно, ему не следовало этого делать. Теперь Грейнджер задумалась, что бы произошло с ней от ножа Беллатрисы, если бы Добби не спас их. Возможно, она была слабой — это не уменьшало её умственных способностей, но как только в игру вступало сердце, Гермиона становилась совсем бесполезной.              Её колени дрожали, и она, опустившись на пол, зарыдала навзрыд, отчего лёгкие свело спазмом, а кожу на лице начало пощипывать от слёз. Гермиона плакала, пока не осталось ничего, кроме горя и стыда. Когда она окончательно выбилась из сил, то свернулась калачиком прямо на ковре. Опухшими глазами она наблюдала, как солнечный свет проникает в комнату.              В какой-то момент на её новом столике появился поднос с едой. Гермиона проигнорировала его.              Что теперь подумают о ней друзья? Что бы о ней подумал Гарри после того, как она выдала его самые сокровенные тайны?              Его зелёные глаза мелькали в её сознании, умоляя найти правильные ответы, придумать решения, спасти их…              Спасти их.              У Гермионы перехватило дыхание, и она смахнула слёзы. Медленно она поднялась на ноги. Ещё не поздно было исправить то, что она натворила. Она всё ещё могла сделать то, что хотел бы от неё Гарри.              Грейнджер блуждала по поместью месяцами, ожидая, что кто-то чётко обозначит существующую проблему, задаст правильный вопрос, чтобы она могла сосредоточиться на поиске ответа. Но Гермиона сама задала верные вопросы ещё несколько месяцев назад. Она, и только она. Конечно же, у неё было больше свободы, чем у любого другого лота. Возможно, у Гермионы было даже больше ресурсов, чем у Ордена. Она просто была слишком занята всеми Малфоями, чтобы решить эту проблему должным способом.              Воодушевлённая новой целью, Гермиона сделала глубокий вдох и вышла из спальни в коридор.              Она должна убить Нагайну. Она должна исследовать татуировки. Она должна спасти их всех. Они рассчитывали на неё, и Гермиона это знала.              Пережив лишь малую толику того, через что её друзья проходили регулярно в течение нескольких месяцев, Грейнджер ощутила, как чувство вины тяжким грузом наваливается на плечи.              Торопливо спустившись по лестнице, Гермиона распахнула двери библиотеки и замерла, её сердце бешено колотилось в груди. К счастью, здесь было безопасно и безлюдно. Гермиона тяжело вздохнула и зашла внутрь. Заставив себя отбросить воспоминания о прошлом своём нахождении здесь, она направилась к тому стеллажу, где неделю назад стояла книга о крестражах. Обнаружив, что она по-прежнему отсутствует среди других тёмных фолиантов, Грейнджер задалась вопросом, кому из Малфоев она понадобилась. Найдёт ли она её в кабинете Люциуса? Возможно, книга была уничтожена, если Малфои догадывались, что Волдеморт придёт посмотреть воспоминания Гермионы.              Её растерянный разум перебирал различные варианты и все вопросы, которые она несколько дней игнорировала, под действием зелий и горя. Гермиона смотрела на пустое место на полке, борясь с подступающей головной болью.              Неужели Малфои знают о крестражах больше, чем Гермиона предполагала? И почему Волдеморт снова заинтересовался Гарри?              Грейнджер вздрогнула, но совсем не из-за прохладного воздуха в библиотеке.              Зачем кому-то искать крестражи?              Гермиона сглотнула, понимая, что ответ находится у неё в голове. Ей следует обдумать цель вторжения Волдеморта в её разум.              Облокотившись на полку перед собой, она закрыла глаза и попыталась вспомнить все детали сквозь ужас и закрытые двери в собственном сознании.              «…некоторую информацию, грязнокровка. Спасибо за содействие».              Нижняя губа задрожала, и Гермиона прикусила её. Он вторгнулся в её разум специально, чтобы искать информацию о крестражах. Вот почему Малфои не были готовы к его визиту. То, что Драко решил сделать с ней, оказалось необходимой мерой предосторожности. Проверка её положения в поместье была лишь предлогом, Волдеморт был здесь ради крестражей.              Гермиона моргнула, уставившись на то место, где раньше стояла книга, как будто могла заставить её появиться. Грейнджер вряд ли бы прочла что-то новое, но это могло бы быть своего рода утешением.              Грейнджер попыталась думать глубже. Она была права — Гарри, скорее всего, был непреднамеренным крестражем. Часть души Волдеморта отделилась от него в ту ночь, когда его смертельное проклятие отскочило, а частица души просочилась в Гарри. Волдеморт копался в её голове, в её воспоминаниях, чтобы подтвердить эту теорию. Так что она была не одинока в своей гипотезе. Но что натолкнуло Волдеморта на эту мысль?       Проблеск надежды зажёгся в её сердце. Гарри жив?              Гермиона видела его тело во дворе школы, но мог ли он выжить? Она не знала, что он пошёл в лес на встречу с Волдемортом, иначе остановила бы его. Когда она видела Гарри в последний раз, он, сжимая в руках воспоминания Снейпа, мчался к кабинету Дамблдора, чтобы опустить их в Омут. Что же он узнал? Что заставило его сдаться?              Она вспомнила, с каким отчаянием Снейп умолял Гарри забрать его воспоминания. Тогда Гермиона заподозрила, что он не был предан Волдеморту, хотя сейчас это было невозможно подтвердить. Вероятно, Снейп знал о крестражах. Он мог найти способ, чтобы Гарри инсценировал собственную смерть, убив при этом частичку Волдеморта внутри себя. В её сердце скептицизм боролся со жгучей надеждой. Это было маловероятно — и всё же, зачем Волдеморту думать о Гарри, если он мёртв?              Головная боль нарастала. Гермиона потёрла виски, понимая, что бесполезно гадать о том, что было в воспоминаниях Снейпа. Она никогда их не увидит.              Двери библиотеки скрипнули.              Грейнджер обернулась и шагнула в сторону, её сердце бешено колотилось. Она всматривалась сквозь полки в сторону входа.              Скулы Драко были такими чёткими; даже на расстоянии Гермиона могла это видеть. Он стоял, сгорбившись, его волосы были тонкими и сальными, а кожа казалась серой.              «Так хорошо принимаешь мой член».              Гермиона почувствовала, что её тело снова дрожит. Становилось трудно дышать.              «Хочешь, чтобы я снова трахнул твой ротик, Грейнджер?»              Стоя в дверях, Драко достал свою палочку и тихо пробормотал заклинание обнаружения. Палочка засверкала голубыми искрами, указывая на то, что в библиотеке кто-то есть.              Гермиона впилась ногтями в ладони, подготавливая себя, но Драко, мельком взглянув на полки, отступил назад и тихо закрыл за собой двери. Как будто его там и не было вовсе.              Прошло десять минут, прежде чем Гермиона снова смогла заставить себя двигаться. Она схватила несколько книг о кельтской магии, прижала их к груди и помчалась обратно в свою безопасную комнату, позабыв о былой храбрости.              Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Грейнджер прислонилась головой к закрытой двери и оглядела свою новую комнату. С той ночи она не позволяла себе думать о Драко. Но она должна была всё разложить по полкам. Они не могли вечно избегать друг друга.              В груди болезненно кольнуло при мысли о неестественном виде его кожи. Малфой выглядел ещё хуже, чем на шестом курсе. Гермиона зажмурила глаза, прогоняя этот образ. Она должна была слушать свой мозг, так как её сердце уже не справлялось.              Драко не хотел ранить её. На самом деле, было совершенно очевидно, что причинение ей боли — одна из самых травмирующих вещей, через которые он когда-либо проходил.              Её сердце заколотилось от разных мыслей, но разум отбросил их в сторону.              Грейнджер попыталась поставить себя на место Драко и нашла мало недостатков в том, что он сделал. В тот вечер Малфой сделал самый безопасный выбор. Если бы он как-то предупредил её, Гермионе, возможно, не удалось бы убедить Волдеморта в том, что её регулярно насилуют.              Грейнджер перешла к следующему моменту: Драко часто отсутствовал. Он не навещал её, не заходил в комнаты, в которых находилась она.              Не извинился перед ней.              Гермиона остановила поток мыслей. Она воспринимает всё слишком близко к сердцу. Ей необходимо мыслить логически.              Либо Драко был убеждён, что она не хочет его видеть, либо он сам не хотел её видеть.              Это было нормально. Любой из этих вариантов был приемлемым и логичным ответом.              Она уставилась на свои книги, и тут её осенила ещё одна мысль.              Возможность покинуть поместье могла появиться только под присмотром Драко Малфоя.              Пока она не нашла способ обойти магию татуировки, Гермиона нуждалась в Драко. Они не могли больше продолжать бегать друг от друга. В конце концов, ей придётся найти его и надеяться, что он позволит ей действовать.              Вернувшись к своей скудной коллекции книг, Гермиона с ужасом посмотрела на обугленные названия. Она отложила тома, взятые из библиотеки, и провела пальцами по корешкам двух новых книг на полке. Они были не совсем новыми, как таковыми, но неделю назад они здесь точно не стояли. В твёрдом переплёте, но поблёкшие с годами, они казались старше её на несколько жизней. Гермиона прочитала страницы с указанием авторов.              «Большие надежды»       Чарльз Диккенс       Лондон, 1861 год              «Отверженные»       Виктор Гюго       Лондон, 1862 год              Трепет сердца, который она подавляла раньше, возобновился. Это были первые издания.              Когда Гермиона приблизилась к страницам, вдыхая аромат старого пергамента и типографских чернил, которым было больше ста лет, Гермиона вернулась к своим прошлым выводам.              Возможно, Малфой извинялся таким образом.              Грейнджер положила книги рядом с «Джейн Эйр», единственной столетней книгой, пережившей пожар.              Все три экземпляра в кожаных переплётах пережили ужасные вещи.              Она могла бы сделать то же самое.       

***

      После целого дня исследований Гермиона впервые уснула без помощи зелья. Проснувшись утром, на стенах золотом играли солнечные лучи, а на полке стояли две новые книги. Она быстро встала с кровати, чтобы рассмотреть их.              «История Хогвартса»       Батильда Бэгшот       Лондон, 1984 год              «История Хогвартса»       Отредактированная версия       Батильда Бэгшот       Лондон, 1996 год              Глаза Гермионы расширились, а пальцы мгновенно зачесались. От желания сравнить два издания бок о бок у неё зудела кожа. Гермиона убрала книги на полку и пообещала себе, что подождёт до конца дня, прежде чем открыть их. Пока она шла в библиотеку, её предательское сердце трепетало, и Грейнджер невольно задумалась, где Драко находил эти книги.              Гермиона провела неделю, изучая магическое рабство. Каталог выдал множество книг по истории порабощения в Европе, Азии, Америке и, конечно же, в Римской империи. К её огорчению, книги с упоминанием заклинаний или зелий не оказалось. Но, по крайней мере, начало положено.              Сперва Гермиона решила изучить более современные книги по истории Европы. Проблема заключалась в том, что в Европе не было прецедентов магического порабощения, кроме домовых эльфов, конечно, но их магия работает совсем по-другому. Любое магическое порабощение в последние века было запрещено, поэтому никаких записей не сохранилось. Ходили слухи о магическом рабстве в более теневых частях континента, но было трудно найти исследования о заклинаниях, в которых никто не признавался. Но она была уверена, что такая мощная и быстро развивающаяся магия, как татуировки, была на чём-то основана. Гермионе нужно было только понять на чём.              Изучение значения татуировок и клеймения кожи в древних культурах, таких как кельты, не дало Гермионе никакой новой информации. Грейнджер остановилась в исследованиях и позволила своим мыслям блуждать, пока проводила пальцами по собственной татуировке.              D.M.              Ей стало интересно, что Блейзу известно о татуировках. Хотя татуировка Пэнси не активировалась в поместье, Забини должен был что-то знать, чтобы избавиться от неё. Гермиона могла бы спросить его ещё несколько недель назад, если бы додумалась до этого раньше.              Каждое утро на полке книжного шкафа в её спальне появлялась новая книга. По вечерам, после долгого дня исследований в библиотеке, Гермиона вознаграждала себя тем, что листала столетние фолианты, стараясь не думать о том, как именно они попали к комнату.              После удручающего дня, в течение которого она не продвинулась ни на шаг в исследовании, она решила сменить обстановку. Гермиона взяла несколько книг и направилась в оранжерею. Воздух там был чистым и свежим. Миновав кухни и столовую, она прошла в западное крыло поместья.              Грейнджер услышала шаги Драко раньше, чем увидела его самого.              Гермиона замедлилась и прижала книги к груди.              На нём были не ботинки Пожирателя смерти. Они издавали более резкий звук при соприкосновении с мраморным полом.              Грейнджер стояла посреди коридора, ведущего в западное крыло, как будто ждала несчастного случая с метлой.              Драко свернул за угол в двадцати шагах от неё, его взгляд был прикован к стопке пергамента в руках. Он выглядел ещё худее. Кости выпирали на скулах и груди, словно лезвия.              Когда Малфой был уже на полпути к ней, он поднял взгляд.              Драко дёрнулся, роняя половину бумаг. Гермиона могла заметить фиолетовые синяки от истощения под его глазами с другого конца помещения. Задыхаясь от волнения, она смотрела, как Малфой опустил взгляд в пол и как затряслись его колени, когда он наклонился, чтобы подобрать бумаги. Драко поднялся и прижался спиной к стене, прикрыв глаза.              Это напомнило ей о первокурсниках, которые отпрыгивали с пути принца Слизерина, когда он шёл по коридорам Хогвартса. А теперь она словно встала на его место, и это её все сторонились.              Драко ждал, позволяя ей пройти мимо, как можно меньше нарушая границы личного пространства. Грейнджер прошла вперёд, чувствуя, что проходит будто сквозь облако горя, и страстно желая вновь выйти на свежий воздух и свет.              Гермиона подумала о своих полках, медленно наполняющихся «извинениями». Она вспомнила бледные пальцы на своём запястье, разрывающие капилляры и травмирующие кости, и которые не могли отпустить её.              Остановившись перед Малфоем, Гермиона ждала. Он не поднимал взгляда и смотрел остекленевшими глазами на пол, затаив дыхание.              — Спасибо за книги, — прошептала Грейнджер.              Она увидела, как Малфой сглотнул. Её грудь сжалась от потребности в нормальной жизни, той, в которой они жили раньше. Гермиона подняла руку, чтобы коснуться его…              Серые глаза Драко сверкнули, встречаясь с её. В них была абсолютная пустота. Она опустила руку. Гермиона продолжила двигаться по коридору, заставляя успокоиться своё грохочущее сердце и ноющее чувство в груди от желания утешить Драко и вернуть здоровый цвет его коже.              Дойдя до конца коридора, Грейнджер оглянулась и увидела худую фигуру. Малфой всё ещё прислонялся к стене, а из его носа шла кровь…       

***

      Люциус Малфой до сих пор не вернулся. Прошло уже две недели, как он отбыл с Волдемортом, а вопросы всё ещё крутились у Гермионы в голове. Мистер Малфой предложил ему «помощь» — что бы это ни значило. Она помнила ощущение двух присутствий в своём сознании в тот день, одно из них было более мягким и спокойным. Грейнджер была совершенно уверена — Люциус видел, что Волдеморт искал в её голове, но у неё не было ни малейшего представления о том, что он решил сделать с этой информацией.              Гермиона сидела в оранжерее, наслаждаясь июльским днём с книгой на коленях. Она очень давно не проводила время на свежем воздухе. Поначалу, после инцидента с Драко, она не решалась уйти от привычного режима: библиотека — оранжерея — библиотека — кровать. Но с течением времени ей всё больше хотелось увидеть Малфоя. Если она собиралась помочь Ордену, ей необходимо поддерживать с ним хорошие отношения. Ей нужен был его доступ и информация. Осознанно или нет, он даст их ей.              Гермиона снова начала встречаться с Нарциссой. Она читала и долго прогуливалась по поместью в тех местах, где её могли легко заметить. Если Драко поймёт, что она позволяет всему вернуться в «нормальное русло», то, возможно, и он тоже сможет забыть произошедшее. Нарцисса пыталась компенсировать длительное отсутствие остальных членов семьи, встречаясь по утрам с Гермионой за чаем и кофе, болтая о романах, праздниках и прочих вещах, которые обсуждают нормальные люди. Когда чувство вины грызло её изнутри, Гермиона напоминала себе, что их разговоры могут дойти до обсуждения Драко. Она старалась не зацикливаться на том, достаточно ли он спит и прибавил ли в весе.              Прошло десять дней после встречи в коридоре, и Гермиона изучила половину первого тома «Магической Европы Средних веков». Вздохнув, она захлопнула книгу, закончив ещё одну безынформативную главу.              Снова вспомнив о Блейзе и Пэнси, Гермиона поняла, что Драко наверняка знал о его планах. Разве он не купил её? Не был ли он шокирован, узнав, что в ту ночь прибыл только один лот? Гермиона хмыкнула, поднося к губам чашку кофе, и подумала о том, какую информацию она могла бы выпытать у Драко, если бы только они могли снова поговорить, как раньше. Вспоминая разговор в беседке, она поняла, что Малфой был готов дать ей информацию. Что Драко знал о татуировках и их удалении?              Гермиона потягивала кофе, наслаждаясь прохладным воздухом между виноградными лозами. Окна оранжереи простирались до широкого купольного потолка, впуская солнечный свет. Иногда она видела, как эльф-смотритель Хикс подстригает и поливает деревья и растения, но в оранжерее больше не было никакого заметного движения, кроме лёгкого шуршания ветвей, тянущихся к свету.              Когда сквозь шелест листьев и цветов внезапно раздался хлопок, Гермиона выронила чашку с кофе, разбив её вдребезги, а перед ней появилась Миппи.              — Мисс!              Грейнджер поднесла руку к груди в попытке успокоить сердцебиение. Её кровь застыла при виде испуганных глаз эльфа.              — Мисс должна вернуться в свою комнату! — Миппи протянула руку. — Миппи забирает мисс сейчас же!              Грейнджер собрала свои книги трясущимися пальцами, вспомнив острые ножи, красные глаза и горящие книги…              Схватив Гермиону за руку, Миппи перенесла её в спальню.              — Это Тёмный Лорд? — спросила Гермиона дрожащим голосом.              — Нет, мисс. У миссис и хозяина Драко гости! Внизу для мисс небезопасно, — Миппи взмахнула руками и исчезла с очередным хлопком.              Гермиона уставилась на то место, где только что стояла маленькая эльфийка, чувствуя, как страх сменяется любопытством.              Посетители. Она никогда не думала, что у Малфоев могут быть друзья, которые приходят поболтать.              В груди Гермионы бушевала маленькая война. Миппи настоятельно требовала, чтобы она была наверху. Но эта безопасность, эта самоуверенность и это ожидание, что другие люди будут контролировать то, что с ней происходит, не приведут ни к чему хорошему.              А если кто-то внизу обсуждал дела Пожирателей смерти… Может, Люциус вернулся?              Потребность в ответах, необходимость быть полезной, желание не сидеть здесь и ждать, пока случится ещё что-нибудь ужасное, — все эти чувства взяли над Гермионой верх.              Она выскользнула в коридор, оглядываясь по сторонам, словно собиралась перейти опасную улицу. Грейнджер мягко ступала по мрамору, спускаясь по лестнице, и остановилась у подножья, чтобы оглянуться на камины, ожидая, что в любой момент из огня выйдут гости на званый ужин.              Дверь в гостиную была закрыта. Гермиона подозревала, что именно там Нарцисса Малфой принимает гостей. Но если она будет стоять у двери в коридоре, прижав ухо к дереву, её обязательно поймают. Грейнджер задумалась.              Рядом с гостиной находился редко используемый бальный зал. Гермиона думала, что он предназначался для вечеринок и торжественных мероприятий. Маловероятно, что кто-то пойдёт в том направлении, собираясь покинуть гостиную.              Гермиона поспешила по коридору, проносясь мимо кухонь и всех маленьких укромных уголков, которые она запомнила за последние два месяца пребывания в поместье. Медленно открыв заднюю дверь в бальный зал, она увидела, что внутри никого нет, и бросилась к двери, ведущей в гостиную. Она была распахнута настежь.              Заглянув в комнату, она увидела сидящую в кресле Нарциссу, рядом с которой стоял нетронутый бокал бренди. Драко стоял сбоку от неё, держа в руках стакан огневиски. Перед ними, опираясь на трость, вышагивал худой пожилой мужчина, но, несмотря на хромоту, он всё ещё ловко передвигался по комнате. Когда он повернулся, Гермиона увидела его лицо.              Это был Нотт-старший.              Осмотрев остальную часть комнаты, Грейнджер обнаружила его худого сына, изучающего картины на стене. Она наблюдала, как Тео потягивал свой огневиски и усмехался, повернувшись спиной к комнате.              Гермиона внимательно прислушалась.              — …проект, который требует довольно много дополнительных исследований. Мы с Тео надеялись провести день в вашей библиотеке. Наедине, если можно.              — Понятно, — произнесла Нарцисса. — Мне бы хотелось, чтобы Люциус находился здесь, чтобы помочь вам, но, конечно, вы можете…              — Могу я спросить, что за проект? — Драко холодно перебил мать.              Тео повернулся, чтобы посмотреть на него. Нотт-старший сделал большой глоток из своего бокала.              — Конфиденциальная просьба Тёмного Лорда, — ответил он с ухмылкой, а затем повернулся к Нарциссе, как будто Драко вообще ничего не говорил. — Куда сбежал Люциус?              — Конфиденциальная просьба от Тёмного Лорда, — холодно прошипел Драко после напряжённой паузы.              Гермиона наблюдала, как на лице Нотта-старшего медленно растягивается улыбка.              — Для нашей семьи большая честь служить ему, — сказала Нарцисса.              Тео небрежно взмахнул своим стаканом.              — Это как-то связано с тем, что происходит во Франции?              Три головы повернулись в его сторону. Приняв реакцию своего отца, Нарциссы и Драко за удивление, он спокойно продолжил.              — Мы тоже находимся в его близком кругу, знаете ли. Нет смысла разыгрывать перед нами спектакль.              Гермиона увидела, как Нотт-старший нахмурился на своего сына.              Нарцисса взяла инициативу в свои руки.              — Я не знаю подробностей, Тео, — тихо произнесла она. — Люциус ничего не говорил о задании Тёмного Лорда.              Тео кивнул и отпил из своего бокала, не обращая внимания на недовольный взгляд отца из другой части комнаты.              — Люциус получает тайные приказы лично от Тёмного Лорда, и, хочу тебе сказать, что и я тоже их получаю, — спокойно ответил Нотт-старший. — Как всегда, я ценю твою любезность, Нарцисса.              — Как бы то ни было, сэр, моего отца нет дома. И он не просит помощи у вас. — Возникла пауза. — Чем мы можем быть полезны вам в ваших исследованиях? — Драко намеренно говорил элегантным презрительным тоном, которому, вероятно, учили в высоких кругах. Он выглядел лучше и здоровее. Его волосы были чистыми, а кожа снова сияла.              — Это касается границы аппарации, — после длительного молчания ответил Нотт. — И инцидента в Ливерпуле на прошлой неделе.              Сердце Гермионы забилось быстрее. Последний раз она слышала о границе аппарации в Дуврском замке, когда члены Сопротивления пытались сбежать.              — Мы ищем информацию в малоизвестных фолиантах, которые с меньшей вероятностью…              Нотт-старший прервал речь. Гермиона услышала, как он что-то пробормотал, и в тот момент, когда она наклонилась ближе, чтобы лучше расслышать, дверь в гостиную с грохотом распахнулась.              Четыре пары глаз уставились на Гермиону, её кровь застыла в жилах. Переступив с ноги на ногу, Драко опустил свой стакан на стол и другой рукой потянулся за палочкой. Его взгляд метал молнии.              — Ха-ха! —воскликнул Нотт-старший. — Эта маленькая грязнокровка только что попалась на моё подслушивающее заклинание.              Гермиона обдумывала, стоит ли вообще пытаться бежать, когда мужчина взмахнул своей палочкой, и её тело понеслось в комнату, пролетев над всей мебелью. Грейнджер упала к ногам Нотта.              Нарцисса поднялась, и от её ледяного взгляда у Гермионы замерло сердце.              — Что я тебе говорила о блужданиях по поместью? — прошипела миссис Малфой.              Гермиона послушно заговорила, играя нужную роль.              — Пожалуйста, это не то, что вы думаете. Я прошу прощения.              — Одних извинений недостаточно, — ответила Нарцисса, её голос был одновременно мягким и ядовитым.              — Хм, — протянул Нотт-старший. — По-моему, она не выглядит так, будто у неё драконья оспа.              Ощущалось, будто кто-то высосал весь воздух из комнаты. Гермиона разглядывала морщинистое лицо Нотта-старшего, находясь на полу у его ног. Он смотрел на неё сверху вниз.              — Конечно, не выглядит. Драко просто не любит делиться, — с усмешкой сказал Тео. Гермиона перевела взгляд на его мерзкую улыбку.              — Вовсе нет, уверяю тебя, — непринужденно произнёс Драко. — Но ты прав насчет её вида. Оказалось, что это какая-то магловская болезнь. Что-то грязное, что она принесла с собой.              — Мы очень осторожно относимся к драконьей оспе в нашей семье, — сказала Нарцисса. — Вы знаете, отец Люциуса умер от неё.              Нотт-старший поднёс кончик своей трости к подбородку Гермионы и металлическим концом наклонил её голову назад. Грейнджер сглотнула и встретила его взгляд.              — Значит, мы будем видеться с ней теперь чаще? — Двойной смысл вопроса не остался незамеченным, когда наконечник трости Нотта прошёлся по шее Гермионы и задрал воротник джемпера.              — Думаю, да, — сквозь зубы процедил Драко.              — Отлично. Как вы могли знать, мы купили лот мужского пола. Он отлично подходит для работы по дому, но, очевидно, совсем бесполезен в других целях, — Нотт-старший рассмеялся, и у Гермионы скрутило живот от этого звука.              — Миппи! — позвала Нарцисса, и появилась эльфийка. — Отведи грязнокровку обратно в подземелья. Проследи, чтобы она осталась там.              Услышать от миссис Малфой это слово, было для Гермионы как удар под дых. Грейнджер моргнула, прогоняя непрошеные слёзы, а конец трости Нотта-старшего продолжил опускаться ниже ворота. Миппи обхватила её запястье, чтобы скорее аппарировать…              В подземелье.              Гермиона повернулась на коленях лицом к маленькому эльфу.              — Миппи сожалеет! Миппи велела мисс остаться наверху! — Губы эльфийки дрогнули, а затем она исчезла.              Гермиона встала и осмотрелась по сторонам, ожидая, что из тени появится дракон. Она никогда раньше не была в подземельях. Сюда притащили только Гарри и Рона, а Беллатриса пытала её наверху. Воздух здесь был густым и влажным, и казалось, что откуда-то дует сквозняк.              Подойдя ближе к лестнице, Грейнджер обнаружила, что её ноги не могут двигаться дальше. Миппи наложила защиту, препятствующую ей покидать подземелье. Гермиона вздохнула и прислонилась к каменной стене. Возможно, позже она пожалеет о том, что рассердила Миппи, но информация, которую она узнала, того стоила.              Волшебники успешно сбегали. Гермиона посчитала события в Ливерпуле, на первый взгляд, не особенно важными. Но город был близко к воде, а значит и к границе аппарации.              Мысли вихрем пронеслись в голове. Джордж и Анджелина намеренно спланировали нападения вдали от Ливерпуля. Это была диверсия.              Гермиона отчаянно хотела узнать, кто сбежал. Был ли это кто-то, кого она знала? Кто-нибудь из лотов? Выбрались ли Рон или Джинни?              По телу пробежала холодная дрожь.              Если Волдеморт искал Гарри в её сознании…              Если был хоть какой-то шанс, что Гарри выжил в финальной битве…              Гермиона прикусила губу в размышлении.              Возможно, он как-то выбрался, и сейчас готовится к наступлению…              Её взгляд устремился вверх, зацепившись за тёмные углы подземелья. Она никак не могла знать наверняка. Во всяком случае, сейчас.              Гермиона шагнула в тёмный угол и осмотрела пространство. Раньше она не задумывалась о том, что подземелья могут стоить того, чтобы в них заглянуть — отсюда точно нет выхода.              Один факел освещал темницу, мерцая возле лестницы. К стенам были прикреплены кандалы и цепи, а также зловещий стол с наручниками — оружие пыток многовековой давности.              Возле каменного столба лежало аккуратно сложенное одеяло. Рядом с ним валялись пара взрывающихся карт.              Луна.              Гермиона сглотнула. Полумну держали здесь. И, по её словам, Драко навещал её. Составлял ей компанию и рассказывал о том, что происходит в школе.              Здесь держали заключённых. Здесь должны были держать и её. Гермиона вспомнила, что почти все её друзья и одноклассники жили в подобных местах в течение последних нескольких месяцев. Волна горя нахлынула на неё. Грейнджер погрузилась в свои мысли, борясь со слезами и сосредоточившись на упоминании Ливерпуля.              Примерно через двадцать минут она услышала, как скрипнула верхняя решётка на лестнице. Гермиона инстинктивно прижалась к столбу. Кровь в быстром темпе потекла по венам, когда Грейнджер услышала узнаваемые шаги по каменным ступеням, а за ними увидела знакомую фигуру.              — Какого чёрта, Грейнджер? — прошипел Малфой ещё до того, как полностью появился в проёме.              — Кому-то удалось сбежать? — Её голову разрывало от вопросов, на которые Гермиона хотела получить ответы.              — Что непонятного во фразе «оставайся в своей комнате»?              — Кто? Сколько их?              — …грёбаная идиотка, ты знаешь это?              — Отвечай на мой вопрос!              — Я не знаю! — Его крик заставил их обоих замолчать. Драко сглотнул, напряжение вокруг них стало густым и тяжёлым. Но потом более спокойным тоном Малфой всё же продолжил: — На данный момент — это просто слухи и сплетни.              — А Гарри мог сбежать?              Как только слова слетели с её губ, Гермиона поняла, что это абсурд. Даже до того, как увидела выражение лица Малфоя.              — Гарри жив? — тем не менее прошептала она.              Драко уставился на неё так, словно она была призраком.              — Грейнджер, — медленно начал Малфой, словно Гермиона могла сломаться. — У меня нет причин полагать, что Поттер жив, — он наклонил голову ближе к ней. — А у тебя?              Гермиона прокручивала в голове ту информацию, которую искал Волдеморт. Вероятность того, что Гарри имел две души внутри себя…              Малфой шагнул вперёд, всё ещё настороженно наблюдая за ней.              — Ты действительно веришь, что, если бы Поттер был жив, он бы позволил аукциону состояться? Что он не штурмовал бы ворота поместья каждый день, пока ты здесь?              Посмотрев на Малфоя, она быстро моргнула, чувствуя, как её сердце снова разрывается, как тогда во дворе, когда она увидела бездыханное тело Гарри на руках у Хагрида.              Грейнджер отвернулась, сжимая пальцами края джемпера.              — Нет. Нет, наверное, ты прав. Это была необоснованная теория, — Гермиона закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Она сделала глубокий вдох. — Нотты здесь, чтобы воспользоваться библиотекой?              — Да.              — И почему они считают, что у меня была драконья оспа?              Малфой прищурился, раздражённо скользнув взглядом по её лицу.              — Сейчас это не имеет значения.              — Где он «скоро увидит меня»? — спросила Гермиона, повторяя слова Нотта-старшего, сказанные ранее.              Драко сжал губы в тонкую линию и уставился на каменный пол.              — Мы пойдём кое-куда в пятницу вместе.              Её пульс участился. Единственный раз, когда она выходила за пределы поместья, был тот визит в Хогвартс.              — Что это значит?              — Каждые выходные проходят вечеринки. Ты болела драконьей оспой четыре недели и была слишком заразна, чтобы присутствовать, — в голосе Драко прозвучало холодное раздражение. — А теперь ты больше не болеешь.              — Что за вечеринки? — Её голос дрогнул.              Драко впился в Гермиону взглядом, в котором она отчётливо прочитала: «Ты знаешь».              Пытаясь выровнять дыхание, Грейнджер кое-что поняла.              — Там будут другие лоты?              Когда Драко кивнул, её сердце снова учащённо забилось, а в голове пронеслись мысли о возможностях…              — Уизли никогда не посещают их, — произнёс Драко, явно читая её мысли. Повисло тяжёлое молчание. — Они не могут достойно вести себя.              Гермиона уставилась на Малфоя, чувствуя, как в ней просыпается знакомое раздражение.              — И от меня ожидается, что я буду «достойно себя вести»?              — Ты слишком умна, чтобы этого не сделать, — ответил он, сверкнув глазами.              Драко был прав. Она искала способ выбраться из поместья, и теперь, получив возможность, она не хотела всё испортить.              Повернувшись на каблуках, как обычно делал Снейп, Малфой направился к лестнице и остановился на первой ступеньке, приглашая Гермиону следовать за собой. Они молча поднялись, пройдя мимо библиотеки, и оказались в знакомом коридоре с чередой поворотов, которые Гермиона ещё не успела запомнить.              Драко остановился перед её дверью, и Грейнджер повернулась к нему.              — В пятницу?              — В десять.              Гермиона открыла рот от удивления.              — Вечером?              — Боишься проспать экзамен, Грейнджер? — невозмутимо ответил Малфой, вскинув бровь.              И это действие было таким знакомым, таким драматичным, таким нормальным… Губы Гермионы дрогнули, и ей пришлось опустить подбородок, чтобы Драко не увидел её улыбку.              Гермиона толкнула дверь своей спальни и боковым зрением увидела, как Малфой отступил назад, давая ей широкий простор, чтобы беспрепятственно войти в комнату.              — Ты собираешься присоединиться к Ноттам? — спросила Грейнджер, бросив на него последний взгляд.              — Да.              — Тебе следует растрепать свои волосы, — сказала она, сделав короткую паузу.              Глаза Драко, которые были прикованы к её коленям, внезапно расширились.              — Ты же «разбирался со своей грязнокровкой», забыл? — Малфой дёрнулся, как будто она оскорбила его. — В твоей секс-темнице, — уточнила Гермиона, слегка ухмыльнувшись.              Малфой на мгновение уставился на неё, а затем кивнул, рассеянно проведя рукой по волосам. Он разгладил их, что являлось полной противоположностью тому, что было необходимо сделать.              Гермиона с досадой вздохнула и, сделав шаг вперёд, потянулась вверх и провела пальцами по его чёлке, смахивая на глаза, отделяя смазанные гелем пряди друг от друга и взъерошивая волосы там, до куда могла дотянуться.              Внезапно Драко дёрнул головой назад, едва не ударившись о противоположную стену.              Гермиона сразу отпрыгнула, отдёргивая руку, как будто обожгла его.              — Прости, — вздохнул Малфой, как будто это он прикоснулся к ней без разрешения, а затем, не успела Гермиона моргнуть глазом, как Драко уже мчался по коридору и спускался по лестнице.              В тот вечер Гермиона прочитала отредактированную версию «Истории Хогвартса» от начала до конца, чтобы не думать ни о чём другом.       

***

      Наступил вечер пятницы, а вместе с ним в её комнате появилось зелёное шёлковое платье, чёрные туфли на низком каблуке и тонкое золотое колье, которое, как Гермиона могла предположить, должно было служить чем-то вроде ошейника.              Костюм наложницы, которую нужно выгуливать, разглядывать и наблюдать за ней.              В четверть одиннадцатого Драко постучал в дверь. Он не посмотрел на Гермиону, когда она открыла, как и не ответил на её колкое замечание об опоздании.              Гермиона прочистила горло и протянула ему золотое колье.              — Оно не застёгивается. Полагаю, тебе нужно это сделать?              Малфой наконец посмотрел на неё. Его волосы были чистыми, а кожа снова стала бледно-белой, а не серой. Но он был в ботинках и брюках Пожирателя смерти. Сегодня они оба были в форме.              Взяв ожерелье из её протянутой руки, Драко поиграл с застёжкой, пока Гермиона поворачивалась спиной и убирала волосы с плеч. После того как Малфой застегнул колье, оно сжалось на её шее, и Грейнджер задохнулась от ощущения тесноты.              Гермиона повернулась к Драко.              — Есть ли у него какие-то магические свойства? — спросила она, касаясь пальцами края тонкого золотого колье.              Драко оторвал взгляд с её шеи и посмотрел ей в глаза. На его щеках появился румянец.              — Он определяет принадлежность к классам, запрещая определённым лотам вход в некоторые комнаты.              Куда они направляются?              — Полагаю, мой доступ полный? — Гермиона пыталась скрыть свои переживания за сарказмом.              — В некотором роде.              Малфой повёл её вниз по лестнице, и когда он повернул налево к входной двери, а не к каминам, ей вспомнилось, как они добирались до Хогвартса.              Гермиона замерла.              — Тёмный Лорд будет там? — спросила она, когда Драко переступил порог поместья.              — Нет. Он редко там появляется. — Возникла небольшая пауза, а затем Малфой продолжил: — И моя тётя тоже.              Гермиона последовала за ним по тропинке, чувствуя, как ослабевает напряжение в груди.              — И почему же?              Драко ответил только когда они наконец добрались до ворот.              — Вечеринки довольно специфические… на определённый вкус. Ни Тёмный Лорд, ни моя тётя не испытывают желания участвовать в таких мероприятиях. Хотя Пожирателей смерти обычно приглашают на них.              Гермиона кивнула, пытаясь успокоиться. Она протянула ему руку, и Драко посмотрел на неё, затем осторожно обхватил пальцами татуировку и провёл их через барьер.              Малфой проводил их до вершины холма для аппарации, и когда он достал свою палочку, её беспокойство схлынуло.              — Случится ли что-то подобное сегодня вечером?              Его глаза были холодными и будто неживыми, когда он вопросительно посмотрел на неё.              — Похожее на то, что было в моей комнате. Тебе нужно будет?..              — Нет, — резко ответил Драко против ветра. — Ты будешь всегда рядом со мной, и мы позволим всем увидеть тебя, чтобы нам не пришлось возвращаться в течение нескольких следующих недель. Вот и всё.              Она сглотнула, дрожа всем телом.              — Контакт будет незначительным, — сказал он, отвечая на её вопрос. Взгляд Драко был устремлён в небо, и Гермиона задумалась, насколько незначительный контакт Малфой может выдержать. Как будто это она симулировала его изнасилование.              Но, опять же, они оба подвергались разному насилию.              Она протянула ему локоть. Драко крепко сжал его, и они, аппарировав, оказались на окраине маленького городка, тёмного и тихого. Мощёные улицы вели вверх по длинному холму, а на вершине возвышался грозный замок, над которым в небе скользила Тёмная метка.              Малфой повел их вперёд к воротам, и перед тем, как последовать за ним, Гермиона заметила старую вывеску, висевшую на потухшем уличном фонаре.              Эдинбургский замок.