Аукцион

      Гермиона проснулась истощённой. Голова протестующе гудела, а конечности, казалось, налились свинцом. Грейнджер лежала в своей постели, наблюдая, как золотистый утренний свет играет на стенах. Сонливость исчезла, когда разум начал воспроизводить события последних двадцати четырёх часов.              Драко поцеловал её.              Драко поцеловал её, а затем убежал, будто она могла бы погнаться за ним.              Судорожно вздохнув, Гермиона хлопнула себя ладонью по лбу и зажмурилась, пытаясь отогнать образы вчерашнего вечера и направить внимание в нужное русло.              Она передала информацию Чжоу. Ключ к убийству Нагайны был на пути к Джинни. Гермиона могла только молиться, чтобы Джинни смогла что-то предпринять, и чтобы их не поймали.              Облегчённо выдохнув, Гермиона попыталась сосредоточиться на той мысли, что она передала ценную информацию.              …только и делала, что пытала меня месяцами напролёт…              Застонав, она перевернулась и натянула мягкое одеяло до ушей. Но её разум начал всё упорнее подкидывать картинки прошлого вечера по мере того, как Гермиона погружалась в темноту.              То, как Драко смотрел на её губы. Ощущение его груди напротив её собственной. Язык, который так грешно скользил в её рту, то прося, то требуя. Его колено, скользившее между её бёдрами к промежности, его тело, окружившее её.              Гермиона поёжилась, чувствуя, как румянец расползается по щекам. Она перевернулась на спину и провела ладонями по лицу.              Прошлой ночью в Малфое пробудилось что-то тёмное. В нём будто туго и опасно натянулась какая-то нить. И вместо того, чтобы сдержаться, Грейнджер потянула за неё и упала прямо с края вместе с Драко, потерявшим контроль.              Ей это было необходимо, но ей не следовало приподнимать подбородок и запускать язык в его рот, будто ей необходимо было дышать с Драко одним воздухом. Следовало проигнорировать его колено между бёдер и своё желание потереться о него.              В глазах Драко читалась паника, когда он отстранился от неё… Она сделала что-то не так? Возможно, её губы были слишком сухими, а поцелуй неопытным. Или, может быть, Малфой просто пришёл в себя, и вспомнил кто он и кто она. Вспомнил всё, через что они прошли.              Драко не решался прикоснуться к ней или даже просто взглянуть на неё с того дня, как бросил её на эту кровать и разорвал на ней комбинацию. Им потребовались месяцы, чтобы оправиться от случившегося, и они, наконец, достигли взаимопонимания — даже партнёрства.              А потом весь их тщательный контроль растаял прошлой ночью, когда Гермиона позволила себе стать девушкой в красном платье с красными губами и в красных трусиках.              По её телу прокатилась волна жара, когда мозг в очередной раз подкинул вчерашние образы. Грейнджер попыталась выкинуть из головы ощущение его губ на своих, её тела, прижатого к стене, его стонов в её рот… Но всё это продолжало прокручиваться в мыслях снова и снова.              Может быть, сдаться — не так уж и плохо? Если они оба хотят одного и того же…              Громко фыркнув, Гермиона потёрла глаза и постаралась сфокусироваться на своём балдахине.              Она не могла — не хотела — забывать. Сегодняшний день ничем не отличался от любого другого. Гермионе нужно провести исследование над татуировками.              Грейнджер сбросила с себя одеяло и встала с кровати. Хмуро посмотрев на свою неубранную постель, она принялась размышлять, с чего начать сегодня. А потом вчерашняя тирада Нотта-старшего обрушилась на её голову.              Даже Чистильщики не преуспели там, где преуспели мы…              У неё перехватило дыхание. Гермиона бросилась в ванную и, плеснув водой на лицо, поправила растрёпанные волосы.              Порывшись в своих книгах, Гермиона вытащила книгу о магической Северной Америке, которую она только начала читать. Дрожащие пальцы скользнули к содержанию.              Чистильщики — 240, 394-395              Её сердце бешено колотилось. Всего три страницы. Гермиона раздражённо выдохнула, перелистывая книгу на страницу двести сорок. Она справится. Информации о крестражах и то было ещё меньше, когда они находились в бегах, но ей удалось разгадать её.              Тимоти Смитстоун был схвачен и казнен Чистильщиками в Массачусетсе, прежде чем его запрос об авторских правах получил ответ от Визенгамота Великобритании.              Гермиона моргнула, уставившись на страницу. Тимоти Смитстоун уже упоминался ранее в главе о создании Успокаивающего зелья. Она быстро открыла страницу триста девяносто четыре, молясь найти что-то более полезное.              Чистильщики были коррумпированной группой вершителей самосуда и евгенистов, действовавших в Новом Свете при отсутствии магического правительства. Они считали себя блюстителями магического закона в колониях, взяв на себя роль охотников за головами и преследуя обвиняемых преступников, проводили собственные суды и казни.              Они были печально известны своим систематическим насилием против магического сообщества коренных американцев, а затем — афроамериканцев. Коренных американцев и афроамериканцев, проявляющих признаки магических способностей, Чистильщики убивали, либо захватывали в плен и порабощали. Они считали, что европейская магическая кровь является самой чистой и должна оставаться незапятнанной.              Наибольший урон магическому сообществу Чистильщики нанесли в 1619 году, когда в Северной Америке началась работорговля. Они свободно вращались в магловских кругах, чтобы приобрести маглорождённых афроамериканских ведьм и волшебников. Они разрабатывали заклинания и экспериментировали их на своих жертвах, прилагая огромные магические усилия, чтобы обезопасить свою «собственность». Рабов стерилизовали и продавали магическим семьям, которые интегрировались в плантационную экономику магловских колоний.              Отказываясь признавать серьёзные нарушения прав человека, которым они подвергали мужчин и женщин, принуждая к рабству, Чистильщики утверждали, что их жертвы были не людьми, а «приобретениями». Более неофициально они называли своих рабов-мужчин «голубями», а рабынь — «голубками».              Гермиона прислонилась к книжной полке, её кожу покалывало. «Привет, голубка», — сказал ей Нотт-старший, приподнимая её подбородок рукояткой своей трости.              Ей не хватало воздуха. В течение нескольких недель она просматривала результаты каталога в поисках вариаций слова «раб». Но Чистильщики не называли их рабами.              И из этого минимума информации о кровожадных наёмниках, движимых предрассудками и жадностью, было так легко понять, откуда Пожиратели смерти черпали своё вдохновение.              Гермиона натянула леггинсы и первую попавшуюся рубашку и босиком побежала в библиотеку. Двери со стуком открылись, и Гермиона метнулась к библиотечному каталогу, чувствуя, как учащается пульс.              — Покажи мне все тексты, содержащие фразу «Чистильщики». Перекрестная ссылка с «приобретение», «голубь» и «голубка».              Поисковик книг засветился. Десять, двенадцать… пятнадцать зелёных огоньков выплыли из каталога. Каждый из них вёл к томам, которые медленно снимались с полок и замирали в воздухе, ожидая Гермиону.              Смешок вырвался из её горла — сладкое облегчение разлилось по венам. Грейнджер прикрыла рот рукой и уставилась на парящие издания.              Ближайшей к ней книгой был тонкий кожаный дневник. Грейнджер приподнялась на цыпочки, чтобы взять его, и обнаружила имя Тобиаса Толбретта на обложке. Дневник был 1600-х годов.              Подпрыгнув к каждой полке и поднявшись по каждой лестнице, где парили книги, Гермиона стянула их все вниз, принялась изучать обложки и годы их написания. Так много рукописных дневников и книг по истории, которые были опубликованы сотни лет назад. Книга по истории волшебной Северной Америки была же написана всего десять лет назад.       Это был ключ. Нотт-старший не осторожничал прошлой ночью, и теперь всё, что ей нужно сделать, это собрать информацию по крупицам. Гермиона села между стеллажами, окружив себя стопками книг, и поднимала одну за другой, просматривая так быстро, как только позволял её измученный мозг. Ей понадобились бы недели, чтобы прочитать их, но сейчас она не могла остановиться, словно голодающий на пиру.              Её глаза расширились, а желудок скрутило, когда она перевернула очередную страницу дневника Тобиаса Толбретта.              И каждую ночь, прежде чем я беру её в свои покои, я заставляю её смотреть на моё имя, выжженное на её коже. Моё клеймо на её плече, словно клеймо на скоте.              Татуировки. Чистильщики также использовали магическое клеймо на коже. Но Нотт-старший утверждал, что они продвинулись дальше. Если бы Гермиона могла расшифровать, как именно Чистильщики клеймили своих рабов, она была бы на шаг ближе к пониманию того, что сделал Нотт-старший.              Грейнджер поднялась со своего места, чтобы попросить каталог дать перекрестную ссылку на «клеймо» в текстах, которые у неё уже были.              Двери библиотеки со скрипом открылись.              Гермиона замерла на мгновение, а затем она посмотрела сквозь полки и увидела Драко, медленно входящего в библиотеку. Волна бурных эмоций захлестнула её, и Грейнджер вышла из-за стеллажей. В комнате воцарилась тишина, когда их взгляды встретились. Пристальный взгляд Малфоя опустился вниз на её босые ноги, и она смущённо переступила с ноги на ногу, пока он не вернулся к её глазам и приоткрытому рту.              Волна жара пронзила Грейнджер при воспоминании о прошлой ночи. Его губы, торс и колено.              Она могла бы рассказать Малфою о том, что только что узнала. Они могли бы вместе просмотреть книги, и когда Гермиона, наконец, спросит его о прошлой ночи, он мог бы заставить её замолчать поцелуем…              — Я хотел извиниться за прошлую ночь, — Малфой сунул руки в карманы, и у Гермионы перехватило дыхание. Она крепче прижала книгу к груди. — Я совсем забылся и потерял контроль. Этого больше не повторится.              Грейнджер уставилась на него. Драко выглядел непоколебимо. Его взгляд был холоден и от него веяло решительностью. Её сердцебиение участилось, когда слова проникли в кожу, леденя кровь.              Он жалел, что поцеловал её. Конечно, жалел. Гермиона сглотнула, внезапно охваченная чувством вины и стыда. Меньше часа назад она думала, что сможет сохранить это воспоминание и вернуться к нему, когда захочет.              Этого больше не повторится.              Она действительно была глупой девчонкой.              Сосредоточившись на онемевших кончиках пальцев, Гермиона кивнула.              — Я понимаю.              Возникла пауза, прежде чем Драко вошёл в комнату и начал медленно идти к ней. Он выглядел словно скрученная пружина, которая умоляюще натягивалась по мере приближения к ней. Посмотрев на книги на полу, Малфой сжал губы и поднял на Гермиону взгляд.              — Это было совершенно неуместно с моей стороны, — он прочистил горло. — Я пойму, если ты захочешь прекратить наши тренировки.              Гермиона прищурилась, когда гнев внезапно сдавил её грудь.              — В этом нет необходимости, — бросила она и, снова повернувшись к книжной полке, наугад вытащила том и пролистала его. — Нам необходимо продолжать тренироваться. Я бы сказала, что нам далеко не так комфортно, как должно быть.              Грейнджер услышала неловкое шарканье позади себя. Прежде чем Драко успел заговорить, она заставила его замолчать, захлопнув книгу.              — Тебе не стоит беспокоиться. Я не собираюсь навлекать на себя подозрения из-за глупой ошибки, вызванной слишком большим количеством вина.              Развернувшись, она вышла из поля зрения Драко и возвратилась к своим стопкам книг. Между ними ничего не изменилось. Они совершили ошибку. Теперь, когда они оба признали это, можно продолжать в том же духе.              До её слуха донёсся звук осторожных шагов, пока она собирала свои книги. Гермиона резко повернула голову, чтобы посмотреть на Малфоя.              Драко стоял около стеллажа и молча наблюдал за ней. На его лице промелькнула непонятная эмоция, когда его кадык дёрнулся.              — Ты уверена, что продолжать тренироваться — разумно? — наконец спросил он.              Выпрямившись, Гермиона посмотрела на него, вскинув бровь.              — А почему нет? Мы оба согласились, что это была ошибка и что это больше не повторится. Всё довольно просто на самом деле.              Малфой моргнул, и она увидела, как его левый глаз дёрнулся.              — Дай мне знать, когда будешь готов вернуться к тренировкам, Малфой, — Гермиона обошла его, забирая книги с собой наверх.              Ей удалось спрятаться за запертой дверью своей ванной комнаты и открыть кран, прежде чем рыдания вырвались из её горла.

***

      Остаток дня Гермиона посвятила окклюменции. Попробовав продвинутые техники, она нашла способы мягко вырывать страницы из своих ментальных книг, позволяя им собираться и переплетаться в новый текст, убирая тот на заднюю полку Запретной секции своей ментальной библиотеки.              Грейнджер вырвала страницы с потемневшими глазами Драко, тёплыми губами и умелым языком. Твёрдое колено между её ног и длинные пальцы, сжимающие запястья — всё было запечатано и спрятано.              В новую запретную книгу она добавила воспоминание о её красных губах, тугих локонах и кружевных трусиках. Гермиона не хотела думать о наряде, который заставил Малфоя забыть, кем они являлись.              В какой-то момент тихий женский голос, доносившийся за дверью, пригласил её на ужин. К тому времени, когда Гермиона заметила на своём кофейном столике остывшую еду, небо за окном уже было чёрным. Даже луна светила слишком ярко для её зрения, поэтому Грейнджер выпила Усыпляющее зелье и заснула, так и не забравшись под одеяло.              В воскресенье Гермиона проснулась рано и провела ещё больше времени за медитацией и окклюменцией. Ей нужно провести исследование, и она не могла терять ещё один день на глупые развлечения.              Она дважды сталкивалась с Драко в тот день. Малфой угрюмо и безучастно посмотрел на неё в коридоре по дороге в оранжерею, а затем снова, когда она только закончила свой одинокий ужин.              К полудню понедельника Грейнджер почти закончила читать первую книгу. Читая «Пророк» за обедом, она заметила на третьей странице небольшую статью о беспорядках в Италии. Не прошло и часа, как появившаяся плачущая Миппи с послеобеденным кофе сообщила ей, что Драко вызвали.              Нарцисса пришла к ней два дня спустя и, тактично осведомившись о её самочувствии, вложила ей в руки письмо, в котором «домочадцам» сообщалось о ситуации в Италии. Гермиона сопоставила небольшую информацию в записке Драко со статьёй Скитер и пришла к выводу, что его послали контролировать беспорядки, вызванные исчезновением бывших членов совета Антонио Бравьери. Малфой так же написал, что у него не будет возможности связаться с ними ещё раз, но он умолял свою мать не беспокоиться, утверждая, что находится в безопасности.              Дочитав записку, Гермиона скомкала её. В написанных словах не было ничего, что стоило сохранения, и она уже чувствовала себя глупо, держась за несколько клочков бумаги из прошлого. Придя в свою спальню, Грейнджер подошла к шкатулке с драгоценностями на прикроватном столике и потянулась за остальными записками от Драко. Она готова была бросить их все в огонь, но что-то остановило её. Разгладив последнее письмо, Гермиона спрятала его в шкатулку, а затем в течение часа смотрела в окно, вглядываясь в горизонт.       

***

             Тянулись недели в отсутствие Драко, и Гермиона с головой ушла в свои исследования. Дневники из библиотеки казались важными, но в основном она нашла в них только общие фразы и ещё большие загадки. Некоторые заклинания были актуальны и сейчас — например, «молниеносный барьер», — но в нём перечислялись странные техники и символы, которые она не могла расшифровать.              Было бы намного проще, если бы у неё была ещё пара подсказок. Кто-то, кто направит её в нужное русло. Нанося крем по вечерам, который ей навязала Пэнси, Грейнджер размышляла о Тео Нотте и задавалась вопросом, как она могла бы заполучить от него информацию о работе его отца над татуировками.              К концу августа Гермиона снова возобновила ежедневные совместные приёмы пищи с Нарциссой. Миссис Малфой, казалось, интуитивно почувствовала, что что-то случилось, и поэтому никогда не упоминала Драко. Грейнджер была благодарна ей за это и за совместное времяпрепровождение. Это были приятные перерывы между исследованиями и окклюменцией.              Однажды утром во время завтрака Гермиона заглянула в «Ежедневный пророк» и увидела колдо Хогвартс-экспресса. Дата на бумаге гласила: «1 сентября». Ахнув, Грейнджер выронила вилку из рук, и та со звуком ударилась о фарфоровую тарелку.              Прервав трапезу, Нарцисса посмотрела на неё широко раскрытыми глазами.              — Хогвартс снова принимает учеников?              По лицу Нарциссы промелькнула тень. Она закончила жевать и коротко кивнула.              — Чистокровных — да.              Гермиона бегло просмотрела статью, цепляясь за такие слова, как «директор Долорес Амбридж», «тёмная магия» и «ведение допросов». Её желудок скрутило от отвращения.              — Это вряд ли можно назвать образованием. Они растят детей-солдат!       — Всё значительно… изменилось, Гермиона, — Нарцисса отложила столовые приборы и, прикрыв глаза, выдохнула. — У родителей есть возможность обучать детей дома, но все они будут сдавать экзамены по новой учебной программе в конце года.              Вены Гермионы покалывало от страха, когда она посмотрела на страницу с Хогвартс-экспрессом, думая о том, каким величественным он казался ей раньше. Полным обещаний и возможностей. Там она познакомилась с Роном и Гарри.              В этом же поезде она впервые увидела и Драко… Хотя и не была уверена, что он это помнит. Малфой был довольно груб с ней, когда она спросила его о жабе Невилла.              Гермиона моргнула и покачала головой, пытаясь сосредоточиться. Сегодня было первое сентября, и Хогвартс-экспресс вёз детей в школу. Мир продолжал вращаться, хотя и стал темнее, чем раньше.              — Тёмный Лорд всё ещё в замке?              Нарцисса медленно кивнула.              — В школу отправили гораздо меньше студентов, так что они ограничивают их башнями и верхними этажами.              Таким образом, любое нападение на Хогвартс поставит под угрозу жизни детей внутри. Гермиона вздохнула, потирая лоб. Это, должно быть, кошмар наяву для возвращающихся студентов. Сколько сотрудников и учителей погибло? Грейнджер также беспокоилась за бедных домовых эльфов на кухне, но их, по крайней мере, вряд ли убьют. Слуги по-прежнему были необходимы для работы школы.              Перед глазами Гермионы вспыхнуло воспоминание. Кикимер.              Гермиона перевела взгляд на Нарциссу, которая как раз откусила кусочек от своего тоста. Дом на Площади Гриммо был собственностью семьи Блэк до того, как перешел к Гарри.              — Нарцисса, я надеюсь, вы не возражаете, если я спрошу… — Гермиона прочистила горло. — Но мне интересно, знаете ли вы что-нибудь о домовом эльфе по имени Кикимер?              Этот вопрос застал Нарциссу врасплох — она удивлённо моргнула. А затем её губы растянулись в натянутой улыбке.              — Кажется, я припоминаю этого сварливого эльфа. Моя сестра постоянно бегала за ним, когда мы навещали наших двоюродных братьев, — она беззвучно поставила свою чашку. — Почему ты интересуешься? Он тебя беспокоил?              — Нет. Но я видела его на прошлой неделе, — Гермиона теребила салфетку на коленях. — И мне просто стало любопытно, кто теперь его хозяин?              Нарцисса кивнула.              — Дом на площади Гриммо теперь принадлежит Драко, — ответила она. — Как только пыль после битвы за Хогвартс улеглась, я отправилась в «Гринготтс» и подала документы. Собственность перешла к семье Блэк, но так как у моей старшей сестры нет наследников, поместье перешло к Драко — единственному наследнику мужского пола по линии Блэков.              Мысли Гермионы хаотично сменяли друг друга. Дом принадлежал Драко. Кикимер принадлежал Драко. Пэнси, должно быть, прячется на Площади Гриммо. У Грейнджер перехватило дыхание, но всё же что-то не давало ей покоя.              Гарри. Площадь Гриммо принадлежала ему.              — И… Гоблины «Гринготтса»… — она запнулась, подыскивая правильные слова. — Как они лишили Гарри собственности?              Нарцисса немного склонила голову в бок, в замешательстве нахмурив брови.              — Когда Поттер умер, не оставив завещания, имущество осталось бесхозным. У гоблинов есть магия, позволяющая отслеживать такие вещи.              Гермиона напряглась. Её кожа гудела — она слышала это в ушах. Если бы она не сидела, ей бы понадобился стул.              Гоблины в Гринготтсе — главные бюрократы магического мира — утвердили документы, подтверждающие, что предыдущий владелец дома на Гриммо мёртв.              Чья-то рука коснулась её запястья.              — Гермиона, ты в порядке? Ты так побледнела.              Голос Нарциссы казался далёким.              Грейнджер сосредоточилась на своем дыхании и глубоко втянула воздух в лёгкие. Она думала об озере со спокойной гладью воды, пока её сердцебиение не пришло в норму, а дыхание не выровнялось.              Когда она открыла глаза, Нарцисса отодвинула стул и опустилась перед ней на колени. Прохладная рука лежала на её лице, а другая — сжимала руку. Миппи стояла в дверях, тревожно вертя ухом.              — Мне очень жаль, дорогая. Я не думала, что это будет шоком для тебя.              Гермиона покачала головой, чувствуя, как её тело слегка дрожит.              — Нет, я просто… — она сглотнула и посмотрела в тёплые голубые глаза Нарциссы. — У меня ещё теплилась надежда.              Жалость во взгляде Нарциссы была почти невыносимой. Миссис Малфой взяла её ладони в свои и, поднеся их к губам, поцеловала костяшки пальцев.              — Я была той, кто осматривал тело, Гермиона, — тихо сказала она. Грейнджер почувствовала, как слеза скатилась по её щеке на их соединённые руки. — Он не дышал. Пульса не было, — Нарцисса медленно высвободила руку и убрала локон за ухо Гермионы. — Он храбро вошёл в тот лес и так же храбро погиб.              Горло Гермионы сдавило рыдание, и она кивнула. Сжав ладони Нарциссы в знак благодарности, Грейнджер вытерла мокрые глаза салфеткой.              Извинившись, миссис Малфой ушла в свою комнату. В тот день Гермиона погрузилась в исследования и окклюменцию, пытаясь забыть встречу с Гарри ровно семь лет назад в волшебном поезде, доставившем их в магическую школу, в которой она наконец нашла своё место.       

***

      В пятницу Драко всё ещё не вернулся. Но в тот день он появился на колдографии в газете, стоя позади нового итальянского министра-марионетки, когда тот произносил речь. Сердце Гермионы пропустило удар, когда она увидела острые черты его челюсти и мешки под глазами. Даже под закрытыми веками она продолжала видеть его серые глаза вместо озера со спокойной водой.              Как-то утром Гермиона вышла из ванны, плотно завернувшись в полотенце, и подошла к своему шкафу. Открыв его, она ахнула.              Внутри Грейнджер увидела обилие незнакомых цветов, узоров и шёлка. Быстро потянувшись к ящику, она обнаружила, что всё её удобное нижнее бельё было заменено на какие-то клочки ткани. Сверху лежала маленькая сложенная записка, которую Гермиона сразу развернула.              МакГонагалл попросила вернуть ей её трусы. Здесь некоторые обновки. Думаю, они придутся тебе по вкусу.

П.

             Гермиона покраснела. Пэнси пытается убить её. Грейнджер порылась в своих ящиках в попытке найти какие-нибудь следы светлого хлопка, но Паркинсон заменила их все. Проведя рукой по лицу, Гермиона громко фыркнула и выбрала бледно-розовое нижнее бельё.              В другом ящике всё так же находились джинсы — к счастью, — но рот Гермионы приоткрылся, когда она обнаружила там шорты. В шкафу висели юбки, которые были гораздо короче её школьной формы, блузки с глубоким вырезом и несколько платьев.              Гермиона нахмурилась. Возможно, ей стоит послать Пэнси манекен на Рождество.              После слишком долгого разглядывания бледно-голубого платья, Гермиона всё же надела джинсы и новую серую футболку, которая казалась ей достаточно безобидной до того момента, пока она не поняла, что горловина сидит более низко, чем она предполагала.              Закатив глаза, Гермиона прошла в ванную и принялась сушить волосы. Она провела весь день в библиотеке, постоянно поправляя футболку, хотя никто на неё не смотрел.       

***

             Драко вернулся в воскресенье вечером. Гермиона позволила себе долгую прогулку на свежем летнем воздухе, чтобы привести свои мысли в порядок. Зайдя в дом, она заметила, что камин ожил. Она подпрыгнула от неожиданности, когда из огня вышла фигура.              Гермиона застыла, наблюдая, как Драко поправил мантию и провёл рукой по своим светлым волосам. Затем он повернул голову в её сторону.              — Грейнджер, — произнёс он, опустив руку. Гермиона увидела, как его пальцы дернулись.              Она моргнула в ответ.              — Малфой.              Он сделал шаг навстречу, и его взгляд быстро пробежался по ней, подмечая лёгкую юбку до колен, в которую она была одета.              — Что это?              Гермиона посмотрела вниз и провела пальцами по ткани.              — Юбка.              — Где ты её взяла?              Она выгнула бровь, глядя на Малфоя.              — Пэнси без спроса заменила мой гардероб.              Его глаза расширились от удивления.              — Весь?!              — Практически, — наблюдая, как Малфой хмуро смотрит на неё сверху вниз, Гермиона почувствовала, как охватившее её раздражение покалывало кожу. — Ты теперь ценитель женской моды, Драко? Теперь я должна обсуждать с тобой свой выбор гардероба?              Драко посмотрел на неё, и прежде чем он отвел взгляд, Гермиона заметила румянец на его скулах.              — Вовсе нет. Я просто… — Драко махнул рукой. — Застигнут врасплох, — он оглядел вестибюль в поисках выхода. — Я собирался найти маму.              — Ты ведь расскажешь мне о том, что было в Италии завтра, да? — крикнула она ему вслед. Драко остановился на первой ступеньке.              — Я найду тебя после завтрака, — сказал Малфой, всё ещё не глядя на неё.              — Я имела в виду во время нашей тренировки.              Драко втянул воздух в лёгкие, а затем медленно повернулся к ней с таким выражением на лице, словно увидел своего палача.              — Грейнджер, ты же не можешь серьёзно продолжать…              — Я абсолютно серьёзно.       Она ждала его ответа, скрестив руки на груди. Один раз взгляд Драко снова упал на её юбку.              — Послушай, — напряжённо сказала Гермиона, — я знаю, что ты не выбирал поездку в Италию, но я была заперта в течение нескольких месяцев. Я знаю, ты считаешь, что я глупая гриффиндорка с комплексом героя…              — Грейнджер…              — Пожалуйста, дай мне закончить.              Его глаза сверкнули, но Малфой всё же закрыл рот.              — Я хочу сказать, что мне нужно попасть в Эдинбург. Мне необходима возможность передвигаться там. Мне нужно… — она сглотнула. — Мне нужно играть в эту игру немного лучше, — она подумала о Чжоу и Шарлотте. О том, как Пэнси настаивала на том, что она была не просто одним из лотов, а главным призом. Гермиона вздёрнула подбородок. — Моё место не на заднем плане.              Глаза Драко оторвались от её ключиц.              — Так кто же тогда я? Твой маленький питомец, который бегает вокруг и убирает за тобой беспорядок?              — Не будь таким невыносимым, — огрызнулась она. — Очевидно, в этой ситуации домашнее животное — это я, и обе наши жизни зависят от того, что люди так считают.              Драко ничего не сказал, продолжая пристально смотреть на неё.              Гермиона вздохнула и медленно развела руки.              — Послушай, Малфой. Ты знал, кто я такая, когда покупал меня, — Гермиона заметила, как он сглотнул. — Тот факт, что я хочу помочь Ордену, не должен тебя удивлять.              Взгляд Драко снова скользнул по её шее и плечам, прежде чем вернуться к лицу.              — Ты так же хорошо знаешь, кто я, — ответил он, и Грейнджер уловила намёк на старое высокомерие, применяемое в Хогвартсе. — Тебя не должно удивлять, если я встану у тебя на пути. В конце концов, у нас противоположные интересы.              Гермиона моргнула, глядя на Драко. Лёгкая усмешка появилась на его лице, будто он вернулся в образ, который пытался примерить много лет. Теперь это выглядело странно.              — Мне хотелось бы думать, что я знаю, кто ты. — Её голос звучал мягко, словно ветерок над полем. Даже в Хогвартсе она думала, что знает — думала, что узрела его часть, которую он пытался скрыть. — Мне хотелось бы думать… что наши интересы не настолько противоположны, как ты позволяешь мне думать. Иначе зачем ты помог мне с Чжоу?              Гермиона наблюдала, как Драко медленно вдохнул и как его глаза скользят по её лицу. Он не отрицал. Малфой просто уставился на неё в ответ, его пальцы побледнели от сильной хватки в мраморные перила.              Грейнджер думала, что, возможно, сможет пережить отсутствие его привязанности, если он продолжит помогать ей и открыто говорить с ней о войне. Решила, что, может быть, если бы она могла получить это от него… Это могло бы облегчить боль.       Посмотрев наверх, Гермиона приготовилась закрыть ментальную книгу, в которой описывался его мягкий взгляд и то, как рубашка облегала его торс. Возможно, сейчас Драко делал то же самое.              — Я буду держать тебя в курсе, — она подошла ближе к лестнице. — Я обещаю сделать всё, что от меня зависит, чтобы ни тебя, ни твою мать не убили. И твоего отца тоже, если придётся, — Грейнджер рискнула слегка улыбнуться.              На челюсти Драко дёрнулся мускул.              — А как насчёт того, чтобы не убили тебя?              — Да-да, защита инвестиций и всё такое, — быстро пробормотала Гермиона. — Я обещаю, что постараюсь избежать и этого тоже. Я сама не большой поклонник такого варианта.              — Тогда я ожидаю, что ты будешь вести себя соответственно, — Драко спустился с первой ступеньки и подошёл к ней ближе. — И я ожидаю, что ты сдержишь своё слово.              Гермиона кивнула, и когда её желудок перевернулся от пристального взгляда Малфоя, она вырвалась из плена его глаз, отступив назад.              — Значит, тренировка завтра? — спросила она.              Драко разочарованно вздохнул.              — Я действительно не думаю…              — Я правда хочу этого. До Эдинбурга всего пять дней, а мы едва можем находиться в одной комнате друг с другом, потому что… — Её щеки вспыхнули, и Гермиона посмотрела на свои туфли. — Потому что тебя так долго не было.              — Ты ужасная лгунья, Грейнджер, — после длительной паузы ответил Драко.              — Ладно, — злобно произнесла она. — Потому что мы поцеловались. Потому что мы оба совершили ужасную ошибку и поцеловались. Но я верю, что мы сможем взять себя в руки и вести себя как взрослые люди!              Он приподнял бровь, глядя на неё.              — Взрослые?              — Да, — фыркнула Гермиона, сжав пальцы в кулаки. — То, что у нас произошло «это», не значит, что мы должны бросить всю нашу тяжёлую работу.              Губы Драко сжались в тонкую линию.              — Если ты действительно думаешь…              — Замечательно. Увидимся завтра в семь.              Его губы безмолвно шевельнулись, прежде чем она бросилась вперёд, практически взлетев по лестнице. Она не оборачивалась, но всю дорогу чувствовала, как Малфой сердито смотрит ей в спину.       

***

             В небольшой гостиной в восточном крыле находилось множество стульев и кушеток. По просьбе Гермионы эльфы наколдовали маленький столик, чтобы как можно точнее сымитировать ужин в Эдинбурге.              В понедельник вечером Драко как обычно сидел в кресле и ковырялся в своём ужине, пока Грейнджер допрашивала его об Италии. Всё это время он провёл в Риме, защищая нового министра.              — Как телохранитель? — спросила она.              — Думаю, можно сказать и так, — Драко разрезал свой стейк, одной рукой обнимая её за талию. — На самом деле, я больше походил на няньку. Я должен был убедиться, что Романо следует инструкциям, которые дал ему Тёмный Лорд.              — Что за инструкции? — спросила Гермиона, отрывая взгляд от его губ, сомкнувшихся вокруг вилки.              — Реформа магического образования и регистрация всех маглорождённых.              Грейнджер кивнула. Всё это было ожидаемо.              — Мне нужна услуга, — сказала она, подождав, пока в тарелке у Драко почти не осталось еды.              Он застыл, перестав жевать. Малфой приподнял бровь и с разочарованным вздохом покачал головой, глядя в свою тарелку.              — Продолжай, Грейнджер.              — Мне нужна твоя помощь, чтобы провести время наедине с Тео.              Драко бросил вилку на тарелку и повернулся, чтобы посмотреть на Гермиону.              — Зачем?              — Его отец разработал татуировки, не так ли?              Малфой быстро взглянул на свои инициалы на её руке.              — Да…              — Возможно, он помогал своему отцу. Или, может быть, он что-нибудь знает…              — И как, во имя Мерлина, ты собираешься это выяснить? Вежливо спросишь его?              — Не совсем, — Гермиона прочистила горло, внезапно почувствовав распространяющийся по телу жар. — Я подумала, что могла бы немного польстить ему… подлизаться. Может, надеть что-нибудь, что он найдёт привлекательным. Ничего серьёзного, конечно. Ты мог бы прервать нас, как мы сделали с Чжоу.              Смех Драко сбил её с мысли. Гермиона уставилась на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как унижение ползёт вверх по шее.              — Что смешного? — спросила Грейнджер требовательным тоном.              — Как бы мне ни хотелось посмотреть на твои попытки, Грейнджер, — сказал Драко, всё ещё ухмыляясь, — твои чары на него не подействуют.              — Почему нет? — кончики её ушей горели. — В прошлый раз, когда я надела обтягивающее красное платье, мои «чары», кажется, подействовали на кого-то, кого мы оба хорошо знаем.              Малфой замер, и его улыбка тут же померкла.              Усмехнувшись, Гермиона отвернулась и схватила свой бокал с вином.              — Грейнджер, ты не в его вкусе, — с оставшейся ноткой веселья в голосе тихо ответил Малфой.              Гермиона закатила глаза.              — Да, я знаю, ты думаешь, что он гей. Но очевидно, ты ошибаешься, потому что в прошлый раз он был очень близок с девушкой Кэрроу. Это называется бисексуальность, Малфой. Ты ведь слышал об этом, правда?              Нахмурившись ещё сильнее, Драко посмотрел на неё.              — Как бы то ни было, мой ответ по-прежнему «нет».              Гермиона прищурилась.              — Почему?              — Потому что он видит тебя насквозь. Это не сработает.              — Я не согласна. Тео отчаянно хочет проявить себя. Он любит внимание и похвалу. Думаю, я могу легко это провернуть, если бы он был достаточно пьян…              — Я сказал «нет», — Малфой злостно посмотрел на неё. — Всем будет интересно, почему я вдруг стал делиться тобой. Это вызовет ненужные вопросы.              Переполняющее раздражение не давало Гермионе вдохнуть воздуха.              — Это проблема. Но я думаю, мы могли бы найти способ…              — Что в слове «нет» тебе непонятно, Грейнджер? — жёстко сказал Драко, а потом резко столкнул её с колен. Они оба встали на ноги и ошеломленно смотрели друг на друга. — Эта идея за гранью глупости, — прошипел он.              — Почему она глупее, чем ситуация с Чжоу? — прорычала она, кипя от злости.              — Тео — гей, и ты отказываешься впускать эту информацию в свою упрямую голову…              — Тогда позволь мне остаться с ним наедине! Я не могу понять, почему тебя это так волнует!              Развернувшись, Гермиона вылетела из комнаты, наслаждаясь тем, что хоть раз ей удалось уйти первой.

***

             Весь следующий день Гермиона была в отвратительном настроении. Она подумывала о том, чтобы надеть красное платье Пэнси на вечернюю тренировку, просто чтобы доказать свою точку зрения, но всё же решила этого не делать.              В семь часов Грейнджер встретилась с Драко в гостиной, полная решимости отбросить свою кипящую ярость и смущение из-за их разговора накануне вечером. Гермиона позволила ему закончить ужин в относительной тишине, за исключением нескольких вопросов об Италии. Она сидела и пила вино, пока Малфой говорил.              Когда он наполовину покончил с ужином, Гермиона склонилась ближе и прижалась к нему. Её губы переместились к подбородку Драко, и она проложила череду лёгких поцелуев к его плечу, пока он пил вино. Её рука потянулась к его противоположному плечу, а пальцы вцепились в ткань рубашки.              Кадык Драко дёрнулся.              Гермиона пробежалась пальцами по волосам у основания его шеи и оставила поцелуй прямо под ухом, позволяя своему языку нежно скользить по коже.              Вилка со звоном упала на тарелку, а затем Драко, положив ладони на бёдра Гермионы, оттолкнул её.              — Достаточно, Грейнджер…              Она хмуро посмотрела на него.              — Я практически ничего не сделала, Малфой.              Он сердито посмотрел на неё в ответ, сжав челюсти. Гермиона, наконец, отвела взгляд с раздражённым фырканьем, прервав их противостояние.              — Ещё несколько минут, и мы закончим, хорошо? Просто подумай… о чём-нибудь другом.              Драко быстро вдыхал воздух, раздувая ноздри. Он моргнул, и его глаза приобрели холодно-серый оттенок. После чего Малфой резко кивнул.              Бормоча себе под нос, Грейнджер придвинулась ближе, и Драко усадил её к себе на колени, удерживая неподвижно. Медленно и нежно она провела пальцами по воротнику его рубашки и поцеловала в шею. Гермиона остановилась у его уха, прежде чем осторожно провести зубами по мочке уха.              Малфой зашипел и снова попытался оттолкнуть её. Её кровь бурлила от гнева.              — Перестань вести себя так, будто я тебе противна…              — Ты чёртова ведьма…              — Напряжённый и зажатый, просто чудо, что присутствующие в Эдинбурге до сих пор этого не заметили! И если ты будешь продолжать толкать меня, я упаду!              Гермиона тесно прижалась к его телу, усаживаясь прямо в район паха. Она почувствовала это одновременно с тем, как Драко застонал.              У него была эрекция.              Гермиона шокировано распахнула глаза, лицом всё ещё утыкаясь в его шею. Пальцы Драко впивались в её бедра, удерживая неподвижно.              Её сердце бешено колотилось, а по телу распространялся жар. Она сжала его плечи, умоляя себя соображать быстрее.              Драко испытывал влечение… сексуального характера. Но на ней не было ни платья Пэнси, ни красных трусиков. Она сидела на нём без макияжа, с растрёпанными волосами, в джемпере и джинсах.              И вдруг Грейнджер вспомнила все предыдущие разы, когда он сталкивал её со своих колен… Даже в самый первый раз, когда она поцеловала его в шею несколько недель назад.              Открыв рот, Гермиона отстранилась и посмотрела в его лицо.              Малфой зажмурился, его губы были плотно сжаты, он быстро дышал через нос. Румянец на его шее распространился на щёки.              Резко открыв глаза, он встретился с ней взглядом. Гермиона увидела пылающие огнём серые глаза и бездонные зрачки.              — Довольна, Грейнджер? — зашипел он. Впившись в её бёдра, он сильнее прижал её к своей промежности. — Теперь ты понимаешь.              Малфой быстро снял Гермиону со своих колен и, поставив её на ноги, вышел из комнаты, прежде чем она смогла сделать достаточно глубокий вдох, чтобы привести мысли в порядок.

***

      В ту ночь она лежала в постели, уставившись на свой балдахин. Было уже за полночь, а её мысли всё ещё лихорадочно метались.              Возможно, у Драко Малфоя просто очень чувствительная шея. И у него возникает мгновенная эрекция, когда его целуют туда.              Или, может быть, он тоже вспоминал их поцелуй. Может быть, Малфой не мог перестать представлять девушку с красными губами в красном платье…              Но нет. Он сталкивал её со своих колен ещё задолго до того, как она надела те трусики.              Гермиона фыркнула и перекатилась на бок. Она вспомнила, как он смотрел на её ноги, когда они отправлялись в Эдинбург. Даже несколько месяцев назад, в ту ночь, когда Драко привёл её в Хогвартс, чтобы предстать перед Волдемортом, Гермиона была в тонкой короткой юбке, и он опустил взгляд.              Грейнджер ощутила, как тепло разлилось в груди. Возможно, он действительно находил её привлекательной, хотя и утверждал, что «забылся» в ту ночь. Чувство, спрятанное годами, заново зарождалось глубоко внутри неё. Словно цветок, снова ощутивший солнечный свет после морозной зимы.              Мысли Гермионы вернулись к тому, как Малфой смотрел на неё, когда она, одетая в то красное бельё, казалось, собиралась заняться непристойными действиями с другой девушкой. Гермиона не могла посмотреть на Драко, но теперь ей стало интересно, удостоил ли он Чжоу хотя бы взглядом.              Она вспомнила, как костяшки пальцев Малфоя коснулись её ребер, когда он помогал застегнуть платье.              Гермиона застонала в подушку, ругая себя за то, что позволила своим мыслям улететь так далеко. Потому что она не могла. Не должна.              Думал ли он когда-нибудь обо мне, прикасаясь к себе?              Она ощутила пульсацию внизу живота.              В его глазах горел огонь, когда Драко посмотрел на неё за несколько секунд до того, как поцеловать её.              Его губы, сначала мягкие и нерешительные, а затем страстные и требовательные.              Его колено, раздвигающее её бёдра и поднимающееся выше…              Гермиона перевернулась на спину, раздвинув ноги. Она скользнула рукой вниз и сквозь трусики почувствовала, насколько возбуждена. Грейнджер застонала от смущения, а потом, прикусив губу, отодвинула кружево в сторону.       

***

      На следующее утро Гермиона сидела за столом за завтраком с неестественно прямой спиной. Драко не присоединился, но присутствие Нарциссы заставляло девушку чувствовать вину и неловкость. Спускаясь в столовую, она ощущала на себе взгляды каждого портрета, которые сплетничали о блуднице, которая трогала себя в гостевой комнате Малфоев.              За утро она не смогла встретиться взглядом с Нарциссой и боялась столкнуться с Драко в таком взвинченном состоянии.              По возвращению после завтрака в свою комнату Грейнджер начала мерить шагами комнату, размышляя.              Несмотря на эту неразбериху, они должны продолжать тренироваться — по целому ряду причин, ни одна из которых не включала эрекцию Драко или всё ещё гудящую кожу Гермионы. Сев, она постаралась сосредоточиться, чтобы понять причины.              В комнате отдыха девушки не просто сидели на коленях и смотрели, как парни болтают и пьют. В комнате отдыха все были гораздо более активными — конечно, не такими, как в её первый визит, но всё равно это была выгребная яма похоти. В те несколько раз, когда она находилась там и сидела на коленях у Драко…              У него тогда тоже была эрекция?              Гермиона уставилась в окно, задумчиво проводя пальцами по ключице.              Нет! Ей нужно сосредоточиться. Гермиона энергично потрясла головой, чтобы прояснить мысли.              Грейнджер сидела на коленях у Драко, и она инициировала любые прикосновения. Но отношения других пар в комнате были… гораздо более тесные. Она вспомнила, как видела девочек Кэрроу, сидящих верхом на коленях, и руки парней, скользящие в интимные места, и их губы на шеях девушек.              И поскольку поцелуи в губы являлись для Драко гранью — той, которую они проигнорировали в прошлом месяце, — Гермионе нужно будет побудить его касаться ими… других участков её тела.              Гермиона почувствовала, как горит её шея, представляя все места, которые Малфой мог бы…              Быстро вскочив с кресла и слегка похлопав себя по щекам, Грейнджер позвала домового эльфа, чтобы передать Драко, что она встретится с ним сегодня в их привычном месте встречи в семь вечера. После она приняла холодную ванну, в которой не смогла расслабиться.

      

***

      Гермиона потратила больше получаса, то заплетая волосы в косу, то расплетая их. Наконец, приняв решение в пользу косы, она перекинула её через плечо и, подойдя к своему шкафу, окинула взглядом платья и юбки, которые Пэнси оставила в её гардеробе. Нахмурившись, Грейнджер решила не надевать платье на тренировку с Драко.              Несколько шорт покачивались на вешалках, умоляя её обратить на себя внимание. Гермиона подумала, что, возможно, стоит попробовать что-то новое в одежде. В её животе зародилось приятное волнение при мысли, что её обнаженная кожа будет соприкасаться с телом Драко, но Грейнджер отмахнулась от неё. Сегодня вечером она будет в шортах, потому что в них удобнее. И если Гермиона не собиралась закончить этот вечер на полу, когда Малфой снова столкнёт её, по крайней мере, в этой одежде у неё будет больше шансов не упасть. Гермиона достала из шкафа подходящий топ и закончила собираться.              У неё и Драко были разные мнения о шортах.              — Чёрт возьми, что это такое? — сказал Малфой, войдя в гостиную и обнаружив, что она сидит на кушетке и ждёт его, скрестив ноги.              Гермиона посмотрела на себя сверху вниз.              — Шорты?              Драко скривил губы.              — И могу я спросить, почему ты надела на ужин большие хлопчатобумажные трусы?              Гермиона приподняла бровь.              — Потому что на улице тепло. И в них легче двигаться, — она проследила за взглядом Драко, который заскользил по её ногам.              Малфой уставился на колени Гермионы и отошёл назад.              — Подожди, — Грейнджер быстро встала с кушетки. — Я сожалею о прошлом вечере. О всех вечерах, на самом деле…              Он открыл рот, а затем закрыл его.              — Я понятия не имела, что тебе неудобно, — выпалила она, чувствуя, как кровь стучит в ушах. — Я не знала об этой проблеме.              — Грейнджер, — сухо произнёс Малфой, — я уйду отсюда прямо сейчас, если ты не прекратишь болтать.              — Ладно. Я просто… — Гермиона сделала глубокий вдох. — Я знаю, это тяжело для тебя… — она покраснела от своего неудачного выбора слов. — Но если ты подашь мне сигнал — потянешь себя за ухо или что-то в этом роде — я остановлюсь. Я только прошу тебя попытаться и не расстроюсь, если… если это случится. Хорошо?              Малфой слушал её речь с закрытыми глазами. Если бы не его порозовевшие скулы, Гермиона бы подумала, что он её не слышал.       — Хорошо, — произнёс Драко, и Гермиона резко втянула воздух, осознав, что не дышала, ожидая его ответа.              Глаза Малфоя распахнулись, и он быстро направился к своему креслу.              — Я подумала, что сегодня мы попробуем что-нибудь другое, — сглотнув, сказала Гермиона.              Драко остановился и посмотрел на неё так, словно она собиралась спустить на него соплохвоста. Сев на кушетку, Гермиона похлопала по подушке рядом с собой.              — «Попробуем» что? — проворчал Малфой, сев как можно дальше от неё.              Гермиона придвинула ближе стол с едой и вином.              — Я подумала, что мы начнём всё сначала. У того кресла уже есть… история. Кроме того, я сомневаюсь, что мы всегда будем сидеть в кресле в гостиной Эдинбурга. Там есть и диваны.              Драко закатил глаза, но промолчал, когда она подвинулась ближе. Кажется, на мгновение он обрадовался, что сможет съесть картошку на тарелке, не придерживая Гермиону за бёдра. Но чувство облегчения испарилось с его лица, когда она, подобрав ноги под себя, склонила колени к его бедру. Малфой бросил взгляд на её голые ноги, прежде чем продолжить жевать.              Гермиона наблюдала за тем, как он ел. Его движения были лёгкими, но напряжёнными, когда он держал нож. Драко всегда заканчивал жевать один кусок, прежде чем начать отрезать следующий. Она смотрела, как двигается его заострённая челюсть, вспоминая вкус его кожи.              Допив вино одним большим глотком, Грейнджер принялась ждать, пока Драко закончит.              Отложив нож и вилку, Малфой отодвинул от них маленький столик и уставился на свои руки в ожидании. Она поставила свой пустой бокал с вином и предложила ему полный. Драко отказался.              Гермиона сделала глубокий вдох.              — Мы должны попрактиковаться в том, как ты проявляешь инициативу.              Малфой медленно сглотнул.              — Инициативу…              — Да… Ты поцелуешь меня. — Малфой приоткрыл рот, но она оборвала его: — Не в губы, — Гермиона сдержалась, чтобы не закатить глаза. — В другие места.              Драко хрустнул шеей.              — Того, что мы делаем, достаточно, Грейнджер.              — Нет, этого недостаточно! Флинт всегда прикасается к Пенелопе. Пьюси практически не отлипает от шеи Мортенсен. И не заставляй меня напоминать тебе о Гойле, — Гермиона села ровно и впилась взглядом в профиль Малфоя. — Никто из других парней не боится своих лотов, кроме тебя…              — Думаешь, я боюсь тебя? — прорычал Драко, внезапно поворачиваясь к ней лицом.              Гермиона встретилась с его горящими глазами и заметила в них блеск, пока Драко лениво обводил взглядом её лицо. У неё перехватило дыхание, когда она осознала, что он балансирует на краю чего-то — вероятно, того самого обрыва, который так манил её саму.              Её сердце стучало достаточно громко, заглушая кричащую логику, и Гермиона медленно выгнула бровь.              — Я не знаю.              Головокружительная и всепоглощающая волна жара окатила её, придавая уверенности, и она перекинула одну ногу через Драко. Медленно садясь к нему на колени, Гермиона не прерывала их зрительный контакт.              — Докажи мне, что это не так.              Грейнджер заметила, какими тёмными, практически чёрными стали его глаза. Драко резко выдохнул и затем опустил ладони на её колени. Гермиона напряглась от этого движения. Заскользив ладонями вверх по обнаженной коже, Малфой обхватил её бедра, удерживая Грейнджер в таком положении.              Гермиона опёрлась о спинку кушетки руками, и прежде чем успела подготовиться к дальнейшим действиям, Драко наклонился вперёд и прикоснулся губами к её подбородку.              Все её мысли исчезли.              Его губы приоткрылись, и он поцеловал её кожу.              Виктор и раньше целовал её в подбородок, но ей это не понравилось. Тогда он царапнул её щетиной, и Гермиона отстранилась, заявив, что боится щекотки.              Но сейчас Гермиона приоткрыла рот, чувствуя, как Драко опытно прокладывает дорожку поцелуев от её челюсти к уху. Её глаза остекленели и начали закрываться.              Грейнджер наклонилась к Малфою, ощущая, как он, расслабившись, откинулся на спинку дивана. Гермиона, словно намагниченная, потянулась к нему, открывая доступ к шее.              Почувствовав первый укус его зубов на коже, она дёрнулась. Её вздох был тихим, но Гермиона знала, что Драко услышал его, поскольку сделал это снова, и снова, и снова…              Внезапно его руки крепко стиснули её бёдра, и только тогда Гермиона поняла, что прижималась к его паху. Грейнджер замерла, покраснев от смущения, но затем его язык скользнул по укушенному месту, и она выдохнула ему в ухо.              Руки Драко поднялись к её талии, а губы переместились к плечу, принявшись целовать голые ключицы.              Была ли она так же хороша, когда прикасалась к его коже? Испытывал ли он то же самое?              Драко повернул голову, и Гермиона услышала резкий выдох, прежде чем он втянул мочку её уха в рот…              Грейнджер застонала и раздвинула бёдра, сильнее прижимаясь к его груди.              У Драко снова была эрекция. Гермиона чувствовала вибрацию в своих венах.              Драко попытался оттолкнуть её, но было слишком поздно. Теперь она знала.              Грейнджер откинула голову назад и обнаружила, что лицо Малфоя скривилось, его глаза были закрыты, а руки всё ещё сжимали её бедра. Гермиона ждала. А затем она осторожно обняла его за плечи.              — Мы оба взрослые люди, — сказала она. Их горячее дыхание смешивалось. — Поправь брюки и продолжай.              Его глаза распахнулись, и он уставился на неё. Гермиона посмотрела на его губы и снова раздвинула бёдра, прижимаясь промежностью к его члену. Драко издал стон, и прежде чем успел пошевелиться, Гермиона подалась бёдрами вперёд, как делали другие девушки в Эдинбурге.              Драко откинул голову назад, ударившись о спинку кушетки.              — Блять.              Гермиона прижалась губами к его обнаженной шее и поцеловала кадык, пытаясь повторить то, что он сделал с ней. Её зубы царапнули его, и руки Драко обхватили её талию, притягивая девушку ближе. Гермиона запустила ладони в светлые волосы и, снова прижавшись к нему, лизнула его за ухом, срывая низкий стон из груди Драко и вызывая у неё дрожь в теле.              Она наклонила губы к его уху.              — Я всё делаю правильно? — снова шевельнувшись, она услышала тяжёлый выдох у своего уха. Драко был возбуждён и двигал бёдрами ей навстречу.       Отстранившись, Грейнджер посмотрела на него. Ей было необходимо знать, как выглядел Драко Малфой, когда она развращала его и срывала стоны с губ, извиваясь на его коленях.              Драко пристально посмотрел ей в глаза, его взъерошенные волосы упали на лоб. Гермиона прикусила губу, пытаясь сдержать в себе миллионы желаний, которые вырывались наружу. Она должна была смотреть, должна была видеть его лицо, когда двигалась. Нужно было знать, закатились ли его глаза или остекленели…              Когда Гермиона снова заёрзала, их рты приоткрылись, а глаза расширились.              Драко застонал, и Грейнджер посмотрела на его губы. Гермиона подумала, что могла бы наслаждаться текущим моментом вечно. Эта секунда способна компенсировать тысячи пропущенных поцелуев, упущенных возможностей и несбыточного удовольствия, которое…              Драко поцеловал её.              Грейнджер застонала, извиваясь у него на коленях и пытаясь прижаться ближе. Язык Драко снова оказался у неё во рту, и она потеряла контроль над своими руками. Они очертили его торс, соскользнули вниз к рёбрам и обвились вокруг талии. Обхватив лицо Гермионы ладонями, Малфой заправил её волосы за уши и начал толкаться бёдрами ей навстречу.              Электрические импульсы прошлись по её телу, и Грейнджер застонала Драко в рот. Низкое рычание вырвалось из его груди, когда Гермиона стиснула в ладони его джемпер в районе груди. Её веки трепетали, а горячее дыхание касалось губ Малфоя.              — Драко, — выдохнула Грейнджер, когда он ещё раз вскинул бёдра вверх.       А затем Малфой перевернул её, заставляя упасть на мягкие подушки кушетки.              Драко навис над ней, расположившись между её бёдер. Его губы снова нашли её шею, и он грубо прикусил кожу, словно заявляя на Гермиону права. Его пах прижался к её промежности, и именно таким ошеломляющим Гермиона представляла себе секс. Она судорожно вздохнула, когда её достигло осознание этой мысли.              Схватив её колено, Драко впился пальцами в обнажённую кожу и плавно заскользил вверх. Другой рукой Малфой, распустив косу Гермионы, зарылся в её волосы и, откинув их, обнажил шею и снова припал к ней в поцелуе.              Словно издалека Гермиона слышала своё тяжелое дыхание, сопровождаемое скрипом кушетки.              Язык Малфоя сводил её с ума.              — Драко… Я…              Его рука поднялась к её футболке, вытаскивая ту из шорт.              — Всё в порядке? — прошептал Малфой в её кожу.              — Да. Пожалуйста…              Драко забрался под футболку и скользил ладонью по её рёбрам, толкаясь бёдрами прямо в то место, которое она ласкала прошлой ночью, думая о нём и мечтая именно об этом…              — О, дорогой. — Шелковистый голос прорезался сквозь пелену, заставляя Гермиону замереть. — Это кушетка шестнадцатого века.              Отскочив от неё быстрее молнии, Драко рухнул на пол и прикрыл пах руками. Грейнджер резко выпрямилась и встретила насмешливый взгляд Люциуса Малфоя, стоявшего в дверном проёме.              — Отец, — простонал Драко. — Это не то… Мы не…              — Это тренировка! — пискнула Гермиона, поправляя футболку и шорты. — Для… Для Эдинбурга. Это была моя идея…              Люциус приподнял бровь, пока они заикались, пытаясь объясниться.              — Прошу, избавьте меня от своих неубедительных оправданий, — ухмыльнулся он. — Учитывая то, что сказала мне моя жена, похоже, нам нужно дать мисс Грейнджер средство контрацепции, — Люциус окинул её взглядом. — И как можно скорее.              Щёки Гермионы вспыхнули, и она прижала руку ко рту.              — Нет. Нет, я обещаю, мы просто…              — Это для Эдинбурга, — встав с пола, повторил Драко, отойдя от кушетки как можно дальше.              — Ну, в этом нет необходимости, — сказал Люциус, скривившись. — Ты не пойдёшь в Эдинбург на этой неделе. — Драко бросил на Гермиону шокирующий взгляд, но прежде чем она успела что-то сообразить, Люциус добавил: — В эту пятницу мы должны присутствовать на ужине в поместье Лестрейндж.              Люциус посмотрел на Гермиону. В его глазах блестели опасные огоньки.              — Все мы.