Аукцион

      В воскресенье Миппи забрала для Гермионы заказ в недавно открывшемся магазине Мадам Малкин. Несмотря на то, что у Грейнджер имелся полный гардероб одежды от Пэнси, там не нашлось ничего подходящего для её новой роли. Поэтому Нарцисса помогла ей оформить заказ с помощью совы в пятницу, приложив вырезку статьи из утреннего «Пророка».              Заголовок выпуска гласил: «От рабыни до самого молодого члена Магического европейского консультативного совета. Познакомьтесь с Гермионой Грейнджер!»              В понедельник Гермиона надела новую тёмно-синюю мантию за полтора часа до встречи. Она критично оглядела себя в зеркале Драко, прежде чем развернуться на каблуках и направиться по коридору в свою старую спальню.              Кремы, пудра и кисточки лежали в том же виде, в каком она оставила их в последний раз. Гермиона нанесла лёгкий макияж и не тронула волосы, игнорируя ворчливый голос Пэнси в своей голове.              Попрощавшись с Миппи и Нарциссой, Гермиона спустилась вниз по подъездной дорожке от поместья, готовясь покинуть его впервые за три недели. Ворота распахнулись перед ней, и Грейнджер почувствовала на коже дрожь защитных чар.              Волна страха подступила к ней, когда Гермиона огляделась, готовая к чему-то, возможно, проклятию или наступающей армии. Но вокруг не было ничего, кроме летнего ветра, шелестящего в траве.              Ворота со щелчком закрылись, и Грейнджер, опомнившись, быстро пошла к холму, где аппарировала в место, указанное Гестией.              Гермиона появилась на мощёной улице, обычно заполненной туристами и открытыми магазинами, но сейчас она была пуста. В воздухе ощущался тяжёлый слой пепла, который окутывал улицу, словно туман. Взгляд Гермионы переместился к горизонту, где виднелись всё ещё дымящиеся руины Эдинбургского замка. Она глубоко вздохнула и, повернувшись на юг, пошла по дороге.              Магический европейский консультативный совет соберётся в Эдинбурге, как и Международный магический военный трибунал. «Подходящий момент для гибели Великого Ордена», — писал «Пророк».              Гермиона шла по пустой улице, которая казалась призрачной в утреннем свете. Чем дальше на юг она проходила, тем более нетронутыми становились здания. Грейнджер внимательно осматривала заброшенные магазины и рестораны, пока не увидела магловское туристическое агентство и аптеку, о которых ей рассказывала Гестия. Она подошла к двум витринам и увидела, как между ними материализовалось старое здание, совсем как «Дырявый котёл» в магловском Лондоне. Деревянная вывеска над ним гласила: «Чертополох и роза».              Расправив плечи, Гермиона открыла дверь и вошла внутрь. Паб был пуст, если не считать двух посетителей — Гестии Джонс, расположившейся на барном стуле, и светловолосого пожилого мужчины за стойкой. Гестия прервала разговор, услышав хлопок закрывшейся двери, и быстро кивнула Гермионе.              — Мисс Грейнджер, — она соскользнула со стула и шагнула вперёд, чтобы пожать ей руку.              — Генерал, — Гермиона ответила на рукопожатие.              Гестия указала на узкий коридор позади неё.              — Пойдёмте?              — О, — Гермиона нахмурилась, посмотрев на часы над баром. Сейчас только половина седьмого. — Разве мы не ждём других?              — Нет, — Гестия сцепила руки перед собой. — Большая часть Совета — военные. Боюсь, у всех нас есть патологическая привычка приходить раньше.              Сжав губы, Гермиона кивнула. Она молчала, пока Гестия вела её вниз по грязному коридору, заканчивающемся дверью с выцветшей табличкой «Только для персонала паба». Она толкнула дверь, и Гермиона увидела винтовую лестницу. Гестия пригнулась, чтобы спуститься, и Грейнджер последовала за ней.              Они вышли в большой зал ожидания, заполненный жёсткими стульями и пустой стойкой администратора. Гермиона наткнулась взглядом на слой пыли на кофейном столике, пока Гестия быстро вела её по другому длинному коридору.              Шум доносился из его конца, где их ждала комната с открытыми дверьми. Гермиона пыталась успокоить нервы, пока они шли к ней, стук её каблуков разносился по помещению вместе с глухим звуком от ботинок Гестии.              — Полагаю, вы читали газеты, — начала Джонс. — Мы будем голосовать за представление законов и процедур всю неделю. Самый важный вопрос на сегодня — судебное голосование.              Прежде чем Гермиона смогла всё это осознать, они вошли в открытые двери. Около двадцати человек сидели вокруг квадратного стола, тихо переговариваясь.              Гестия остановилась на пороге.              — Поприветствуем мисс Гермиону Грейнджер.              Все взгляды устремились на неё. Гермионе удалось коротко кивнуть, игнорируя бешено колотящееся сердце. Некоторые лица были ей знакомы. Большинство присутствующих были одеты в военную форму.              Гестия подвела её к свободному месту, и Гермиона, садясь, встретилась взглядом с генералом Пьером. Его губы сжались, прежде чем он возобновил свой разговор с генералом Джейкобсом. По другую сторону от Пьера сидела Флёр Делакур, одетая при полном параде. Гермиона моргнула, когда она кивнула ей, затем повернулась налево, отведя плечи от генерала Пьера. Волшебник рядом с ней начал говорить на канадском французском, активно жестикулируя.              Гермиона скользнула взглядом по сидящим за столом и обнаружила пару волшебников с каменными лицами в серых военных мантиях. Они были швейцарцами. Грейнджер проследила за чередой незнакомых лиц, пока её взгляд не остановился на волшебнике в чёрном — Гэвейне Робардсе. Гермиона помнила его по газетам. Он работал начальником аврората под началом Скримджера, но исчез, когда Министерство пало.              Слева от Робардса сидели ведьма и волшебник, которых она приняла за итальянцев, судя по их оливково-зелёным одеждам. Она пыталась вспомнить, где видела мужчину с густой бородой и тёмными глазами, когда он кивнул Гестии и резко встал с кресла.              Он откашлялся и представился с сильным итальянским акцентом как Лука Бьянки.              В мозгу Гермионы щёлкнуло. Он был работником Министерства под управлением Антонио Бравьери — одним из тех, кто пропал без вести в августе, прямо перед инаугурацией Романо.              Он приветствовал всех за столом, представив военных лидеров, юристов и представителей со всего мира, у которых была одна и та же цель — обеспечить справедливость после Второй магической войны и позаботиться о том, чтобы политическое и военное руководство Великого Ордена привлекли к ответственности за военные преступления.              — Здесь, в Соединённом Королевстве, Трибунал правосудия начал эту трудную работу, — деликатно сказал Бьянки. Гермиона наблюдала, как Джейкобс заёрзал на стуле. — Но мы благодарим Временное правительство за верное решение о необходимости роспуска указанного Трибунала и тесное сотрудничество с другими пострадавшими странами, чтобы обеспечить осуществление международного правосудия в соответствии с международными преступлениями.              Флёр фыркнула рядом с генералом Пьером. Гестия сделала глоток из стоявшего перед ней стакана с водой.              — Друзья мои, это наша миссия, наша обязанность и цель данного собрания. С помощью Международной конфедерации магов и благодаря неустанной предварительной работе, проделанной вами, членами нашего Совета, мы смогли разработать законопроект, который вы рассмотрите сегодня ради создания Международного магического военного трибунала. Каждый из вас заслуживает благодарности за эти усилия.              Гермиона почувствовала, как у неё дёрнулся глаз, когда она присоединилась к аплодисментам Бьянки и остальной части зала. Прежде чем она успела повернуться к Гестии, Бьянки взмахнул палочкой, и перед каждым из них появился толстый фолиант — около трёхсот страниц. Гермиона уставилась на него.              — И всё же предстоит ещё много тяжёлой работы. На этой неделе мы постараемся завершить и официально оформить Эдинбургскую хартию. Наша цель состоит в том, чтобы представить её в начале следующей недели пяти государствам-членам Совета для утверждения. Теперь я передаю слово генералу Джейкобсу, который будет председательствовать по сегодняшней повестке дня.              Жестом велев генералу Джейкобсу продолжать, Бьянки занял своё место. Джейкобс встал с кресла и оглянул комнату с холодной улыбкой.              — Мы хотели бы начать утро с подтверждения списка двадцати четырёх обвиняемых. Называйте их «ключевые игроки», если хотите, — он открыл свой фолиант и перелистнул страницу, и сидящие за столом сделали то же самое. — Конечно, это, возможно, будет нашим самым лёгким голосованием, — сказал Джейкобс. — Совет уже рассмотрел доказательства обвинений подсудимых, но они вписаны в документы для вашего удобства.              Гермиона открыла седьмую страницу и обнаружила имена Беллатрисы Лестрейндж и Драко Малфоя, которые были написаны первыми в списке с перечнем преступлений. Её живот скрутило, когда она прочитала обвинения против Драко:              Военные преступления; Преступления против человечности; Преступления против мира; Заговор с целью совершения военных преступлений; Членство в преступных организациях.              Гермиона ожидала этого, но думала, что у неё будет время обсудить всё это. Возможно, удастся сбросить некоторые из этих обвинений. Сколько работы Совет выполнил без неё?              Она просмотрела список, остановившись на Рите Скитер и Людо Бэгмене, но её голова закружилась, когда она дошла до Блейза Забини в самом низу списка.              Она прислушалась к генералу Джейкобсу, обсуждающего ожидаемые сроки слушаний.              — И где я могу найти копию полных обвинительных заключений с изложением оснований для них?              Страницы фолиантов перестали шуршать, а бормотание за столом прекратилось. Ледяные глаза генерала Джейкобса впились в неё.              — Приложение А, — пояснил он.              Долистав до приложения, Гермиона быстро просмотрела его.              — Какие-то проблемы, мисс Грейнджер?              Она подняла взгляд, её уши горели. Джейкобс смотрел на неё, наклонив голову. Пьер подался вперёд в своём кресле. Флёр уставилась в стол, в то время как Бьянки с интересом разглядывал её, барабаня пальцами по деревянной поверхности. Слева от неё Гестия едва заметно покачала головой.              — Вовсе нет, — Гермиона прочистила горло. — Если есть ложные обвинения, я верю, что суд справедливо учтёт все доказательства.              За столом наступила ледяная тишина. Сердце Гермионы заколотилось о рёбра.              — Мне любопытно, мисс Грейнджер, — сказал генерал Пьер, выпрямляясь в кресле. — Будьте так любезны, поделитесь с Советом, какое из этих обвинений вы считаете несправедливыми? Уверен, что мне и моим коллегам интересно было бы это услышать.              Гермиона моргнула, глядя на него. Она посмотрела налево, но Гестии не отрывалась от фолианта.              Губы Гермионы приоткрылись, когда она подумала о зелье, крестраже и зелёном свете, ударившем в спину Беллатрису.              — Обвинения против Людо Бэгмена и Риты Скитер, — начала она. — «Заговор с целью совершения преступлений против мира» кажется чрезмерным. Вполне возможно, что они находились под давлением.              — Ложь мисс Скитер поспособствовала гибели тысяч швейцарцев, — возразил один из волшебников в сером. — Если у неё не было выбора, пусть заявит об этом в суде.              Гермионе удалось медленно кивнуть.              — Достаточно справедливо, — она посмотрела на генерала Джейкобса. — У меня больше нет комментариев.              Джейкобс скрыл своё разочарование за неискренней улыбкой.              — Хорошо. Давайте поставим это на голосование. Если только мисс Грейнджер не понадобится перерыв.              Швейцарцы просверливали дыры в голове Гермионы, и взгляд Флёр метнулся к ней.              — В этом нет необходимости, — Гермиона приподняла бровь. — Однако я хотела бы отказаться от этого голосования, так как у меня не было времени ознакомиться с доказательствами. Я верю, что большинства голосов будет вполне достаточно.              — Так и есть, — холодно отозвался Пьер.              Ей казалось, что она проваливается сквозь землю, наблюдая, как Джейкобс, ухмыляясь ей, разворачивает свиток и выкрикивает имя Беллатрисы перед Советом. Девятнадцать рук поднялись в воздух, и Джейкобс озвучил имя каждого члена Совета, пока его зачарованное перо записывало их. К тому времени, как он добрался до имени Драко, Гермиона глубоко погрузилась в свои спокойные воды.              Затем Совет проголосовал о судопроизводстве. Суд будет состоять из выступлений обвинения и защиты. Выносить приговор будут пять председательствующих судей. Совет изберёт в общей сложности десять человек — одного судью и одного заместителя от каждой страны, участвующей в Трибунале. Можно подать апелляцию в новый Совет под председательством всех пяти стран.              Впервые в своей жизни Гермиона почувствовала, что ей предстоит экзамен, к которому она не подготовилась. Грейнджер пыталась казаться спокойной, переворачивая страницы в своём фолианте, но её мысли крутились вокруг всех юридических жаргонов. Некоторые термины были ей знакомы, благодаря подготовке перед судом над Люциусом, но другие для неё являлись совершенно новыми — Трибунал, казалось, сочетал правовые традиции разных стран и форм права. У неё не осталось выбора, кроме как следовать указаниям Флёр и Гестии, поднимая руку каждый раз, когда они это делали, проглатывая беспокойство о том, не проголосовала ли она сейчас за то, что затруднило бы оправдание Драко или Блейза.              Объявили перерыв на обед перед голосованием судей, и некоторые члены задержались на своих местах, но Гермиона быстро вышла из комнаты, пытаясь отдышаться в коридоре. Она вновь играла вслепую, не зная правил. У неё был час, в течение которого она могла пообедать, просмотреть досье предполагаемых судей и вернуться в комнату для голосования.              Или час, в течение которого она могла бы использовать то немногое, что имелось у неё, чтобы склонить чашу весов в свою пользу.              Двери открылись, Гестия и Джейкобс вышли из зала, напряжённо переговариваясь. Джонс прервалась, когда Гермиона встала перед ними.              — Мисс Грейнджер, — сказала она, кивнув. — Как вам первое заседание Совета?              Гермиона сунула свой фолиант на триста страниц под мышку.              — Безусловно, информативно, — она расправила плечи. — Я подумываю о вступлении в Совет.              Джейкобс стиснул челюсти, а Гестия наблюдала за ней.              — Вы уже в нём, — отрезал Джейкобс, как будто объяснял что-то непослушному ребёнку. — Вы уже проголосовали.              — Я согласилась присутствовать на встрече, но не соглашалась присоединиться, — Гермиона послала ему холодную улыбку. — Надеюсь, что вам не составит большого труда вычеркнуть моё имя из своих записей, если я откажусь от этой возможности, генерал Джейкобс. Обязательно дам вам знать к концу дня.              Гестия переступила с ноги на ногу.              — Мисс Грейнджер…              — На самом деле, кажется, что вы неплохо начали и без меня. Как долго Совет собирается для «предварительной работы», генерал Джонс?              — Пару недель, — Гестия сжала губы в тонкую линию. — Вы помните, мисс Грейнджер, что я сообщала вам, что работа Совета уже началась, когда мы встречались на прошлой неделе.              — Да, но вы забыли упомянуть, насколько она обширна. Прибыв сегодня утром, я понятия не имела, что от меня ожидают голосования по почти завершённым вопросам, о которых раньше я не знала.              Молчание затянулось. Гермиона постучала каблуком по полу.              — Полагаю, вы ожидаете, что я присоединюсь, чтобы посветить милым личиком? Я буду вашим пресс-секретарём?              Джейкобс усмехнулся на словосочетании «милое личико».              — Если я собираюсь присоединиться к этому Совету, — продолжила Гермиона, — то ожидаю, что меня будут держать в курсе всего. Мне следовало бы дать возможность принять участие в этих «предварительных обсуждениях». По крайней мере, мне следовало изучить эти материалы, как только они стали доступны.              — Принято к сведению, — Гестия сцепила руки перед собой. — Что ещё вам нужно для принятия решения, мисс Грейнджер?              — Я бы хотела поговорить о Пэнси Паркинсон, — Гермиона перевела взгляд с одного генерала на другого.              — Как мило с вашей стороны это обсудить, — Джейкобс даже не потрудился скрыть насмешку.              — Дело Паркинсон рассмотрят внутри страны судом при Временном правительстве Англии, — объяснила Гестия.              — И высшее руководство Временного правительства — это вы двое, не так ли? Замечательно, — Гермиона положила фолиант в руки и наколдовала перо. — Когда вы встречаетесь?              — Встречаемся? — Взгляд Джейкобса метнулся к ней.              — Чтобы обсудить судебный процесс по делу, — протянула Гермиона сладким тоном, от которого даже у Амбридж по коже побежали бы мурашки.              — Это должно быть похоже на судебное разбирательство Визенгамота, — медленно произнесла Гестия. — Сейчас мы пытаемся заполнить места…              — Как мило, — Гермиона постучала пером. — Время?              Гестия резко вздохнула.              — Мисс Грейнджер, вам предоставили место в Европейском консультативном совете. Правовая система Временного правительства — это отдельное дело…              — Вы не можете просто стать частью этого, — прошипел Джейкобс.              — О, — Гермиона невинно приподняла брови. — А как вы заполучили места за столом? Путём выборов?              Прежде чем кто-либо из них успел ответить, двери распахнулись. Воцарилась холодная тишина, когда несколько членов совета вышли из зала, бросив на них троих любопытные взгляды, проходя мимо.              На виске Джейкобса запульсировала вена, когда он наклонился к Гестии.              — Это твоя проблема. Так что разберись с ней, — пробормотал он и, бросившись прочь, резко свернул за угол, исчезая из виду.              Гестия подождала, пока в коридоре не стало тихо.              — Совет разошёлся во мнениях, когда принимал вас, мисс Грейнджер. На самом деле, большинство из голосов были категорически против.              Гнев вспыхнул в Гермионе.              — Вы должны понимать, — быстро продолжила она, — что мы говорим о политической и военной элите. Большая часть карьеры этих людей длится дольше, чем вы живёте на свете.              — Да, и возраст явно включал их мудрость, когда дело касалось Трибунала правосудия…              — В том-то и дело, — Гестия оглянулась через плечо, прежде чем заговорить снова: — Великобритания значительно выиграет от вашего участия в этом Трибунале. Франция сделает то же самое, хотя и в гораздо меньшей степени. Остальные три страны ничего не получат, и потребовалось немало усилий, чтобы склонить их в вашу пользу.              — Вы имеете в виду, что ни на одной другой стране нет кровавых пятен, которые нужно выводить.              — Я не буду с вами спорить, — решительно отозвалась Гестия. — В идеальном мире вас бы задействовали с самого начала. Но привлечь в Совет вас на данном этапе было единственно возможным решением из тех, что я могла бы предпринять.              — Понимаю, — Гермиона резко вдохнула. По крайней мере, она оценила прямоту Гестии. — Ну, теперь, когда я услышала вашу позицию, вам придётся выслушать мою.              Гестия сложила руки на груди и склонила голову набок.              — Вы хотели бы получить должность во Временном правительстве?              — Нет, — Гермиона вздёрнула подбородок. — Я бы хотела, чтобы Пэнси Паркинсон немедленно освободили.              — Мы просматриваем сотни дел из Трибунала правосудия. Большинство из них отклоняются, так что, если обвинения против Паркинсон столь же надуманны, как вы утверждаете, я уверена, что и её обвинения так же рассмотрят, — лицо Гестии оставалось бесстрастным, в то время как Гермиона нахмурилась. — Паркинсон считается преступницей более низкого уровня. Могу заверить вас, что с ней обращаются вполне гуманно…              — Странно, — вмешалась Гермиона. — Я бы отнесла Шивон Селвин к той же категории преступников, но она мертва.              Выражение лица Гестии чем-то омрачилось, и её взгляд упал на ботинки.              — Я голосовала против такого приговора, — наконец сказала она.              — Всё же, — Гермиона позволила паузе повиснуть между ними, — вы просмотрели досье Пэнси Паркинсон, генерал? — Сжатые губы Гестии дали Гермионе ответ. — Как только вы это сделаете, уверена, вы поймёте, что всё безосновательно. Я была бы признательна, если бы вы прочитали её досье, а также досье Дафны Гринграсс. Я не смогла найти её имя в «Пророке», но уверена, что её обвиняют в аналогичных преступлениях.              — Гринграсс… — Гестия подняла взгляд, нахмурив брови. — Она не в Азкабане.              Гермиона моргнула.              — Вы уверены?              — Вполне, — Гестия оглянулась через плечо. — Семья Гринграсс имеет канадские корни. Её отпустили в консульство и отправили обратно к семье в Монреаль.              Облегчение нахлынуло на Гермиону, но затем оно смешалось с растущей яростью.              — Ясно. И вы думаете, что это справедливо, генерал?              — Конечно, нет. Но с каких пор мир стал справедливым, мисс Грейнджер? — Гестия смерила её пристальным взглядом. — Предоставьте мне информацию о том, почему Пэнси Паркинсон продавалась на аукционе, и я посмотрю, что смогу сделать, чтобы снять с неё обвинения. Если я правильно помню, это было главным предметом прений.              У Гермионы пересохло во рту.              — Я узнаю причину. Если вы позволите мне посетить Азкабан, чтобы получить ответы.              Гестия кивнула.              — Я распоряжусь о посещении для вас, как только вернусь в Министерство сегодня днём.              — Спасибо, — Гермиона глубоко вздохнула, изучая её, пытаясь понять, союзник ли она. — И последнее. Предполагая моё вступление в Совет, я ожидаю, что с этого момента меня будут информировать обо всём. Если есть какие-то вопросы, о которых мне следует знать, надеюсь, вы меня уведомите. Если нет…              — Понятно, мисс Грейнджер, — склонив голову, Гестия прошла мимо неё.              К тому времени, когда Гермиона прошла в туалет, чтобы ополоснуть лицо водой, обеденный перерыв почти закончился. Гермиона вернулась к столу с пустым желудком и тем же чувством неведения, что и тогда, когда встала с этого же кресла до перерыва.              Каждый член Совета мог голосовать только за судей, представляющих свою страну. Из длинного списка имён Гермиона узнала только Тиберия Огдена, который ушёл из Визенгамота, когда Фадж назначил Амбридж генеральным инспектором в Хогвартсе.              Гермиона сидела за столом и старалась унять дрожь в коленях, когда началось голосование за судей Великобритании. Гестия подняла руку, голосуя за Огдена и ещё одно имя, и Гермиона последовала её примеру. Невозможно понять, приняла ли она правильное решение, но она была уверена в двух вещах: во-первых, что у Гестии всё ещё осталась совесть под её закоренелым прагматизмом, и, во-вторых, что если у Огдена имелись проблемы с Долорес Амбридж, то у них, по крайней мере, имелось что-то общее.              Остаток дня прошёл в продолжительных обсуждениях материально-технического обеспечения и судебных разбирательств. Когда собрание наконец закончилось, Гестия быстро попрощалась с ней и вышла из комнаты со скоростью человека, которому предстояло ещё десять встреч. Другие члены Совета проигнорировали Гермиону, и она счастливо отплатила им тем же.              Грейнджер тщательно разложила свои бумаги, когда комната опустела. Она как раз отодвигала стул, когда позади неё раздался голос.              — Эрмиона.              Гермиона развернулась, а затем её заключила в объятия Флёр Делакур. Потребовалось мгновение, чтобы Грейнджер пришла в себя, но затем она обняла француженку в ответ.              — Рада тебя видеть, — сказала Флёр, отстранившись. — Прости за то, что я не поприветствовала тебя раньше. Большинство здешних мужчин осуждают обнимающихся женщин.              — О… всё в порядке, — Гермиона отмахнулась от этого.              — Я надеялась найти тебя за обедом, но ты была занята.              — Да. Немного, — Гермиона переложила фолиант в руки, словно охраняя его.              В её груди возникла знакомая боль, пока она наблюдала, как Делакур изучает её. Гермионе хотелось сесть лицом к лицу к Флёр, рассказать ей всё и попросить совета.              Её разум нашёптывал, что чем меньше людей доверяют ей, тем лучше.              — Я очень рада, что ты в этом Совете, — тихо проговорила Флёр. — Знаю, что у тебя всё получится. Билл сказал то же самое.              Гермиона перевела взгляд на стену, когда эмоции забурлили в её груди.              — Он просил меня передать тебе привет. И приношу извинения за то, что произошло в поместье.              Гермиона молчала, подыскивая слова.              — Спасибо, — только и сказала она, повернувшись к Флёр, которая слегка улыбнулась ей.              — Могу я убедить тебя присоединиться к нам за ужином в Норе сегодня вечером? Небольшие посиделки. Уверена, Джинни хотела бы тебя увидеть.              — Не думаю, что сейчас это хорошая идея, — ответила Гермиона, подавляя острый укол вины в животе. — Но, может быть, в скором времени.              Флёр кивнула. Она сжала её руку, прежде чем развернуться и выйти за дверь, оставив Гермиону одну в пустой комнате.              Грейнджер поднялась по лестнице и молча покинула «Чертополох и Розу». Она прищурилась от послеполуденного солнца, наблюдая, как оно сияет над Эдинбургом.              — А вы страстная натура, мисс Грейнджер. — Послышался чей-то голос. Обернувшись, Гермиона увидела Луку Бьянки, прислонившегося к стене здания и закуривающего сигарету.              Она одарила его слабой улыбкой.              — Я это уже слышала.              Усмехнувшись, он медленно затянулся.              — Не ожидал меньшего от лучшей подруги Гарри Поттера, — Лука вытянул шею, выпуская изо рта струйку дыма. — Хотя, признаюсь, я удивлён людьми, на которых вы, похоже, направляете свою страсть.              Сердце Гермионы ёкнуло.              — Мой единственный интерес — это стремление к справедливости, мистер Бьянки. Правосудие должно быть беспристрастным.              — Да? — Бьянки усмехнулся. — Вы никого не обманете, мисс Грейнджер. Лично меня мало волнует мальчишка Малфоев. Вы ничего не услышите от меня на его счёт. Его друг, однако, — Бьянки сделал ещё одну затяжку, — совсем другая история.              Гермиона уставилась на него. Её ладони вспотели.              — Блейз Забини совершил преступления в моей стране. Я не намерен отпускать его так легко. Если вы рассчитываете сохранить… дружеские отношения со мной и моими коллегами, вы должны это знать.              — Мистер Бьянки, я понимаю, каким ужасным был прошлый год для вас, но…              — Антонио Бравьери был моим двоюродным братом, мисс Грейнджер. — Его взгляд ожесточился. Он бросил сигарету на булыжники. — Я навещал Джулиану в больнице Святого Мунго. Она нездорова.              Гермиона стояла неподвижно, как статуя. Бьянки затоптал сигарету, затем с размаху запахнул мантию.              — Это личное для всех нас.              Наблюдая, как он исчезает среди пыльных улиц, Грейнджер поставила Блейза Забини выше в списке своих дел, о которых ей стоит побеспокоиться.       

***

      Ранним утром следующего дня Гермиона надела второй комплект одежды, полученный от мадам Малкин, выпила чашку кофе и, пройдя по подъездной дорожке поместья, аппарировала к стойке приёма посетителей в Азкабане. Через несколько часов после возвращения домой из Эдинбурга, она получила сову от Гестии Джонс с полной копией обвинительного заключения Пэнси Паркинсон. Написанная от руки записка подтверждала, что ей разрешено прибыть в Азкабан ровно в шесть часов, и ей также разрешено собрать воспоминания с помощью охранника.              Охранник проверил её имя в утверждённом списке и несколько мгновений смотрел на Гермиону, прежде чем забрать её палочку и прочитать инструкции по технике безопасности, в которой было подробно описано зелье подавления магии, используемое на заключённых. Гермиона поджала губы, но кивнула.              Он молча повёл её по сырому каменному коридору. Дементоров не было, но Грейнджер всё равно почувствовала холодок, пробежавший по коже.              Остановившись у двери без таблички, охранник открыл её и отступил в сторону, давая Гермионе пройти.              Пэнси Паркинсон сидела на металлическом стуле, скрестив ноги и разглядывая свои ногти. Даже с желтоватой кожей и грязными волосами она всё равно умудрялась выглядеть превосходно.              У Грейнджер сдавило лёгкие.              — Пэнси.              — Мне было интересно, когда же ты появишься, — Паркинсон подняла взгляд и оглядела Гермиону так, словно её мантия испачкалась в грязи. Её губы презрительно скривились. — Моя Золотая девочка. Свобода определённо тебе идёт.              Гермиона заправила волосы за ухо.              — На тебе она будет смотреться лучше.              Пэнси усмехнулась и снова уставилась на свои ногти.              — На мне всё выглядит лучше.              Наступила тишина.              — Пэнси, — голос Гермионы дрогнул. — Мне жаль, что потребовалось так много времени, чтобы прийти к тебе. Я старалась сделать это как можно раньше.              — Слышала, — она снова скрестила ноги. — Охранники сплетничали о том, как тебя закрыли в Святом Мунго. — Возникла ещё одна пауза. — Полагаю, ты пытаешься защитить Драко?              — Да.              — Так же, как пыталась защитить Люциуса?              — Да, — Гермиона судорожно вздохнула.              — Хм. — Голубые глаза Пэнси метнулись к ней. — Тогда извини меня за то, что я сомневаюсь в ваших гриффиндорских идеалах.              Гермиона закрыла глаза. Она стояла на своём перед самыми могущественными людьми Великобритании, и всё же Пэнси Паркинсон каким-то образом сумела пошатнуть её решимость.              — Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять правила игры. Но мне лучше, — Гермиона сделала паузу. — Я могу вытащить тебя, Пэнси. Мне просто нужно, чтобы ты сказала, почему тебя отдали на аукцион.              Лицо Пэнси расплылось в ухмылке, и она издала едкий смешок.              — Ты действительно не сдаёшься, не так ли?              — Нет, и не собираюсь.              Пэнси скрестила ноги, положив обе ладони на колени.              — Тогда просвети меня, Грейнджер. Они даже не потрудились сказать мне, почему я здесь. Никто даже не допрашивал меня.              — Одно из твоих обвинений — шпионаж. Они думают, что твоё место на аукционе и инсценировка смерти — часть какого-то сговора с Драко и Блейзом… — Гермиона прервалась, махнув рукой. — Обвинение смехотворно. Временное правительство всё ещё пробирается сквозь неразбериху обвинительных заключений Трибунала правосудия. Но дай мне свои воспоминания о том, почему ты там оказалась, и я тебя вытащу.              — Как именно? Топая ногой и выдвигая требования? — Пэнси фыркнула.              — Потому что они видели, что происходит, когда Гермиона Грейнджер пишет разоблачение в «Нью-Йоркский Призрак».              Пэнси на мгновение замолчала, глядя прямо перед собой на глухую каменную стену.              — Ты просто ничего не можешь с собой поделать, не так ли? Ты должна спасти всех.              Гермиона нахмурилась.              — Когда кто-то невиновен, да. Пэнси, ты не заслуживаешь находиться здесь…              — Прибереги свою благотворительность для того, кто этого хочет, — Пэнси откинула голову назад, закрыв глаза. — Мне некуда идти. У меня нет семьи. Мои друзья… — она замолчала, её грудная клетка резко поднялась и опустилась.              — Пэнси, — Гермиона сделала маленький шаг вперёд. — Для тебя есть место. У тебя всё ещё есть друзья.              Она увидела, как Пэнси сглотнула.              — Скажи мне, куда ты хочешь отправиться. У Малфоев есть недвижимость в нескольких странах, и они всё ещё находятся под контролем Нарциссы. Назови хоть одну, и она твоя. — Пэнси скрестила руки на груди. — Если хочешь остаться в стране, можешь вернуться на площадь Гриммо…              — И жить наедине с этим невыносимым домовым эльфом? — Пэнси подняла голову и посмотрела на Гермиону свирепым взглядом. — Спасибо, Грейнджер, но я, пожалуй, откажусь.              — В доме пусто. Кикимер с Д… — она замерла, взглянув на дверь. — Его там нет.              Пэнси снова выпрямилась. Гермиона считала удары своего сердца.              — Я не знаю, где он и как он. Но я собираюсь позаботиться о том, чтобы Кикимер чувствовал себя в безопасности по возвращению домой, — Грейнджер посмотрела на стол. — Уверена, он почувствует себя намного лучше, если узнает, что ты тоже в безопасности.              Гермиона подняла взгляд и увидела, как что-то промелькнуло в глазах Пэнси.              — А как насчёт Блейза и Даф?              — Дафна в Канаде с семьёй. Что касается Блейза, ну… — Гермиона прочистила горло. — Я работаю над этим.              Пэнси наклонила голову, её коротко подстриженные волосы упали под углом.              — Отлично. Если ты сможешь это провернуть, я отправлюсь на Гриммо.              Гермиона кивнула и, повернувшись к выходу, прежде чем Пэнси успела передумать, дважды постучала по двери.              — Мисс Паркинсон согласилась предоставить воспоминания в качестве доказательств, — сказала Гермиона, когда охранник открыл дверь.              Охранник взглянул на Пэнси. Она опустила подбородок и закатила глаза.              Охранник зашёл внутрь комнаты и наколдовал пузырёк, глядя на Гермиону с незаинтересованным выражением лица. Грейнджер встала перед Пэнси и велела ей вытащить воспоминания на поверхность сознания, уверяя её, что это возможно и с подавителем магии.              Когда охранник шагнул вперёд, Пэнси подняла руку, чтобы остановить его.              — Пожалуйста, не приходи, когда меня освободят, — сказала она, не встречаясь взглядом с Гермионой. — Передай мне волшебную палочку, если сможешь, и позволь мне воспользоваться камином.              Что-то сжалось в груди Гермионы.              — Хорошо.              Охранник поднял палочку.              — Подожди, — огрызнулась Пэнси. Последовала долгая пауза. — Есть ли хоть какой-то шанс, что ты не посмотришь их? Может, кто-то другой…              — Нет, — Гермиона прикусила губу. — Сначала я должна просмотреть их, Пэнси. Другого выхода нет.              Пэнси опустила руку, и пыхтящий охранник шагнул вперёд.              — Это было ради Драко, — она закрыла глаза. — Не ради тебя.              Охранник постучал палочкой по виску Пэнси и вытащил тонкие нити её воспоминаний.       

***

      У Гермионы был ровно час до того, как ей нужно прибыть в Эдинбург. Что бы ни хранил пузырёк, она должна посмотреть на содержимое, прежде чем передать Гестии.              Грейнджер тихо проскользнула в кабинет Люциуса и, отперев шкаф, она вылила воспоминания Пэнси в Омут, наблюдая, как нити кружатся внутри чаши. Глубоко вздохнув, Гермиона наклонилась вниз, погружаясь в прошлое.              Ноги приземлились в незнакомой комнате — это была пустая гостиная без мебели с тёмными обоями и большими окнами. Голоса эхом отдавались за дверью, и когда Гермиона обернулась, чтобы осмотреть всю комнату, она обнаружила фигуру прямо за собой, то ахнула.              Это была она.              Она висела в воздухе без сознания, её ноги парили в нескольких дюймах от пола, а голова склонилась на плечо. На ней была розовая толстовка с капюшоном, которую она носила во время битвы за Хогвартс.              Её сердце бешено колотилось о рёбра. Она вонзила ногти в ладони, чтобы сосредоточиться на приближающихся голосах.              Гермиона вздрогнула, когда дверь с грохотом распахнулась и на пороге появился Яксли с самодовольной ухмылкой.              — …поймал её в коридорах прямо внутри замка, — сказал он, придерживая дверь открытой и отступая в сторону. — После тебя…              Послышались шаркающие шаги, и в комнату вошёл Драко. Гермиона пошатнулась, ища, за что бы ухватиться, когда оценивающий взгляд Малфоя скользнул по её парящей фигуре.              Её глаза расширились от вида Пэнси и Блейза, вошедших следом за ним. Паркинсон замерла при виде неё, прикрыв рот ухоженной рукой. Затем она рассмеялась.              — Мерлин. — Гермиона наблюдала, как она неторопливо обошла прошлую её, прежде чем повернуться к Яксли. — Как долго она без сознания?              — Два дня, — ответил Яксли, прислонившись к дверному проёму. — Хоть сегодня и первый день просмотров, но вы — пятая группа.              — В самом деле? — Пэнси ухмыльнулась. — Очевидно, грязнокровка более популярна, чем я думала.              Взгляд Драко оставался холодным и мёртвым, пока он смотрел на её обмякшее тело, ходя по кругу, как Пэнси. Выражение его лица было пустым. Гермиона поняла, что он использовал окклюменцию.              У Грейнджер перехватило дыхание. Пристальный взгляд на него ощущался как нож в груди, проникающий всё глубже и глубже. Ей хотелось протянуть руку и прикоснуться к Драко. Погрузить пальцы в его волосы и почувствовать тепло, как когда он обнимал её.              Слёзы скатывались по её щекам и испарялись прежде, чем падали на пол, исчезая в Омуте памяти.              — Какова твоя начальная ставка, Яксли? — Блейз подошёл к её телу, скрестив руки на груди.              — Ты уже знаешь, что это десять тысяч галлеонов.              Блейз вскинул брови и обернулся через плечо.              — Пятнадцать, — раздался холодный голос Драко. Он обошёл её тело и протянул: — Что? Ты думаешь, что грязнокровка Грейнджер недевственница?              От звука его знакомого протяжного голоса у Гермионы по спине пробежали мурашки.              Пэнси хихикнула.              — Драко прав. Уверена, она стоит пятнадцать, — она подняла голову и оценивающе посмотрела на Гермиону, прежде чем сморщить нос. — Ужасная трата пяти тысяч галлеонов, если вы хотите знать моё мнение, — Паркинсон посмотрела на Яксли, и застенчивая улыбка появилась на её губах. Гермиона наблюдала за нечто странным, происходящим между ними, прежде чем Пэнси потянулась к одному из локонов Гермионы.              — Не трогай, Пэнси, — сказал Корбан.              Она надулась.              — Почему? Мне что, нельзя осмотреть товар?              — Никто не прикоснётся к ней, пока документы аукциона не будут подписаны. На ней около дюжины оберегов.              Мускул на щеке Драко дрогнул.              — Что-нибудь ещё? — спросил Яксли, взглянув на часы. — У меня ещё один просмотр через пятнадцать минут.              Холодный ужас пронзил кожу Гермионы. Она попыталась сосредоточиться, напоминая себе, что всё это уже не имело значения…              Драко повернулся к Яксли, и Гермиона увидела, как задрожали его стены.              — Какова твоя запрашиваемая цена?              Яксли оттолкнулся от дверного косяка.              — Я уже сказал тебе. Начальная ставка составляет…              — Какова твоя цена? — Драко расправил плечи. — Какую цену ты счёл бы приемлемой, чтобы её купили до аукциона?              — Никакую, — Яксли одарил его натянутой улыбкой. — Во-первых, я ожидаю, что она уйдёт за гораздо более высокую цену, чем я мог бы назвать…              — Но ты мог бы назвать её, — сказал Драко. — И тогда я мог бы заплатить.              — Во-вторых, — продолжил Яксли, сверкнув зубами, — Тёмный Лорд ясно дал понять, что сучка Поттера должна быть примером. Ты не первый, кто просит купить её прямо сейчас, Малфой. Почему твой отец думает, что я дам тебе другой ответ, я понятия не имею.              Драко резко втянул воздух, и Блейз обернулся. Сердце Гермионы тяжело забилось в груди, когда она увидела, как разбиваются последние осколки окклюменции Драко.              — А теперь, если вы меня извините, — Яксли указал на дверь, — осмотр окончен. Я был бы признателен за возможность отлить до прихода следующего посетителя.              Драко побледнел, его кулаки сжались. Он вышел из комнаты, не сказав больше ни слова. Гермиона наблюдала, как Блейз переглянулся с Пэнси, прежде чем извиниться и выйти следом… Паркинсон направилась к двери, чтобы уйти следующей, но остановилась перед Яксли.              Гермиона шагнула ближе к ним, когда пазл сложился.              — Пэнси? — донёсся голос Блейза из коридора.              — Иду, — пропела она. Пэнси встретилась взглядом с Яксли и облизнула губы. Гермиона почувствовала, как у неё скрутило живот от того, что Корбан проследил за этим движением. — Позже, — одними губами произнесла Пэнси. Затем она плавной походкой отошла от него, следуя за парнями в коридор.              Комната завертелась, фигуры закружились, как тысячи вопросов Гермионы, оставшиеся без ответов. Её ноги твёрдо опустились на дорогой ковёр в незнакомом коридоре, а затем она уставилась на Пэнси, которая стучала по двери. Блейз рывком распахнул её и просунул плечо в отверстие, закрывая ей обзор изнутри.              — Иди домой, Пэнси.              — Нет. Я точно знаю, что вы собираетесь сделать, и вы оба грёбаные идиоты, — она толкнула его в грудь. — Вы собираетесь дать себя убить…              — Думаешь, я этого не знаю? — прошипел Блейз. Он провёл рукой по лицу. — Я справлюсь с этим. Не лезь…              Пэнси хлопнула рукой по двери, пытаясь открыть её, но Блейз преградил ей путь. Он медленно поднял голову и пристально посмотрел на Паркинсон.              — Иди домой, Пэнси, — крикнул кто-то из комнаты. — Пожалуйста. — Гермиона зажмурилась от грубого голоса Драко.              С извиняющимся видом Блейз закрыл дверь перед носом Пэнси.              Паркинсон в отчаянии пнула дверь, и Гермиона увидела, как каждая клеточка её тела заледенела. Она развернулась на каблуках, и, когда Гермиона вздрогнула, пытаясь догнать её, всё вокруг снова задрожало.              Пространство перестало крутиться, и Гермиона приземлилась в маленькой прихожей напротив камина. Она окинула взглядом высокие потолки и дремлющие картины, моргая от лунного света, льющегося сквозь высокие окна. Слева от неё располагался коридор, а справа — закрытая дверь.              Треск камина заставил её обернуться, и она увидела, как Пэнси прошла через него. Она была одета в ту же одежду, что и в предыдущем воспоминании — это был тот же день. Паркинсон быстро огляделась, держа палочку в руке. Она метнулась к закрытой двери, и Гермиона последовала за ней. Пэнси открыла её отпирающим заклинанием и заглянула внутрь.              Они снова находились в гостиной Яксли. Гермиона почувствовала, как кровь застучала в ушах, когда она уставилась на своё подвешенное, словно призрачное, тело в бледном свете.              Правда душила её, тяжёлым грузом оседая на плечи и проникая в горло. Гермионе не хватало воздуха.              «Это было ради Драко. Не ради тебя».              — Какой сюрприз. — Промурлыкал чей-то голос, и Пэнси с Гермионой одновременно повернулись к двери. Яксли вышел из тени, и Гермиона смиренно закрыла глаза. — Вы уже были на просмотре, мисс Паркинсон.              Пэнси улыбнулась ему сквозь ресницы.              — Но продавец — близкий друг семьи. Думаю, он впустит меня в нерабочее время.              У Гермионы пересохло во рту, когда в её голове промелькнули образы Яксли и Куинса Паркинсона в Эдинбурге, искоса поглядывающих на девушек Кэрроу. Сейчас на лице Яксли было то же самое выражение. Пэнси шагнула к нему, покачивая бёдрами.              Губы Яксли дрогнули, и он посмотрел на Пэнси сверху вниз.              — Кажется, ты сменила пластинку.              — Что за пластинка?              Яксли усмехнулся, хотя его глаза заблестели.              — «Мы больше никогда не сможем это обсуждать», — передразнил он. — «Это была ошибка. Мы оба выпили и не должны были позволять этому зайти так далеко», — его взгляд опустился ниже к голым ногам Пэнси. — А сегодня ты решаешь одарить меня таким взглядом перед своим парнем Малфоем.              — Он не мой парень, — Пэнси выгнула бровь и скользнула руками по груди Корбана. — Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой.              — Почему ты здесь, Пэнси? — хрипло спросил Яксли, перемещая ладони на её бёдра.              — А ты как думаешь? — она прижалась к нему всем телом, и Гермионе стало дурно, когда Паркинсон потянулась, чтобы поправить воротник его рубашки. — Скажи мне, что оно всё ещё у тебя, — прошептала она, скривив губы. — Вино гномов.              — Пэнси…              — Ты помнишь, что случилось, когда мы пили его в последний раз.              Глаза Яксли потемнели, когда он схватил её за запястье.              — Это бутылка за пятьсот галлеонов. Что я получу взамен?              Гермиона так сильно прикусила щёку, что почувствовала металлический привкус крови во рту, когда Пэнси гортанно рассмеялась.              — Намного больше, чем ты мог бы получить за пять тысяч, это точно, — сказала она.              Грейнджер закрыла глаза, её голова закружилась. Она глубоко вздохнула, пытаясь не думать о том, как Яксли смотрел на губы и шею Пэнси.              Она заставила себя открыть глаза как раз в тот момент, когда услышала, как Яксли фыркнул.              — Одна бутылка.              Улыбка Пэнси могла бы осветить самые тёмные уголки комнаты.              Он оттолкнул её и откашлялся.              — Я принесу его. Ты знаешь, где находится спальня.              Яксли потянулся к дверной ручке, готовый закрыть дверь гостиной. Рука Пэнси метнулась, чтобы схватить его за запястье.              — Я… — она засмеялась, качая головой, прежде чем сделать глубокий вдох, как будто готовясь к трудному вопросу. — Могу я развлечься с твоей «подопечной»? — приподняв бровь, Пэнси бросила взгляд в сторону тела Гермионы.              Грейнджер прижала пальцы ко рту, сглатывая желчь.              Яксли не понял её намерений.              — Зачем?              Пэнси наклонилась к его уху.              — Может быть, она чему-нибудь научится.              Яксли откинул голову назад и рассмеялся.              — Сейчас вернусь, — он развернулся и исчез в тени.              Как только он скрылся из виду, Пэнси проскользнула в гостиную и вытащила палочку, направив её на тело Гермионы.              — Ревелио!              Гермиона пошатнулась, когда заклинание коснулось её прошлую. В глазах Пэнси вспыхнул знакомый огонь.              Паркинсон быстро оценила заклятия, которые вспыхивали вокруг её тела, прошипев несколько контрзаклятий.              Последовала пауза, и Гермиона уличила момент, когда её разум остановился на правильном заклинании. Пэнси взмахнула запястьем, и мерцание вокруг её тела исчезло. Бросив взгляд на дверной проём, Пэнси указала палочкой на единственный камин в комнате. Пламя не двигалось. Камин был не подключён к сети.              — Ты, блять, издеваешься надо мной, — пробормотала Пэнси.              Она повернулась к закрытой двери в другом конце комнаты и распахнула её с помощью Алохоморы. Пэнси подбежала к ней, а Гермиона следовала за ней по пятам. За дверью была небольшая гостиная с камином в углу. Пэнси направила свою палочку в его сторону, разжигая пламя, которое отбросило тени на стены.              Развернувшись назад, она подозвала к себе парящее тело Гермионы, что как призрак, повиновалось. Грейнджер задрожала, когда Пэнси нашла летучий порох и потянулась к её безжизненной руке.              Громкий свист пронзил воздух, как только Пэнси коснулась её. Сердце Гермионы бешено заколотилось, и они с Пэнси повернулись к двери.              Паркинсон зашипела и бросила летучий порох, увлекая тело Гермионы за собой в камин, как только дверь в гостиную распахнулась.              Красный луч Круциатуса ударил Пэнси в плечо, а затем она с криком упала рядом с камином.              Пальцы Гермионы сжались в кулаки, дрожа от желания сделать что-нибудь, чтобы остановить это.              — Ах ты, маленькая сучка! — выплюнул Яксли. — Я знал, что ты что-то замышляешь.              Пэнси тяжело дышала рядом с кирпичной кладкой камина.              — Это… это шутка! — она пыталась отдышаться. — Ты одержим этой грязнокровкой. Я пыталась запутать тебя…              — Хочешь подарок на помолвку для своего парня? — Яксли снова взмахнул палочкой. Гермиона отшатнулась назад, умоляя, чтобы воспоминание закончилось, когда Пэнси взвизгнула. — Это Малфои подговорили тебя на это?              Пэнси снова закричала, и стены вокруг Гермионы задрожали. Она парила в Омуте, оцепенев, пока мир вокруг неё сотрясался и изменялся. А потом она снова опустилась в комнате из первого воспоминания, как в кошмар, которому нет конца.              Её бессознательное тело вернулось на прежнее место, старые обереги мерцали над ней. Пэнси стояла на коленях у её ног. Её руки были связаны, а из носа капала кровь.              Лицо Гермионы горело от слёз.              За дверью послышались шаги, и Пэнси вздёрнула подбородок, когда вошёл Яксли. Куинс Паркинсон последовал за ним, и Гермиона почувствовала, как у неё потемнело в глазах.              — Как я и говорил тебе, Куинс.              Пэнси выпрямилась, но Гермиона видела, как она дрожит в своих оковах. Мистер Паркинсон наклонил голову и медленными шагами приблизился к дочери.              — Папа, — умоляюще прошептала, умоляя. — Я хотела забрать её для тебя. Она ценна…              Куинс Паркинсон наотмашь ударил её тыльной стороной ладони. Гермиона зажала рот рукой, а Пэнси отлетела назад.              Плечи Грейнджер затряслись, когда она увидела, как Пэнси судорожно втянула воздух, лёжа на боку.              Куинс сделал шаг вперёд, его тяжёлые ботинки громко приземлились перед лицом дочери.              — Похоже, у тебя появилась ещё одна шлюха на продажу, Корбан.              Последовала долгая пауза. Плача, Гермиона не могла оторвать взгляда от Пэнси.              — Куинс, — тихо сказал Яксли, — мы можем забыть об этом. Я доверяю тебе воспитывать свою дочь так, как считаешь нужным…              — У меня нет дочери. — Гермиона подняла голову и увидела, как Куинс Паркинсон развернулся и стремительно вышел из комнаты.              Мир снова начал расплываться, и последнее, что увидела Гермиона, прежде чем комната испарилась вокруг неё, был суровый и опасный взгляд Пэнси.              Грейнджер вынырнула из Омута в кабинете Люциуса. В её ушах звенело, а в груди всё сжималось. Желчь подкатила к горлу, и Гермиону вырвало в мусорное ведро.              Она сосредоточилась на озере со спокойной водой, позволив своим окклюменционным щитам похоронить воспоминания Пэнси, чтобы они больше не вызывали у неё рвоту.              Поднявшись на ноги, она собрала нити воспоминаний из Омута обратно во флакон, встряхивая пальцы. Этого достаточно. Это должно оправдать Пэнси.              Закрыв флакон крышкой, Гермиона разгладила свою мантию и глубоко вздохнула. Вернувшись в настоящее, она снова отправилась в Эдинбург.       

***

      За обедом она отдала Гестии флаконы и попросила её поторопиться. Гермиона сообщила ей, что Пэнси понадобится волшебная палочка, и ушла, извинившись, прежде чем Джонс смогла задать вопросы.              В тот день Грейнджер подготовилась лучше. Она то погружалась, то выныривала из своих спокойных вод в промежутках между вопросами, игнорируя обеспокоенный взгляд Флёр через комнату.              В среду утром Гестия лично сообщила ей, что Пэнси будет освобождена этим вечером. Верная своему слову, Гермиона не встретила её в Азкабане и не появилась на Гриммо, но она отправила Плам погостить у Паркинсон. Нарцисса была достаточно тактична, чтобы не давить на Грейнджер по этому поводу.              Той ночью Гермиона не могла уснуть и, ворочалась, уткнувшись лицом в подушку Драко. Как она ни старалась, она не могла найти радости в освобождении Пэнси. Не тогда, когда она была той, кто поместил её под арест в первую очередь.              Эдинбургская хартия была утверждена через восемь дней после первого официального заседания Совета. И когда Совет перешёл к оказанию помощи в управлении Международным магическим военным трибуналом, одним из первых правил ведения дел было установление дат судебных разбирательств.              Гермиона слушала голоса, спорящие в тот день, с затуманенным разумом. После некоторых дебатов, суд над Яксли был назначен первым — в понедельник, пятого июля. Между швейцарцами и итальянцами возникло напряжённое противостояние по поводу того, кто должен предстать перед судом следующим, но итальянцы победили — процесс над Блейзом Забини назначили вторым; над Беллатрисой Лестрейндж — третьим, заочно.              Разум Гермионы обострился при обсуждении Беллатрисы, но она хранила молчание. Если она и научилась чему-нибудь от Люциуса Малфоя, так это ценности держать свои козыри ближе к себе. Особенно тогда, когда это может быть ключом к спасению Блейза и Драко.              Затем они объявили заочный суд над Драко Малфоем четвёртым по счёту.              По мере того как тянулись дни, вопрос о том, какие политические потрясения Гермиона вызовет, утаив информацию, начал давить на неё тяжёлым грузом. Она внимательно изучила мелкий шрифт в своих контрактах и документах и решила, что, поскольку она была только членом консультативного Совета, а не официальным лицом секретариата Трибунала — она не была обязана предоставлять информацию относительно обвинений против Блейза до дня его слушания.              Даже после исключения юридических последствий эта идея всё ещё раздражала её. Ей только предстояло завести настоящих друзей в Совете, но Гестия завоевала её доверие, предоставляя справочную информацию в перерывах на обед, уводя её от стычек простым кашлем или постукиванием пера. Если она скроет эту информацию от Гестии, что она может потерять?              Что может потерять Драко?              Наконец она высказала свои опасения Нарциссе, которая в любом случае отказалась давать ей советы.              — Доверяй своим инстинктам, — сказала она. — Только ты можешь знать, что выиграешь или проиграешь.              К концу второй недели Гермиона решила рассказать Гестии напрямую. Она была полностью осведомлена о том, что Грейнджер планировала сделать для Драко, но, тем не менее, решила наставлять её. Гермиона решила, что последствия сохранения секрета перевешивали риск, если она не расскажет об этом. Но Гестии пришлось пропустить встречу в пятницу. И Гермиона почувствовала, как её сердце дрогнуло от этой новости, зная, что Совет возьмёт через несколько дней недельный перерыв, чтобы члены секретариата могли подготовиться к суду.              Гермиона послала сову Гестии сразу же после возвращения в поместье в тот же день и ждала ответа все выходные, но получила только письма от Джинни, Невилла и горстки репортёров с вопросами о предстоящих Эдинбургских процессах. Только во вторник прилетела сова Гестии с ответом в одно предложение: «Встретимся с вами после суда над Яксли».              Они обе будут присутствовать на нём. Гестия в качестве обвинителя и Гермиона в качестве свидетеля обвинения.              Ей пришлось заниматься окклюменцией три часа после того, как она получила письмо от обвинения с просьбой дать показания. Они написали, что есть примерно дюжина бывших лотов, признанных годными для дачи показаний против Яксли, включая её.              Всего дюжина из всех людей, которых покупали и продавали.              Позже Гермиона написала Пэнси, спрашивая, как у неё дела. В постскриптум она сообщила ей о суде над Яксли и спросила её, не хочет ли она свидетельствовать против него. Она вскарабкалась к окну, когда филин Драко вернулся в час ночи, и, разорвав конверт, прочитала короткое:              Я в порядке. И нет, я бы не хотела.

П.

             Позже на той же неделе Грейнджер узнала из письма Джинни, что она тоже будет давать показания. Анджелина должна была прибыть из Франции, где Джордж проводил длительный отпуск. Они будут присутствовать в какой-то из дней суда.              Решение о проведении судебных процессов в Эдинбурге было одним из самых простых решений Совета. Эвакуация Эдинбурга год назад означала, что зал парламента был пуст, а здание не пострадало от американских бомб. Поэтому Совет согласился использовать магловские залы суда, в которых всем запретили вход с волшебными палочками, кроме охраны, и только члены Трибунала могли сидеть в креслах. Им выдавали два гостевых пропуска в день.              Во всем этом присутствовала некая поэтичность.              Гермиона заняла место свидетеля в первый день суда над Яксли, глубоко нырнув в спокойные воды. Она рассказала о днях, проведённых в комнатах Министерства, о том, как быстро Яксли перерезал Лидии Бакстер горло, и о последних сдавленных криках Парвати. Было широко известно, что он продавал её на аукционе, но Гермиона подробно описала происходящее в театре «Палас» и конкретные комментарии, которые говорил Яксли по мере увеличения её стоимости.              Корбан сидел в кресле и выглядел уставшим и измождённым. По большей части Гермионе удавалось не смотреть на него, но её взгляд то и дело натыкался на тёмные круги под его глазами и выступающие скулы. Её желудок скрутило, поэтому она потянулась к своим полкам, пока воспоминание о его похотливом взгляде на Пэнси не заставило гнев в её животе закипеть, как кислоте.              Когда у обвинения закончились вопросы, адвокат Яксли встал. У него было скучающее выражение лица, когда он подвергал её перекрёстному допросу. Он спокойно задал ей полдюжины вопросов, и Гермиона удивилась, что он не стал давить на неё, когда она запнулась на вопросе, Яксли или Долохов наложил на неё Круциатус. Коротко кивнув ей, адвокат пересёк зал и снова занял своё место, прежде чем Гермиона поняла, что всё закончилось.              Грейнджер потребовалось пять секунд, чтобы подняться на ноги. Когда она вернулась к зрителям, то почувствовала, как страх закрался глубоко в её грудь. Существовала коллегия, из которой обвиняемые могли выбирать себе адвоката, но предполагалось, что этот человек был одним из лучших.              Гермиона наблюдала, как другие свидетели подвергались аналогичному перекрёстному допросу, и на перерыве она, просмотрев расписание слушаний на оставшуюся часть недели, увидела, что на защиту Яксли назначены только два свидетеля — давний семейный целитель и жена Трэверса.              После того как в тот день заседание завершилось, она подождала Гестию у входа. Джонс привела её в маленькую комнату, которая находилась дальше по мраморному коридору. Она наложила несколько заглушающих чар, прежде чем кивнуть Гермионе, чтобы та заговорила.              — Это возмутительно, — сказала Грейнджер. — Как, во имя Мерлина, выбрали этого адвоката?              — Мы проголосовали за него, Гермиона. Мы все это сделали на второй день.              Гермиона сдержала свой хмурый взгляд.              — Я верила, что мне предлагают адекватные варианты. Этот адвокат не сделал ничего, чтобы внушить доверие…              — Адвокат Кауфманн совершенно компетентен, уверяю вас, — вздохнула Гестия. — Если он вам не нравится, никто не мешает найти другого. — Гермиона, прищурившись, уставилась на неё. — Обвиняемые могут сами выбирать себе адвоката, если вы помните. Хотя я подозреваю, что потребуются тысячи галлеонов, чтобы убедить кого-то представлять интересы Пожирателей за исключением тех, кого уже назначил суд.              Гермиона моргнула, глядя на неё. Она как-то упустила эту деталь — потеряла её между своей окклюменцией и сотнями страниц мелкого шрифта. Но, по крайней мере, галлеоны — единственное, что у неё сейчас осталось. Ещё было время.              — Ясно, — Гермиона разгладила мантию, собираясь с мыслями. — Спасибо, что встретились со мной. Ещё я хотела бы обсудить гипотетическую ситуацию, — осторожно начала Гермиона. — И я хочу знать, сможем ли мы сохранить эту ситуацию между нами. Гипотетически.              Гестия кивнула, взглянув на дверь.              — Гипотетически, я уверена, что могла бы поговорить наедине с другом.              — Что, если я скажу вам, что Беллатриса Лестрейндж мертва — что, если я видела её убитой своими собственными глазами, и что человек, который может сказать вам, где найти её тело, будет привлечён к ответственности в конце этого месяца за преступления против Италии?              К чести Гестии, она не дрогнула ни единым мускулом. Гермиона видела, как в её голове крутятся шестерёнки, когда их взгляды встретились. Затем Джонс отвернулась, устремив взгляд на призрачную улицу за окном.              — Интересно. Гипотетически интересно, — произнесла она. — И что бы вы хотели сделать с этой информацией?              — Я бы хотела, чтобы Блейза Забини помиловали за его помощь в убийстве Нежелательного лица номер один.              Губы Гестии сжались.              — Гермиона, вы знаете, как итальянцы относятся к Блейзу Забини. Бравьери их любимец. В их глазах Забини участвовал в перевороте, чтобы сместить его, и держал его племянницу-подростка в рабстве почти год…              — Я в курсе. А так же я знаю, что они ошибаются.              — Будьте благоразумны, — отрезала Гестия. — Я говорю вам только то, что знаю, — она наклонила голову. — Гипотетически.              Борясь с желанием огрызнуться на неё, Гермиона медленно вдохнула.              — Так вы хотите сказать, что Блейз отправится в Азкабан, даже если он сам похоронил тело Беллатрисы?              Гестия нахмурилась и потёрла лоб.              — Это может смягчить его приговор. Я предположу, что его тюремное заключение значительно сократится, — она посмотрела на Гермиону. — Особенно с первоклассным адвокатом, — Гестия снова посмотрела на дверь и понизила голос. — Вы говорите, что Забини похоронил тело. Могу я спросить, кто в этой гипотетической ситуации наложил смертельное заклятие?              — Гипотетически, это сделал Драко Малфой.              Гестия на мгновение закрыла глаза, как будто так и считала.              — И я полагаю, что мотивы убийства его тёти конкретны и измеримы в суде?              — Да, — Гермиона колебалась со своим следующим вопросом, но понимала, что пришло время. — У меня есть для вас ещё одна гипотеза.              Гестия изучающе посмотрела на неё с усталым выражением лица, после чего кивнула, призывая продолжить.              Гермиона чувствовала, как бьётся её сердце в кончиках пальцев.              — Что произойдёт, если я скажу вам, что Блейз Забини оказал важную помощь Драко Малфою и мне в нашей миссии по доведению Лорда Волдеморта до предсмертного состояния, тем самым предоставив Джинни Уизли возможность успешно убить его?              Между ними воцарилась тишина. Гестия снова повернулась к окну, стоя совершенно неподвижно.              — И я полагаю, что эти доказательства также станут ключом к защите Драко Малфоя?              — Да.              Гестия обратила на неё свой острый взгляд.              — Тогда придержите это.              — «Придержать»? — У Гермионы пересохло в горле.              — Позвольте мне поправить себя, —объяснила Гестия. — Уверена, что эта информация полностью оправдает Блейза Забини, если это ваша главная забота. Но если вы расскажете об этом суду на слушании дела Забини, за три недели до слушания Драко Малфоя, то упустите возможность спасти последнего.              Сердце Гермионы бешено заколотилось в груди.              — Не понимаю…              — Думаю, вы недооцениваете, насколько сильно этот Трибунал хочет, чтобы Драко Малфой заплатил за свои преступления, — сказала Гестия, и тонкие волоски на затылке Гермионы встали дыбом. — Вы расскажете главный аргумент в защиту Малфоя почти за месяц до суда. Они будут готовы к тому, что вы скажете, Гермиона. Они позаботятся о сборе достаточного количества доказательств, чтобы Малфой сгнил в Азкабане, что бы вы им ни предоставили.              Возникло долгое молчание. Конечности Гермионы онемели.              — Они понятия не имеют, что он сделал для Европы и для всего мира…              — Уверена, что нет. — Взгляд Гестии ожесточился. — Приберегите это для суда над ним, Гермиона. То, что я слышала — гипотетически — это то, что Нежелательное лицо номер один похоронено, а Нежелательное лицо номер два убит до того, как смог предстать перед Трибуналом, — она сделала шаг вперёд. — Остаётся Драко Малфой, который, так уж случилось, является кровным родственником их обоих.              — И это то, что вы называете «правосудием»? — Гермиона сжала руки в кулаки. — Возлагаете грехи войны на плечи Драко Малфоя?              Гестия посмотрела вниз на свои руки, лежащие на подоконнике.              — Вы не сможете получить всё, Гермиона. Мне пришлось понять эту правду жизни на собственном горьком опыте.              Выпрямившись, Джонс сжала плечо Гермионы и вышла из комнаты, оставив её с тысячью аргументов на губах, которые некому было высказать.       

***

      Оказавшись дома в поместье, Гермиона написала в правозащитную организацию, которая помогала ей с делом Оливера. В пятницу она получила от них письмо, в котором говорилось, что Оливера освободят к концу недели и отправят жить к своей семье в Глазго. В своём ответе Грейнджер поблагодарила их за помощь и добавила пару строк, спрашивая об адвокате. Ответ, который она получила в тот вечер, был менее чем восторженным, и можно было прочитать между строк, что их услуги будут оказаны обвиняемым на Эдинбургских процессах.              За ужином Гермиона рассказала Нарциссе об этой дилемме. К среде миссис Малфой получила вежливые отказы от каждого адвоката, который когда-либо работал с их семьёй. И вот Гермиона начала с нуля. Она искала адвокатов по уголовным делам в «Пророке», специально выбирая тех, кто в прошлом представлял интересы печально известных клиентов. После получения дюжины отказов, в пятницу она расширила свой поиск до «Нью-Йоркского Призрака», где наткнулась на имя Алана Шрапли. Он только что выиграл апелляцию для клиента, которого обвинили в шпионаже против МАКУСА. При быстром просмотре его досье обнаружилось множество подобных дел — почти все он выиграл. Шрапли был известен как один из самых высокооплачиваемых адвокатов в Америке.              Гермиона рассказала Нарциссе о нём.              — Думаю, — задумчиво произнесла Нарцисса, сделав глоток чая, — разумно инвестировать в кого-то, у кого нет личных связей, хороший послужной список и чистая мотивация деньгами. Так поступил бы Люциус.              В тот же день Гермиона написала Алану Шрапли. Его ответ с просьбой выбрать день для консультации ждал её на столе Драко на следующее утро. Они должны были поговорить в понедельник. Гермиона поспешно написала Гестии письмо, извиняясь за короткое уведомление, но прося немедленного разрешения на посещение Азкабана. Оно пришло в течение двух часов.              Солнце садилось, когда она прибыла в Азкабан. Гермиона отдала свою палочку и позволила охраннику провести её по незнакомому каменному коридору. В этом уголке тюрьмы, казалось, было холоднее и пустыннее. Они дошли до зала посещений, и охранник постучал в дверь, прежде чем открыть её.              Блейз сидел на одном из двух металлических стульев, закинув ноги на стол и сложив запястья, скованные наручниками, на живот. Такая же цепь была на его лодыжках. Он послал ей призрак своей ослепительной улыбки.              — Чем обязан такой честью?              Вина и печаль обрушились на Гермиону, как разбивающаяся волна. Моргнув, она пришла в себя и подошла к столу.              — Твой суд начнётся через две недели.              Его ухмылка дрогнула.              — Ах.              — Извини за резкость, но у нас всего десять минут, — она переплела пальцы вместе. — Я наняла для тебя хорошего адвоката из Америки.              Блейз опустил ноги и подался вперёд, положив руки на стол.              — Блестяще. Я всегда был красавчиком, Грейнджер, но с этими штуками я смотрюсь ещё лучше, — он ухмыльнулся ей, указывая на свои цепи.              Гермиона сглотнула и оторвала от него взгляд. Она выдвинула стул перед собой и медленно опустилась на него.              — Они пока не знают о Беллатрисе. Это испортит их доказательства против тебя, но есть кое-что ещё.              Ей потребовались все её силы, чтобы встретиться с Блейзом взглядом.              — Мне нужно кое-что у тебя спросить. — Забини сжал губы, когда она продолжила: — Если они сейчас узнают о портключе в Румынию и Оборотном зелье, которое ты принимал второго мая, то это, естественно, приведёт к расследованию крестражей Волдеморта и того, что вы сделали с Пэнси, чтобы помочь их уничтожить. Если мы расскажем им об этом сейчас…              — Это повлияет на дело Драко.              Гермиона кивнула.              — Я поговорила с доверенным человеком, и он думает, что обвинители используют это время до суда Драко, чтобы выстроить более убедительные доказательства. — В тишине у Гермионы защемило в горле. — Они хотят увидеть, как он заплатит, Блейз. Как и Лука Бьянки хочет, чтобы заплатил ты.              Блейз провёл языком по зубам. Его взгляд скользнул куда-то поверх её плеча.              — Я знаю, что ты… — Её голос дрожал, — Я знаю, что Драко и я много требовали от тебя за последний год. Ты должен знать, что если использовать это доказательство, оно почти наверняка оправдает тебя, — Гермиона положила руку на стол. — Тебе выбирать. Вот, что я хотела сказать.              Цепи звякнули, когда Забини потянулся, чтобы почесать щетину на подбородке.              — Ты когда-нибудь сидела в Азкабане, Грейнджер?              Груз в её груди становился всё тяжелее.              — Никогда.              Блейз пожал плечами.              — Это не так уж плохо. Если соскрести плесень с хлеба, который подают на обед, то он становится довольно вкусным.              Гермиона открыла рот.              — Ох.              — М-м-м. Если ты спросишь меня, то это лучше по сравнению с соседством с тремя женщинами, которые постоянно кричат о неэффективных средствах для волос и недоеденной выпечке.              Гермиона крепко зажмурила веки, когда слёзы заскользили по её ресницам.              — Представляю, — произнесла она дрожащими губами.              — И всё это время в одиночестве я работаю над своим телосложением, уверен, ты заметила, — Забини поднял руки, чтобы показать мышцы, и Грейнджер издала сдавленный смешок.              Дверь открылась.              — Время вышло. — Раздался грубый голос.              Гермиона встала, опираясь на стол.              — Спасибо.              Веселье медленно сошло с лица Блейза.              — Верни его домой, Гермиона.              Она чувствовала огонь в своих венах, её кровь кипела с каждым ударом сердца.              — Верну.              Пройдя мимо охранника в дверях, она начала долгий путь обратно к каминам.              Гестия ошибалась. Возможно, она сможет заполучить всё. Просто не сразу.