Аукцион

      У неё зазвенело в ушах, когда Драко поднялся со своего кресла и, взяв её за локоть, начал прощаться со всеми. Парни к этому времени уже были сильно отвлечены, так что отпустили их без особой суеты. Гермиона отправила в рот виноградину, неожиданно испугавшись, что кто-то мог её увидеть и раскрыть секрет.              Она позволила Драко тащить себя через комнату, пока пыталась запомнить всех девушек, что сидели на коленях у парней или на полу перед ними, девушек, которые смеялись и выпивали. Чжоу больше не смотрела на неё, а Шарлотта продолжала ходить по комнате. А Гермиона оглядывалась в поисках огненных взглядов и винограда в руках.              Мы не одни.              Однажды она использовала виноград, чтобы написать эти слова в здании Министерства. Чтобы дать хоть каплю надежды пятидесяти перепуганным, избитым девушкам, которые столпились вокруг неё, готовясь пережить свои худшие кошмары. Но было ли это совпадением? Чжоу знала, что означал виноград, но Шарлотта? Неужели Шарлотта действительно хотела предложить ей символ надежды? Гермиона не помнила, чтобы она была с ними в Министерстве. Так кто же она тогда такая?              Драко подвёл её к большому камину, и перед ними материализовалась баночка с летучим порохом. Пламя стало зелёным, когда Драко произнёс: «поместье Малфоев». Он дёрнул Гермиону за руку, шагнув в камин, после чего они оставили шум гостиной позади. Гермиона оказалась в прохладном, залитом лунным светом холле поместья, не слыша ни звука, кроме собственного сердцебиения.              Грейнджер тяжело дышала, а в голове крутились вопросы, которые ей нужно было задать, и образы, которые она хотела забыть.              Драко отпустил её руку, и она безвольно опустилась вдоль тела Гермионы. Она зажмурилась, пытаясь выровнять дыхание. Грейнджер чувствовала, что Малфой смотрел на неё в ожидании, но вопросы, на которые ей нужны были ответы, казались слишком интимными и всё ещё неподходящими для холла поместья.              Легко коснувшись поясницы Гермионы, Драко молча повёл её вверх по лестнице.              По мере того, как они поднимались, ужасы прошедшего вечера всплывали в её сознании. Гермиона отгоняла в сторону тревожные образы и все вопросы, которые казались неважными и слишком личными.              Как ты можешь просто смотреть в другую сторону?              Так ты можешь сидеть там, пока твои друзья заставляют этих девушек открывать рты и раздвигать ноги?              И самый постыдный вопрос, из-за которого давило в груди…              Кто сидел у тебя на коленях до меня?              Они подошли к её спальне. Гермиона толкнула дверь кончиками пальцев и, остановившись, обернулась. Драко стоял в нескольких шагах, уставившись на свои ботинки, после переведя взгляд на ковёр. Он смотрел куда угодно, только не на неё. Гермиона глубоко вздохнула и собралась с духом, заставляя замолчать сердце и концентрируясь только на рациональных вопросах.              — Кто все эти девушки? Я не помню, чтобы они учились в Хогвартсе или были на аукционе.              Драко засунул руки в карманы, но Гермиона успела заметить, как они дрогнули. Кажется, он смирился с необходимостью отвечать на её вопросы.              — Некоторые из них — маглы из Эдинбурга. Другие — представительницы известных семей, которые бросили вызов правлению Тёмного Лорда. Так же там были молодые ведьмы, которых поймали за содействие Джорджу Уизли.              Глаза Гермионы расширились, но она продолжила задавать вопросы.              — И все они принадлежат Кэрроу?              — Кэрроу были назначены хранителями Эдинбургского замка. Они поддерживают порядок на территории и устраивают мероприятия, подобные сегодняшнему. Девушки в серебряных колье — девушки Кэрроу. Они организовывают вечера и доступны для… развлечений.              Гермиона покачнулась. Воспоминания о «развлечениях» всё ещё были свежи в её памяти.              — А девушки в золотых колье, — сказала она, чувствуя тяжесть украшения на своей шее, — они принадлежат Пожирателям смерти, — заключила Грейнджер, опираясь рукой о дверной проём.              Взгляд Драко скользнул по ней.              — Тебе нужно поспать.              — Я посплю. Позже. Что насчёт золотых колье? — Грейнджер начала снимать туфли, и взгляд Драко уловил это движение.              — Да, они все принадлежат кому-то. Как правило, это те, кого продали на аукционе. Но некоторые из девушек были пойманы позже и проданы частным покупателям. Наименее ценные стали девушками Кэрроу.              Гермиона глубоко вдохнула. Ей нужно было сосредоточиться — не обращать внимания на гнев, который, она чувствовала, закипал у неё под кожей. Если она будет слишком долго концентрироваться на своих эмоциях, то потеряет возможность вытянуть из Малфоя ответы.              — Каждый из тех парней владеет лотом? Те, что сидели за обеденным столом? — Колье разных цветов вертелись и смешивались у неё в голове, пока она пыталась вспомнить, кто какое носил.              — Флинт владеет Кристал, у Пьюси есть его девушка. Боунс принадлежит Трэверсу, но Гойл тратит все сикли из своего хранилища, чтобы арендовать её по пятницам.       — «Арендовать», — пробормотала Гермиона себе под нос, качая головой. Желчь снова подступила к горлу, и всякий раз, когда Грейнджер закрывала глаза, она видела, как дрожали руки Сьюзен, расстёгивая брюки Гойла. Холодок пробежал по плечам, будто по позвоночнику провели кубиком льда. Она подняла взгляд и увидела, что Драко всё ещё смотрел в пол. Внезапно её кровь снова раскалилась. — И как же ты справлялся, пока твой лот «болел драконьей оспой»? Я полагаю, у тебя была девушка?              — Я использовал девушку Кэрроу. Или заимствовал у кого-то, — произнёс Драко, сглотнув. Гермиона заметила, что его глаз дёрнулся.              Огонь, которым она хотела спалить Эдинбургский замок, разгорался внутри Гермионы.              — «Заимствовал»… Как стакан сахара, — прошипела она. Её взгляд был словно стрела, попавшая точно в цель. Драко посмотрел на неё, и Грейнджер продолжила: — И ты водил их в комнату отдыха? Где они должным образом благодарили тебя за то, что ты дал им возможность «быть теми, кто они есть на самом деле»?              — Нет, — его взгляд стал жёстким. — Обычно в комнате отдыха всё не так напряжённо, по крайней мере, в нашем кругу. Думаю, твоё присутствие… взволновало их, — Драко расправил плечи и сжал челюсти. — Когда у меня была другая девушка, я ограничивал это.              Гермиона пристально смотрела на Малфоя, жар и гнев разгорались в её груди. Парни в тот вечер вели себя активнее обычного просто потому, что она была там.              И в прошлом, когда она пряталась в своей башне из слоновой кости, рядом с Драко находилась другая девушка, которую силой затащили в эту комнату. Он запускал пальцы в её локоны и гладил ноги.              — Кто? — Должно быть, гнев и отвращение заставили её спросить этот вопрос.              Малфой наклонил голову.              — С кем ты это «ограничивал»? — Слова вырывались из неё, как бурлящее зелье, которое невозможно было подавить. — Кто из моих друзей — твоих однокурсников — подавал тебе вино, сидел у тебя на коленях и слушал, как твои отвратительные друзья хвастаются тем, как их бездействие помогло им выиграть войну? — выплюнула она.              Драко уставился на неё, приоткрыв рот. В её животе забурлило новое чувство — стыд.              Гермиона ревновала к какой-то бедной, безликой, напуганной девушке. Её дыхание сбилось, и она почувствовала, как перед глазами всё поплыло чёрными пятнами.              — Уже поздно, Грейнджер. Я отправлю эльфа с успокаивающим зельем…              — Мне не нужно успокаивающее зелье…              — И Зелье сна без сновидений. Мы можем поговорить утром.              — Я хочу знать, кого ты сажал к себе на колени и лапал, пока у меня была драконья оспа…              Его глаза вспыхнули.              — Тебе нужен подробный список? Какое это имеет значение?              — Это имеет значение, потому что ты сказал, что моё присутствие там сегодня вечером только ухудшило положение этих девушек. Это имеет значение, потому что пока я была заперта в поместье Малфоев, другим девочкам пришлось страдать из-за этого… этого мерзкого представления…              Гермионе не хватало воздуха. В горле встал ком, и слеза скатилась по её щеке. Она смахнула её, злясь на саму себя.              Несколько мгновений Драко молча изучал её. Грейнджер посмотрела на Малфоя в ответ, вздёрнув подбородок.              — Ты позволяешь усталости и переживаниям затуманить свой разум, — Драко говорил как Снейп, и Гермиона ненавидела, что он читал её как открытую книгу. — Тебе стоит поспать и собраться с мыслями.              Вглядываясь в его лицо, лишённое каких-либо эмоций, Гермиона впервые задумалась, где он обучился окклюменции и насколько она была сильна.              Довольно сильна, как предполагала Грейнджер. Это было всё равно что смотреть на маску.              Гермиона сжала губы.              — У меня есть ещё вопросы.              — Они подождут.              Она моргнула, глядя на Драко              — Ты ответишь на любой мой вопрос завтра?              — Да, — ответил Драко, безучастно посмотрев на неё.              — В восемь утра, — потребовала Гермиона.              — В полдень.              — Девять.              — Грейнджер, уже начало второго. Ближайшие два-три часа ты будешь составлять список вопросов, а утро ты проведёшь, занимаясь окклюменцией и медитацией. — Его серые глаза были пустыми, когда он говорил это. — Ты будешь спать.              Грейнджер прищурилась, глядя на него, чувствуя, как её сердце колотилось от гнева из-за его предположения и от раздражения, что это предположение было правильным. Он обращался с ней как с ребёнком. Или рабыней.              Гермиона отбросила волосы в сторону и повернулась, подставляя Малфою застёжку колье.              — Сними с меня эту чёртову штуку, — прорычала она.              Драко помедлил.              — Теперь, когда оно активировано, ты можешь снимать его самостоятельно…              Грейнджер потянулась к застёжке, чувствуя, как та расстёгивается под пальцами. Воздух вернулся в её лёгкие, и она бросила колье Драко под ноги.              — Тебе лучше отменить все свои дела на завтра, Малфой, — прошипела Гермиона и, вбежав в ванную, захлопнула за собой дверь.              Она сняла платье и бросила его на пол, чувствуя, что снова может дышать. Включив горячую воду, Гермиона капнула несколько капель зелья для ванной, позволяя его аромату очистить голову, пока тело погружалось в обжигающее тепло.              Впечатлённая подвернувшейся возможностью, она составила список вопросов. Гермиона смотрела на стену ванной, пока вода не стала прохладной и спокойной, как в её сознании.              Проснувшись утром всего после пары часов отдыха, Гермиона вернулась в привычный режим, который установила неделю назад, — она взяла книги из библиотеки и отнесла их в оранжерею. Примерно каждый час она делала перерыв, чтобы помедитировать. Гермиона убирала воспоминания о прошлой ночи, как книги на дальние полки. Она не могла позволить эмоциям снова взять над собой верх. Прошлой ночью она была неосторожна. Когда часы почти пробили двенадцать, Гермиона была уверена, что Драко будет пытаться избегать её.              Но ровно в полдень дверь в оранжерею распахнулась, и подняв взгляд, Грейнджер увидела, что Малфой идёт к ней, одетый в бледно-серую рубашку и ботинки из драконьей кожи — не в форменные. Он выглядел так, будто последние часы также не пошли ему на пользу.              Гермиона встала со скамейки и плотнее закуталась в кардиган от влажного утреннего холода. Готовясь задавать вопросы, она поняла, что Драко за ночь сумел укрепить свою маску. Он смотрел на неё своими холодными серыми глазами, слегка наклонив голову.              «Просто замечательно», — подумала она. — «А я усилила свою».              — Что случилось с Эдинбургом?              Гермиона заметила, как грудная клетка Драко немного расширилась, будто он сделал глубокий вдох, но старался этого не показывать.              — Пожиратели смерти захватили замок через две недели после битвы за Хогвартс. А магловский город Эдинбург — несколько часов спустя, но большая часть его жителей уже эвакуировались. У скандинавского министерства там был представитель, и они действовали достаточно быстро. Это случилось за несколько дней до того, как установили границу аппарации.              Гермиона моргнула, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы получить все ответы, в которых нуждалась.              — И каковы последствия? — спросила она. — Несомненно, магловский мир заметил, что Эдинбург исчез с карты.              — Было противостояние, как только силы Тёмного Лорда заняли его. В газетах сообщили о теракте и ядерном взрыве. Маглы сунутся в Эдинбург не раньше, чем их учёные изучат и очистят его. Магловское правительство считает, что пройдут годы, прежде чем это место снова станет безопасным.              — Почему замок? — спросила Грейнджер, чувствуя ком в горле. — У него есть планы захватить другие замки и поместья?              — Нет, Эдинбург — его эксперимент. — Возникла пауза, и Гермиона пыталась осмыслить, что именно Малфой имел в виду.              В её памяти всплыло воспоминание о новой статуе в Министерстве — маглы, скрюченные и скривленные, на лицах которых было написано ослепительное восхищение к волшебникам над ними. «Магия — сила».              Она почувствовала, как каждое нервное окончание напряглось.              — Но оставшаяся часть Ордена не хотела рисковать, — сказал Драко. — Премьер-министр маглов сбежал из Великобритании вскоре после Битвы, и Тёмный Лорд назначил нового премьер-министра, которого Долохов держит под Империусом. У нас есть достоверные сведения, что королева и молодые принцы находятся либо в Канаде, либо в Австралии.              Её глаза сверкнули, прежде чем Гермиона надела маску. Вода в озере оставалась спокойной. В Австралии находились её родители.              Пристальный взгляд Драко был прикован к ней, он моргнул и прищурился, пытаясь рассмотреть реакцию, которую она не смогла скрыть.              Гермионе нужно было задавать вопросы. Ей нужно было знать, ищут ли Пожиратели смерти королеву в Австралии, но это подтвердило бы любые подозрения, которые есть у Малфоя на уме. Она не могла доверить этот секрет никому. Её собственный разум едва ли был защищён — она не могла выдать Драко Малфою тайну своих родителей, просто задав вопрос…              Драко отвернулся.              — Тёмный Лорд не заинтересован в преследовании маглов, кроме тех, что остались в Эдинбурге. Политики, члены королевской семьи… простые люди. Сейчас они его не интересуют.              Гермиона чувствовала сердцебиение в кончиках пальцев. Она снова могла дышать и ясно мыслить.              Она записала эти ответы в свой мысленный список, убрав его на полку в углу библиотеки своего разума.              — Ты коснулся моей татуировки, когда мы переступили порог. Нужно быть в сопровождении Пожирателя смерти, чтобы войти и выйти из Эдинбурга?              Малфой кивнул, и она спрятала эту информацию для будущего плана побега.              — Для чего нужны колье?              — Для эстетики, выражения собственности и иерархии, — ответил он. — Девушки в золотых колье имеют доступ ко всему замку, при условии, что Пожиратель смерти будет внимательно следить за своим лотом. Девушкам Кэрроу разрешено посещать все комнаты, кроме частных гостиных в западной части здания. За исключением Шарлотты, разумеется.              Гермиона наклонила голову.              — А что происходит в частных гостиных?              — Пожиратели смерти решают там официальные дела, ведут переговоры с иностранными высокопоставленными лицами, — Драко опустил взгляд в пол и покрутил кольцо на большом пальце.              Так вот в чём была истинная цель этих вечеринок — развлекать и соблазнять правительственных чиновников.              — Ты сказал, что девушки в серебряных колье принадлежат Кэрроу, — утвердительно произнесла Гермиона, и Драко кивнул. — Я думала, Невилла купили Кэрроу. Где он?              — Лонгботтома обменяли Руквуду на двух девушек, которых он купил на аукционе.              Гермиона попыталась вспомнить, был ли Руквуд в Эдинбурге прошлой ночью.              — Он тоже держит гарем? — холодно спросила она.              Взгляд Драко остановился на виноградных лозах за её плечом.              — Лонгботтом был признан неподходящим для целей Эдинбургского замка. Только немногие Пожиратели смерти и высокопоставленные лица находили его приемлемым для частного использования. Он считался неинтересным для других видов использования рабов-мужчин.              Гермиона почувствовала, как паника нарастает в груди.              Озеро со спокойной водой.              — Какие «другие виды»?              — Бои на арене, — сжав губы, ответил Драко. — Раб против раба.              Она дёрнулась, поворачиваясь к окнам, и глубоко вздохнула, отгоняя образы, возникающие в сознании.              — «Бои на арене», — повторила Гермиона.              Её осенила мысль, и Грейнджер резко повернулась к Драко, обнаружив, что он наблюдал за ней со своего места рядом с её скамейкой.              — Ты когда-нибудь видел Рона на этих вечеринках?              Даже с такого расстояния она смогла заметить, как его челюсть сжалась.              — Нет. Я не видел его с тех пор, как его забрал Тёмный Лорд, ещё до смерти Макнейра.              Грейнджер кивнула, пытаясь сложить кусочки пазла воедино и отложить их на потом. Сделав глубокий вдох и собравшись с духом, она приготовилась задать единственный вопрос, на который не хотела слышать ответа.              — А Джинни? — осторожно спросила Гермиона. — Почему она больше не посещает вечеринки?              Она наблюдала, как Драко сглотнул и снова перевёл взгляд куда-то за её плечо.              — Несколько недель назад она разбила бокал с шампанским и порезала шею охраннику и помощнику венгерского министра. Они оба мертвы.              Гермиона едва дышала, чувствуя, что эти слова выливаются на неё, как ведро воды на голову. Она попыталась представить Джинни, бегущую по гостиной с зазубренной ножкой хрустального бокала в руке.              — И я предполагаю, ей это не сошло с рук? — закрыв глаза, спросила Грейнджер.              Когда Драко не ответил, Гермиона посмотрела на него и обнаружила, что он смотрит в одно из окон оранжереи.              — Малфой.              — Нет, не сошло.              Сделав глубокий вдох, Грейнджер скрестила руки на груди и вцепилась пальцами в свой кардиган.              — И?              — Она была наказана. Публично.              — Расскажи мне, что с ней случилось. Я справлюсь. Я видела, что происходит на этих вечеринках…              — Ты ничего не видела, Грейнджер, — прошипел Драко, резко повернувшись к ней.              Её кровь застыла в жилах, Гермиона изо всех сил старалась казаться спокойной, глядя на Малфоя в ответ.              — Я имею право знать. Я не ребёнок, Малфой.              Возникла длительная пауза.              — Её отвели в комнату отдыха, — Драко провёл рукой по волосам. — Где Эйвери сделал из неё пример для остальных. Несколькими способами, которые ты, я уверен, можешь себе представить.              Где-то в глубине её сознания находилось озеро со спокойной водой, но над ним сгущались тучи.              — А другие…              — Только он, хотя были и зрители. Она была не в том состоянии, чтобы ею можно было делиться. Я… — Драко прочистил горло. — Я видел только самый конец.              Гермиона повернулась лицом к фиолетовым цветам, которые ей больше всего нравились в этой оранжерее, и тихо выдохнула. Она не могла позволить Драко увидеть, как теряет контроль. Грейнджер попыталась выровнять дыхание и избавиться от образов, которые мелькали в её голове. Она выпрямилась и начала моргать до тех пор, пока её глаза не перестали щипать.              У неё ещё будет время обдумать, что случилось с Джинни. Но сейчас ей нужно сыграть свою роль. Она убедила Малфоя, что сможет справиться с правдой, и это именно то, что она намеревалась сделать. Не обращая внимания на шум в ушах и давление в груди, она заставила себя расслабить плечи. Гермиона думала о Джинни, ежедневно подвергавшейся пыткам и изнасилованиям в поместье Эйвери, когда смотрела на фиолетовые цветы. Стоило ли оно того?              Обращение с Гермионой в Эдинбургском замке было вполне безобидным. Драко позаботился об этом. Но она всё равно увидела достаточно, чтобы внутри разгорелась ярость. Гермиона могла бы быть такой же, как Джинни, найти в себе внутренний огонь, чтобы наброситься на Пожирателей, даже если бы после этого она погибла.              Или Гермиона могла бы дальше поддаваться своей беспомощности и вести себя так, как просил её Драко — оставить всё это в поместье и поблагодарить богов за то, что ей не пришлось страдать, как другим. Но ей подавали знаки надежды девушки, которым не во что было верить. Она вспомнила знаки с помощью винограда и то, как десять девушек на коленях под столом схватили её руку.              Чжоу ждала её действий.              — Теперь, когда я знаю, чего ожидать, — сказала Гермиона твёрдым голосом, — я буду играть свою роль лучше. В следующий раз, когда мы пойдём, я буду лучше подготовлена к…              — Мы больше туда не пойдём.              Потребовалось мгновение, чтобы слова дошли до неё. Гермиона повернулась к Малфою, широко раскрыв глаза.              — Что?              Драко стоял, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на неё мёртвым, пустым взглядом.              — Мы уже показались. Тебя увидели, — он сглотнул. — Ты больше не пойдёшь. По крайней мере, в ближайшее время.              Её сердце бешено колотилось. Эдинбург был её единственным шансом пообщаться со своими друзьями — её единственной связью с тем, что происходило за пределами поместья Малфоев.              — Значит, я снова «заболею» драконьей оспой? — съязвила Гермиона.              — Я поговорю с отцом, мы что-нибудь придумаем…              — Они раскроют тебя в одно мгновение. Это будет слишком подозрительно…              — Что подозрительно, Грейнджер, — прошипел Драко, его глаза горели, — так это то, что мы с моим лотом едва можем находиться в одной комнате, не говоря уже о том, чтобы прикасаться друг к другу…              Гермиона открыла рот.              — И кто в этом виноват?!              — И хотя я трахаю Гермиону Грейнджер каждый день, я всё ещё не могу усмирить её…              — Как ты смеешь, — Гермиона бросилась к Малфою, пока он не оказался на расстоянии вытянутой руки. — Ты не дал мне никакой информации перед посещением замка. Я не знала, чего ожидать и как действовать. Ты не дал мне никаких указаний, как я должна прикасаться к тебе, потому что я не могу прикоснуться к тебе так, чтобы ты не убежал, как побитая собака…              Драко отвернулся от неё, издав сдавленный звук, и остальные слова застряли у Гермионы в горле. Малфой расправил плечи, и она увидела, как расширяется его грудная клетка при глубоком вдохе.              — Послушай, — тихо произнёс он, — если мы вернёмся, Маркус заставит тебя принять зелье.              Грейнджер закатила глаза, чувствуя, как огонь снова разгорался внутри.              — Кому я принадлежу? Тебе или Маркусу?              Малфой повернулся к ней и посмотрел на своё кольцо.              — Каждая девушка в какой-то момент принимала это зелье. Флинт готовит особенно большую партию для вечеринки на следующей неделе. Если я откажусь, они заподозрят, что в наших отношениях что-то не так, — его глаза метнулись к ней. — Маркус уже подозревает.              Её мозг быстро перебирал различные варианты, но ей нужно было больше информации.              — Я бы хотела увидеть это зелье, — сказала Гермиона.              Драко прищурился, глядя на неё.              — С какой целью?              — Я хочу знать его ингредиенты и эффекты.              Малфой стиснул челюсти.              — Грейнджер, если ты собираешься имитировать действие этого зелья…              — У тебя есть пузырёк с ним? Я полагаю, у тебя есть ингредиенты для зелий и лаборатория?              — Я уже сказал, мы не вернёмся…              — Драко, ты мне должен.              Гермиона наблюдала, как невысказанные слова замерли на губах Малфоя. Она крепче сжала пальцами рукава своего кардигана и вызывающе вздёрнула подбородок.              Взгляд Драко задержался на её лице, после чего он отвёл его.              — У меня нет зелья. Мне нужно его раздобыть.              — Превосходно. Я подожду, — Гермиона вернулась на своё место, взяла книгу и открыла на странице, которую просматривала последней.              Гермиона притворялась, что невинно читает, пока, наконец, не услышала звук удаляющихся шагов в сторону двери.              Её полки дрожали, умоляя подумать о перерезанных глотках, сжатых в кулак рыжих волосах и насмехающихся мужчинах…              Озеро со спокойной водой. Грейнджер глубоко вдохнула, чувствуя вкус крови на внутренней стороне щеки, которую прикусила. Она спрятала Джинни на верхнюю полку рядом с Гарри.              Некоторое время спустя, как раз когда книга по истории магической Азии снова заинтересовала её, двери оранжереи открылись. Гермиона подняла взгляд, и у неё перехватило дыхание, увидев Нарциссу, ищущую её среди растений.              — Чаю? — произнесла миссис Малфой, улыбнувшись.              Гермиона почувствовала, как к телу возвращается тепло, которого она не чувствовала уже несколько часов. За этим последовал укол вины за то, что у неё вообще была возможность выпить с кем-то чая. Быстро улыбнувшись, Гермиона кивнула и убрала свои книги со второго кресла.              Нарцисса сделала то, что у неё получалось лучше всего — предложила Гермионе свою действительно приятную компанию, отвлекая от ужасов, происходящих за пределами её позолоченной клетки. Грейнджер почувствовала, как тело призывало расслабиться в знакомом комфорте, но отчаянно сопротивлялась.              — Я слышала, что прошлой ночью ты была в Эдинбургском замке, — сказала миссис Малфой после паузы, за время которой они обе уткнулись в книги на коленях, попивая чай.              Гермиона заметила, что губы Нарциссы скривились.              — Да, — выдавила она.              — Я не имела удовольствия присутствовать там. И у меня нет никакого желания, — сказала Нарцисса, сделав большой глоток.              Гермиона сглотнула, задаваясь вопросом, как много она знала о том, чем занимается её сын на этих вечеринках. О том, чему он становился свидетелем и на что закрывал глаза.              — Мне там тоже не понравилось, — Гермиона уставилась в свой чай.              Постучав чашкой по губам, Нарцисса поставила её на край стола.              — Когда они были в моём доме, я мало что могла поделать с таким поведением. Я была… бессильна, Гермиона.              Грейнджер моргнула, глядя на Нарциссу, едва осмеливаясь дышать.              — И даже тогда я задавалась вопросом: как я могу не пресекать такие действия? Как я могу стоять в стороне и позволять этому случаться? — она покачала головой. — Но у меня не было выбора. Мои принципы были отвергнуты необходимостью обеспечивать безопасность моей семьи, — Нарцисса заправила прядь светлых волос за ухо. — Я думаю, это такая философия присуща всем Малфоям, — сказала она с улыбкой. — Выживать. В опасные времена прагматизм становится смертью для принципов.              Нарцисса перевела взгляд на Гермиону, в её глазах горел огонь, который Грейнджер прошлой ночью видела в другой паре глаз.              — И как только тебя недооценивают — бей.              Гермиона замерла, ожидая, когда к ней вернётся возможность дышать и когда Нарцисса, улыбнувшись, вернётся к обсуждению погоды.              Этого не произошло.              Губы Гермионы приоткрылись, а её кожу покалывало от адреналина.              Двери оранжереи распахнулись, и Грейнджер дёрнулась от неожиданности. Драко остановился на пороге, уставившись на свою мать. Грейнджер заметила, как он засунул руку в карман, пряча пузырёк.              — Мама, — поприветствовал он. — Боюсь, мне придётся одолжить Грейнджер.              Гермиона встала со стула, поставив чашку на стол. Её сердце бешено колотилось от разгорающегося внутри огня.              Ей придётся разобрать зелье на ингредиенты. Она должна научиться имитировать его действие. Ей нужно вернуться в Эдинбург.              — Конечно, дорогой, — сказала Нарцисса. Она коротко кивнула Гермионе, выражение её лица было таким же безмятежным и скромным, как всегда. — Увидимся завтра за завтраком, Гермиона.              Грейнджер кивнула в ответ и быстро направилась к двери, следуя за Драко.              Он выскочил из оранжереи и был уже в середине коридора, когда она догнала его. Следуя за Малфоем по коридорам, которые ей ещё предстояло запомнить, и спускаясь по незнакомой лестнице на этаж ниже, Гермиона изо всех сил старалась не отставать.              В конце коридора появилась дверь, и брови Гермионы взлетели вверх, когда она узнала чары незаметности. Неудивительно, что она ещё не была здесь.              Малфой толкнул дверь и взмахом руки зажёг свечи. Грейнджер вошла в лабораторию, уставленную мензурками, котлами и ингредиентами. Её глаза жадно осматривали стены в поисках секретных и редких находок.              — Это лаборатория твоего отца?              Малфой посмотрел на неё через плечо.              — Моя, — Драко отвёл от неё взгляд. — Добро пожаловать, теперь ты знаешь дорогу.              Глаза Гермионы расширились. Она могла бы узнать состав подавляющего магию зелья, если бы только у неё был флакон. Она оставила волнение от открывшихся возможностей и вернулась в настоящее, где Драко разжигал огонь.              Он достал деревянную ложку и вытащил пузырёк из кармана, положив его рядом с котлом. Затем Малфой отступил в сторону. Гермиона моргнула, глядя на него, понимая, что он позволяет ей сделать всю работу.              Гермиона уставилась на лабораторный стол. Она и не думала, что ей когда-нибудь снова позволят приблизиться к магическим ингредиентам.              Грейнджер шагнула вперёд, разглядывая котёл. Она вытащила пробку из флакона и капнула две капли на дно.              — Где ты его взял? — спросила она.              — У Блейза. У него есть несколько флаконов, но он не любит ими пользоваться.              Гермиона глянула на Драко, заметив, что он смотрит на котёл, и быстро отвела взгляд.              Полки в лаборатории были безупречно организованы. Грейнджер читала этикетки, пока не нашла подходящую кислоту. Она взяла дистиллированную воду и медовую пасту для загустения и поискала взглядом масло, возможно, бобровое или…              Длинные пальцы Драко потянулись за банкой с надписью: «Слюна нюхлера». Глаза Гермионы расширились. Снейп никогда бы не позволил им использовать такие дорогие ингредиенты в школе. Грейнджер взглянула на Драко, забирая из его ладони банку. Он, отведя взгляд, стоял достаточно далеко от неё, но так, чтобы иметь возможность дотянуться до полок.              Брызнув немного кислоты в котёл, Гермиона добавила дистиллированную воду и подготовила второй котёл с медовой пастой. Она чувствовала взгляд Драко на своих руках, хотя и отказывалась поднять голову, чтобы убедиться в этом. Котёл начал бурлить, пар поднимался из него, и Грейнджер задалась вопросом, почему слизеринцы всегда варили свои зелья в самых непродуманных для этого подземных местах. Пот стекал по её затылку, и Гермиона перекинула волосы через плечо.              Драко стоял рядом с ней, молча вмешиваясь, когда приходило время использовать палочку. Грейнджер записала свои выводы в пустой блокнот, лежавший рядом.              Яйца огневицы, лепестки роз и лунный камень для ощущения навязчивой эйфории. Малфой был прав насчёт асфоделя — возможно, он вызывал чувство небольшой сонливости. Иглы дикобраза были добавлены для усиления эйфории, а чихотник для замешательства и лёгкого безрассудства.              Смешав это с волосами предполагаемого партнёра, выпивший зелье испытывал головокружение и смущение, пока не касался человека, чьи волосы были добавлены. После контакта замешательство исчезало, начиналась одержимость и нарастала эйфория. Отстранение от партнёра возвращало замешательство и головокружение.              Гермиона нахмурилась, глядя в свои записи. В конце концов эффект проходит, но это может занять до нескольких часов.              — Ты когда-нибудь использовал это зелье на вечеринках? На девушках Кэрроу? — спросила Гермиона, нарушив часовое молчание.              — Нет. Но я видел, как оно работает.              Грейнджер уставилась на список ингредиентов.              — Теперь мы можем сделать противоядие. Я приму его перед вечеринкой в пятницу, а затем, когда мне дадут зелье, я сымитирую его действие.              Когда ответа не последовало, Гермиона подняла взгляд и увидела, что Драко, поджав губы, опирался одним бедром о лабораторный стол, уставившись в пол.              — Малфой?              Он даже не взглянул на неё.              — Грейнджер, на следующей неделе все будут смотреть на тебя. Не только Монтегю и Пьюси. Флинт планирует настоящее зрелище, и большинство гостей заинтересованы тобой. Даже без зелья.              Драко стиснул челюсти, как будто он сдерживал себя, чтобы не сказать больше.              Гермиона скрестила руки на груди.              — Ты предполагаешь, что я не смогу быть достаточно убедительной?              Малфой сделал паузу и наклонил голову.              — Как ты предлагаешь нам удержаться от проникающего секса, в то время как тобой движет… навязчивая похоть?              Грейнджер почувствовала, как шея заливается румянцем, и заметила, как такие же розовые пятна появились на скулах Драко.              — Я понимаю, — сказала она дрогнувшим голосом. — У тебя раньше уже был секс в комнате отдыха?              Его глаз дёрнулся, и Драко покачал головой, всё ещё глядя в пол.              — Тогда, возможно, ты просто предпочитаешь придерживаться незначительных действий на публике. Это ведь то, что ты можешь сказать им, верно?              Драко глубоко вздохнул, и от его разочарованного стона у неё начало покалывать затылок.              — И в каких «незначительных действиях» ты предлагаешь нам участвовать, Грейнджер?              Она сглотнула, пытаясь подобрать слова…              Драко схватил со стола медовую пасту и дистиллированную воду и закрыл их крышками.              — Я позволил тебе разобрать зелье, потому что «задолжал», — Малфой отвернулся от неё, убирая ингредиенты на полку. — Но ты никогда не видела девушек под этим зельем. Это унизительно. Ты понятия не имеешь, что оно делает…              — Вообще-то, понимаю. Я только что разобрала его…              — И как исследование поможет тебе подготовиться к практическому применению, Грейнджер? — спросил Малфой и, повернувшись к ней спиной, с грохотом поставил банку на полку.              Гермиона открыла рот, негодование обжигало её изнутри.              — Ты хочешь сказать, что из-за того, что я девственница, я никогда ни к кому не испытывала желания? Что я не пойму этих порывов?              Гермиона приподняла бровь, увидев, как пальцы Драко задрожали над баночками на полке.              — Я уверен, что у тебя есть представление об этом, но ты видела ингредиенты. Это зелье не шутка, Грейнджер.              Малфой сглотнул, снова повернувшись к столу, когда Гермиона бросила на него яростный взгляд.              Она вспомнила улыбки, которыми Чжоу одаривала Мальсибера, кокетливый смех Шарлотты и напоминание Нарциссы о том, когда необходимо наносить удар.              Когда Драко потянулся к пустому котлу, чтобы вернуть его на полку, Гермиона наклонилась вперёд и схватила его за воротник рубашки. Рефлексы помогли ему остановить её, схватив за предплечья. Малфой посмотрел на неё, и Грейнджер заметила его потрясённое выражение лица. Когда они, спотыкаясь, отступили к полкам, её губы коснулись уголка его рта.              Гермиона прижималась к нему грудью, и её губы скользнули по его. Драко приподнял её руки вверх, но она сосредоточилась на ощущении соединения своей кожи с его. Прикосновение к Малфою вскружило ей голову. Как правильно было целовать его челюсть.              Драко схватил её за плечи и оттолкнул назад, отчего её бёдра ударились о край стола. Его глаза были широко раскрыты, а взгляд казался почти испуганным.              — Что ты делаешь?              Гермиона тяжело дышала, её глаза остекленели.              — Драко, пожалуйста.              Гермиона мельком увидела, как зрачки Малфоя расширились, прежде чем он попятился. Она шагнула вперёд, протянув руку, чтобы приблизить его голову к себе, но прежде чем смогла соединить их губы, Драко снова оттолкнул её.              — Грейнджер, прекрати…              — Ты нужен мне. Пожалуйста, Драко, — её пальцы запутались в его волосах, и она снова приподнялась на цыпочки, пытаясь поцеловать. — Прикоснись ко мне, — прошептала Гермиона.              Быстро, словно молния, его руки оторвались от неё, и Драко пересёк комнату в три шага.              — Я же говорила, что смогу это сделать, — выдохнула она, и Малфой замер в дверях.              Он дёрнул плечом, а затем вышел из лаборатории.              Она попыталась отдышаться. Её кожа зудела, а губы покалывало от касаний к коже Драко.       

***

      Малфой старательно игнорировал её в течение следующих шести дней. Первые несколько дней Гермиона твердила себе, что это хорошо, но к вечеру среды она начала нервничать. Ей нужно было вернуться в Эдинбург, независимо от того, что они чувствовали друг к другу.              В пятницу утром она, наконец, обнаружила Драко на кухне, когда он брал яблоко из корзины эльфов.              — Я полагаю, мы отправляемся в десять вечера? — сложив руки на бёдра, спросила Гермиона.              Малфой повернулся и внимательно осмотрел её.              — Нет. Сегодня без вечеринки.              Грейнджер с сомнением приподняла бровь.              — Почему?              — Её перенесли, — он перекинул яблоко в другую руку, стараясь не смотреть на Гермиону. — Миссия Тёмного Лорда имеет приоритет.              — Ты не можешь избегать меня вечно, Малфой. Мы варимся в этом вместе, нравится тебе это или нет, и чем скорее ты…              — Ты слышала хоть слово из того, что я только что сказал? Сегодня вечеринки не будет, — он прошёл мимо неё, не сказав больше ни слова.              Гермиона раздражённо посмотрела на пустую кухню, сжав кулаки. Малфой явно лгал.              Поэтому в десять часов вечера она приоткрыла свою дверь, ожидая услышать его шаги, направляющиеся на выход из поместья. Через полчаса, не сводя глаз с двери, она подошла к окнам балкона, гадая, не ушёл ли Малфой через свой собственный камин. Хотя у неё всё ещё не было доступа на балкон, она могла прижаться лицом к стеклу и посмотреть на окно его спальни.              В комнате было темно.              Грейнджер прошла в ванную, решив принять ванну, пока ждала его возвращения. Расслабляясь в тёплой воде и пузырьках, она пыталась придумать, как убедить Драко вернуть её в Эдинбург. Он не думал, что она способна на сексуальные испытания, с которыми они столкнутся, но Гермиона могла убедить его. Ей придётся это сделать.              Ей нужно было вернуться к Чжоу и выяснить, кто такая Шарлотта и значил ли тот виноград именно то, о чём она думала. Гермиона застряла в поместье Малфоев уже на два месяца, и Эдинбург был самым близким местом, где она могла добраться до оставшихся членов Ордена.              Прагматизм становится смертью для принципов.              Гермионе придётся доказать Малфою, что она может постоять за себя. Чего бы ей это ни стоило.              После полуночи она подтащила кресло к балконному окну и начала читать книгу, одним глазом поглядывая на балкон Драко, ожидая признаков жизни изнутри комнаты.              В четверть третьего её затуманенные глаза оторвались от страниц. Свет лился из его комнаты на балкон. Гермиона вскочила с кресла, резко проснувшись. Книга упала с колен на пол. Натянув джемпер поверх пижамы, она вышла из своей комнаты и направилась к Драко.              Она постучала в его дверь и стала ждать, чувствуя, как в животе закипал гнев.              Когда ответа не последовало, она постучала громче и настойчивее.              Гермиона как раз поднимала кулак, чтобы постучать в третий раз, когда дверь распахнулась. Драко уставился на неё сверху вниз, облокотившись о дверной косяк и всё ещё держась одной рукой за дверь.              — Почему ты не спишь? — спросил он.              Гермиона пристально посмотрела на него, вздёрнув подбородок.              — Я должна спросить тебя о том же. Ты ведь никуда не уходил, правда, Малфой?              — Я был на задании Тёмного Лорда, — сглотнув, ответил Драко.              — Тогда почему от тебя пахнет сигарами и огневиски, — прошипела Гермиона.              Она хотела бы обсудить это с ним. Она обязательно потребует, чтобы Малфой взял её в Эдинбург на следующей неделе.              Грейнджер шагнула вперёд, чтобы протиснуться внутрь спальни, но Драко преградил ей путь. Нахмурившись, Гермиона моргнула, глядя на него. После вопиющей лжи, самое меньшее, что он мог сделать, это впустить её в свою чёртову комнату.              Она отступила в сторону, и Драко двинулся вместе с ней, заслоняя обзор. Грейнджер уставилась на него, бледный ужас растрескался по её коже.              У него был гость.              Её разум вызвал в воображении стремительную последовательность образов девушки Кэрроу на его простынях и действий, которые остановила Гермиона.              — Здесь кто-то есть? — ахнула она.              — Нет. Ты просто прервала меня… — мотнув головой, сказал Драко и уставился на Гермиону.              — Да ладно тебе, Драко, — раздался знакомый голос из комнаты. — Брось, она поймала тебя.              Разум Гермионы завертелся, пытаясь вспомнить голос, который звучал как… который звучал как…              Она увидела, как Драко смиренно прикрыл глаза.              Из спальни донёсся девичий смешок. И хотя тон был совершенно неправильным, Гермиона узнала его.              Она проскользнула в комнату под рукой Драко и обнаружила Гермиону Грейнджер, которая сидела в кресле, скрестив ноги, и с улыбкой потягивала виски из стакана. Её губы были краснее, чем у Шарлотты, ресницы темнее, веки накрашены, а чёрное платье-комбинация обтягивало бёдра.              Сердце Гермионы подпрыгнуло, когда её ошеломлённый разум попытался представить ухмылку на её собственном лице, которую носил кто-то другой.              И когда она увидела, как её бровь изогнулась идеальной дугой, её осенило.              — Пэнси?              Девушка в теле Гермионы лучезарно улыбнулась и подняла бокал.              — Умнейшая ведьма своего поколения.              Головоломка собралась в её голове, и Грейнджер уставилась на ковёр. В конце концов, Малфой отправился в Эдинбург, и, вместо того, чтобы взять её, он взял Пэнси Паркинсон в её теле.              — Хм. Это взгляд яростного отвращения? — сказала Пэнси, указывая на лицо Гермионы. — Думаю, сегодня вечером я довольно хорошо справилась.              Гермиона ничего не могла поделать, кроме как наблюдать, как Пэнси встала с кресла, поправила платье и перебросила свои — её — локоны через плечо. Она не только накрасилась, но и уложила непослушные волосы во что-то мягкое и блестящее. Даже когда она шла, Гермиона могла видеть явные признаки Пэнси — уверенную походку от бедра, которую она помнила ещё с Хогвартса, но это выглядело неправильно в теле Гермионы, как неумелая грация и чувственность.              Щёки Гермионы вспыхнули, когда она внезапно осознала, что одета в мешковатые пижамные штаны и бесформенный джемпер.              Пэнси подошла к Драко, потянулась к золотому колье на шее и протянула его ему. Её ногти были ярко-алого цвета.              — Я собираюсь избавиться от твоих волос — она резко повернулась к Гермионе. — Если это на самом деле твои волосы, — Пэнси рассмеялась своей шутке, проведя рукой по кудрям. — Я должна извиниться перед тобой за то, что всегда смеялась над ними в школе. Это действительно довольно хлопотно, — она улыбнулась. — По ним я скучать не буду, но твоя задница, Грейнджер… — Пэнси провела руками по бёдрам Гермионы. — Мне она нравится гораздо больше. Я знаю, что Драко предпочитает…              — Хватит, Пэнс, — сказал Малфой холодным и резким голосом.              — Я просто пытаюсь поднять настроение. Ну что ж, я, пожалуй, пойду, — Паркинсон подошла к камину. — Похоже, вам двоим есть что обсудить.              Подмигнув, Паркинсон бросила летучий порох в камин и исчезла.              Шок, который Гермиона испытала в течение последних нескольких минут распространялся наружу, зажигая огнём каждое нервное окончание на её коже. Грейнджер чувствовала присутствие Драко рядом, но отказывалась поднимать на него взгляд.              — Ты пошёл с Пэнси Паркинсон в Эдинбург. В моём теле.              Драко сглотнул.              — Это был самый простой из вариантов.              Она усмехнулась, резко обернувшись, чтобы посмотреть на него.              — «Самый простой».              — Да, самый простой. Для нас обоих, — Драко провёл рукой по волосам. — Пэнси испытала на себе действие зелья Флинта. Она знала, что оно делает. Я приготовил противоядие, как ты и предлагала. И она подражала его эффектам.              Ярость кипела в её крови.              — Смысл разбора зелья состоял в том, чтобы я приняла противоядие, чтобы вернуться в Эдинбург…              — И смысл моей просьбы к Пэнси был в том, чтобы избавить тебя от этого, — его взгляд, наконец, встретился с её. Маска на лице Драко была на месте, за исключением розовых пятен на скулах. — Мы устроили убедительное шоу. Парней нужно было успокоить.              Ярость душила её, дыхание становилось прерывистым, когда Гермиона думала о своём собственном теле под контролем Пэнси Паркинсон, двигающемся на Драко.              — Что ещё за «убедительное шоу»? — прошипела она, подходя ближе к Драко, и он отступил.              — Я сделал это для твоего же блага, Грейнджер.              — Ты надругался над моим телом…              — Твоё тело в любом случае подверглось бы насилию, — прорычал он, стоя на своём. — Но так тебе не пришлось в этом участвовать.              Её рука дёрнулась, рассекая воздух, и впечаталась в его лицо. Голова Драко почти не двинулась, но на щеке остался красный отпечаток ладони. Они, тяжело дыша, смотрели друг другу в лицо, и взгляд Драко горел огнём.              — Ты занимался с ней сексом в моём теле? — спросила Гермиона, ненавидя себя за то, что её голос дрожал.              Глаза Драко скользнули по её лицу, губы плотно сжались.              — Нет.              Гермиона почувствовала, как что-то распуталось у неё в груди, будто ослабили тетиву. Она отвела взгляд.              — Если вы устроили такое «убедительное шоу», то я предполагаю, что они не заставят тебя снова использовать зелье, — сказала Грейнджер смертельно спокойным голосом.              — Нет. Но тебя видели уже два раза подряд. Мне не нужно будет снова приводить тебя…              — Ты приведёшь меня, — Гермиона пристально посмотрела ему в глаза, требуя, чтобы её выслушали. — Ты сам сказал — они уже подозревают, что что-то не так. Другие девочки ходят каждую неделю со своими хозяевами, и мы с тобой тоже будем там, — она вздёрнула подбородок и увидела, как его взгляд опустился на её губы, а после вернулся к глазам. — Мы продолжим появляться в Эдинбургском замке. И ты перестанешь относиться ко мне как к ребёнку, который не может ориентироваться в новом мире.              От молчания Драко у неё по спине пробежали мурашки.              — Я ясно выражаюсь? — спросила она, собрав всю оставшуюся уверенность.              Его глаза потемнели. Серый цвет радужки переходил в чёрные зрачки. Гермиона чувствовала дыхание Малфоя на своей щеке и тепло его груди всего в нескольких дюймах от своей.              — Прекрасно, Грейнджер, — снова посмотрев на неё, произнёс Драко.              — Хорошо, — сказала она и отступила назад, направляясь к двери.              Вернувшись в свою комнату, Гермиона подумала об «убедительном шоу», которое Пэнси устроила в её теле. В её голове возник вопрос, сможет ли она повторить его на следующей неделе?