Аукцион

      Итак, Джордж сбежал.              Должно быть, это произошло во время самого аукциона. Он был на сцене с Людо Бэгменом, когда девушки начали драться. Хоть что-то они выиграли в этот момент.              Грейнджер села в кресло у камина, наблюдая за восходом солнца через окна. Наступало её третье утро в поместье Малфоев. Этой ночью она не спала, довольствуясь тем, что пялилась на стены, пока её мозг восстанавливался.              Несколько раз Гермиона думала позвать эльфа, чтобы тот принёс ей зелье, но головная боль помогала сосредоточиться. Грейнджер не станет искать утешение в том, что они для неё приготовили.              Щека всё ещё пульсировала, а в уголке рта, который кровоточил накануне, расцвёл синяк. Она могла бы поклясться, что прошлой ночью почувствовала на своей щеке след от драгоценного камня, но сегодня утром его не было видно. Возможно, Малфой ударил её по лицу только для того, чтобы спасти самого себя. Несомненно, один из них должен был понести наказание за её дерзость. Гермиона поджала губы, напрягаясь при воспоминании о его руках, исцеляющих её у ворот прошлой ночью.              Если он думал, что Гермиона Грейнджер уйдёт по-хорошему, то его ждал сюрприз.              Солнечный свет вспыхнул над деревом, первые лучи вторглись в пространство комнаты, освещая стены. Грейнджер встала и, поплотнее запахнув халат, подошла к окну, наблюдая, как освещается сад.              На этой стороне поместья не было ворот, только большие живые изгороди и пруды, и при дневном свете Гермиона наконец смогла разглядеть сады вдалеке.              «Я выберусь», — сказала она себе. Где-то всегда было слабое место. Болевые точки, которые она могла бы использовать.              Гермиона распахнула балконные двери, собираясь оглядеть снаружи стены поместья, и уже было шагнула вперёд, но что-то остановило её.              Она посмотрела на свои ноги, которые находились совсем близко к дверному проёму, но не могли двинуться дальше. Грейнджер отступила назад. Было похоже на защитные заклинания.              Вчера утром она могла сидеть на балконе, попивая чай с Нарциссой. Что изменилось?              По её коже пробежал холодок от утреннего ветра.              Луна.              Она уставилась на горизонт, где над деревьями уже виднелся полукруг солнца.              Может, мне тоже стоит отправиться на самую высокую башню поместья?              Грейнджер спровоцировала Малфоя, и он поставил защиту.              С любопытством она протянула руку. Преграда остановила её до того, как пальцы пересекли дверной проём. Щёки Гермионы вспыхнули. Как он посмел. Он сокращал её возможности, сужая стены золотой клетки.              Грейнджер развернулась, мысли бились в её голове, как штормовые волны. Она подбежала к занавескам, свисающим с балдахина, и, затянув их в узлы, сделала петлю, но она не держалась. Камин почти догорел, и Гермиона зашагала в его направлении, чтобы проверить ещё одну теорию.              Она опустила руку в огонь, но пламя ощущалось как тёплая вода.              Грейнджер открыла шкаф и обнаружила, что все её ремни и пояса исчезли.              «Можешь попробовать», — сказал Малфой, напоминая ей, что её жизнь больше не принадлежит ей.              Смахнув слёзы, Гермиона уставилась на восходящее солнце, а затем сунула ноги в кроссовки, и, распахнув дверь спальни, вылетела за неё в одном халате.              Гермиона прошагала по коридору, размышляя, спал ли кто-нибудь в этих комнатах. Если бы она случайно встретила Драко, то несомненно высказала бы ему всё, что о нём думает. Она спустилась по мраморной лестнице и вышла на холодный утренний воздух, вдыхая свободу.              По другую сторону поместья была неизведанная земля. Держась поближе к стенам, Грейнджер прошлась по территории, вдыхая утренний туман. За углом в утреннем тумане виднелась беседка — солнечный свет отражался от её элегантной крыши, отбрасывая узорчатые тени на траву. Вода в озере задрожала, когда птица приземлилась и закачалась на её поверхности.              Согревающие чары были бы сейчас очень кстати. Гермиона нахмурилась, надеясь, что скоро привыкнет к жизни без магии. Тогда в следующий раз она не забудет надеть джемпер перед тем, как в гневе выйти на утреннюю прогулку.              Лужайки растянулись на километры, и Грейнджер задумалась, как далеко простирались владения Малфоев. Возможно, им принадлежало даже больше, чем это, но территория поместья должна была где-то заканчиваться. Гермиона посмотрела на свою руку, гадая, в какой момент поместье преградит ей дорогу. Две буквы на её коже попали под утренний свет, сверкнув золотом поверх белого шрама, оставленного Беллатрисой.              Грейнджер оглянулась на окна своей спальни на третьем этаже и заметила распахнутую настежь балконную дверь. Она посчитала. Это был второй балкон справа, выходящий на северо-восток, судя по восходящему солнцу. Полезные детали, если когда-нибудь ей удастся найти кого-то, кто сможет ими воспользоваться.              Короткая прогулка по сельской местности. Вот как это могло быть в другой жизни. Гермиона повернулась лицом к восходу солнца, теперь задевавшему деревья по краям лужайки, и побрела.              Рассекая траву, как одинокая парусная лодка по озеру, она направилась на северо-восток. Нужно найти уязвимое место. Слышался слабый гул просыпающейся природы, птицы заводили свои трели, живые изгороди тянулись к небу.              Было потрясающе снова оказаться в окружении красоты. Пейзаж был последним, о чём она думала, выбирая локации, куда перенести Гарри и Рона в прошлом году. И всё же эти земли определённо были созданы для того, чтобы их видели и восхищались ими. Это ощущалось как издевательство, учитывая обстоятельства Гермионы. Она представила, каким подходящим было это поле для вечеринок в саду и шикарных приёмов.              Остались ли у семьи Малфоев друзья? Или все они были Пожирателями смерти? Кого развлекала Нарцисса Малфой?              Гермиона добралась до края округлой живой изгороди и вышла на тропинку, пересекающую тёмную аллею. На ней росли деревья с тонкими ветвями, которые склонялись, касаясь друг друга. Она услышала чириканье воробья.              Всё вокруг выглядело безмятежно. Даже слишком. Весьма отвлекающе. Возможно, слабое место было где-то на этой дорожке. Она тянулась бесконечно, исчезая в утреннем тумане и тенях деревьев.              Грейнджер сделала шаг, чувствуя себя Алисой в Зазеркалье, в ожидании, когда другой мир преобразится у неё на глазах. Ничего не происходило. Никакого покалывания в руке. Она продолжила свой путь, стремясь найти границу поместья Малфоев.              Что-то, что пели птицы, эхом отдавалось в её голове. Какая-то знакомая мелодия. Несколько нот, слившись воедино, напомнили песню, которую мама пела ей по утрам. Интересно, помнит ли Моника Уилкинс эту песню. Просыпается ли она по утрам, напевая её и пытаясь вспомнить давно забытую мелодию?              Грейнджер никогда не была так благодарна за свою предусмотрительность, как в этот раз за решение наложить Обливиэйт на своих родителей. Если бы пришлось добавить их к растущему списку забот в этом новом мире, это было бы невыносимо.              Гермиона широко раскинула руки, едва касаясь кончиками пальцев листьев на нескольких непослушных кустарниках с обеих сторон. Возможно, Хикс уклонялся от своих обязанностей. Её халат распахнулся на ветру, и воздух устремился навстречу её тёплой коже. Грейнджер запрокинула голову и уставилась на кусочки неба, видневшиеся сквозь ветви деревьев.              Дорожка закончилась. Перед ней открылось другое поле.              Гермиона остановилась, уставившись на пологий холм, и детский порыв велел ей побежать и скатиться вниз.              Другой, более тёмный импульс, подсказывал то же самое.              Она шагнула вперёд.              — На вашем месте я бы остановился, мисс Грейнджер.              Гермиона развернулась. Люциус Малфой, безупречно одетый для утреннего часа, стоял, сложив руки за спину, и смотрел на неё серыми глазами.              Неужели он аппарировал? Она не слышала, как он шёл за ней по узкой дорожке. Она пересекла границу аппарации?              Опомнившись, Грейнджер быстро закуталась в халат и туго запахнула его, чтобы прикрыть свою скромную ночную рубашку. Все пояса испарил Драко, и у неё не было возможности завязать узел.              — Почему? — спросила она. — Что там находится?              — На самом деле, ничего особенного, — Люциус шагнул вперёд, и ей вспомнилось, как её тётя подобным способом пыталась загнать в угол одну из своих игривых кошек. — Территория простирается ещё на несколько километров, но в основном это поля.              — Мне нравятся поля, — Гермионе было любопытно, заплатит ли она за дерзость, которая скрывалась в тоне её голоса.              Уголок рта Люциуса дёрнулся, совсем как у его сына, когда тот прятал улыбку на уроке.              — Да, разве не всем нам? — снисходительно промурлыкал мистер Малфой, — Но боюсь, вы достигли черты, которую не можете пересечь, мисс Грейнджер.              Гермиона уставилась на него в ответ, изучая. Люциус наклонился вперёд, опираясь на носочки, словно готовясь к прыжку. Она бы не заметила этого, если бы не знала, что Малфои откидываются на пятки, в ожидании, когда мир придёт к ним сам. Руки за спиной — возможно, он держит палочку и наблюдает за ней.              Люциус Малфой не хотел, чтобы она пересекала эту черту.              Её кожу покалывало. Возможно, слабое место было именно здесь.              — Уверяю вас, там нет ничего, кроме травянистых равнин, — сказал Люциус, замечая её недоверие, — и нескольких отличных мест для квиддича, — он кивнул через её плечо, — если вам интересно подобное.              Люциус нахмурился, когда она не пошевелилась, и вздохнул.              — Территория поместья заканчивается здесь из-за чернил на вашей руке. Если выйти за барьер, вам будет причинён серьёзный вред, мисс Грейнджер.              Гермиона моргнула, не отрывая взгляда. Люциус нервничал — она была уверена в этом. Что ещё могло быть причиной, кроме мысли о её побеге?              Лёгкий ветер шелестел ветвями деревьев над их головами, а солнечный свет, рассыпанный по лицу Люциуса словно веснушки, отражался в его глазах.              Птицы перестали петь.              Стоило попробовать.              Если она ошибалась, то снова воссоединится с Луной. И Гарри. На этот раз Драко не сможет её остановить.              С ловкостью, которой она научилась за год, проведённый в бегах, Гермиона развернулась и выскочила с дорожки в поле.              Жар в руке вспыхнул, сжигая, потрескивая и обжигая все нервные окончания. Гермиона рухнула на мягкую траву, когда огонь начал распространяться по всему её телу, поджаривая изнутри. Крик эхом слышался где-то позади неё. Боль окружила её разум и погрузила во вращающуюся тьму.

***

      Она чувствовала укачивания. Так делал её папа, когда она калечилась.              Он укутывал её в одеяло и прижимал к своей груди.              Разум Грейнджер дрейфовал, мысли слились с воспоминаниями.              Она была на свободе под навесом из ветвей.              Она хотела следовать за кроликом вниз и вниз, пока не найдёт своё убежище.              Люциус Малфой остановил её.              Её веки затрепетали. И Гермиона вспомнила эту боль. Её тело содрогнулось, и руки отца притянули её ближе.              Нет, это был не отец.              Кто-то прижимал её к груди и ходил, покачивая и убаюкивая, чтобы она снова заснула. Её кожа болела.              Шаги эхом отражались от мрамора.              Она снова провалилась в темноту.       

***

      — Что случилось? — Испуганный голос ворвался в сознание, разбудив её.              Она покачивалась, всё ещё лёжа на руках своего отца.              Её веки боролись с тяжестью, которая не давала им раскрыться.              — Отец! Что случилось?!              — Твоя грязнокровка решила прогуляться, Драко. — Голос прогрохотал возле её уха низкой вибрацией, убаюкивающей её. — Возможно, тебе следует объяснить ей…              Её снова унесло в море.       

***

      Она видела лабиринт из живой изгороди высотой в несколько этажей. Кролик прыгает перед ней и убегает, оглядываясь на неё изумрудно-зелёными глазами как у Гарри.              Он исчез за изгородью на углу, но стоило ей побежать туда, его и след простыл.       

***

      Её тело болело. Гермиона чувствовала, как каждая конечность оживала, но когда попыталась пошевелиться, те лишь слабо дёрнулись.              Глаза распахнулись, и она уставилась на балдахин из кремовых занавесок, так элегантно задрапированных над её кроватью.              Казалось, будто она была обездвижена. Её мышцы налились свинцом, и даже веки поднимались через силу.              Она видела, как слабый солнечный свет из окон отражался от потолка.              Медленно повернув шею, Грейнджер обнаружила фигуру, стоящую у её окон и рассматривающую территорию. Драко. В одной руке он держал чашку с блюдцем — чай остыл, догадалась она, ведь пар не поднимался. Другая его рука находилась в кармане. На нём были тёмные брюки, но кобальтово-синий джемпер. Не униформа Пожирателя.              Гермиона уставилась на его спину, проверяя свои мышцы, сгибая пальцы ног и двигая руками. Теперь он был почти такого же роста, как Рон. Малфой всегда был выше Гарри. Его плечи стали шире — из-за взросления или физических тренировок, она не знала, но даже сквозь джемпер Гермиона могла видеть очертания его фигуры. Одежда Драко всегда сидела на нём идеально. Наверное, джемпер был создан вручную, специально для него.              На большом пальце, держащем блюдце, было кольцо с эмблемой Слизерина, которое разбило её губу прошлой ночью. Изумрудный камень подмигнул ей, поддразнивая.              Её глаза опустились вниз, осматривая его ноги и зад. Здесь тоже всё сидело идеально. Драко стоял во весь рост на обеих ногах, никогда не опираясь на одну; если только рядом не было стены или колонны, на которые можно было бы намеренно облокотиться.              Гермиона привыкла наблюдать, как руки Пэнси скользили к его бёдрам: либо в классе, быстро ущипнув его за ногу, либо в тёмных коридорах после отбоя. Гермионе приходилось прерывать парочку и снимать с факультета баллы за нарушение, или же поспешно уходить, всё ещё видя перед собой образ окрашенных в зелёный цвет ногтей, которые спускались по его спине ниже.              Словно ощущая на себе её взгляд, Малфой повернулся, чтобы посмотреть на Гермиону, как раз в тот момент, когда её взгляд переместился на более приличные места.              Его взгляд был мягким и отстранённым. Затем в его глазах появился секундный блеск — и они стали мрачными и отсутствующими. Словно у него в глазу была мигательная перепонка, как у рептилий.              Он повернулся к ней всем телом, растворил в воздухе чашку с блюдцем и сунул другую руку в карман.              — Ты можешь двигаться?              — Едва ли, — хрипло сказала она, будто бы сорванным голосом. Возможно, она кричала.              Позади Малфоя Гермиона могла разглядеть заходящее солнце. Она потеряла целый день.              Драко хмуро посмотрел на неё и, прежде чем она успела задаться вопросом, почему, спросил:              — Ты пыталась покончить с собой?              Гермиона моргнула, лёжа на подушках.              — Нет. Но теперь, когда ты заговорил об этом, я была бы признательна за возвращение моих ремней и шарфов в шкаф.              Малфой прищурился, глядя на неё, и прошёлся по ковру, прежде чем, плотно сжав губы, вернуться на то же место у окна.              — Я должен был провести тебе экскурсию по периметру сразу после твоего прибытия и предупредить о последствиях, — сказал Драко. — Завтра, когда ты снова сможешь ходить, мы это сделаем.              Гермиона резко засмеялась, и мышцы её живота заболели.              — Нет необходимости выгуливать меня. Я рабыня, а не собака. Думаю, я поняла задумку, — она зашипела сквозь зубы, передвинув ноги и ненавидя тот факт, что она лежала перед ним, как тряпичная кукла. — Почему это восстановление хуже, чем после Круциатуса?              — Полагаю, барьер был создан с его учётом. Возможно, ты не подвергалась Круциатусу в течение очень долгого времени. — Его взгляд оторвался от неё, и у Гермионы возникло отчётливое впечатление, что он страдал точно такими же симптомами раньше. — Пересечение границы должно шокировать человека с татуировкой и дать ему возможность вернуться в разрешённый периметр. Отец сказал, что ты перепрыгнула сквозь барьер, и всё твоё тело оказалось за его пределами. Ты скатилась с холма.              Грейнджер сглотнула. Да, это походило на правду. По крайней мере, она хоть что-то узнала. Слабые места в чарах не имели значения, пока на её руке была эта татуировка. Люциус не соврал.              — К тому времени, когда он нашёл тебя, — продолжил Драко, — ты была за границей барьера уже две минуты.              Гермиона нахмурилась.              — Определённо, это заняло у него много времени.              Малфой снова повернулся к ней, приподняв бровь.              — В данный момент у Люциуса нет палочки. Он отдал её на замену.              Грейнджер моргнула, глядя на него. Эта информация была поразительной. Возможности закружились в её голове, и она попыталась найти преимущество.              Драко легко прочитал это по её лицу.              — Тёмный Лорд попросил его палочку в прошлом году по своим собственным причинам. Он использовал другую, но во время битвы за Хогвартс она, наконец, отказалась от него и треснула.              — О. — Это было всё, что она смогла сказать. Гермиона уставилась на занавески позади Драко, когда поняла, что Люциусу Малфою пришлось спуститься за ней с холма, поднять её на руки и отнести обратно в спальню.              Она задавалась вопросом, что было бы, если бы он убежал, или просто позволил её телу умирать, извиваясь и шипя, у подножия холма.              Ничто из того, что делала эта семья, не имело никакого смысла.              Она поймала взгляд Драко. Грейнджер поняла, что он пристально смотрел на неё. Она была слабой, неподвижной и лежала в постели перед ним. Малфой мог делать с ней всё, что хотел. Сглотнув, она проверила мышцы рук, пытаясь согнуть их. Они едва ли среагировали.              Движение привлекло его внимание, и Драко отвёл взгляд.              — Миппи, — позвал он.              Эльфийка появилась в комнате.              — Мисс проснулась!              — Ей нужна еда и вода, — заявил Драко, направляясь к двери. Голова Гермионы была слишком тяжёлой, чтобы следовать за его движением. — И дай ещё одно зелье для расслабления мышц через час. Пожалуйста, позаботься о ней.              Дверь закрылась, и Гермиона уставилась на то место рядом с окнами, где стоял Малфой, пока Миппи прыгала вокруг неё.       

***

      На следующий день Нарцисса помогла ей встать с постели и размять напряжённые мышцы. Гермиона сжала губы и уступила ей, размышляя, знает ли миссис Малфой, какие планы на Грейнджер имеет её сын. Они спустились по лестнице, чтобы прогуляться по первому этажу поместья.              Весь день она не видела ни Драко, ни Люциуса. Нарцисса извинилась за то, что не показала ей границу, и предложила прогуляться с ней, но Гермиона отказалась. Мышцы всё ещё болели. И ей не нужно было напоминание, что она была привязана к этому месту.              Нарцисса была самым наблюдательным человеком, которого Гермиона когда-либо встречала. К середине дня, когда миссис Малфой пришла, чтобы сопроводить её вниз на обед, то поняла, что кожа Гермионы была такой же чувствительной, как и мышцы, поэтому не стала притрагиваться к её рукам. После она наложила амортизирующие чары на кресла перед тем, как они сели ужинать. А когда Нарцисса попросила Миппи приготовить ванну комнатной температуры, Гермиона почти улыбнулась ей.              Как будто у неё был особенно неприятный солнечный ожог на каждом дюйме кожи, и любой дополнительный контакт вызывал у неё дрожь.              Вытерев кожу полотенцем, Гермиона натянула мягкую шёлковую ночную рубашку, которую Нарцисса оставила для неё на кровати. В ту ночь Грейнджер заснула, завернувшись в шёлк, с охлаждающим заклинанием на простынях.       

***

      Её сознание отдалялось от снов медленными волнами, невесомо всплывая обратно на поверхность. Каждый раз, когда она снова погружалась в сон, Гарри находился рядом.              Распутывая свои желания и воспоминания, Гермиона почувствовала покалывание на коже; тело тянуло её обратно в кровать в поместье Малфоев, в реальность, где Гарри был мёртв. Её руки задрожали, и знакомое ощущение пристального взгляда нахлынуло на неё.              Что-то потянуло её волосы, локон мягко лёг на шею, щекоча её.              Ресницы затрепетали, и Гермиона открыла глаза в своей тёмной спальне. Она повернула голову в сторону двери, в одно мгновение поняв, что была не одна. Чьи-то пальцы путались в её волосах, пристальный взгляд неотрывно следил за ней.              Может быть, Нарцисса пришла проведать её.              Или…              Она отогнала от себя глупые мысли, завернула ноги в простыни и повернулась на другой бок, чтобы устроиться поудобней.              Она разглядела тень во тьме и снова почувствовала пальцы в своих кудрях. Глаза тени были словно дьявола, что лежал с ней в одной постели и смотрел свысока.              — Привет, дорогуша, — промурлыкала Беллатриса.              Сердце Гермионы бешено заколотилось в груди, замораживая вены и напрягая мышцы. Её ноги задёргались, пытаясь вырваться, но Беллатриса захохотала и поползла по ней. Она уселась сверху, прижав локти Грейнджер к кровати, и ухмыльнулась.              В горле Гермионы застрял крик о помощи.              — Нет-нет-нет! — фыркнула Беллатриса. — Так не пойдёт. Это только между нами, девчонками. — Её ногти впились в руки Грейнджер, пока та не захныкала. — Какой милый маленький приз из тебя получился, грязнокровка. Ещё и дорогой.              Беллатриса схватила Гермиону за подбородок, костлявыми пальцами повернув её лицо к себе, чтобы осмотреть. Грейнджер забилась в ужасе, пытаясь оттолкнуться свободной рукой и выбраться из-под ведьмы. Рука Беллатрисы рванула вниз и сжалась на шее, сильно сдавливая горло. Гермиона вцепилась в неё, сопротивляясь давлению, но её взгляд уже заволокло туманом. Она сосредоточилась на своём дыхании, выходящем медленными, размеренными хрипами.              — Такой дорогой, что мне стало интересно, пизда у тебя тоже золотая? — Горячее дыхание ударило Гермионе в лицо, гнилостная вонь начала душить её так же сильно, как и хватка на горле. — Не то что бы кто-то это уже проверил, верно?              От насмешливого тона её голоса по спине Грейнджер побежали мурашки.              — Хочешь знать, почему Тёмный Лорд ценит меня, грязнокровка? Почему мне позволено стоять рядом с ним после всех этих лет? — она улыбнулась, сверкнув чёрными глазами. — Потому что у меня нет члена, чтобы позволять себе идти у него на поводу и забывать о том, что действительно важно.              Она засмеялась, и Гермиона вздрогнула. Беллатриса убрала один из локонов с её лица и поменялась в лице, став мрачной и раздражённой.              — Каков отец, таков и сын, — она хмуро посмотрела на Грейнджер, и та увидела, как загорелись её глаза. Беллатриса внезапно выпрямилась, убрав руку с горла Гермионы.              — Вот в чём проблема с мужчинами, — прошипела она. — Никакой грёбаной верности и чувства долга!              Беллатриса начала вертеть палочку между пальцев, глядя поверх головы Гермионы, будто вспоминая давние события.              — Не могут видеть шире и просто хотят кому-то присунуть.              Грейнджер чувствовала, что, возможно, она упускала здесь какую-то возможность. Какой-нибудь способ посочувствовать ей, завоевать её доверие, а потом сбежать. Прежде чем Гермиона успела подумать о такой возможности, Беллатриса набросилась на неё. Она вцепилась в кожу головы, оттягивая волосы назад на подушку и задирая подбородок к потолку.              — Но ты… всё ещё нетронута. Какой позор. — Гермиона почувствовала что-то влажное и тёплое на лице — Белла облизнула её от подбородка до виска. — На вкус ты не такая дорогая.              Лестрейндж засмеялась.              — Думаешь, ты в безопасности, грязнокровка?              Гермиона могла видеть только изголовье кровати, пытаясь вдохнуть в лёгкие воздух через изогнутую трахею.              — Не забивай себе этим голову. Ты ведь знаешь своё место, не так ли?              Затем Беллатриса вывернула левую руку Гермионы, вдавливая запястье в матрас, чтобы как следует рассмотреть оставленный ею шрам.              — Не так ли?! — взвизгнула она.              — Да, — прохрипела Гермиона, скребя пальцами по горлу.              — Тебе нужно напомнить?              — Н-нет!              Раздался хохот.              — О-о-о… Думаю, ты знаешь.              Остриё лезвия сверкнуло в лунном свете, и грудь Гермионы сжалась от ужаса, когда клинок прижался к её коже.              Грейнджер дико забилась, а Беллатриса рассмеялась. Она придвинула одно колено к груди девушки, а другим прижала её предплечье к матрасу и вонзила клинок в её руку.              Гермиона не могла дышать. Она закричала, зная, что её никто не услышит. Никто…              — Тётя Белла, — произнёс спокойный голос. — Что ты делаешь?              Движением руки Беллатриса зажгла все свечи в комнате. Она обернулась через плечо и улыбнулась.              — Драко, дорогой. Пришёл поиграть?              Гермиона почувствовала, как её рана запульсировала и как в ней скапливалась кровь.              Беллатриса слезла с неё, и Грейнджер отползла в сторону, наткнувшись на стену. Её взгляд метнулся в направлении двери в ванную: она могла бы забаррикадироваться внутри, но комната была с другой стороны постели.              Она прижала руку к груди и подняла глаза, чтобы увидеть Драко в центре спальни, наблюдающего за своей тётей. На нём были боксеры и непроницаемо спокойное выражение лица. Его глаза не искали её, он не двинулся к ней. Он просто ухмыльнулся своей тёте.              — Белла, ты лучше всех знаешь, как важно сломать игрушку. Ты испортишь мой план.              Гермиона сглотнула, дыхание стало прерывистым, отчего у неё закружилась голова. Рана… С ней было что-то не так.              Беллатриса соскользнула с кровати.              — Это для твоего же блага, Драко. Она уже достаточно подпортила имя Малфоев.              Он холодно посмотрел на неё.              — Тёмный Лорд ещё не закончил с ней.              Беллатриса надулась и что-то прошептала Драко на ухо. Гермиона чувствовала, что не может нормально слышать; возможно, кровь в ушах стучала слишком громко. Драко что-то ответил, и Гермиона заметила, как ладонь Беллатрисы скользнула по его обнажённой груди, проводя ногтями по коже. Она проскользнула мимо него, напевая весёлую мелодию, и, пританцовывая, направилась к двери.              Комната закружилась, и Гермиона оперлась о стену.              Беллатриса что-то невнятно сказала Драко в дверях. Гермиона уставилась на свою руку, на которой выступала кровь.              Там была закорючка и прочерк. И ей хотелось бы, чтобы Беллатриса вырезала что-нибудь важное. Теперь Гермионе придётся смотреть на это вечно. Точно так же, как и на другие отметины, оставленные ею.              Стена позади неё рванулась вперёд, ударив её по голове, и Гермиона прижалась к ней спиной.              Грейнджер подняла глаза, чтобы сказать Беллатрисе вернуться и закончить дело. Было нечестно по отношению к ней оставлять её с одной лишь закорючкой. Но она уже закрывала за собой дверь, а потом обнажённая кожа Драко окутала её со всех сторон.              Стало тепло.              — Грейнджер! — Звук медленно доносился до неё. Он не в первый раз назвал её по фамилии. Она будто бы слышала многочисленные эхо.              Драко был таким тёплым. Одна его рука держала её запястье, с которого начала капать кровь, а другая поддерживала её тело, обнимая за талию. Она прижалась головой к его плечу, как будто они танцевали.              Гермиона улыбнулась, чувствуя, как её губы заскользили по его коже, а голова кружилась от мелодии.              С ней что-то было не так.              Грейнджер почувствовала тепло над раной. Может быть, Драко исцелял её. Может, он исправит это, придаст символу какое-то значение. Не оставит просто изогнутую линию или закорючку.              Она посмотрела на него и обнаружила губы Драко на своей руке.              Это могло помочь. Она была уверена в этом. Её мама делала то же самое.              Когда Малфой отвернулся, его губы были в красных пятнах, и он сплюнул кровь на кремовые ковры.              Его рот вернулся к руке и с усилием присосался к ране. Гермиона почувствовала, как опустилась её голова, когда он снова сплюнул.              Он что-то высасывал из неё. Грейнджер моргнула, не сводя с него глаз, и наблюдала, как Драко Малфой наполнял рот её грязной кровью и как ковры окрашивались в красный цвет.              Гермиона ахнула, её колени подогнулись, лёгкие снова наполнились воздухом. Малфой посмотрел на неё светлыми глазами, всё ещё не отрывая губ от её кожи. Рука Драко крепко держала её тело, прижимая к себе. Где-то играл вальс.              Он отвернулся и сплюнул.              — Акцио. — Его голос дрогнул на этом слове.              Откуда-то из коридора прилетела его палочка.              Потому что он оставил её в своей комнате, когда прибежал на крик Гермионы.              Каков отец, таков и сын.              Драко схватил запястье её раненой руки и направил палочку на порез, шепча заклинание и выкачивая кровь в воздух, чтобы вытащить из неё что-то тёмное. Дым вился из её предплечья, накапливаясь в воздухе вокруг них как туман.              В какой-то момент Гермиона схватила его за плечо. Её рука, казалось, полностью онемела, пока он работал над тем, чтобы вылечить её кровь. Она уставилась на его обнажённые плечи и кожу рук.              Драко Малфой спал в трусах и носках. У него была одна родинка на верхней части левого плеча. Её боковое зрение затуманилось, когда она изучала его губы. Губы, которые могли высосать из неё жизнь.              — Это клинок гоблинской работы, — прошептал он.              Гермиона моргнула, услышав его голос так близко. Они дышали одним и тем же воздухом. Она снова моргнула. Взгляд немного прояснился.              — Он был пропитан ядом гадюки и чем-то ещё, — сказал Драко, снова отделяя дым от её крови.              Гермиона тупо кивнула. Он высосал эту ядовитую смесь. Спас её. Драко посмотрел ей в глаза, будто впервые со вчерашнего дня. Он был таким высоким. Грейнджер вытянула шею, случайно скользнув рукой по его плечу.              И почувствовала мурашки на его коже под своими пальцами.              — К сожалению, тут тоже останется шрам, — Драко повернулся к её руке и произнёс заклинание, чтобы залечить рану.              Грейнджер судорожно вздохнула и кивнула ещё раз. В голове снова прояснилось, хоть в висках ещё отдавала боль. Гермиона опять задумалась, что имела в виду Беллатриса.              Взгляд Драко прошёлся по линии её руки, плечу, вверх по шее к глазам. Он выдержал её пристальный взгляд, глубокий и целеустремлённый.              — Они ничего не значат. Эти отметины.              «Конечно, не значат», — подумала она. «Это же просто закорючка».              Её взгляд опустился к его губам, всё ещё окрашенным её кровью.              — Спасибо, — прошептала она.              Драко сглотнул, а потом убрал руку, отодвигаясь от неё всем телом. Он прислонил её к стене.              — Миппи!              Раздался хлопок, и появилась эльфийка. Она подпрыгивала и спрашивала, что случилось с мисс.              — Крововосполняющее зелье. Воды. И ещё одну порцию ужина, если мисс Грейнджер пожелает.              Его глаза не отрывались от Гермионы, даже когда Миппи исчезла.              — Я поменяю защиту. Когда я выбирал магию крови, то думал, что она подпустит только моих родителей. Я не ожидал… — Драко отвернулся. Его взгляд упал на следы крови на коврах. Он взмахнул палочкой, и пятна исчезли. — Я понятия не имел, что она снова захочет тебя.              Гермиона вздрогнула. «Захочет её» — не самое удачное выражение.              — Почему она это сделала? — прохрипела она. Утром на её шее будут синяки.              Его глаза стали холодными.              — Она… не одобряет. То, как мы обращаемся с тобой. — Взгляд Драко скользнул вниз по её телу, останавливаясь у нижнего края её ночной рубашки, из-под которой виднелись бёдра, и быстро вернулся к её лицу. Гермиона задрожала.              — Мне нужно поговорить с отцом. Если тебе что-нибудь понадобится, пожалуйста, позови Миппи.              Гермиона кивнула, чувствуя тепло от его блуждающего взгляда. Драко повернулся и вышел из комнаты через дверь, пока она пялилась на свои ноги, отказываясь смотреть на его обнажённую спину.              Миппи вернулась. Она сменила её простыни, охладила постель заклинанием и оставалась с ней, пока Грейнджер не съела несколько кусочков еды с тарелки.              Гермиона не спала, чувствуя гудящее в венах Крововосполняющее зелье. Она водила пальцами по новым отметинам на левой руке и тупо смотрела в потолок. Только когда раны превратились в такие же белые шрамы, как и другое слово на её предплечье, Гермиона, наконец, увидела.              Беллатриса всё-таки закончила задуманное. Это была не закорючка и чёрточка.              Там, прямо рядом с подписью Драко, она вырезала апостроф и букву «s».              Теперь на её руке написано:       D.M. ’s mudblood.