Аукцион

      Густая тяжёлая тишина, окутав комнату словно плащом, повисла между ними. Зрачки Драко метались от глаз Гермионы к её рту, будто он не мог поверить словам, которые сорвались с её губ в последний час.       Он молчал, пока Грейнджер открывала ему свои секреты один за другим. Записка от рыжеватой блондинки. Шарлотта. Виноградинка, которую она видела у Чжоу, и что она значит.       Малфой ничего не говорил, только пару раз резко выдохнул, и просто наблюдал за Грейнджер, пока она перечисляла факты и делилась наблюдениями. Но теперь, когда Гермиона закончила говорить, его взгляд, устремленный на неё, стал ещё более пристальным, и её умение спокойно мыслить постепенно начало растворяться.       Когда ожидание затянулось, она достаточно громко откашлялась. Драко моргнул, словно выходя из транса.       — Ну?       Он почесал затылок.       — Что ж. Это… много информации, Грейнджер.       Она пристально посмотрела на него.       — Много информации? И это всё, что ты можешь сказать?       Драко открыл было рот, но, видимо, решив ничего не говорить, просто пожал плечами.       — Ладно, неважно, — раздражённо фыркнула Гермиона, скрестив руки на груди. — Ты будешь помогать мне или нет?       Повисла пауза. Малфой хмуро смотрел на Гермиону, мысленно о чём-то рассуждая.       — Ты хочешь, чтобы я договорился о личной встрече с Чжоу Чанг.       — Да.       — Прекрасно понимая все риски и что будет, если тебя поймают.       — Да.       Он нахмурился ещё сильнее.       — И почему ты не можешь тупо передать ей эту чёртову записку?       — Не получится. Это слишком опасно.       — То есть ты решила побеспокоиться о безопасности только сейчас? Каждый клочок бумаги, который ты передавала, мог привести к твоей смерти…       — Это совсем другое, — Грейнджер сделала глубокий вдох. — Если он попадёт не в те руки, то смерть будет наименьшей из моих забот.       Глаза Драко сверкнули, и он подошёл на шаг ближе.       — Тогда что это за информация, которая, по-видимому, стоит больше твоей жизни?       Моргнув, Гермиона посмотрела на него.       — Я не могу тебе сказать.       Она заметила, как Драко сжал челюсти и сглотнул.       — Грейнджер, всего час назад ты решила выложить мне все свои махинации и теории и умоляла о том, чтобы между нами больше не было секретов…       — Умоляла?       — …а теперь получается, что мы снова вернулись к началу?       — Малфой, ты входишь в ближайшее окружение Тёмного Лорда…       Выражение его лица заставило слова застрять у неё в горле.       — И? — подойдя ближе, тихо сказал он, буквально нависнув над ней. — Что с того?       Гермиона судорожно сглотнула.       — Если у каждого в жизни существует тайна, которую он должен защитить любой ценой, то моя — именно эта.       — Если до неё захотят добраться, то мы оба будем мертвы, так что я не вижу разницы.       — Это всё, что тебя волнует? — она вскинула подбородок, сталкиваясь взглядом с Малфоем. — Выжить вне зависимости от того, что случится с остальными?       Драко усмехнулся, но ничего не ответил. Грейнджер заметила, как сверкнули его глаза, когда он посмотрел на неё. От этого взгляда внутри всё переворачивалось.       — Драко, я должна передать ей эту информацию, — тихо произнесла она. — В данной ситуации я не прошу переходить на мою сторону, но, пожалуйста, уважай меня. Если твои мысли прочитают…       Фыркнув, Драко отвернулся от неё.       — Этого не произойдёт.       Грейнджер хмуро посмотрела ему в спину.       — Почему? Потому что ты безупречно владеешь окклюменцией?       — Да, — спокойно ответил он.       Гермиона вспыхнула от его самоуверенности.       — Ты меня, конечно, извини, но даже если бы ты был способен отразить нападение самого Волдеморта, я бы не стала так рисковать. Так что, ты сможешь оставить меня с Чжоу наедине?       Драко сердито посмотрел на неё — точно такой же взгляд она поймала на себе на одном из уроков зелий, когда опередила его, ответив раньше на вопрос преподавателя.       — Я могу связаться с Мальсибером по поводу обмена.       Её губы приоткрылись, бешеное биение сердца отдавалось в ушах. Он согласился. Он собирался ей помочь с…       — Обмена?       — Да, это… — Драко отвёл взгляд. — Так и происходит — обмен с приличными суммами галлеонов. Мальсибер в этом плане достаточно щедр. Я слышал, что Чанг приносит ему хорошие деньги.       Глаза Гермионы защипало, и она заморгала, уставившись в потолок, пока жжение не прошло. Оглянувшись, она увидела, что Драко, смотря на столбики её кровати, что-то прикидывал у себя в голове.       — А ты, к всеобщему разочарованию, не меняешься, так?       Его глаза метнулись к ней. В них можно было заметить слабый огонь.       — Да.       — Не покажется ли это другим странным? Это ведь первый раз, когда ты планируешь воспользоваться обменом?       На мгновение Малфой, казалось, задумался.       — Нет. Чанг была ловцом и играла против меня в течение многих лет. Можно сказать, что я хочу отомстить. Я попрошу Мальсибера выделить нам приватную кабинку в лаундж-зоне.       — Отлично, — сказала Гермиона, потирая руки и обдумывая детали. — Тебе нужно найти предлог и уйти, чтобы мы с Чжоу поговорили…       — Нет, — отрезал он. — Грейнджер, это невозможно. Я не могу оставить вас без присмотра.       Она резко повернулась к нему.       — Только на пять минут…       — Нет.       — Три!       — Невозможно. В Эдинбурге запрещено оставлять девушек одних, — Драко хрустнул челюстью. — Послушай, если ты так беспокоишься об этой чёртовой тайне, я могу наложить звукоизоляционный барьер, как только мы окажемся внутри…       — Меня беспокоит не это, — Гермиона прикусила губу. — Чжоу не должна знать, что ты в курсе всего. Если её поймают и прочитают мысли — тебя и твоих родителей раскроют. Это неоправданный риск.       Драко пристально посмотрел ей в глаза, и Гермиона почувствовала, как вспыхнули её щёки.       — Я не согласен, — сказал он. — Нарушение правил — это огромный риск. Если нас кто-нибудь поймает, я не смогу придумать оправдания…       — Притворись, будто это часть твоей фантазии.       — Моей… моей что? — пробормотал он.       — Ой, да брось, Малфой, — Гермиона закатила глаза. — Ты восемнадцатилетний парень. Я уверена, ты сможешь придумать какую-нибудь причину, почему две полуобнажённые девушки, оставшиеся на три минуты наедине, возбуждают тебя.       Драко открыл рот, чтобы возразить, но, казалось, будто его горло в момент пересохло. Он кашлянул и, отведя взгляд, покраснел до кончиков ушей. Повернувшись к двери, он пожелал ей хорошего дня и пробормотал что-то о том, что проведает её вечером.

***

      Но этим вечером он так и не смог навестить её.       Ближе к ночи Нарцисса принесла записку, торопливо нацарапанную на обратной стороне какого-то конверта, в которой говорилось, что его вызвали на неопределённое время. Драко не был уверен, куда именно, поэтому обещал прислать информацию, когда сможет. Также он упомянул, что уже отправил запрос, который они обсуждали ранее.       — Он упомянул что-нибудь о том, когда вернётся? — с напускным подозрением спросила Нарцисса, посмотрев на прочитанную записку (а значит, уже не конфиденциальную).       — Э-э… нет.       Гермиона сложила письмо вчетверо и сунула его в карман брюк. Она повернулась к Нарциссе, и когда их взгляды встретились, закрытая до этого момента в её сознании книга с утренними событиями, задрожала. Гермиона сглотнула, теребя рукав.       — Нарцисса, мне следовало разыскать вас сразу после ухода Долохова. Я не знаю, чем я смогу вам отплатить, но…       — Ты ничего мне не должна, Гермиона, — твёрдо, но доброжелательно ответила миссис Малфой. Мягкая улыбка появилась на её лице. — Я сама о себе позабочусь.       Гермиона с удивлением наблюдала, как Нарцисса, проходясь по комнате, проводила своими изящными пальцами по мебели.       — Мне самой было трудно рожать детей, — сказала она. Гермиона моргнула, глядя на неё. — Было время, когда мы с Люциусом… Мы думали, что на нас лежит проклятие, и оно наказывает нас, — Нарцисса повернулась к ней, и её взгляд скользнул чуть выше плеча Гермионы. — Вынашивание Драко протекало очень трудно. Он был нашей четвёртой попыткой — до него все трое детей рождались мёртвыми. — На мгновение в глазах миссис Малфой отразилась грусть от воспоминаний, но она быстро взяла себя в руки. — Я всегда хотела большую семью, но сразу после рождения Драко мы с Люциусом договорились, что остановимся на одном ребёнке.       Когда Нарцисса повернулась к ней, то Грейнджер заметила, что в её взгляде горел яростный огонь.       — Я надеюсь, что однажды у тебя будут дети, Гермиона, если ты этого захочешь. И этот выбор ты должна сделать сама.       Гермиона кивнула, внезапно почувствовав ком в горле. Она залезла рукой в карман и стиснула в ладони пергамент.       Она заметила благородные морщинки вокруг глаз Нарциссы, когда та, извинившись, добавила, что Гермиона может позвать её, если что-то понадобится.       «Она заботится о тебе», — сказал ей когда-то Драко.       Что бы ни привело её в поместье Малфоев — какими бы ни были планы или расчёты этой семьи — Грейнджер не могла не поверить в его слова.

***

      Драко так и не появился дома в пятницу, и Гермиона решила, что её беспокойство и разочарование — всего лишь следствие отмены встречи с Чжоу. В то утро Нарцисса получила письмо от Драко, в котором сообщалось, что он находится на острове Груа, недалеко от побережья Северо-западной Франции, где Малфой ожидает своего отправления куда-то в Европу, где «ничуть не хуже, чем в Италии», и вернётся не раньше, чем через неделю. В постскриптуме была просьба «поставить домашних в известность» о его длительном отсутствии, так как «не хотел бы, чтобы эльфы суетились лишний раз».       Гермиона обнаружила своё письмо около полудня — оно было засунуто под салфетку на подносе с обедом. Это была третья по счёту записка, которую она получала, когда Драко неожиданно вызывали: первая — из Италии, вторая с прошлой недели и теперь эта. По неизвестным причинам она позволила себе сложить каждую и сохранить рядом с кроватью в пустой шкатулке для драгоценностей.

***

      Драко не было уже три недели. Три пятницы без Эдинбурга. Три пятницы, в каждую из которых кто-то мог попытаться связаться с ней.       Гермиона, буквально помешавшись на «Пророке», вчитывалась в каждую строчку, пытаясь отыскать в пропаганде Скитер что-нибудь полезное или наткнуться на хоть какое-то упоминание о Франции или другой стране, в которой мог бы находиться Драко. После обеда она обычно направлялась в библиотеку, чтобы заняться исследованиями, или брала одну из своих исторических книг в обсерваторию. По вечерам час или два она посвящала тренировкам окклюменции.       Загадка татуировок всё ещё не была разгадана. Гермиона была уверена, что они основаны на чужих заклинаниях, но прогресса по поиску подобных прецедентов в книгах, подобранных библиотечным каталогом, к сожалению, почти не было. Её следующей и, к сожалению, последней книгой с темой магического рабства был том истории магической Северной Америки. И как только она прочитает его, ей придётся придумывать новый план.       На седьмой день августа Гермиона поняла, что забыла о дне рождения Гарри. Увидев эту дату на страницах «Ежедневного пророка», ахнув, она прижала руку к сердцу, ужаснувшись. Тридцать первого числа она отвлеклась на письмо от Драко.       В ту ночь она плакала до тех пор, пока не уснула, а на следующий день восемь часов занималась окклюменцией. Спустя четыре дня Гермиона, закутавшись в одеяло, тихо спела Джинни «С днём рождения», прежде чем выпить усыпляющее зелье, принесённое Миппи.       Бледный и уставший Драко вернулся в понедельник в середине августа. Он успел как раз к завтраку: Гермиона и Нарцисса были сильно удивлены, когда Малфой, поцеловав мать в щёку, сел за стол, и принялся расстилать салфетку на коленях.       Довольно быстро придя в себя, Нарцисса начала задавать ему короткие простые вопросы, в ответ на которые он кивал или отвечал односложными предложениями.       Размешивая мёд в своей чашке чая, Драко поднял испытующий взгляд на Гермиону.       У Грейнджер перехватило дыхание. Сердце внутри затрепетало, когда она осознала, как сильно скучала по нему.

***

      В тот же день Гермиона пошла к Драко в комнату. Он открыл дверь, едва ли Грейнджер успела постучать во второй раз. Она уставилась на Малфоя, удивлённая тем, что снова оказалась слишком близко к нему. Даже прислонившись к дверному проёму он выглядел выше, чем она помнила. Её губы приоткрылись, чтобы задать тот вопрос, с которым она пришла, но разум упрямо оставался в тумане.       Тень ухмылки скользнула по лицу Драко.       — Пришла поглазеть на меня, Грейнджер?       Она быстро закрыла рот.       — Едва ли, — возразила она, немного закатив глаза. — Я слишком занята для подобного. Я просто зашла проверить…       — Я не забыл о Чжоу, не волнуйся. Ты увидишь её в эту пятницу. Детали уже обговорены.       Моргнув, Гермиона посмотрела на него.       — Что ж, прекрасно, — она расправила плечи. — Также я хотела сказать, если…       — В семь часов, — Драко приподнял бровь, увидев выражение её лица. — Я полагаю, ты хотела предложить попрактиковаться сегодня вечером?       — Я… Да, думала об этом.       Он будто предвидел, что ей от него нужно. Эта мысль заставила желудок сделать кульбит.       — Тогда ладно, — сказал он, выпрямляясь в полный рост. — Встретимся здесь около семи.       Кивнув, Гермиона сделала шаг назад.       — Спасибо, — тихо сказала она, не сводя глаз с воротника его джемпера.       Его кадык дрогнул, когда Драко кивнул.       — Что-нибудь ещё?       — Хорошо… хорошо, что ты вернулся, Драко.       Прежде чем он успел ответить, Грейнджер помчалась в свою спальню, лишь бы не сморозить очередную глупость.       В тот вечер он привел её в гостиную поменьше, подальше от любопытных глаз Нарциссы. Гермиона всё ещё была смущена своим недавним откровением, поэтому по большей части спокойно сидела у него на коленях, наблюдая, как он жадно ест. Наблюдать за тем, как Драко поглощает картошку и жаркое, было до странного приятно, поэтому она не стала задавать никаких вопросов, которые могли бы испортить ему аппетит.       Во вторник она снова решилась поцеловать его в шею. Вилка застыла над тарелкой, Драко быстро вдохнул, но позволил ей продолжить. Также она узнала, почему его отправили на Груа. Орден решил восстановить силы во Франции и поставил собственный антиаппарационный барьер. Драко было поручено остановить гуманитарную помощь, которую пытались доставить членам Ордена через границу по воде. Нотту-старшему же приказали прорвать линию обороны антиаппарационных чар, но он до сих пор не мог справиться с этим.       В среду Гермиона смогла разузнать, что в Испании произошли беспорядки, которые были вызваны спешкой Тёмного Лорда поскорее прибрать к рукам Францию. Драко вместе с дюжиной Пожирателей были посланы для контроля ситуации.       После ужина она решила провести языком по его шее, начиная с ключицы. Её пальцы забрались в его волосы, губы дотронулись до мочки уха, и она смутилась — её дыхание сбилось прямо у его уха. Она слышала, как Драко сделал большой глоток вина, и решила придвинуться ближе, отчего он заёрзал, и со словами «Хватит, Грейнджер» допил остатки вина и снял её со своих колен.       В четверг Грейнджер допила его вино и, глубоко вздохнув, прижалась к Малфою так близко, насколько это было возможно.       — Всё хорошо? — пробормотала она. В ответ Драко обнял её за талию и перестал притворяться, что ест. Гермиона услышала, как он осушил бокал вина, и попыталась сесть к нему лицом, чтобы прижаться ближе.       — Ты должен поесть, — тихо сказала она. — Завтра мы будем в Эдинбурге, и мы должны вести себя так, будто для нас это привычно.       Повисло молчание. Кивнув, Драко взял вилку и нож. Гермиона наблюдала за движениями его рук, пока он разрезал стейк, и решила медленно наклониться вперёд, чтобы невесомым поцелуем коснуться его шеи и челюсти.       Резко вдохнув, Драко выронил столовые приборы. Его ладони переместились на её бёдра, и он отодвинул её от себя. Гермиона прикусила губу и покачнулась, поняв, что теряет равновесие. Она обняла его за плечи, чтобы не упасть, подавив желание взвизгнуть, когда её грудь соприкоснулась с его сквозь тонкую ткань рубашки и бюстгальтера, но Драко отодвинул её ещё дальше.       Гермиона с раздражением нахмурилась. Всего минуту назад она спокойно прижималась к нему всем телом, а сейчас он решил начать сопротивляться. Полная решимости, она снова придвинулась ближе, и Драко подпрыгнул на ноги. Резкий выдох. Его руки сжали её талию…       И он откинул её, отчего она с визгом упала с его коленей на пол.       — Чёрт возьми, Грейнджер…       — Ауч! Вообще-то мне больно, Малфой!       Драко уставился на неё сверху вниз разъярённым взглядом, странно сгорбившись в кресле.       — Ты чёртова идиотка, — прорычал он, а после выбежал из комнаты, удаляясь от неё.

***

      На следующий день Гермиона поужинала в своей комнате и, умывшись и завернувшись в пушистый халат, принялась рассматривать кисти и прочие принадлежности для макияжа, пытаясь вспомнить, как пользовалась ими месяц назад.       Она сидела за туалетным столиком, готовясь нанести что-то липкое на веки, когда в дверь постучали. Потуже затянув халат, Гермиона подошла к двери и приоткрыла её.       За ней, засунув руки в карманы, стоял Драко. На его лице читалось беспокойство. Он всего единожды скользнул взглядом по халату.       — Мы уже уходим?       — Нет, — сказал он хриплым голосом, прочистив горло. — К тебе посетитель. Позволишь?       Гермиона моргнула, глядя на него.       — Посетитель?       — В этом доме все такие чертовски вежливые. — Раздался голос из-за спины Драко, и затем Пэнси Паркинсон проскользнула мимо плеча Малфоя со словами: — Оставь нас на час, — но затем, кинув оценивающий взгляд на Гермиону, добавила: — Или три.       Пэнси захлопнула дверь прямо перед носом Драко, и Гермиона уставилась на неё, когда та повернулась к ней с кошачьей улыбкой на лице.       — Пэнси, ты не можешь просто…       — Мерлин, Грейнджер. Твои волосы выглядят просто возмутительно.       Паркинсон тут же потянулась руками к её причёске. Она пыталась накрутить Гермионе локоны, попутно бормоча что-то о муссе и увлажняющих зельях. После она провела пальцами по её щекам и начала ворчать что-то по поводу кожи и бровей.       Гермиона попыталась запротестовать, не выдержав такого натиска.       — Пэнси…       — У тебя отличная кожа, но если не начнешь увлажнять её, то в свои сорок будешь выглядеть на все девяносто. У меня есть успокаивающий крем от Харпер Ходди — используй его два раза в день в течение следующего…       — Пэнси, — Гермиона заставила её остановиться, крепко сжав руками тонкие запястья Паркинсон. — Что ты здесь делаешь?       Пэнси склонила голову набок, глядя на неё.       — Спасаю тебя от самой себя, — она приподняла бровь. — Или от того, что, по-твоему мнению, считается макияжем и причёской.       Гермиона моргнула, но, прежде чем смогла полностью осознать происходящее, Паркинсон затащила её в ванную комнату и усадила на стул перед зеркалом. Пэнси нахмурилась, увидев, какой здесь творился беспорядок.       — Знаешь, меня просто изумляет тот факт, что ты так долго смогла прожить, ничего не смысля в макияже.       Грейнджер фыркнула.       — Всё очень просто — мне плевать.       Пэнси замерла, а затем повернулась к ней лицом. В её взгляде мелькнуло что-то ледяное.       — И этот принцип до сих пор работает, Грейнджер? — ласково спросила она. — Знает ли твой замечательный мозг всю информацию, так необходимую тебе в этом новом мире?       Гермиона молчала. Кончики её ушей горели от раздражения. Паркинсон была права. Грейнджер навряд ли бы продержалась так долго, имея в запасе только свою сообразительность.       — Что ж, теперь у нас не так много времени, так что слушай внимательно, — Пэнси схватила тонкую кисточку и помахала ей перед лицом Гермионы. — Эта кисть не для теней! — она швырнула её на столик и взяла другую. — А вот эта — для теней.       Гермиона переводила взгляд с одной кисти на другую — для неё они выглядели абсолютно одинаково, — а затем посмотрела на разгневанное лицо Пэнси, которая, опомнившись, сделала глубокий успокаивающий вдох.       — Всё в порядке, — она холодно улыбнулась. — Вот поэтому я и здесь.       Сняв с плеча сумку, она поставила её на туалетный столик и, открыв, высыпала кремы, пудры, гели и прочие принадлежности.       — Но почему? — Гермиона нашла в себе силы задать этот вопрос. — Почему ты пришла помочь?       Пэнси повернулась к ней с каким-то тюбиком в руке.       — Потому что, когда я последний раз видела тебя в Эдинбурге, ты выглядела ужасно, Грейнджер, — прямо ответила она. — Словно какой-то ребёнок окунул тебя с головой в клоунский грим. И как бы ни было забавно наблюдать за тем, как ты выставляешь себя посмешищем, мне бы хотелось, чтобы Драко как можно меньше страдал от последствий твоих поступков.       Гермиона нахмурилась, глядя на её отражение в зеркале.       — Не каждая девушка обязана выглядеть с иголочки…       Пэнси с невероятной скоростью развернула её к себе.       — Не каждая девушка стоит шестьдесят пять тысяч галлеонов, — сказала она, наклоняясь ближе к лицу Гермионы. — Не каждая девушка находится под покровительством наследника Малфоев. Доверься мне хотя бы тогда, когда я говорю о том, как ты должна выглядеть и как играть свою роль. Если ты не сможешь придерживаться рассказанной всем легенды, — сказала Пэнси резким голосом, — ты поставишь под угрозу всю семью.       Гермиона поджала губы.       — Я прекрасно это понимаю, спасибо.       Выпрямившись, Пэнси ослепительно улыбнулась.       — Отлично, — она сунула в руку Гермионы какой-то тюбик. — А теперь, увлажни своё лицо этим.       Нанося крем на кожу, Гермиона наблюдала, как Паркинсон разбирала свою сумку с косметикой, а её тёмные волосы в стрижке боб покачивались при каждом повороте головы. Взгляд сам по себе опустился на предплечье Пэнси. Кожа была изуродованной и серебристо-белого оттенка. Видимо, это из-за кислоты, которую использовал Забини.       Сейчас самый подходящий момент, чтобы спросить её о татуировке.       — Тебе было больно? — тихо спросила она.       — Не будь идиоткой, Грейнджер. Ты ведь слышала, как я кричала. И задай уже, наконец, вопрос, который реально хочешь. Не ходи вокруг да около.       В этот момент Пэнси подошла к ней с большой кисточкой для макияжа и быстро покрыла смущённый румянец Гермионы чем-то бежевым и липким.       — Что ты знаешь о татуировках? — спросила Гермиона после того, как Паркинсон перестала водить кистью по её лицу.       — Абсолютно ничего, — ответила Пэнси, снова обмакнув кисть в баночку. — Я знаю только то, что я могу приходить и уходить, когда мне заблагорассудится.       — Потому что технически ты мертва.       Губы Пэнси дрогнули.       — Ну, можно сказать и так. Иногда это правда может быть полезно.       После этих слов Пэнси сконцентрировалась на макияже, нанося на её лицо пудру. Гермиона вспомнила, что чувствовала то же самое на четвёртом курсе — тогда Лаванда и Парвати суетились вокруг неё, готовя к Святочному балу.       Она услышала в голове эхо криков Парвати и Луны, отразившихся от чёрной плитки коридора…       Гермиона моргнула, отгоняя эти воспоминания подальше, и постаралась сфокусироваться на Пэнси, которая теперь ворчала на то, что из-за её бледного цвета лица нет никакого толка от бронзатора.       — В Министерстве ты сказала, что завидуешь мне.       Пэнси не отрывала взгляд от палетки теней.       — Ты сказала, что завидуешь тому, какой будет моя жизнь, — сказала Гермиона. — Что ты имела ввиду?       Пэнси расхохоталась, словно услышала нечто очень весёлое, что заставило Гермиону подпрыгнуть на месте. Пэнси осмотрела ванную комнату, обводя вокруг кистью.       — Как ты думаешь, Грейнджер, другие девушки имеют что-то подобное? Как ты думаешь, остальные также крепко спят, устроившись на мягкой кровати и обложившись двенадцатью подушками, не боясь нежданных гостей посреди ночи?       Горячее чувство вины и печали забурлило у Гермионы в животе, но она постаралась не думать о нём.       — Ты уже тогда знала, что Драко собирается купить меня.       Пэнси погрузила другую кисточку в пудру и что-то пробормотала в знак подтверждения.       Гермиона перевела дыхание, её сердце бешено колотилось в груди.       — Ты знаешь почему?       Пэнси повернулась к ней, и её челка слегка покачнулась. Паркинсон впилась взглядом в Гермиону, изучая её, прежде чем прищурилась, словно хищник.       — Знаю, — сказала Пэнси, скривив губы. — Закрой глаза, Грейнджер, — добавила она, ставя точку в этом разговоре.       Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Паркинсон уже направила кисть на её веко. Тяжело выдохнув, Грейнджер закрыла глаза, смирившись с поражением.       Как только Пэнси начала наносить тени на глаза, Гермиона решила попробовать задать вопросы иной направленности.       — Появишься ли ты в Эдинбурге снова? В образе Джулианы?       — Думаю, да. В обозримом будущем.       Гермиона нахмурилась, наблюдая, как Пэнси смешивала цвета в палетке. Неужели она теперь навсегда будет вынуждена появляться на людях в образе других девушек, наблюдая за всем со стороны, не принадлежа себе? Просить её появиться в теле Джулианы было жуткой несправедливостью. Несправедливостью по отношению к ним обеим.       И когда это чувство вспыхнуло в ней огнём, Гермиона подумала о красных губах и алых ногтях, которые появились на её теле, когда Пэнси была ей. Тот поступок был явным одолжением Драко, как и то, что она делала сейчас. Ему не следовало просить её об этом.       Пэнси нахмурила брови, когда Гермиона вновь заговорила.       — Насчет того вечера, когда ты в моём теле посетила Эдинбург, — произнесла она. Пэнси остановила кисточку рядом с левой бровью. — Я была совершенно потрясена и, честно говоря, даже почувствовала себя оскорблённой после того, как узнала об этом. Но я понимаю, что ты просто решила выручить друга, — Гермиона опустила взгляд на свои руки, отметив отсутствие маникюра. — Я хочу, чтобы ты знала, что я не держу на тебя зла.       Пэнси застыла. Гермиона подняла голову и увидела, что та изогнула бровь в удивлении, смотря на неё сверху вниз холодным, как лёд, взглядом.       — И за что же именно я должна извиниться, Грейнджер? За то, что спасла твою задницу? Ваши задницы?       Гермиона нахмурила брови.       — Я не жду от тебя извинений. Я знаю, что Драко попросил тебя помочь, и ты согласилась, ведь…       — Ты думаешь, у Драко хватило бы мозгов предложить мне нечто подобное? — Пэнси изогнула губы в кошачьей улыбке. — Это было моей идеей, Грейнджер. Мне надоело слушать нытьё Блейза о том, как Драко спускает всё коту под хвост. Кто-то должен был взять ситуацию под контроль.       Гермиона уставилась на неё. Отвернувшись, Пэнси откинула чёлку с глаз и окунула острую кисточку в маленькую баночку.       — Конечно, Грейнджер. Спасибо за то, что ты такая всепрощающая. Пожалуйста, прости меня за то, что я позаботилась о том, чтобы тебе никогда не довелось испытать то зелье на собственной шкуре. Или выставить себя полной дурой, пытаясь впервые жизни сделать минет на глазах у пятидесяти пускающих на сие действие слюни мужчин. Прости меня за то, что мне пришлось обесчестить мой-твой рот, лишь бы реальная ты смогла ещё немного поиграть с Малфоями в семью.       Пэнси со стуком поставила баночку на туалетный столик и, держа в руках кисть, повернулась к ней. Она покрутила её между пальцами, не сводя глаз с Гермионы. Грейнджер же просто смотрела, медленно закрывая рот, который самопроизвольно открылся от изумления после тирады Паркинсон.       — Ты всё ещё любишь его? — прошептала она, тяжело дыша.       Лицо Пэнси расплылось в ухмылке.       — Не будь такой сентиментальной, Грейнджер, — ответила она и, чересчур грубо схватив Гермиону за подбородок, поднесла кисть к её векам. — В нашем мире для этой эмоции нет места.       Гермиона сохраняла молчание и не двигалась, пока Пэнси заканчивала наносить тени для век, подводила глаза и красила ресницы. Она изучала её немного закруглённый нос и острый разрез глаз, кремового цвета кожу и длинную шею, вспоминая, как она, будучи старостой на шестом курсе, натыкалась на Пэнси и Драко во время патрулирования. Как они зажимались друг с другом по углам, проскальзывая за статуи, и как Малфой бедром разводил ноги Паркинсон, пока целовал её.       Пэнси начала смахивать излишки пудры большой кистью. У Гермионы было ещё миллион вопросов, которые ей хотелось задать, и она уже собралась нарушить молчание, когда Паркинсон полезла в карман и вытащила палочку.       — Откуда у тебя палочка?       — Одолжила. С твоими волосами без помощи магии не справиться, Грейнджер.       Смотря в зеркало, Гермиона наблюдала краем глаза, как Пэнси крутилась вокруг неё, используя заклинание для завивки волос. Когда Паркинсон, наконец, закончила все приготовления, она, лёгким движением схватив спинку стула, развернула Гермиону лицом к зеркалу так, чтобы она могла видеть себя полностью.       Это была не она. Она была словно плодом чьего-то воображения. Её кожа приняла мерцающее сияние, а глаза, благодаря теням, выглядели больше обычного. На неё смотрела девушка с чётко очерченными бровями и острыми скулами — совсем как у Пэнси. Кудри обрамляли её лицо, словно львиная грива.       — Тебе такое не нравится, понимаю, — сказала Пэнси, взмахом палочки собирая свои вещи обратно в сумку. — Но тебе придётся потерпеть. А теперь давай взглянем на твои трусики.       Пэнси уже покинула ванную комнату, когда Гермиона сообразила, о чём именно она говорила.       — Мои… мои трусики?       Она побежала за Паркинсон, всё ещё одетая в один халат. К тому времени Пэнси уже распахнула дверцы шкафа и рылась в его ящиках.       — Мерлин, ты что, украла это нижнее бельё у МакГонагалл? — пробормотала она.       — Зачем мне сегодня надевать сексуальные трусики? — спросила Гермиона с ноткой паники в голосе.       — Грейнджер, ты должна носить сексуальные трусики каждый день, — сказала Пэнси, поднося одно бельё к свету, после чего она сморщила нос и бросила его обратно в ящик. — Никогда не недооценивай силу, которой ты можешь обладать в паре сексуальных трусиков.       Она разочарованно вздохнула, после чего подняла голову к потолку.       — Кикимер! — крикнула Пэнси.       Глаза Гермионы расширились — посреди её спальни в ту же секунду материализовался капризный старый эльф.       — Мисс Пэнси, — прохрипел он, поклонившись. Его хмурый взгляд скользнул по Гермионе. У неё открылся рот от изумления.       — Мне нужны красные трусики и лифчик из моего шкафа, — сказала Пэнси. — Сейчас же.       Эльф с ворчанием растворился в воздухе. Гермиона всё ещё смотрела на то место, где он был секунду назад. Она не ожидала увидеть снова.       — Но как ты… — Гермиона повернулась к Пэнси, чтобы задать вопрос, как вдруг рядом с ней раздался хлопок, заставляя её подпрыгнуть от испуга. Красные кружевные трусики и бюстгальтер в тон лежали на кровати. — Почему Кикимер слушает тебя? Где ты его нашла?       — На сегодня достаточно вопросов, Грейнджер. А теперь раздевайся! — она сунула нижнее бельё в руки Гермионы, а затем встала рядом и принялась ждать. — Ой, да я тебя умоляю. Я видела твоё тело. Я была в твоём теле. Просто надень бельё, чтобы мы могли подогнать под тебя моё платье.       Гермиона надела трусики, не снимая халата.       — Платье?       — Ну да, я попросила эльфов принести его сюда сегодня утром.       Пэнси залезла в шкаф и вытащила оттуда красное шёлковое платье. Оно было короткое, обтягивающее и с глубоким декольте. Руки Гермионы замерли на поясе халата.       — Я… Я не могу это надеть.       — Чёрт возьми, и почему же? — рыкнула Пэнси.       — Пэнси, это уже слишком. Этот цвет… И фасон… — она запнулась, когда Паркинсон уставилась на неё. — Оно привлечёт столько внимания…       — Ты вообще слушала меня сегодня? Ты — Золотая девочка, — она приподняла бровь. — Ты считалась самым желанным лотом. И теперь ты живёшь у самого значимого чистокровного наследника рода — самого молодого Пожирателя смерти, — Пэнси встала прямо перед ней. — И ты говоришь мне, что твоё место на заднем плане?       Гермиона уставилась на неё и слегка приоткрыла рот, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить причину дискомфорта.       — Достаточно. Кончай уже ныть и надевай свой гриффиндорский красный, — указала Пэнси.       Грейнджер зажмурилась и резко выдохнула. «Приоритеты, Гермиона», —напомнила она себе. Сняв халат и надев лифчик, она позволила Пэнси надеть на себя платье, при этом стараясь избегать её взгляда. Ткань особенно плотно облегала в области бёдер, и Паркинсон, ухмыльнувшись, опустилась на колени и немного расширила платье с помощью палочки.       — Кстати, по поводу твоей задницы, Грейнджер… — Гермиона покраснела, а Пэнси усмехнулась. — Я даже немного скучаю по ней. Драко ещё никогда не смотрел на мой зад и бёдра так, как во время той ночи.       У Гермионы перехватило дыхание, когда приятное, но немного смущающее тепло заструилось по венам. Она опустила взгляд вниз и посмотрела на Пэнси, на лице которой расплылась ухмылка.       Часы на каминной полке пробили десять часов, и Грейнджер испугалась этого неожиданного звука.       Встав с колен, Пэнси схватила пару золотых туфель на каблуках и наложила на них чары комфорта. Гермиона, пробормотав ей тихое «спасибо», надела их и застегнула на себе колье. Когда она уже собиралась направиться к двери, Пэнси остановила её.              Она открыла тюбик с губной помадой и стиснула рукой челюсть Гермионы. Грейнджер вздрогнула, осознав, что именно этот цвет она видела на Пэнси в тот вечер, когда та отправилась в Эдинбург в её теле.              — Это правда так необходимо?              — Губная помада — это вишенка на торте, Грейнджер. Ты действительно думаешь, что можно выйти куда-то в красном платье, но без красных губ? — Пэнси фыркнула. — Мерлин, как ты жила без меня…              Гермиона закатила глаза и позволила Пэнси нанести помаду, после чего промокнула салфеткой излишки. Так и не собравшись с силами посмотреть на себя в зеркало, она просто последовала за Паркинсон на выход. Пэнси на ходу шёпотом инструктировала её, сказав не смотреть под ноги и следить за осанкой, но всё, о чём думала Гермиона, — это поднимающееся по венам напряжение, которое возросло в несколько раз, когда она заметила Драко у камина.              Он был одет в чёрные мантию, брюки и туфли. Когда Гермиона начала спускаться по лестнице, глаза Драко остановились на её открытых ногах. Она отвела взгляд, чувствуя, как по всему телу разливается тепло. Поправив несколько выбившихся из прически Гермионы локонов, Пэнси попрощалась. Они встретятся позже в Эдинбурге, когда Блейз прибудет туда с «Джулианой».              После вспышки зелёного пламени камина они с Драко остались одни. Когда Гермиона снова посмотрела на него, то поймала его пристальный взгляд, который изучал её лицо и волосы. После Малфой развернулся и направился к выходу.              Гермиона, пошатываясь на каблуках, следовала за ним. Она чувствовала себя совершенно другим человеком. Драко остановился у подножия парадной лестницы, и когда Грейнджер почти спустилась с неё, он протянул руку, чтобы придержать её. Гермиона взглянула на Драко, сжав его ладонь. Малфой взглядом скользнул по её шее, но затем быстро отвернулся.       Драко отпустил её руку, и они продолжили путь по тропинке.              Они прибыли в Эдинбург, как обычно, через ворота и, поднявшись по лестнице, подошли к Главному залу. Но за занавесом их встретила не Шарлотта.              Высокая смуглая девушка с яркой улыбкой на лице поприветствовала их и предложила шампанское. Драко взял у неё два бокала, и Гермиона заметила лёгкое удивление на его лице.              Они вошли в главный зал. Грейнджер никогда не чувствовала себя такой уязвимой, как сейчас в платье Пэнси. Мужские глаза следили за каждым её шагом, скользя по груди или поднимаясь от лодыжек к бёдрам. Она была алым маяком, притягивающим к себе все взгляды. Гермиона вздёрнула подбородок, решив не позволять своим щекам стать одного цвета с платьем.              Она нашла глазами Чжоу, которая сидела на другом конце зала. Та, оглядев её с ног до головы, подняла бровь и, улыбнувшись, снова отвернулась к Мальсиберу.              Это немного приободрило.              Драко периодически останавливался поболтать с разными мужчинами, спрашивая об их жёнах и поместьях, пока они шли по залу. Его рука всегда покоилась на спине Гермионы, притягивая её к себе всякий раз, когда владельцы сальных взглядов оказывались слишком близко.              В тот момент, когда Драко уже собирался увести её наверх, им преградил путь Нотт-старший. Он был чересчур пьян, и Гермиона вспомнила о его неудачной миссии во Франции.              — О, Драко. Кое-кто хотел бы поглядеть на твою грязнокровку, — он говорил очень невнятно и покачивался из стороны в сторону, опираясь на трость. Тем временем к нему сзади подошёл пожилой седой джентльмен. — Я полагаю, ты знаком с Армандо Сантосом, новым испанским министром.              Драко пожал ему руку.              — Министр Сантос, рад снова вас видеть. Позвольте представить вам Гермиону Грейнджер, мой лот, — сказал он, слегка стискивая её талию ладонью.              Гермиона сделала всё возможное, чтобы не отреагировать на тот пожирающий взгляд, с которым она столкнулась, когда посмотрела на мужчину. Рука Драко на бедре в каком-то смысле помогла сдерживаться.              — Я весьма впечатлён тем, что вам удалось купить её, — сказал министр Сантос слишком низким голосом. — Я слышал, она была довольно умной грязнокровкой.              — Как оказалось, не очень, — сказал Нотт-старший, посмеиваясь в свой стакан виски.              — Много ли хлопот она доставила, юный Малфой?              — Только если в самом начале, — мягко сказал Драко. — После нескольких уроков теперь она знает, как быть удобной.              Нотт-старший фыркнул.              — Да-да, я слышал, что ей очень даже «удобно». Тео говорил мне про её личные хоромы.              Гермиона почувствовала, как внутри неё всё похолодело.              — Что ж, надо признаться, — с ухмылкой сказал Драко. — Я люблю, когда мне удобно. Везде.              Мужчины засмеялись. Гермиона почувствовала спиной, как Драко прижался к ней своей грудью, и её сердцебиение немного успокоилось.              — Приглядывай за ней, Малфой, — сказал Сантос. — Если бы меня спросили, кто из лотов способен сбежать, я бы поставил на неё всё своё золото.              Нотт-старший сделал большой глоток виски.              — Это вряд ли, — почти пропел он. Гермиона посмотрела на него. — Защита, которой мы их наградили, не может быть преодолена. Волшебство этих татуировок невозможно разрушить.              Кожу Грейнджер покалывало. Та информация, в которой она нуждалась…              — Ага, — сказал министр Сантос. — Значит, эти татуировки нельзя сломать, а вот линию аппарации Франции можно?              В его глазах сверкнула искра жестокости, когда он наблюдал за реакцией Нотта-старшего на оскорбление.              — Именно, — прорычал тот, явно недовольный от перемены темы разговора. — Эта магия непробиваема.              — Не сомневаюсь, — министр Сантос спрятал ухмылку в стакане виски.              — Мы смогли зайти дальше, чем кто-либо в истории, чтобы предотвратить бегство наших рабов! — Нотт обвёл жестом всю комнату, расплескивая при этом виски из своего стакана. — Древние египтяне, португальцы. Даже Чистильщики не преуспели там, где преуспели мы! — выкрикнул он, привлекая внимание, и несколько близстоящих человек обернулись на шум.              — Это правда, сэр, — вмешался Драко, бросив многозначительный взгляд на министра Сантоса. — Прошу извинить, но мы опаздываем на ужин. Приятного времяпровождения, министр, — сказал он и быстро увёл Гермиону в сторону.              Всё встало на свои места.              Татуировки создал Нотт-старший.              Гермиона опустила взгляд, быстро соображая.              Чистильщики.              Она уже встречала этот термин. Ей не терпелось вернуться в свою комнату, чтобы прояснить это.              Но всё по порядку. Гермиона глубоко вздохнула и, медленно повернув голову, бросила взгляд на Чжоу, прежде чем Драко увёл её наверх.              Пока они направлялись в обеденный зал, она проклинала Пэнси и, поднимаясь по лестнице впереди Драко, думала, прикрывало ли это платье хоть что-то.              Глаза Харпера округлились при виде неё, и Гермиона боролась с желанием оттянуть платье как можно ниже.              — Подними глаза, Харпер. — Раздался голос Драко позади неё.              Они вошли в зал, и Гермиона услышала, как окружающий гомон прекратился — все взгляды обратились на них. Маркус Флинт встал со стула, как делал всегда, когда появлялась Гермиона — этакая демонстрация насмешки. Но сейчас его взгляд заскользил по ней в напряжённом молчании…              — Мерлин, ты пытаешься убить нас, Драко.       Монтегю запустил руку в свои волосы и рассмеялся. Гойл повернулся к ней со скользким выражением лица.              Драко встал за её спиной и слегка сжал руками талию, склонив лицо над её плечом.              — Просто решил напомнить, чего она стоит.              Дрожь пробежала по телу Гермионы. Он повторил слова Пэнси, будто Драко присутствовал при их разговоре. В другой жизни его слова могли звучать как комплимент.              Драко, прервав её размышления, повёл её к их половине стола.              Блейз вошёл в комнату, а за ним «Джулиана». Парни, сидевшие за столом, приветствовали вошедших, а потом Забини заметил Гермиону.              — Чёрт возьми, — засмеялся он, скользнув взглядом по её телу.              Парни рассмеялись, а Драко ухмыльнулся. И прежде чем Гермиона успела занять своё место за спинкой его стула, Малфой притянул её к себе и усадил на колени. Ахнув, Гермиона приземлилась на него. За столом завязался разговор, но большинство взглядов всё равно было приковано к ним.              Она должна была подавать вино и стоять позади Драко.              Но он решил изменить правила.              Когда Блейз занял свой стул рядом с Малфоем, Гермиона взглянула на Пэнси. Та пробежалась одобрительным взглядом по её волосам и платью, замаскировав эту эмоцию в глазах Джулианы под искреннее любопытство.              Гермиона поняла, что данное платье не было создано для того, чтобы в нём сидели. Она боялась не разрыва швов, а задней части платья, которая… совершенно не прикрывала её ягодицы. К счастью, передняя часть, хоть и была слишком короткой, всё ещё скрывала то, что должна была, поэтому оставалось надеяться, что об её казусе никто не узнает.              Кроме Драко. Она сидела на нём, обнажив задницу, если не считать кружевные красные трусики.              Гермиона старалась не ёрзать — зная, что Малфой ненавидит это, — но она немного подвинулась, скрестив и распрямив ноги. Быстрый прищуренный взгляд Джулианы Бравьери немного успокоил её.              Когда пришло время разливать вино, Гермиона просто потянулась за бутылкой Драко и налила ему бокал, не вставая с его колен. Чувство приличия, которое обычно поддерживалось в течение первых тридцати минут ужина, полностью испарилось с первым бокалом вина, и все девушки, следуя примеру их с Драко пары, уже сидели на коленях своих партнёров.              Сьюзен снова была с Гойлом. Мортенсен вернулась, но выглядела немного болезненно. Пенелопа сидела с Флинтом, у остальных были девочки Кэрроу. Тео Нотт, который вплоть до сегодняшнего вечера был странно молчалив, уткнулся носом в серебряный ошейник на шее брюнетки с шелковистыми длинными волосами. Она поднесла бокал с вином к его губам, и Тео, сделав большой глоток, не сводя с неё глаз, наклонился, чтобы поцеловать её, позволив попробовать вкус вина на своём языке.              Гермиона ощутила, как жар пополз по её шее при виде этого, и внезапно почувствовав, что она вторглась в их личную жизнь. Она повернулась, чтобы посмотреть на Драко, и обнаружила, что тот, прищурившись, изучает Нотта. Но он, быстро придя в себя, обратился к столу.              — Никто не видел сегодня Шарлотту? — спросил Драко, поднеся бокал с вином к губам.              Тео ответил первым, убрав лицо от шеи своей девушки.              — Министр Цирилло сегодня здесь. Она забрала Шарлотту.              — Какого хрена? — воскликнул Маркус, толкнув Пенелопу. — Шарлотту нельзя брать. Мне так говорили…              — А у тебя есть Германия в заднем кармане? — Тео ухмыльнулся. — У министра Цирилло да.              Драко поставил свой бокал на стол.              — Ах ты наша маленькая вертихвостка, Тео. — Нотт нахмурился, а Блейз спрятал улыбку в плече «Джулианы». — Какие ещё сплетни ты услышал, стоя у двери своего папочки?              — Мне не нужно подслушивать у дверей, — прорычал Тео. — Я знаю столько же, сколько и ты, Драко. Может быть, немного больше.              Услышав смешок Драко, голову Гермионы сразу пронзила быстрая, как молния, мысль: знает ли Тео что-то о работе своего отца над татуировками?              Оглянувшись на Нотта-младшего, она обнаружила, что он, свирепо посмотрев на Драко, повернулся обратно к столу.              — Тёмный Лорд хочет нанести удар по всем фронтам Франции. Цирилло привела немецкого министра, фактически передав ключ от страны в руки Лорду, — сказал Тео. — После этого близнецы Кэрроу получили приказ быть особенно любезными с Цирилло всякий раз, когда она посещает Эдинбург. И сегодня вечером она захотела Шарлотту.              Тео сделал большой глоток из своего бокала, с довольным выражением лица наблюдая за тем, какие эмоции вызвала сказанная им информация у сидящих за столом.              Гермиона ощущала напряжение в теле Драко и вспомнила, как министр Цирилло смотрела на неё. Кажется, она была разочарована тем, что Драко не делится своим лотом. Ведь Грейнджер не была собственностью Кэрроу. Оставалось молиться, чтобы этого было достаточно.              Должно быть, она слишком долго сидела неподвижно, потому что внезапно почувствовала, как рука Драко легла на её спину и погладила напряжённые плечи. Гермиона вздрогнула от этого прикосновения, но вскоре немного расслабилась.              Парни завели разговор о новом поместье отчима Деррика в Германии. В течение следующего часа Гермиона слушала более подробную информацию, но по мере того, как бутылки опустошались, градус озабоченности политикой в комнате снижался. Монтегю и Пьюси спорили о квиддиче, Флинт что-то шептал на ухо Пенелопе, а Блейз, Драко и Тео вспоминали что-то с четвёртого курса, но Нотт всё время отвлекался на свою девушку.              Когда пришло время переходить в лаундж, сердце Гермионы забилось в ожидании встречи с Чжоу. Когда они вошли, Грейнджер обнаружила, что здесь почти ничего не изменилось. Игорные столы, отдельные кабинки, диваны и мягкие кресла, танцующие девушки. Но всё веселье стало более сдержанным — девушки больше не сидели на коленях у своих хозяев, а из тёмных углов не раздавались стоны. Если парочки хотели продолжения вечера, то просто запирались в отдельной кабинке.              Драко сел в кресло и посадил Гермиону себе на колени. Одна из девушек Кэрроу появилась рядом с напитками в руках ещё до того, как она успела усесться. Драко взял с подноса бокал, из которого, как она знала, он навряд ли сделает хотя бы глоток.              — Драко, — сказал Флинт, плюхаясь на ближайший диван, — я слышал, у тебя на сегодняшнюю ночь запланировано веселье.              Драко посмотрел на него, приподняв бровь.              — Рад слышать, что Мальсибер по-прежнему не умеет держать язык за зубами.              — Знаешь, — начал Флинт, приобнимая Пенелопу за плечи, — вы можете взять Кристал в любое время. Если ты позволишь мне посмотреть.              Его взгляд скользнул по Гермионе, и Флинт подмигнул ей.              — Твои предлоги увидеть мой член, Маркус, становятся всё менее и менее весомыми, — пробормотал Драко, и Флинт рассмеялся.              — Эй, Грейнджер, ты когда-нибудь раньше встречалась с этой птичкой? — он поиграл бровями, глядя на неё. — Может, тискались в спальнях Гриффиндора?              Гермиона стиснула зубы, отказываясь отвечать.              Флинт рассмеялся.              — В твоём случае всё достаточно просто, Грейнджер, — сказал он, наклоняясь. — На самом деле, тебе даже не придётся что-то делать. Можешь просто лечь и позволить Чанг сделать всю грязную работу.              Он провёл языком по своим блестящим новым зубам.              — Таким образом вы обе используете свои сильные стороны.              Прежде чем она успела огрызнуться, рука Драко обхватила её талию, и он притянул к себе. Гермиона попыталась расслабиться, но вновь вернулась к мыслям о слишком коротком платье.              — Сколько осталось до нашей встречи? — повернувшись, прошептала Грейнджер на ухо Драко.              Его челюсть случайно задела её.              — Около пятнадцати минут.              Кивнув, Гермиона повернулась, чтобы рассмотреть помещение. Две девушки Кэрроу танцевали в своей секции в нескольких метрах от них. В обнимку со своими девушками сидели Пьюси и Монтегю, что-то обсуждая. Гойл уже решил затащить Сьюзен в одну из приватных кабинок. Девушка Хиггса целовала его шею, положив руку на ширинку его брюк. Сам он нервно оглядывал лаундж. Тео Нотт также усадил темноволосую девушку Кэрроу себе на колени и, блуждая руками по её талии и бёдрам, целовал шею и грудь поверх ткани платья.              Ещё пятнадцать минут находиться тут. Гермиона глубоко вздохнула. Не зря ведь они тренировались, верно?              Она снова повернулась к Драко, и он наклонился, видимо, подумав, что она снова собирается что-то прошептать ему. Её губы мягко коснулись его пульса на шее, и Гермиона почувствовала, как тело Драко напряглось, после чего медленно расслабилось. Рука на её талии казалась тяжёлой, словно свинец.              Грейнджер положила одну руку на его грудь в попытке успокоить, и начала целовать его шею, как делала это во время их тренировок. Она чувствовала кончиками пальцев, как колотится его сердце, когда нежно целовала шею и подбородок. Гермиона решила немного лизнуть его, чтобы попробовать на вкус, и почувствовала, как напряглась грудная клетка Драко. Его рука опустилась на её бедро и, когда Грейнджер наклонилась ближе, Драко немного оттолкнул её.              Гермиона отстранилась, чтобы задать ему вопрос, но Малфой уставился на свой полный бокал с виски. Оглянувшись, она поняла, что за ними никто не наблюдает. Флинт сосредоточил своё внимание на Пенелопе, медленно целуя и прижимая её бёдра к своим. Монтегю, облокотив свою девушку на подлокотник дивана, целовал её шею. Тео исчез в отдельной кабинке.              На самом деле, Драко, видимо, был единственным парнем в лаундже, кто не прикасался и не целовал свой лот. Гермиона нахмурилась. Она была так сосредоточена на том, чтобы Драко было комфортно находиться рядом с ней, что совсем забыла о том, что чаще всего именно владельцы лотов являются инициаторами контакта. Ей нужно будет подтолкнуть его к этому на следующей неделе.              Гермиона подняла взгляд на упавшую на них тень и увидела скромно улыбающуюся Чжоу Чанг.              — Мистер Малфой, — сказала она низким бархатным голосом, — где бы вы хотели уединиться?              Гермиона моргнула, чувствуя, как кровь прилила к ушам.              — У нас забронирована отдельная кабинка, — сказал Драко.              Он поднялся, потянув за собой Гермиону, и положил руку ей на талию. Грейнджер оказалась лицом к лицу с Чжоу, чьи тёмные глаза блеснули, оглядев её лицо и волосы.              — Она выглядит потрясающе, мистер Малфой, — сказала Чанг, будто оценивая какое-то произведение искусства. — Вы очень красиво её одеваете.              Гермиона почувствовала, как её лицо вспыхнуло. Такой игривый тон было непривычно слышать от застенчивой озорной девчонки, которая буквально недавно со звонким смехом обгоняла Гарри во время матчей по квиддичу. Девчонки, которая изо всех сил сдерживала слёзы на пятом курсе из-за смерти Седрика.              Драко пробормотал «спасибо» и, приобняв одной рукой талию Гермионы, другой взял Чжоу за руку. Он повёл их за угол мимо танцующих девушек, пьющих мужчин и парочек, расположившихся на диванах, к самой дальней кабинке у левой стены. С одной стороны, это место хорошо подходило для уединения, а с другой — пока они шли сюда, все взгляды были прикованы к ним троим.              У них был план. Гермиона предлагает немного побыть наедине с Чжоу, чтобы «подготовиться», Драко соглашается, возвращается через две минуты и сообщает о непредвиденных обстоятельствах, что положит конец их грязному тройничку.              Но с каждым шагом в сторону кабинки, сердце Гермионы билось всё сильнее. Она была напугана ограничением во времени и волновалась из-за того, что Чжоу замешана в этом. Что, если у неё возникнет слишком много вопросов? Что, если она что-то заподозрит или будет шокирована настолько, что откажется воспринимать её всерьёз?              Они дошли до угловой кабинки. Драко открыл дверь, и Гермиона увидела, что внутри стоял большой бархатный диван и много зажжённых свечей. Кабинка была немного меньше её спальни, но с тёмно-красными обоями и низким потолком. Она чувствовала себя так, словно очутилась в гробу.              Чжоу хихикнула позади неё, и Гермиона заставила себя войти внутрь. Она, неловко переминаясь с ноги на ногу, остановилась около подлокотника дивана. Драко закрыл дверь, и Чжоу подошла к Грейнджер с другой стороны.              — Для меня большая честь быть той, с кем вы впервые решили воспользоваться обменом, мистер Малфой, — Чжоу провела рукой по спинке дивана, качнув бёдрами. — Чем бы вы хотели заняться?              Сглотнув, Гермиона взглянула на Драко, который по-прежнему молчаливо стоял у двери. Через несколько секунд Чжоу встала позади Гермионы и обернула свою руку вокруг её талии.              — Или, может быть, вы хотите посмотреть? — сказала она, дыша ей в ухо.              Через мгновение ока Чжоу развернула её к себе и, прижавшись губами к Гермионе, просунула язык в её рот. Грейнджер ахнула, почувствовав, что прижата к стене, и пока её мозг пытался сориентироваться, руки Чжоу скользнули по её бокам вниз к бёдрам. Гермиона распахнула глаза и попыталась схватить Чанг за локти. Ей нужно было прекратить это. Или продолжить. Она не была уверена.              Чжоу переместилась к её шее, и Гермиона взглянула на Драко, стыдливо краснея с каждой секундой всё гуще. Он, стиснув челюсти, застыл в дверях, засунув руки в карманы, и не сводил с них взгляда. Грейнджер судорожно втянула воздух. Она могла это сделать. Ей нужно отыграть эту роль как можно правдоподобнее.       Гермиона обняла Чжоу и притянула обратно к своим губам. Она со всей страстью поцеловала её, на этот раз используя свой язык, и Чжоу хихикнула. Руки Чанг скользнули вверх и, приподняв платье, обхватили её ягодицы, но Гермиона резко отстранилась, тяжело дыша.              — Позволь нам подготовиться, — прошептала она, повернувшись к Драко.              Малфой оторвал взгляд от рук Чжоу и посмотрел ей в глаза, приподняв бровь.              Она высвободилась из объятий Чанг и плавно подошла к нему.              — Помнишь ту фантазию, о которой ты мне говорил? — спросила Гермиона. — Поймать нас двоих в библиотеке за учёбой?..              Глаза Драко вспыхнули, когда она, остановившись перед ним, положила руки ему на плечи. Гермиона приподнялась на цыпочки и посмотрела на него из-под ресниц.              — Позволь нам подготовиться.              Его тёмные глаза смотрели прямо в её. Она наклонилась ближе, и его руки, в попытке удержать её, легли на бёдра Гермионы. Драко сглотнул.              — Три минуты наедине, — она прижалась губами к его подбородку и прошептала. — Пожалуйста, сэр.       — Две, — ответил он низким голосом.              — Да, сэр. Благодарю вас, сэр, — её голос был хриплым. Грейнджер провела губами по его уху и добавила: — Я не разочарую вас.              Драко оттолкнул её бёдра и через несколько секунд скрылся за дверью.              Когда дверь с щелчком закрылась, Гермиона повернулась. Сделав два шага навстречу, она обняла Чжоу, крепко прижимая её к себе, и брюнетка стиснула её в объятиях.              — Гермиона…              — Чжоу, — выдохнула Грейнджер. — Ты в порядке? Я умирала от желания поговорить с тобой…              — Ты гениальна!              — Послушай, у нас не так много времени.              Отстранившись, она увидела, что Чжоу с широко раскрытыми глазами изумлённо смотрит на закрытую дверь.              — Мне нужно передать Джинни кое-какую информацию, но её нельзя записывать.              Чжоу моргнула и, решительно посмотрев на неё.              — Скажи мне, — шепнула она.              Гермиона вздохнула, ощущая, что всё будущее мира зависит от её следующих слов.              — Адское пламя, яд василиска, Меч Гриффиндора.              Она наблюдала за Чжоу, пока она думала над её словами, после чего та сжала губы и кивнула.              — Хорошо.              Гермиона моргнула.              — И всё?              — Чем меньше я знаю, тем лучше. Считай, дело сделано.              — Как скоро ты… — Гермиона замолчала, сосредоточившись на времени. Две минуты. Это всё, что они имели. — Кто ей скажет? Как вы поддерживаете контакт?              — Через Шарлотту, — просто сказала Чжоу. — Я не могу сказать тебе больше, но если я передам это Шарлотте, Джинни узнает об этом в течение нескольких недель.              Резко вздохнув, Гермиона кивнула.              — Она поддерживает связь с Орденом?              — У меня есть предположения, но я не могу сказать наверняка. — Лицо Гермионы вытянулось от удивления. — Поверь мне, чем меньше мы знаем, тем безопаснее. Всё, что я делаю — передаю Шарлотте записки и информацию. Остальное — её ответственность.              Снова бросив взгляд на дверь, Чжоу потянулась к подолу своего короткого платья. Немного расслабив швы, она достала маленькую зелёную таблетку, размером с мятную конфету.              — Возьми это. У нас с Шарлоттой уже есть по одной. Это для тебя.              Гермиона взяла таблетку в ладонь и, осмотрела её.              — Что это?              — На случай наихудшего поворота событий. Таблетка для самоубийства, — ответила Чжоу. Гермиона округлила глаза и посмотрела на неё. — Если тебя поймают, съешь её до того, как они прочитают твои мысли. Если кто-нибудь узнает о нас, всё будет кончено.              Гермиона судорожно сглотнула, и слюна словно обожгла ей горло. Затем она кивнула. Чжоу потянулась к бретельке платья Гермионы, перевернула её и, разорвав шов, протолкнула таблетку внутрь.              — Всегда держи её при себе.              У них оставалась от силы минута. Гермиона хотела задать остальные вопросы, на которые, как ей казалось, она сможет получить ответы за это время.              — Есть ли что-то, что нужно Сопротивлению? Какие-нибудь припасы? Какие-то исследования?              — Нет, Гермиона, — яростно произнесла Чжоу. — Это слишком рискованно. Не подвергай себя опасности воровством.              Гермиона кивнула, прикусив язык. Она не могла рассказать о своём положении, не подвергая Малфоев опасности.              — Но мне действительно кажется, что ты обвела его вокруг пальца, — сказала Чжоу, изучая её взглядом. — Не могу поверить, что он оставил нас одних.              Гермиона нервно усмехнулась              — Я думаю… Я полагаю, что…              — Ты что-нибудь видела или слышала? Какая-нибудь информация о посетителях или встречах в поместье, которая пошла бы на пользу Сопротивлению?              Гермиона задумалась. Она вспомнила всё, что Драко рассказывал ей — о Франции, Италии, Испании. О Джулиане и Пэнси. Предложение Люциуса Волдеморту, сказанное шёпотом за закрывающейся дверью. Она могла бы рассказать Чжоу достаточно много.              — Нет, — тихо ответила Гермиона, чувствуя, как чувство вины тяжким грузом давит на её грудь. — Но я буду держать ухо востро.              Чжоу кивнула, после чего посмотрела на дверь.              — У нас меньше минуты, давай разденемся.              Замерев, Гермиона, резко вернулась к реальности и их ситуации. У неё пересохло во рту.              — Ох, я думаю, поцелуев будет достаточно.              — Ты шутишь, да? — Чжоу уставилась на неё. — Гермиона, мы должны сделать всё по высшему разряду. Я не хочу, чтобы он что-то заподозрил. А теперь расскажи мне поподробней об этой фантазии о библиотеке.              Чжоу сняла через голову своё шёлковое платье и, швырнув его в угол, в одном нижнем белье встала перед Гермионой.              — Это… Я… — Гермиона запнулась, взглянув на дверь.              Глаза Чжоу блеснули. Она шагнула вперёд и положила руку ей на плечо в приободряющем жесте.              — У тебя когда-нибудь был тройничок?              — Эм, нет. Но я…              — Это достаточно просто, — сказала Чжоу, потянувшись к её молнии красного платья. — Просто смотри на меня.              Она начала стягивать бретельки с плеч Гермионы, и Грейнджер, ахнув, попыталась вернуть их на место.              — Чжоу, послушай, я…              — Какой он? Грубый?              Этот вопрос застал её врасплох.              — Грубый? Э-э, нет, но…              — Чем больше ты мне расскажешь о его предпочтениях, тем быстрее это закончится, — сказала Чжоу, а затем стянула платье Гермионы вниз по бёдрам так, что оно собралось вокруг её каблуков.              Грудь Гермионы тут же покрылась румянцем.              — Я не… эм… — она прочистила горло. — Он нормальный.              Чжоу склонила голову набок.              — Нормальный?              Гермиона поморщилась.              — Ужасный. Ужасно нормальный. Нам действительно не нужно…              Чжоу потащила её к дивану и заставила сесть.              — У нас нет времени, Гермиона. Нужно, чтобы ты доверилась мне.              Она села на диван рядом с ней, подогнув ноги под себя, и Грейнджер увидела лёгкую панику в её взгляде, прежде чем Чжоу взяла её лицо в свои руки и поцеловала.              Гермиона пискнула. Руки Чжоу скользнули по рёбрам за спину в поисках застёжки лифчика.              — Нет, нет! — Гермиона разорвала поцелуй. — Он… любит делать это сам.       Звучало неубедительно, но Чжоу послушалась. Она начала целовать шею Грейнджер, подталкивая её откинуться на спинку дивана.              Гермиона никогда в жизни ещё не была так обнажена перед другим человеком, но она не могла оттолкнуть Чжоу и сказать: «В этом нет необходимости. На самом деле у нас не будет тройничка». И даже если бы она это сделала, Чанг навряд ли бы послушала её.              — Так что это за фантазия? — снова спросила Чжоу, двигая руками вниз по животу Гермионы. — Он ловит нас в Запретной секции? — закатив глаза, спросила она и раздвинула ноги Гермионы, которые были словно деревянные.              — Хм, что-то в этом роде.              Гермиона отчаянно пыталась придумать отмазку, чтобы замедлить Чжоу, когда та наклонила голову и поцеловала её живот.              — Всё порядке, — тихо сказала Чанг, когда Гермиона вздрогнула. — Это всегда работает. Просто закрой глаза и попытайся расслабиться.              Она поцеловала пупок Грейнджер, и собиралась спускаться ниже. Именно в таком положении их застал Драко, громко распахнув дверь.              Гермионе хотелось раствориться в воздухе. У Драко отвисла челюсть, пока его глаза разглядывали её красное нижнее бельё. Грейнджер смутно уловила хриплые заявления Чжоу о том, что они «всего лишь учились» и «пожалуйста, не рассказывайте профессору Снейпу!»              — Планы изменились, — грубо сказал Малфой. — Мы с Грейнджер должны идти.              Гермиона вскочила с дивана, пытаясь найти платье.              — Вы уверены? Мы ведь только начали! — Чжоу надула губы, но тоже потянулась к своему платью.              — Боюсь, возникли неотложные дела. Мы перенесём встречу, — голос Драко звучал резко и отстранённо. Гермиона не осмеливалась взглянуть на него и, тихо ругаясь под нос, пыталась влезть в своё платье, натягивая его на бёдра.              Через несколько секунд Чжоу, сказав хриплым голосом, что она с нетерпением ждёт встречи, скрылась за дверью, пока Гермиона боролась с молнией.              Внутри Гермионы всё горело, поэтому она продолжала попытки застегнуть платье, игнорируя Драко, который ждал её в дверном проёме. Она услышала, как он подошёл к ней, и мгновенно покраснела, когда Малфой, отвёл её руки и застегнул молнию.              Как только Гермиона оделась, Драко взял её за руку и вывел из кабинки под свист парней.              — Не смог продержаться дольше, Драко?              — Меня экстренно вызывают, — коротко ответил он.              — Конечно-конечно. — Услышала Гермиона голос Флинта. — Этот избалованный придурок просто любит трахаться на собственных простынях.              — Эй, получается, Чанг сейчас свободна? — Раздался ещё один голос.              Драко отмахнулся от присутствующих и быстрым шагом направился к каминам. Он призвал порошок и втащил Гермиону за собой, перемещая их в тихую спальню поместья.              Произошедшие за последние пять минут события догнали Гермиону — такая быстрая и шокирующая встреча с Чжоу, информация о Шарлотте, красное нижнее бельё, которое Малфой никогда не должен был видеть…       — Мне жаль, что тебе пришлось это пережить, — выпалила Грейнджер. — Я пыталась её остановить, но она настаивала.       Драко промолчал, и Гермиона уставилась на ковёр, слыша стук быстро бьющегося сердца в ушах.       — У тебя получилось? — наконец спросил он.       Она подняла голову и встретилась с Драко взглядом впервые с тех пор, как он оставил её в кабинке с Чжоу. Его глаза были тёмными, но в них не читалось не единой эмоции.       — Да, — ответила она, прочистив горло. — Чжоу передаст информацию. Это… это Шарлотта является центром, — она повернулась к нему — Драко стоял у камина и наблюдал за ней. — Шарлотта координирует девочек и передает информацию. Если что-то и может попасть в Орден, то только через неё.       Драко задумчиво хмыкнул.       — У неё есть доступ во все комнаты Эдинбурга, — медленно произнёс он. — И она может подслушать любой разговор даже за закрытыми дверьми.       Гермиона кивнула. Она потянулась к бретельке платья, в которую Чжоу спрятала таблетку.       — Чжоу дала мне это. На случай, если кто-то что-то заподозрит и если им когда-нибудь будет угрожать опасность легилименцией.       Драко подошёл ближе, уставившись на таблетку.       — Что это?       — Что-то типа таблетки для самоубийства, — сказала она. Гермиона повертела пилюлю в руках, гадая, кто её создал и как это попало к Шарлотте.       — Как это попало к тебе? — через мгновение спросил Драко.       Она подняла голову и встретилась с его напряжённым взглядом.       — У Чжоу и Шарлотты есть такие. Чанг дала мне её, — Гермиона перевела дыхание. — Они прячут их в платьях. Так что, если меня когда-нибудь поймают, у меня будет шанс…       Со скоростью молнии Драко выхватил таблетку из её руки и выбросил в огонь камина.       Гермиона, сбитая с толку, уставилась на пламя. Сердце бешено заколотилось о рёбра. Она резко повернула голову в сторону Малфоя.       — Что ты…       — Чёрта с два ты это сделаешь, — произнёс он, глядя на неё убийственным взглядом.       — Драко, ты просто…       Она покачала головой, сбитая с толку и бросилась к камину. Грейнджер протянула руку, чтобы вытащить из огня таблетку, пока та не сгорела.       Но Драко, схватив её за другое запястье, отдёрнул её назад.       — Отпусти меня! — в панике закричала она.       В его холодных серых глазах горел огонь.       — Ты должна была всего лишь провернуть эту свою махинацию и поговорить с Чанг. Но ты ни при каких обстоятельствах не покончишь жизнь самоубийством.       Она уставилась на него, тяжело дыша. Драко оскалился, и Гермиона вырвала свою руку из его хватки.       — Не смей командовать мной, словно рабыней.       Она раздражённо отвернулась к камину и, заметив зелёную таблетку возле каминной решётки, быстро села на колени, чтобы достать её, но Драко, дёрнув её за локоть, поднял Гермиону до того, как её пальцы коснулись пламени. Споткнувшись, Грейнджер наступила каблуком ему на ногу, отчего Малфой зашипел и, схватив её за плечи, прижал спиной к стене.       — Возможно, ты не расслышала, Грейнджер… — прорычал он.       — О, я всё прекрасно расслышала, придурок! — она попыталась оттолкнуть Драко, но его пальцы впились ей в плечи. — Это мера предосторожности. Это война…       — Не тебе говорить мне о войне, — прошипел он. — Я каждый день воюю на линии фронта, пока ты сидишь здесь и чаёвничаешь с моей матерью…       От его слов у Гермионы отвисла челюсть.       — Не смей…       — И теперь ты читаешь мне лекцию, чего стоит война? Мне пришлось пожертвовать собой ради тебя, а ты хочешь покончить со всем этим одной таблеткой.       Гермиона изо всех сил пыталась восстановить дыхание, наблюдая, как его взгляд прожигал её насквозь.       — Беспокоишься о сохранности своих инвестиций? Это всё ещё моя жизнь…       — Я заплатил за твою жизнь, — прорычал он, тряся её за плечи. — Она моя. Ты не можешь оборвать её без моего разрешения.       Грейнджер ахнула, и всё её тело напряглось. Его дыхание коснулось её лица. Гермиона чувствовала, как внутри неё, где-то внизу живота, разгорается ярость. Два удара сердца, и она взорвалась. Грейнджер оторвала его руки от своих плеч.       — И что, как тебе твои шестьдесят пять тысяч галлеонов, Малфой? — она толкнула его в грудь, но Драко даже не пошатнулся. — Я оправдала твои надежды?       Она снова толкнула его, и он, сделав шаг к ней, вскинул руки и схватил её за запястья, прижимая их к стене рядом с её лицом.       — Хочешь знать, окупились ли мои галлеоны, Грейнджер?       — Отстань от меня…       — Неблагодарная маленькая мегера с комплексом героя…       — Ты придурок…       — …которая только стремится усложнить мне жизнь…       — У тебя отсутствует моральный кодекс, Малфой…       — …только и делала, что пытала меня месяцами напролёт…       — Прошу извинить меня за то, что я такая обуза! Если моё присутствие здесь было для тебя пыткой, то почему ты так волнуешься за мою жизнь?       Он открыл рот, будто собирался что-то ответить. Гермиона ждала, тяжело дыша, и её грудь при вдохе касалась его. Когда ответа не последовало, она подняла взгляд и увидела, что он смотрит на её приоткрытые губы.       Внутри Гермионы что-то перевернулось, а сердце зашлось в бешеном ритме.       Драко моргнул, и его взгляд прояснился. Он смотрел на Гермиону так, словно совсем забыл, о чём они говорили.       Но не отступил от неё.       Грейнджер посмотрела на него в дикой, необъяснимой надежде.       Едва заметным движением она приподняла подбородок и увидела, как взгляд Драко снова опустился на её губы. Гермиона шумно выдохнула воздух, и Малфой вдохнул его, будто наконец-то выплыл на поверхность после долгих лет пребывания под водой.       Грейнджер увидела, как его глаза блеснули, и Драко, чуть склонив голову, прижался своими губами к её настолько невесомо, словно давал возможность прекратить всё в любой момент. Грейнджер подалась ему навстречу, слыша стук сердца в ушах.       И, словно медленно накатывающее цунами, он поцеловал её — Драко прикоснулся к её губам и приблизился, окутывая своим теплом со всех сторон; Гермиона приоткрыла рот, когда он провёл языком по её губам, будто они делали так уже множество раз.       Грейнджер выдохнула, и Драко подался бёдрами вперёд, прижимая её к стене. Она попыталась высвободить запястья из его хватки, желая прикоснуться к нему, но Малфой лишь сильнее сжал пальцы.       Чуть склонив голову, он продолжал яростно целовать её, одурманивая, затягивая в бездну. Его губы были настойчивыми и уверенными, а язык сводил с ума.       У Гермионы закружилась голова, прежде чем она поняла, что Драко медленно раздвигал коленом её бёдра…       Точно так же, как делал это с Пэнси в коридорах Хогвартса.       Грейнджер ахнула, испытывая головокружение от нахлынувшего возбуждения, когда Драко, прижавшись к ней всем телом, начал поднимать колено всё выше и выше, приближаясь к промежности.              Гермиона умоляюще застонала ему в губы, пока Драко впивался пальцами в её запястья, тяжело дыша.       И в один момент он отстранился.       Она распахнула глаза и интуитивно последовала за его теплом, словно намагниченная. Драко всё ещё прижимал её запястья к стене, но его грудь и бёдра были слишком далеко. У Грейнджер перехватило дыхание, когда он шокированно посмотрел на неё. В его зрачках читалась паника, а тело била дрожь.       — Прости меня, — выдохнул он.       Ей хотелось что-то сказать, чтобы успокоить его, но Драко отступил.       — Мне правда очень жаль. Я…       В его широко раскрытых глазах читался испуг. Гермиона потянулась к нему, но Драко быстро отвернулся и зашагал к выходу.       Дверь за ним захлопнулась.       Гермиона стояла одна в его спальне с покалывающими и раскрасневшимися от поцелуев губами. В голове не было ни одной мысли, а кожа горела. Быстро подойдя к двери, она распахнула её, но обнаружила за ней лишь пустой коридор — Драко уже ушёл.       Гермиона медленно побрела в свою комнату, чувствуя головокружение. Сбросив с себя туфли, она открыла шкаф, чтобы убрать их, и впервые за несколько часов увидела себя в зеркале.       На неё смотрела девушка с ярко накрашенными глазами, блестящими кудрями и алыми губами в тон платью. Гермиона почти забыла, как выглядела сегодня вечером.       Она отвернулась от отражения и дрожащими пальцами расстегнула молнию, позволяя платью упасть на пол. Зайдя в ванную в одном красном нижнем белье Пэнси Паркинсон, Гермиона подумала, что, может быть, Драко тоже забыл, кем она является.       Может быть, он хотел целовать девушку с красными губами, уложенными кудрями и в кружевных красных трусиках вместо неё.