Аукцион

      Драко прижался к ней бёдрами, вдавливая в стену. Дыхание Гермионы сбилось, и её мозг словно очнулся — она снова оттолкнулась ладонями от стены.              Малфой удерживал её на месте, тяжело выдыхая в волосы. Одной рукой он прижал её запястья к стене, а второй скользнул вниз и, снова подавшись к ней бёдрами, с такой силой ущипнул за бедро, что Гермиона вскрикнула.              Он мечтательно выдохнул ей в шею, словно происходило нечто божественное. Грейнджер моргнула, недоумевая, за что её ущипнули. Драко снова подался вперёд, сильнее вжимая в неё твёрдый член и снова ущипнул.              Гермиона пискнула.              — Малфой, — взмолилась она, — что ты…              — Так хорошо берёшь мой член…              Она застыла. Драко снова вжался в неё, застонав, словно он…              Как будто они…              Обеими руками он накрыл её ладони на стене.              — Тебе это нравится, Грейнджер? — спросил он. — Нравится, когда я тебя трахаю?              Гермиона сглотнула, мысли понеслись вскачь.              Драко переплёл их пальцы, прижимая Гермиону ближе.              — Ты такая мокрая для меня.              Это просто невозможно. Он не… Он не прикасался к её влагалищу…              Гермиона прижалась к стене, пытаясь собраться с мыслями, пока Драко покачивал бёдрами. Её взгляд замер на кольце на его большом пальце, давившем на её собственный.              Кольцо, которое рассекло ей губу, когда Малфой ударил её. Не потому, что хотел этого…              Почему он её ущипнул?              Драко низко застонал ей в ухо.              У этой симуляции была цель. Гермионе лишь нужно понять, в чём именно она заключалась.              Одной рукой Драко потянул её за бедро, вынуждая шире развести ноги и немного отойти назад, при этом второй он всё ещё прижимал к стене её плечи. В такой позе член оказался прижат прямо к её промежности, и Гермиона ахнула.              Малфой снова ущипнул её, на этот раз сильнее. Она вздрогнула, непреднамеренно об него потеревшись.              — Тебе нравится? — прошептал Драко и резко подался бёдрами вперёд, пошатнув её.              Гермиона опустила взгляд, пытаясь понять, что между ними происходило. Что именно ей должно было нравиться?..              Он запустил руку в её волосы, поворачивая её голову и заставляя Гермиону поморщиться от боли в шее. Он дёрнул за локоны, и внутри неё словно прорвало плотину.              По венам разлился адреналин. Гермиона вцепилась в ладонь в волосах, шлёпая и царапая Малфоя везде, где могла дотянуться. По звуку Гермиона определила, что несколько ударов достигли цели, и попыталась пнуть его.              Драко хмыкнул и обхватил её за талию, поднимая в воздух и куда-то потащив, пока она брыкалась и вырывалась.              Поле зрения расширилось — теперь Гермиона видела всю комнату, а не только одну стену. Она видела каждое оружие, которым могла бы воспользоваться, если бы дотянулась.              Она пыхтела и хрипела, пытаясь лягнуть Малфоя посильнее, и ударилась об угол кресла, повалив его на пол. Затем вдруг Гермиона оказалась лицом к кровати, и Драко кинул её на матрас и подушки, последние несколько месяцев служившие ей убежищем.              Грейнджер попыталась развернуться, чтобы ударить его, но Малфой, быстро оказавшись у неё за спиной, резко шлёпнул её по ягодицам, отчего Гермиона вскрикнула.              Драко вдавил её плечи в матрас, задирая бёдра, и снова толкнулся вперёд. В таком положении ей казалось, что она чувствовала каждый его сантиметр. Платье задралось, и единственной преградой между ними остались её трусики и его брюки, если они были застёгнуты. Она уже ни в чём не могла быть уверена.              Гермиона задыхалась, уткнувшись в одеяло, шаря вокруг пальцами и пытаясь за что-нибудь уцепиться. За что угодно. Через плечо она швырнула в Малфоя подушку, зная, что не попадёт в цель.              Она боролась с рукой на спине, пока Драко тёрся об неё, прижимая друг к другу их самые интимные части тела.              — Ты знаешь, как мне нравится, когда ты сопротивляешься.              На глаза навернулись слёзы. Выбившись из сил, Гермиона рухнула на матрас.              Он собирался войти в неё?              Грейнджер впилась ногтями в простыни. Драко застонал, одной рукой сжимая её бедро, наверняка оставляя синяки.              А затем давление ослабло. Не успела она дёрнуться, как он перевернул её на спину. Сердце забилось где-то в желудке, когда Гермиона потянулась, пытаясь вцепиться ногтями в его лицо, горло и куда угодно.              Они боролись друг с другом, пока Драко одной рукой не обхватил обе её ладони, прижимая к матрасу и шепча заклинание Приклеивания. Он оседлал её бёдра, своим весом удерживая ноги.              Гермиона пыталась вывернуться, когда поймала его мёртвый взгляд.              Зрачки Драко были расширены от возбуждения, но в них не было и следа удовольствия.              Заметив, как она на него уставилась, Драко ухмыльнулся, схватил её за подбородок.              — Хочешь, чтобы я снова трахнул твой ротик, Грейнджер? — сказал он.              Её глаза расширились. Она втянула воздух.              — Драко…              Он прижал ладонь к её губам, не давая закончить.              — Не заинтересован в твоём мнении.              Не отрывая руки от её рта, второй он потянулся куда-то вниз. Гермиона проследила за движением взглядом и обнаружила, что он поглаживал член.              Она поперхнулась, резко отвернувшись.              — Я думал, что избавился от этого, — прорычал Драко и разорвал атласную ткань платья вместе с бюстгальтером. — Намного лучше.              Она осталась обнажённой. Её грудь вздымалась под его взглядом, всхлипы застревали в горле. Она была впервые голая перед ним. Гермиона увидела, что он продолжил скользить ладонью по члену, второй рукой прижимаясь к её животу.              Его глаза горели голодным огнём, впитывая вид обнажённой груди. В серых радужках что-то мелькнуло, и Малфой облизнул губы.              Рука на её животе скользнула по смятому атласу, и горячие пальцы оказались прямо под полушарием груди.              Драко зарычал, подаваясь бёдрами навстречу своей руке. Гермиона увидела, как его взгляд на мгновение остекленел, но почти сразу снова стал ледяным и вернулся к её лицу.              — Я собираюсь написать своё имя на твоих сиськах, Грейнджер.              Гермиона не могла ничего сделать — только лежать под Малфоем, пока он дрочил. Из её левого глаза медленно скатилась слезинка, и Драко, протянув руку, отвернул её лицо в сторону.              Она уставилась в стену, сосредоточившись на цвете обоев, тумбочке, на которой лежала резинка для волос и стояла пустая шкатулка для драгоценностей.              Гермиона услышала, как у Драко перехватило дыхание. Она предположила, что он близок к завершению.              Рука, удерживающая её лицо, соскользнула, и Драко зарылся пальцами ей в волосы.              Раздался сдавленный стон, а затем что-то влажное коснулось её груди.              Малфой замер, не выпуская из хватки её кудри и переводя дыхание.              Затем он сел и наложил заклинание исчезновения на бюстгальтер и восстановления на платье.              Драко слез с неё, отпуская руки, и встал у кровати.              — Поднимайся. Тёмный Лорд здесь.              Гермиона пялилась в потолок, к которому тянулись четыре столбика кровати.              Она услышала, как Малфой застегнул брюки.              — Шевелись, иначе я тебя потащу. — Его голос сорвался на последнем слове. Он едва слышно сглотнул, словно пытаясь что-то подавить.              Её липкая от спермы грудная клетка тяжело вздымалась.              Ты знаешь моё мнение об этих сиськах, Грейнджер.              Гермиона моргнула, по телу прокатилась судорога.              Тёмный Лорд здесь.              Она сползла с кровати и двинулась к стене.              Через несколько шагов её ноги подкосились. Гермиона упала на колени и зажмурилась, стараясь отгородиться от всего, в том числе от потрескивающего под кожей жара и запаха чего-то горелого. Может, это горела она.              Грудь сдавило, когда её грубо подняли на ноги.              — Соберись, Грейнджер, — прошипел Малфой ей на ухо и потащил к двери.              Тёмный Лорд был здесь. И она предстанет перед ним.              Гермиона почувствовала боль от синяков, оставленных жёсткой хваткой. Малфой пометил её, словно шлюху. Волдеморт будет в восторге.              Резко втянув воздух, Грейнджер попыталась сосредоточиться.              Её вели к Волдеморту.              Драко спустился по лестнице, и она послушно последовала за ним.              Волдеморт будет читать её мысли.              Она шла босиком, и мраморные полы поместья холодили ступни.              Представьте озеро со спокойной водой. Возведите книжную полку с томами в кожаных переплётах.              Ладонь Драко скользнула по перилам, и Гермиона перевела взгляд на длинные пальцы, что хватали её за волосы, удерживали на месте, щипали. Её зрение затуманилось от подступивших слёз.              Он ущипнул её вместо того, чтобы трахнуть. Её разум был заполнен образами нападения и изнасилования, но в реальности всё было не так.              Шаги Малфоя громко отдавались от мраморного пола, когда он повернул на последний лестничный пролёт. Шум исходил от его ботинок. Ботинок Пожирателя смерти.              Всё это — не то, что происходило в поместье. Хотя так и должно было быть.              Гермиона замерла на последней ступени, задрожав всем телом.              Представьте озеро со спокойной водой. Возведите книжную полку с томами в кожаных переплётах.              Она открыла книгу «Чай с Нарциссой Малфой». Внутри находились страницы с мягкими ладонями, что касались её плеча и запястья. Гермиона рывком захлопнула том и засунула его на дальнюю полку.              Затем она нашла книгу «Секреты Люциуса Малфоя», которая стояла на самом краю рядом с томом «Грегори Гойл-старший». Гермиона повернула ключ, запирая страницы книги, словно старинный личный дневник, и книга задвинулась обратно в угол забытой полки.              Драко подошёл к двери и остановился, поджидая Гермиону. Снова та самая гостиная — как удачно.              В её сознании всплыли семь красивых красных корешков коллекционных изданий: «Рука на щеке — лечение пореза», «Ты больше не пьёшь кофе?», «Беседка», «Сильные губы на руке», «С днём рождения, Драко», «Драко в кобальтовом джемпере, стоящий на страже у окна», «Мы стоим друг друга, не так ли?».              Гермиона разделила книги, часть из них отправив на нижние стеллажи и засунув их в другие тома. Она разорвала старые переплёты и дала страницам разлететься по полкам.              Стоя у двери в гостиную, Драко смотрел вдаль, словно был одной из статуй, украшающих коридор. Стоило Гермионе подойти, как он схватил её за руку и прижал к стене. Грейнджер не вздрогнула, когда Малфой крепко взял её за подбородок. Любые воспоминания о более мягких прикосновениях были надёжно похоронены.              Вместо глянцевых красных томов теперь на виду стояли чернильно-чёрные кожаные книги, наполненные рывками за волосы, бледными пальцами на рёбрах, судорогами по телу, недельной изоляцией, резкой болью от кольца, когда Малфой ударил её, и фразой «так хорошо берёшь мой член».              Драко дёрнул её за подбородок, привлекая внимание.              — Ты ведь не опозоришь меня, грязнокровка?              Гермиона вздрогнула от этого слова. Прошли годы с тех пор, как Малфой назвал её так в последний раз.              Он сильнее впился пальцами в челюсть Грейнджер, смотря на неё холодными, словно лёд, глазами.              — Ты знаешь, как себя вести, верно?              Она позволила напряжению в мышцах расслабнуть и обмякла в хватке Драко, словно тряпичная кукла.              — Да, — надломившимся голосом ответила Гермиона.              — Да, что?              Выдвиньте вперёд только избранные вами воспоминания. Остальные переместите назад.              От стиснутых пальцев на челюсти появились белые пятна. Гермиона позволила всем воспоминаниям о его тёплых взглядах померкнуть.              — Да, хозяин.              Глаза Драко заблестели, а на губах появилась такая знакомая жестокая ухмылка. Драко двинулся в гостиную.              Драко прошёл в гостиную, и Гермиона, еле волоча ноги, переступила порог комнаты и почувствовала Тёмного Лорда раньше, чем увидела.              Тьма свисала с него, подобно мантии, стекала на пол и впитывалась в камни. Он стоял в центре комнаты, длинными пальцами поглаживая спинку антикварного кресла. Повернувшись к ней, Волдеморт оскалился в ухмылке.              — Грязнокровка Грейнджер. Рад, что ты решила к нам присоединиться.              Стоящий рядом с ним Люциус, кинув на неё быстрый взгляд, покручивал бокал вина между пальцев в руках и сделал большой глоток.              Рука между лопаток — прямо как раньше — резко толкнула её, и Гермиона упала на колени. В поле зрения попали ботинки Драко.              — Наслаждаешься своим размещением? — Голос Волдеморта скользнул по её коже, не оставив смысл незамеченным. — Всё, как ты и рассчитывала, и даже больше?              Он усмехнулся. Гермиона не поднимала взгляда. Комбинация свисала с её тела, а грудь всё ещё оставалась липкой.              Грейнджер заново пережила недавние воспоминания. Подтянув полку к себе, позволила этим образам мелькать перед мысленным взором: кремовые стены, звуки стонов Малфоя.              — Выпускай её в свет почаще, Драко. Для морального духа будет полезно видеть её такой: может, кто-то осознает своё место, глядя на неё. — Слова бурлили у неё под кожей. Грейнджер моргнула, едва заметно вздохнув. Представьте озеро со спокойной водой.              — Полагаю, ты сломал её?              — В процессе, мой Лорд. Но я наслаждаюсь этим.              Голос отдавался эхом в сознании Гермионы.              — И ты наконец-то взял её? — раздался низкий тембр Волдеморта.              — Да, мой Лорд. Несколько раз. — Раздался низкий смешок. — На самом деле, я должен извиниться за наше опоздание.              Её подняли, словно подцепив крюком за спину, и она встретилась взглядом с Волдемортом.              Представьте неподвижные воды озера, уходящего в закат, и его тёмные глубины.              Гермиона глубоко вдохнула и ощутила нечто, похожее на рассекающий воды плавник акулы…              Волдеморт снова был в её сознании, и перед Гермионой пронеслись образы и воспоминания:              Кремовые стены спальни.              Её болезненный выдох.              «Так хорошо берёшь мой член».              Её пальцы слепо царапают лицо Малфоя…              Драко нависает сверху с пустым взглядом, поглаживая член.              Звук её рвущейся одежды.              Хриплый стон, его пальцы в её волосах, ощущение спермы на груди…              Она была одна на полу гостиной и, не отводя взгляд от обуви Драко, слушала смех Волдеморта.              Разум всё ещё терзали острые ножи, медленно вонзаясь в неё зазубренными краями. Корешки её книг оказались разорваны пополам. Гермиона чувствовала, как её медленно покидает энергия.              Зрение сфокусировалось. До неё донеслось что-то вроде: «Понравилось, грязнокровка Грейнджер?», и шипящий смех. Затем наступила тишина, достаточно длительная, чтобы звон в ушах прекратился.              — Беллатриса намекнула, что твоё обращение с грязнокровкой было несколько… «уникальным», Драко. Я бы прибыл пораньше, чтобы убедиться в этом лично, если бы не неотложные дела. Но теперь я вижу, что она ошибалась.              Раздался звук шагов, который прекратился у её склонённой головы.              — Да, — мягко протянул Волдеморт. — Ты — просто обычная грязная шлюха, не так ли, грязнокровка? Ты должна считать себя счастливицей от того, что покрыта семенем чистокровного.              Гермиона впилась пальцами в мрамор пола. Ногти выгибались назад и ломались, но она терпела боль.              — …от тебя некоторую информацию, грязнокровка. Спасибо за содействие.              Под рёбра снова вонзился крюк, увлекая обмякшее тело вверх. Волдеморт опять собирался заглянуть в её сознание. Туда, где были прохладные воды, скрытые за горным хребтом. Если бы только Гермиона могла их увидеть.              Там были книги. Где-то оставались книги, которые она должна закрыть…              Её голова запрокинулась, а глаза открылись, фокусируясь. Люциус стоял в десяти шагах от Волдеморта, не сводя с неё сосредоточенного взгляда. Её подбородок сжали длинные пальцы, вынуждая посмотреть в алые глаза.              Красный огонь растворился в изумрудно-зелёном. Гермиона моргнула, и перед ней оказался Гарри, слушавший её взволнованное бормотание.              — Похоже, это было Адское пламя! — тяжело дыша, сказала она, не сводя взгляда с расколотых частей диадемы Когтевран.              — Что? — Лицо Гарри было заляпано грязью, а его очки запотели от жары.              — Адское пламя — проклятый огонь. Он один из вещей, которые могут разрушить крестраж, но я бы ни за что в жизни не решилась его использовать, он настолько опасен…              А затем возникло воспоминание, где они были младше. Рядом с ней на площади Гриммо стоял Рон.              — Он сказал, что был змеёй. Сказал, что это он напал на моего отца, — шептал Уизли ей на ухо за рождественской елью.              — Но, Рон, это же невозможно…              — Я знаю, знаю, — запустив пальцы в растрёпанные волосы, Рон посмотрел ей за плечо в поисках посторонних — прямо туда, где висело сознание Волдеморта, словно плащ на плечах Гермионы. — Дамблдор выглядел так, словно знал это. Как будто догадался, что Гарри был змеёй. А потом он начал врать. Сказал, что видел сверху. Почему Гарри соврал, Гермиона…              Её закрутило, и вот Грейнджер увидела себя на уроке Чар. Она превращала уксус в вино, пытаясь услышать указания Флитвика с другого конца аудитории. Гарри наложил заклинание Оглохни и шёпотом рассказывал им с Роном о встрече с Дамблдором накануне вечером.              — Дневник уничтожен, кольцо тоже. Чаша, медальон и змея всё ещё целы. И есть шестой, который принадлежал либо Когтевран, либо Гриффиндору, — сказал Гарри.              — Ты уверен, что их всего шесть? — спросила Гермиона.              — Дамблдор уверен. Он сказал, что Волдеморт создал шесть, а его собственная душа — седьмая часть.              Мысли закружились, и она обнаружила, что стоит с Роном посреди толпы студентов, наблюдающих за дуэлью Гарри и Драко на втором курсе. Маленькая Гермиона вздрогнула, когда Драко выпустил из палочки змею, и почувствовала ком в горле, когда Гарри зашипел. Гермиона почувствовала, как мир замедлился, а затем обратился вспять.              Волдеморт стоял над ней, пока она беспомощно наблюдала за шипящим Гарри. После паузы он просмотрел воспоминание в третий раз.              Гермионе казалось, что мозг вот-вот взорвётся. Ей нужно вытолкнуть его, захлопнуть эти книги. Но она была не готова.              В сознании возникло что-то скользкое. Что-то гораздо более мягкое. Вместо острых лезвий появилось что-то похожее на столовый нож, проходящий сквозь масло.              Гермиона снова ощутила рывок в сознании и увидела, как ножи уже разрезали другие корешки, изучая и выискивая.              Возникло воспоминание, в котором Гермиона стояла над спящим Гарри в палатке. Это было всего несколько месяцев назад.              С замиранием сердца Грейнджер наблюдала, как он ворочался во сне, бормоча слова, которые явно принадлежали не ему.              — Отойди, глупая девчонка… Отойди сейчас же. Это моё последнее предупреждение…              Дрожащей рукой она потянулась к Гарри, чтобы разбудить.              — Авада Кедавра! — прошипел он. Гермиона отшатнулась, в безмолвном ужасе приоткрыв рот. Но зелёная вспышка так и не появилась.              Грейнджер смотрела на лохматые волосы Гарри, прилипшие ко лбу от холодного пота. В одной руке она держала цепочку медальона, которую несколько минут назад сняла с его груди. Гермиона чувствовала, как Волдеморт навис над Гарри, и попыталась пошевелиться и заслонить друга от злобных глаз.              Позади неё оказалось другое сознание — более спокойное и не такое жестокое. Как будто пассажир, просто пролетающий через все воспоминания, куда приводил его Волдеморт.              В голове застучало, и изображение Гарри начало расплываться чёрными пятнами.              Но Волдеморт всё ещё удерживал воспоминание, наблюдая, как Гарри бился во сне и шипел на парселтанге. Паника сжала её лёгкие и сдавила рёбра. Гермиона не могла дышать.              А потом она оказалась одна в своём сознании. Её тело рухнуло на каменный пол гостиной, голова откинулась в сторону, пока Гермиона пыталась отдышаться. В голове мелькали образы, то фокусируясь, то расплываясь.              Ботинки Драко всё ещё стояли рядом с ней. Он стоял неподвижно.              Зрение прояснилось, и Грейнджер увидела нависшего над ней Волдеморта. Его красные глаза задумчиво сузились. Позади него Люциус сделал глоток вина плавным движением, как нож, проходящий сквозь масло.              От Волдеморта не исходило ни одного победного смешка. Как и не было жестокой мести за то, что она узнала его самый ценный секрет.              Стояла только обжигающая тишина и темнота перед её глазами.              Гермиона моргнула, приходя в сознание.              Сфокусировав взгляд, она увидела рядом ботинки Драко. Люциус не пошевелился. Но Волдеморт отошёл к окнам, выходящим на сад.              — Милорд? — спросил Люциус, — вы закончили с грязнокровкой? Она пускает слюни на мой мрамор.              Гермиона попыталась закрыть рот, но не смогла пошевелиться.              Волдеморт не ответил. Гермиона снова провалилась в темноту, а очнувшись, поняла, что прошло всего несколько секунд: никто из присутствующих не сдвинулся с места.              — Уберите её. — Раздалось шипение от окон. — Мне больше ничего от неё не нужно.              Холодная рука подняла её за локоть. Гермиона почувствовала влажную ладонь на плече и увидела бледную руку на талии.              Пока Драко тащил её к выходу, она услышала бормотание в другом конце комнаты:              — Мой Лорд. Я бы хотел быть полезным.              Дверь гостиной захлопнулась.              Гермиона снова почувствовала прохладные и мягкие руки на своём теле. Они держали её лицо и вливали в рот зелья. Длинные светлые волосы коснулись виска, когда она уткнулась в покатые плечи.              Почувствовав приступ тошноты, Гермиона повернулась, и её вырвало на каменный пол. Кто-то прошептал очищающее заклинание, после чего в её рот снова влили очередное зелье, и она поперхнулась.              Наступило временное облегчение от кинжалов и ножей для масла в её сознании.              Её сознании…              Гермиона сосредоточилась.              Её книги… Книги воспоминаний в пурпурных, золотых и цвета перванш обложках… Все были испорчены, разорваны в клочья и уничтожены.              Гермиона покачнулась. Лёгкая хватка на плечах не дала упасть, а её правое запястье кто-то крепко стиснул.              — Соберись, — прошипела рядом женщина, но это слово было обращено не к ней. — Ты можешь понадобиться в гостиной.              Женщина со светлыми волосами развернула её, и Гермиона мельком увидела бледного худого парня всего в нескольких дюймах от себя — он задыхался, прижимаясь лбом к стене, издавая полузадушенные хрипы.              Она почувствовала, как хватка на запястье ослабла, и женщина направила её к лестнице. Влажная ладонь отпустила её.              Женщина помогла ей подняться по ступеням, — по одной за раз, — поглаживая её по голове, как это делала мама.              Наверху лестницы раздался хлопок.              — Нужна хозяйка!              Громкий звук набатом ударил по хрупкому сознанию Гермионы.              — Я сейчас приду…              — Хозяин сказал сейчас! Хозяин уходит с Тёмным Лордом!              Возникла короткая пауза, после чего Грейнджер расслышала ругательство у себя за плечом.              — Гермиона, дорогая, до твоей комнаты всего несколько шагов. Я пришлю эльфов с зельями.              Она едва уловила слова. Разум казался ей вскрытым и разорванным на части. Послышалось что-то ещё успокаивающее около виска, и Гермиона оказалась на вершине лестницы в одиночестве.              Портреты хранили молчание. Воздух казался густым, когда она двинулась к двери, но разум начал проясняться.              Был момент, как ей казалось, годы назад, когда Гермиона шла по этому коридору, чувствуя предзнаменование неминуемых пыток и насилия, пока не увидела комнату, пока не встретила Нарциссу, пока тёплые губы не высосали из неё яд.              Теперь она стояла у двери своей спальни, в которой её не насиловали.              Над ней надругались, но не изнасиловали.              Сегодня Драко истязал её, потому что весь прошлый месяц должен был делать вещи намного хуже.              Он был умным и хитрым. Малфой нашёл способ оставить её нетронутой, не забрал единственное, что у неё оставалось. Он хорошо играл свою роль, как и она.              Но какой ценой?              Гермиона толкнула дверь и обомлела.              Кашляя, она начала пробираться сквозь густой дым, натыкаясь на опрокинутые кресла и разорванные подушки… На окнах тлели занавески, и сквозь пелену дыма пробивался резкий солнечный свет. Справа от неё догорал книжный шкаф, всё вокруг было усыпано обугленными страницами. Книги были уничтожены, корешки разорваны, обложки сожжены.              Матрас покрывали перья. Столбики кровати треснули, балдахин накренился.              Гермиона попыталась мыслить логично и найти причину.              Её охватил леденящий ужас, когда Грейнджер поняла, что причиной была она.              Её магия.              На неё напали, и магия отреагировала.              Выходя из комнаты, таща Гермиону силой, Драко гасил пламя, а она была сосредоточена на сперме на своей груди.              Гермиона повернулась к книжному шкафу, уставившись на своих спутников последних недель. Все они были сожжены и испепелены.              Ментальные книжные полки задрожали. Сегодня она так старалась спасти Малфоев, что забыла спасти Гарри.              Содрогнувшись от всхлипа, Гермиона поняла, что по щекам струились слёзы. Она прислонилась к сломанным полкам.              Её приоритеты изменились. Она думала, что после смерти Гарри был в безопасности. Но она предала его.              Она упала на колени, сильно ударившись об пол.              Гарри был мёртв. Рон исчез. А она играла в семью с Малфоями.              Она потерпела неудачу.              В глазах вспыхивали пятна, и Гермиона резко втянула воздух. Голова раскалывалась, её сердце разрывалось.              Гарри мёртв. Он не вернётся.              И она только что показала Волдеморту, что он был крестражем.              Гермиона не могла понять, зачем Волдеморту понадобилась эта информация. Но она предала весь последний год своей жизни, преподнеся его на тарелочке.              Если бы только она догадалась сохранить самое важное, а не то, что удобно.              Гермиона содрогнулась от пронзительного всхлипа, который вонзился в её барабанные перепонки, и впилась пальцами в полку. Она просидела так, казалось, несколько часов.              На плечо легла маленькая рука.              — Мисс?              Гермиона покачала головой, не в силах вдохнуть. Она не хотела, чтобы с ней обращались, как с чем-то драгоценным.              — Миппи всё починит?              Грейнджер закашлялась, всхлипывая и давясь воздухом. Она покачала головой.              — Я не могу тут остаться. Я не могу… Не могу тут спать.              Маленькие пальчики обхватили её руку и сжали. Эльфийка перенесла Гермиону в другую гостевую комнату, которая была меньше и темнее.              Миппи подвела её к кровати и прислонила к губам флакон с зельем.              Гермиона без вопросов выпила его, умоляя мир отпустить её.